Экзамены для феи

Глава 2

В комнату я приползла уставшая, измученная, опустошенная.

После зельеварения пришлось отсидеть две пары на самом скучном предмете в Академии. «Механика выявления скрытых желаний». Спецкурс для фей. Чтобы мы могли распознавать искренние желания, проводить расчеты и строить схемы их воплощения в жизнь. Это даже звучит нудно! Вдобавок лекции вел сухонький старикашка – профессор Модест, способный три часа подряд говорить на одном уровне громкости и без интонации.

Для меня посещение этого предмета сводилось к одному – не заснуть, ну и второстепенным целям – не зевать, не терять осмысленного взгляда и не растекаться по парте. Задача, я вам скажу, не из легких, поэтому каждый раз выползала из его аудитории, завешенной схемами и графиками, словно чумной зомби, бродящий по подземельям Академии.

– Привет, – Хесса встретила меня рассеянным кивком и снова уткнулась в книгу по черным ритуалам.

Так сложилось, что я единственная фея во всей Академии, проживающая в одной комнате с ведьмой. Когда поступали на первый курс, никто из феечек не захотел со мной жить, в результате меня поселили с Хессой. Вот так мы с ней и подружились.

– Как прошел день? – поинтересовалась я, бросив рюкзак на стул и с удовольствием опускаясь на кровать.

– Как обычно, – пожала плечами подруга, перелистывая страницу, – с последней пары сбежала.

Хесса была знатной прогульщицей и при этом прекрасно училась. В отличие от меня, которой приходилось часами зубрить фейские лекции, она хватала ведьмовскую науку на лету.

– А ты как?

– Так себе.

Тут живот громко и весьма выразительно заурчал, как бы намекая, чтобы неплохо бы его чем-нибудь наполнить.

– Опять не обедала? – посмотрела с укором ведьма. – Все монеты копишь?

– Просто не успела. Забыла палочку у Миоллы, пришлось возвращаться. Весь перерыв на это потратила.

– Как там поживает злобный колобок? – поинтересовалась Хессаль, имея в виду мою кураторшу.

– Не спрашивай, – горько усмехнулась, опускаясь на подушки, – лютовала с самого утра. Навесила мне за вчерашний прокол целых пятьдесят шабов! Представляешь? Пятьдесят!

– Ого, – она округлила глаза, – а нам Кьянти всего по десятке влепила.

– Что?! – я аж на кровати подскочила от такой несправедливости. – Всего десять?!

– Да. За то, что плохо настроили ведьмовское зеркало и попались.

– Это нечестно, – я со стоном уткнулась носом обратно в подушку, – вам по десять, а мне пятьдесят. Ну как так-то? Где справедливость?

– Я всегда говорила, что преподы у фей – самые настоящие зверюги, – рассмеялась подруга.

– И не говори-ка, – просипела сердито, – злобные, толстые, с дурацкими крыльями и не менее дурацкими палками!

– Вит, заканчивала бы ты над собой издеваться, переходила к нам на ведьминский факультет, и дело с концом. В тебе же от ведьмы больше, чем от феи.

– Это ты маме моей скажи, – невесело усмехнулась, – если еще и я к ведьмам переметнусь, она совсем расстроится. Ради нее должна выучиться

– Ну что я могу сказать, – развела руками Хесса, – тогда терпи.

Терплю. Деваться-то некуда. Маму расстраивать нельзя, а то она как рассердится, как устроит дома погром такой, что придётся нам всем вместе с грозным батей-ведьмаком отсиживаться в погребе. Иначе маменька так нафеячит, что мало не покажется.

– Сколько там до ужина осталось? – поинтересовалась у Хессы, когда желудок снова издал жалостливую трель.

– Еще час.

Я вздохнула, достала учебники и стала готовить домашнее задание в надежде, что так время пройдет быстрее.

В этот миг под моей кроватью что-то заскреблось, зашелестело, загремело.

– Это что такое? – подскочив, с опаской заглянула под кровать, но там стояли всякие коробки, мешки с ненужным добром, поэтому ничего не рассмотрела. Шелест снова повторился.

– Ты еще спрашиваешь?! Кто притащил в комнату кусок упыря?

Точно! Пятка! Я совсем про нее забыла, на ночь оставила в кармане балахона, а с утра и не вспомнила.

– Выбралась, значит, из шкафа.

– Она весь день туда-сюда скачет, шуршит, прячется.

– Ладно, в коридор не выскочила.

– Я ей выскочу, – усмехнулась Хесса, – я наложила заклятие, такое, что через порог не переступит.

– Правильно, – я с трудом могла представить, что было бы, если бы Пятка вырвалась на волю и начла бродить по общаге. Тут пятьюдесятью штрафными балами не отделаешься.

Склонилась в три погибели и под кровать полезла.

– Пятка! Пяточка, выходи.

