- -
- 100%
- +
Глава 1
Наташа
— Натусь, а оно тебе надо?
Лика вывалила из белого хлопкового вообще ни разу не привлекательного лифчика налитую грудь, и Юля в мгновение ока к ней присосалась. Чмокая, блаженно жмурясь, обхватив розовой ладошкой мамкину титьку.
— Конечно, надо! — праведно возмущаюсь, продолжая наблюдать за маленькой жадиной. — Или, по-твоему, только тебе ребенок нужен, а мне не обязательно?
— Наташ, я не об этом
— А о чем?
— Я замужем. То есть у меня есть муж! — уточняет на тот случай, если я не знаю значения слова «замужем».
— И?
— А у тебя мужа нет!
— И?
— Как ты собираешься заводить ребенка, если мужа нет?
— У нас мужики размножаться только в браке начинают? У них краник открывается? — хмыкаю, бросив на нее выразительный взгляд. — Чтобы забеременеть, обязательно муж нужен? Достаточно любого носителя члена.
— Извини, что напоминаю, но носителя члена у тебя тоже нет. Ай!
Юлька ухватилась своими беззубыми деснами за сосок и потянула его в сторону, так что у мамаши слезы брызнули из глаз. Хорошая девочка! Мне нравится! Хочу такую же, только свою!
— Найду! — фыркаю уверенно.
— В этом я не сомневаюсь, — Лика пренебрежительно машет рукой, — с твоей внешностью это не проблема. Я о другом. Как ты будешь растить ребенка без мужика?
— Нормально! Деньги у меня есть, но, если что — родители помогут.
— Я опять не о том говорю! Не о деньгах! Как ты справишься без поддержки? Это ведь не игра, не развлечение на пять минут. Это на всю жизнь! Настрогать ума много не надо, а что дальше? Тут и бессонные ночи, и усталость постоянная, и раскалывающаяся от хлопот голова. Если бы не муж, не его поддержка — я бы померла. Потому что постоянно хочется тишины, поплакать, и вдобавок попа не влезает в старые юбки.
— Купи новые!
— Наташ! Я пытаюсь до тебя донести, что ребенок — это серьезно! И «абы как» тут не проканает. Тем более одной его растить! Как ты себе это представляешь?
— Можно подумать, я одна такая! Да у нас тьма одиноких женщин рожают детей и ничего — живут и радуются.
— Поверь, они не по доброй воле такую участь выбрали! — Лика грозит пальцем, с видом всезнающего Конфуция.
— Кто как, — жму плечами, — в общем, это вопрос решенный. В ближайшие два месяца мне надо забеременеть. Тем более ты мою сложную ситуацию знаешь.
— Ситуация в том, что кому-то, — она выразительно стреляет в меня сердитыми глазенками, — надо лечиться. Нет у тебя никакой сложной ситуации!
— Лика, все, уймись! Я так решила. А ситуация есть!
— Ты имеешь в виду ваше семейное поверье? Что если до двадцати шести не родишь — будешь несчастна всю жизнь? Это бред, — для пущей убедительности у виска крутит. Дважды.
— Нет! Это жестокая статистика. Все женщины в нашей семье, а она о-о-очень большая, если успели родить до двадцати шести — счастливы и по-женски, и в карьере… да во всем! А опоздуны, которые хотя бы на пару дней задержались — все, отрезанный ломоть. Не жизнь, а сплошные неурядицы.
— Это стечение обстоятельств!
— На протяжении трех поколений? Не смеши. У моей матери семь сестер, у каждой не по одному ребенку, в основном девочки. Так что выборка вполне репрезентативная. Двоюродная баба Аня родила в двадцать шесть, в результате всю жизнь с алкашом прожила. Нюрка, мамина сестра, дотянула до тридцати — живет как бомж, еле концы с концами сводит. Ленка, моя троюродная тетка, в двадцать семь родила — и все, муж бросил, едва ребенку два года исполнилось. И это только малая толика примеров. А у тех, кто успел до двадцати шести — все хорошо! Дом — полная чаша, детки, женское счастье. У всех! Без исключения! — В эту статистику я свято верила, потому что факты налицо. — Так что тут можешь даже не пытаться меня переубедить! Беременности быть! Причем, чтобы уложиться в сроки, мне надо все провернуть за два месяца.
Я никого не собираюсь переубеждать, что-то доказывать. Просто сделаю, как мне надо, и все.
— Сумасшедшая… — ворчит Лика и поднимает объевшуюся довольную Юльку столбиком, похлопывает ее по спинке и получает смачную детскую срыгушку. Прелесть какая! — От кого ты рожать собралась? Кандидаты есть?
— Нет, — жму плечами, — найду.
— Если не найдешь?
— Да найду! — порой подружкина нерешительность и тяга к долгим нудным раздумьям меня просто добивает.
— Натусь, а если все-таки нет? — продолжает выносить мне мозг своими сомнениями. — Что тогда?
— Тогда пойду в клинику. Благо у нас их предостаточно.
— Точно сумасшедшая! Молодая, здоровая, можешь детей методом естественного тыка завести…
— Все! — я сделала категоричный жест рукой, призывая ее к тишине. — Хватит об этом. Отцом моего ребенка будет голубоглазый, умный, успешный брюнет. Я так решила. Точка.
***
Домой еду на общественном транспорте, потому что машина в очередной раз забарахлила. Устала старушка, поэтому я отогнала ее в сервис на оздоровительные мероприятия. Ладно, бог с ней, с лирикой. Есть вещи поважнее.
Итак, что мы имеем. Девушка двадцати пяти лет. Не Мэрилин Монро, конечно, но тоже очень даже ничего: метр семьдесят, пятьдесят пять килограммов чистого веса. Губки бантиком, попа кантиком. Ноги — есть: длинные, ровные, на всякий случай тщательно проэпилированные. Ну а что? Вдруг судьба на подходе? Не встречать же ее в шерстяных кудрявых колготках? Грудь? Здесь все скромно. До пятнадцати лет вообще боялась, что на такой каланче, как я, она принципиально не собирается расти. Но потом ничего, наскребалось маленько. Ну и ладно! Не все же любят буфера? По крайней мере, я на это очень надеюсь.
В общем, вердикт очевиден: я очень даже ничего. Поэтому вдвойне странно, почему моя личная жизнь упорно не хочет складываться. Редкие и непродолжительные романы — мой предел.
Хотя, может, внешность ни при чем, а все дело в характере? Я не из тех, кто будет прыгать вокруг мужика, изо всех сил поднимать ему самооценку и словами «ты мой герой» на коленях восхвалять после того, как открыл банку или вбил гвоздь. Звание героя надо заслужить, а мне пока такие экспонаты не попадались.
Конечно, хотелось бы заделать ребенка «методом естественного тыка», как говорит Лика, с любимым человеком. Но такового нет, и надеяться на то, что в ближайшие два месяца он появится на моем горизонте — пустая трата времени. Поэтому буду действовать по обстоятельствам.
Троллейбус неторопливо ползет по вечерним улицам, а я предаюсь мечтаниям.
Высокий брюнет с глазами цвета морской лазури. Плечистый. Уверенный в себе. Умный, как сам дьявол. Конечно же, успешный, способный достичь всего, чего захочет. Чувство юмора? Можно, но не обязательно. А вообще все эти мелочи роли не играют, главное, чтобы по основным параметрам подходил.
Прибежав домой, поставила чайник, принесла на кухню ноутбук и набрала в поисковике: голубоглазый брюнет.
О, мой бог! Вот это мужчины! Просто фантастика! Подобрав слюни, капавшие на клавиатуру, продолжала смотреть на фотографии красавцев, все больше растекаясь в мечтательной улыбке.
О да! Вот именно от такого самца я бы и хотела ребенка. Или от такого. А может, от этого? Глаза разбегались от голубоглазого великолепия, наполняя меня грезами и уверенностью в том, что стоит только захотеть — и вот такой принц станет моим.
Когда вынырнула из плена сладких иллюзий, часы уже показывали половину второго ночи, поэтому я нехотя выключила ноутбук и пошла спать.
Надо хорошенько выспаться. Завтра начинается новая жизнь!
А какие мне снились сны! В голубом развевающемся на ветру платье иду по белоснежному песку. Теплые морские волны ласкают мои ножки, а по пятам за мной следует толпа высоких, как на подбор, великолепных брюнетистых самцов, наперебой выкрикивающих «Выбери меня! Выбери меня!».
Я даже взмокла от такого количества тестостерона.
***
С утра я мало похожа на соблазнительную фею. Скорее, на взлохмаченное подпухшее нечто с вороньим гнездом на голове. Нет, так дело не пойдет! Какой голубоглазый принц позарится на такое великолепие? Разве что слепой.
Поэтому долго и упорно привожу себя в порядок: делаю укладку, крашу физиономию, превращая лягушку в прекрасную царевну. Времени на завтрак не остается, но не беда — перекушу на ходу, главное — красоту навела, для охоты готова.
На работу прибегаю за три минуты до положенного времени, занимаю свое рабочее место — офисный стол у самого окна — и облегченно выдыхаю. Успела!
Включила компьютер и с деловым видом уставилась в монитор. Типа я вся в работе, не кантовать, а сама косынку открыла и залипла, надеясь в таком состоянии время до обеда скоротать, благо сегодня день «легкий» — без отчетов и аврала.
Если уж начистоту, то работница из меня так себе, на троечку. Впрочем, совесть по этому поводу молчит, и я не парюсь.
В обеденный перерыв коллеги отправились кто куда: в комнату отдыха со своими баночками с провизией, в кафе, в курилку. В общем, разбрелись, оставив меня в гордом одиночестве. Воровато оглянувшись, я открыла браузер, чтобы еще раз посмотреть на прекрасное голубоглазие, но была жестоко прервана.
В кабинет бодрой походкой вошел наш курьер Антон. Увидев меня, одинокую и беспомощную, схватил стул, подтащил его к моему столу, поставил задом наперед и сел, облокотившись на спинку.
— Привет… — сказал вальяжно, расслабленно, словно мачо, подкатывающий к телочке на пляжной вечеринке.
Правда, мачо из него так себе — долговязый неопрятный дрищ с темными пятнами под подмышками, сильно сдобренными ядерным сладким одеколоном, вечно жующий жвачку. С неизменной кривой ухмылкой, которая, по-видимому, должна была расцениваться как неотразимая.
В общем Антон в очередной раз решил подкатить ко мне свои яйца. И вокруг нет никого, с кем бы разговор завязать, чтоб от него отделаться.
— Привет, — пробубнила, недовольно на него поглядывая.
За что мне такое счастье привалило, а?
— Пойдем вечерком прошвырнемся по набережной? — все тем же тоном неотразимого самца предлагает он и смотрит на меня так нагло, оценивающе. Наверное, в кино приемчик подсмотрел и теперь пытается на мне его отработать.
— Нет, спасибо, — улыбка вышла натянутой и больше походила на оскал людоеда.
— Да ладно, детка, что ты ломаешься?
Чуть не застонала, услыхав такое обращение. Детка, блин! Терпеть не могу! Всяких деток, крошек, малышек и прочую уменьшительно-ласкательную, но вместе с тем до оскомины пошлую хрень.
— У меня планы.
Держись, Наташа, держись. Это недоразумение рано или поздно поймет, что ловить здесь нечего, и свалит в туман. Необязательно хамить и троллить его. Парень и так природой обижен.
Смотрю на рученьки его чахлые, увешанные кожаными, нелепыми от мнимой брутальности браслетами. На джинсики драненькие, причем своими собственными усилиями, а не на фабричном оборудовании. На большой острый кадык, гордым бугром выпирающий на жидкой шейке. Хоро-о-о-ош!
Потом взгляд выше поднимаю, и становится мне дурно. У него темная немытая шевелюра. Восемь сальных волосин неровной грядой прикрывали его посверкивающую в свете софитов раннюю лысину.
Брюнет. И глаза голубые, светлые, как поблекшее осеннее небо.
Твою мать!
Как по заказу. Голубоглазый брюнет. Получите, распишитесь!
Тут же шальной мозг начал рисовать пошлые картинки одна хлеще другой, и горлу подкатила тошнота. Я представила его унылого богатыря, ни разу не бывавшего в битве, но не терявшего надежду, который томился в потном плене синтетических труселей — чуток взопревший, в обрамлении гаденьких кудряшек…
Бу-у-у-э-э-э-э.
Моя фантазия — мой самый большой враг!
Еле сдержала брезгливую гримасу. Я, конечно, хочу в отцы своему ребенку голубоглазого брюнета, но не такого же! Хочу нормального мужика! На котором мышцы растут! И его рученьки не похожи на ножки цапельки! И чтобы мыться любил!
— Какие планы, детка? Забей на все! Этим вечером город наш! Ты, я и сплошная романтика, — он откинул назад жидкую челочку, — зажжем!
— Боюсь, твой подсыревший фитиль не справится с бочкой моего пороха, — не сдержалась от едкого замечания.
По-моему, он не понял. Хлопал своими глазищами бестолковыми, зажав жвачку между передними щербатыми зубами. Спокойствие, только спокойствие.
— Все, Антош, пока! Твое предложение мне очень польстило, но вынуждена отказаться. Не судьба, — я вскочила из-за стола и, стараясь не смотреть в его строну, поспешила к дверям, — прости, меня ждут.
Это, конечно, неправда, и, скорее всего, я добегу лишь до комнаты отдыха или туалета, но оставаться с ним наедине нет никакого желания.
Мысленно пометку ставлю: выполнение двух пунктов из списка — недостаточно для выбора претендента. Надо обязательно на рост и фактуру смотреть!
Вечером того же дня я опять зависаю в Интернете, в этот раз не просто рассматривая фотографии красивых мужиков, каждый из которых просто обязан мечтать стать отцом моего ребенка — нет. Я занята серьезным делом — ищу свою судьбу. И ради такой великой миссии зарегистрировалась на большом сайте знакомств. Ну а что? Пока на горизонте никто достойный не появился, так что надо работать во всех направлениях. Знакомятся же люди по сети? Знакомятся! А я чем хуже? Правильно, ничем!
Выставила свою фотографию, где я в наиболее выгодном ракурсе, написала требования к кандидату и стала ждать, когда мое счастье само постучится в личку со словами «вот он я, давай детей делать».
Справедливости ради надо сказать, что ажиотажа мое появление на сайте не вызвало, с десяток вялых просмотров, и ни одного сообщения, и это при том, что я сама раз сто за час подбегала к ноутбуку и проверяла. Тишина.
Блин.
Похоже, сегодня поиски ни к чему не приведут. Пора заесть горечь поражения вкусняшкой и идти спать.
***
В эту ночь по белоснежному пляжу за мной не бегали накаченные самцы. Только Антошка вперевалку пытался нагнать, протягивая ко мне свои руки-веточки. А я с воплем от него улепетывала, задрав голубое платье чуть ли не до самых ушей и высоко задирая ноги, почему-то в ластах, как гигантская лягушка.
Плохой сон. Невкусный!
Поэтому утром проснулась раздраженная, сердитая и недовольная. Пока пила кофе, проверила сообщения на сайте.
Ура! Поперло!
Только радость недолгой была. Из десяти ночных писем семь было от озабоченных маньяков. Двое унылых мужчин за сорок пять. И один смазливый блондин.
Я разве не ясно написала?! Брюнет! Мне нужен брюнет! Никаких блондинов! Я их с детства недолюбливаю после того, как одно такое белобрысое создание мою розовую лопатку сломало.
Сердито засопев, обновила требования: добавила возраст до тридцати пяти, национальность и жирным выделила «масть» потенциального принца.
Все, пора на работу.
***
И снова еду в троллейбусе. На этот раз не смотрю в окно, ибо ничего нового там за ночь не появилось. Вместо этого рассматриваю пассажиров мужского пола. Может, принц-осеменитель встретится вот так, в утреннем транспорте?
Бегаю взглядом по салону и не нахожу никого, кто бы хоть отдаленно походил на мой идеал. Ладно, еще рано расстраиваться! Сегодня всего лишь второй день поисков! Время еще есть.
***
День прошел в рабочих хлопотах. То одно, то второе, то третье. Некогда даже помечтать было — отчеты, папки с личными делами, даже пришлось во второй офис съездить на другой конец города, чтобы некто Т.А. Лукьянов документы подписал. Мужик деловой, занятой — час его прождала, но так и не добилась аудиенции. Поэтому оставила документы у его секретарши с грудью а-ля Памела Андерсон и удалилась несолоно хлебавши. Особо не расстроилась, ибо по разговорам поняла — мужик говнистый, с норовом. Подчиненные любя звали его Злыднем… а может, и не любя. Впрочем, это меня не касается. Надеюсь, когда за подписанными документами вернусь, не увижу его. Мне и без Злыдней проблем хватает.
Вечером, едва вернувшись домой, опять бросилась к ноутбуку в надежде, что мое голубоглазое счастье появилось на горизонте.
— Да-а-а-а-а! — завопила в голос, расплескав чай себе на колени. — Черт!
Торопливо начала вытирать тряпкой, а сама взгляд от экрана не отрывала. Ибо написал мне некто по имени Дмитрий. И на главной фотографии его профиля красовался такой брюнет, что мне аж жарко стало. Фигура — древнегреческий атлет позавидует, взгляд — любого голливудского красавца за пояс заткнет. Просто подарок судьбы.
Я, конечно, сразу в омут с головой не буду бросаться. Может, за такой фотографией скрывается кто-то наподобие Антошки? Полазила, фоточки посмотрела. Вроде все нормально: везде один и тот же обалденный парень.
Ну что ж. Надо брать! Раз такое сокровище в руки плывет.
«Привет», — пишу в ответ на его предложение познакомиться.
Ответ приходит моментально, словно он только и ждал моего появления. Может, моя фотография его сразила? И стрелы амура пронзили сердце голубоглазого красавца?
«Привет. Чем занимаешься?».
«Сижу, отдыхаю», — про то, что хомячу плюшку за обе щеки, решила промолчать. Пусть думает, что я нежная фея, а феи не едят, как заправские дальнобойщики.
«Тяжелый день на работе?».
«Нет, все нормально», — не говорить же ему, что язык на плечо от забегов. Незачем, вдруг образ замученной трудом лошади ему придется не по душе? Сначала надо подобраться поближе.
В общем, вела себя очень осторожно, дабы не спугнуть потенциального отца своего будущего ребенка своей неудержимой дурью и извращенным чувством юмора.
Тактика принесла плоды — он предложил встретиться завтра вечером, и я с радостью согласилась, зажигательно приплясывая от восторга вокруг стола и напевая дурным голосом:
— Будем делать мы ребенка, да-да-да!
Потом коленкой задела ножку стола и прыгать начала уже без песен, а с такими словами, что у любой нежной феи инфаркт бы случился.
***
Собиралась я на это свидание с особой тщательностью. На тот случай, если все вдруг стремительно закрутится. В честь такого события даже стринги натянула, хотя терпеть их не могу, потому что сама себе колбасу напоминаю… вязанку, и вечно хочется этот шнурок между булок поправить. Но красота требует жертв, а возможность достигнуть своей цели — еще больших жертв. Поэтому терпеливо сношу все неудобства.
Платье выбираю обтягивающее, яркое, но не вульгарное. Босоножки на высоком каблуке, чтобы ноги казались еще длиннее. В общем, если у этого Дмитрия все в порядке с потенцией, то он должен будет меня возжелать с первого же взгляда.
В кафе прихожу с небольшим опозданием и сердцем, заполошно бьющимся в груди. Как-то волнительно, и вместе с тем не дает покоя ощущение неправильности. Что-то я делаю не то.
Однако желание заниматься самоанализом отпадает, стоит мне увидеть его! Сидевшего за столиком у окна, лениво листающего что-то на экране телефона.
Заметив меня, он расплылся в самодовольной улыбке красавца, отлично знающего, что он супер. Поднялся со стула, и я с удовольствием отметила, что ростом его природа не обидела — он на голову выше меня. А я высокая, да еще и на каблуках!
На нем светло-бежевая футболка, выгодно оттеняющая загорелую кожу, обтягивающая мощную грудь и крепкие накаченные руки. Модные джинсы, кроссовки, способные поспорить белизной с первым снегом.
Статный, осанистый, фактурный, с улыбкой голливудской звезды.
Мама дорогая, мне срочно надо охладиться!
— Что тебе заказать? — галантно интересуется он, и в глазах голубых-голубых неподдельный интерес сверкает.
Понравилась! Я ему понравилась! Самка внутри меня удовлетворенно вздохнула и начала усердно готовиться к размножению.
— Минералки, — просипела совсем не сексуально, потому что голос подвел. — Чуть кашлянув, уточнила, напустив томной страсти в голос: — Без газа.
— Расскажи мне о себе? — спросил, когда официантка отошла от нашего столика.
— Я работаю в крупной фирме в отделе кадров, — поведала доверительно.
От волнения схватила салфеточку и начала ее комкать, потому что в голову полезли совсем ненужные мысли и картинки того, как мы будем делать ребенка .
— Здорово! Умница! — искренне восхитился он, и я почувствовала себя чуть ли не королевой. — Я всегда восхищался умными девушками! Уверен, что в скором времени начальником станешь!
Я расплылась в довольной улыбке. Шельмец, знает, как приятное сказать! У меня аж кончики ушей от удовольствия покраснели.
Дальше разговор шел непринужденно, и я с каждой секундой все больше проникалась симпатией к этому приятному, чертовски привлекательному молодому человеку.
— Дим, а ты сам чем занимаешься? — интересуюсь, жадным взглядом его пожирая.
— Я тренер в фитнес-клубе.
— Заметно, — выразительно посмотрела на тугие бицепсы.
Пробежала взглядом вниз по предплечью, к широкому запястью и потом по кисти к пальцам. И тут немного напряглась. У него были ухоженные руки. Даже не просто ухоженные, а капец какие ухоженные. С ровненькими ногтями, покрытыми бесцветным лаком! Явно не натруженные. Я бы даже сказала, какие-то нежные.
Нет, я не считаю, что для мужика норма, когда ногти обкусал под корень, заусенцы с мясом отодрал, съел — и все, красавец, хоть на бал. Но тут меня кольнуло, и я начала более пристально присматриваться к своему новому знакомому.
Метросексуал? Однозначно. В каждом жесте, в каждой позе самолюбование. Ладно, это не так страшно, потому что любоваться действительно есть чем, но… Что-то еще было не так. Я это чувствовала наверняка. А я в людях редко ошибаюсь. Очень редко. Чуйка у меня работает как надо. И вот сейчас в голове тихонько зазвонил тревожный колокольчик.
Надо бы его на вшивость проверить.
— Тяжелая, наверное, работа? — мурлыкаю, в глаза преданно заглядывая.
— Не жалуюсь, — расслабленно жмет плечами, — я же не весь день. Пару раз в неделю всего хожу.
— В остальное время? — улыбаюсь, рассматривая его, подмечая детали, которые сначала в глаза не бросались.
Самолюбование, самолюбование и еще раз самолюбование. То волосы небрежно поправит, то мышцами ненароком поиграет. Улыбка тщательно отрепетирована, что уж стопроцентное попадание. Синтетика. Вот о чем я думала, глядя на него! Син-те-ти-ка!
Моя улыбка, наполненная щенячьим обожанием и восторгом, действует на него одурманивающе. Он ведется, окончательно расслабляется, уверовав в свою неотразимость и в том, что я уже у его ног.
— Так, по мелочам дела всякие, — вальяжно, самоуверенно, нарочито лениво.
Понятно. Ленивый. Работать не любит. Правильно, когда на работу ходить, если перед зеркалом крутиться надо да мышцами играть?
Продолжаю улыбаться, все еще считая, что по физическим параметрам он мне подходит, но энтузиазм поубавился.
— Расскажи, мне так интересно.
— В общем, мы с друзьями бизнес замутили, — гордо улыбается он, — на ярмарках шашлыки продаем.
Чего, блин?! А вслух:
— Да ты что?! — голосом, полным восхищения.
Восхищение удалось на пять, потому что он заулыбался еще больше, дескать, да-да, хвали меня, детка, я герой.
— Мы по дешевке мясо покупаем в гипермаркете, жарим шашлыки и продаем в палатке. Народ, знаешь, как хватает!
— Представляю! — побольше восторга в глаза, чтобы не заметил сарказма.
— Ага, — продолжает бахвалиться, — утром к десяти придем, по-быстрому все распродадим — и свободны. Никакого напряга.
Ах, ты, хер ленивый!
— А если вдруг не продастся или заболеешь? Больничные то не оплачиваются, — осторожно намекаю, что фигней страдает.
— Ничего, — беззаботно улыбается и, облокотившись на стол, перегибается ко мне, доверительно сообщая, — у меня пенсия есть.
Твою мать.
— Какая? — сейчас выяснится, что он инвалид… умственного труда.
— Бабушкина! — играет бровями, а на меня начинает накатывать дикий смех, но держусь из последних сил, глотаю колкости.
— Она тебе пенсию присылает? — чинно интересуюсь, уже скептично поглядывая на этого персонажа.
Зря я его разговорила. Ой, зря! Вполне бы обошлась без этих милых подробностей.
— Зачем? Мы вместе живем.
Все. Больше не могу. Расплываюсь совсем не в восхищенной улыбке и ласково так спрашиваю:
— Тебе сколько лет-то? И все с бабушкой живешь? — отпускаю первую шпильку в его адрес.
Но он просто жмет плечами:
— А че такого? У нее двушка. Она в маленькой комнате, я в большой. Удобно. Она убирает, готовит. Никаких проблем. Все друзья мне завидуют.
Такие же дегенер… бизнесмены, как и он сам?
— Вдруг тебе захочется девушку привести?
— Так комната на задвижку запирается, — гордо сообщает, будто это лучшее, что случалось в его жизни
— Если бабуля все-таки ворвется в комнату в самый интересный момент? — все, не могу остановиться. — Пыль, например, смахнуть, челюсть вставную найти?