– Размечталась. Она дикая! Будешь ходить по полу, смотри в оба. Выскакивает не пойми откуда и подножки делает. Я из-за нее чуть нос не расквасила.

– Она не со зла, – я увидела ее в углу между коробками и попыталась схватить. Пятка оказалась проворной, отскочила в сторону и исчезла между мешками, – вот ведь шустрая!

– Оставь ее в покое, – махнула рукой Хесса, – сама вылезет, когда надоест по углам ползать, да паутину на себя собирать.

– Думаешь? – еще раз хмуро заглянула под кровать.

– Уверена.

– И что мы с ней тогда будем делать? – спросила, почесывая кончик носа и сомневаясь в правильности решения утащить кусок упыря с запретного кладбища.

– Как что? Дрессировать и воспитывать, конечно! – уверенно сказала подруга. – Девчонки обзавидуются, когда узнают, что у нас есть. У кого-то тень ручная, кто-то шиша завел, а у нас с тобой Пятка!

Это точно. Ведьмочки обзавидуются. Тут я на миг представила, что было бы с феями, покажи я им странного питомца – писк, визг, десяток демонстративных обмороков… Хм, обязательно покажу, когда приручим ее. Принесу на занятие и выпущу! Чтобы знали, как надо мной издеваться!

Жаль, Верхних такой ерундой не напугаешь. Очень сомневаюсь, что Джер завизжит и бросится наутек, едва заметив Пятку, или что белобрысый Нольд повалится на пол, схватившись за сердце. А было бы здорово. Я даже в блаженной улыбке растеклась, представив такую картину.

Отогнав сладкие, но несбыточные мечты, пришлось снова засесть за учебники и тетради. Я старательно делала домашнее задание и время от времени слышала сердитое «щелк-щелк», когда наша новая зверюшка перебиралась из одного укрытия в другое. Взгляд сам то и дело возвращался к часам, и казалось, что стрелки едва двигались, словно издеваясь надо мной и моим голодным желудком.

***

Столовая Академии находилась на нулевом этаже – огромный зал с окнами под самым потолком, заставленный столами: маленькими – на двух человек, побольше – на четверых, и длинными, за которыми легко усядется целая группа.

В центре на широком постаменте полукругом стояла лента раздачи, возле которой толпились голодные студенты с подносами. Хмурые повара в красной униформе, больше похожие на опытных солдат, пристально следили, чтобы никто не толкался, лишнего не накладывал, все подряд не хватал. С краю за отдельным столом стоял наш главный повар полу-джинн Саид и выдавал избранным «блюдо от шефа». Сегодня это был молодой поросенок, восхитительный аромат которого витал по всей столовой.

Мы с Хессой завистливо переглянулись, подтянули слюни, взяли синие затертые подносы и пристроились в конец очереди к обычной ленте. Блюда для избранных нам не грозили – для этого за пребывание в Академии нужно платить кругленькую сумму. Ни ее семье, ни моей такое не по карману, поэтому приходилось довольствоваться обычным студенческим пайком. Завтрак, ужин – включены, а обед – за отдельную плату.

Сегодня мы пришли в самом начале, поэтому раздача была полна, ломилась от аппетитных горячих блюд – тушеные овощи, картофель, запеканки, сочные котлетки и копченые колбаски. Румяная жареная курочка, пюре из фасоли, посыпанное яркой зеленью, наваристая подлива, салаты в маленьких корзиночках из песочного теста. Пироги! С мясом, с капустой, мои любимые – с яблоками, ватрушки! Столько всего, что глаза разбегались, так бы все и съела, только хватать что попало – нельзя. В столовой работало строгое правило: возьми поднос, поставь на него тарелку – все, что на ней уместилось, то и берешь. В два слоя накладывать нельзя, мешанину в тарелке устраивать тоже нельзя. Несправедливо! Верхние вон хоть двадцать тарелок могут взять, никто им и слова не скажет! Правда, их родители столько денег за обучение платят, что мне и не снилось.

Сегодня мой выбор пал на жареную картошку с курицей и соленые огурцы, а еще компот из черной смородины и пирожок с ягодами. Хесса взяла то же самое, и мы отправились к любимому столику в противоположной от входа стороне. Там нас уже поджидали девчонки – Бланка, Винни и Коко. Они весело смеялись, обсуждая последние новости.

Хесса прошла вперед, а я чуть замешкалась, кивнув знакомой девочке с факультета магов, а когда развернулась в сторону подруг, то обнаружила прямо перед собой Эльвиру. Высокую, стройную девицу с волосами цвета полярных льдов.

– Так-так, и кто это у нас тут бродит? – она недовольно сморщила нос, окатив меня таким пренебрежением, что стало холодно.

Верхняя, хоть и не из шайки Джера. Дочь главного целителя Ралесса, одна из самых завидных невест города. Она невзлюбила меня с самого первого дня. Из-за досадной ерунды – я случайно облила ее супом, а она мне этого так и не простила, хотя я извинилась и даже выстирала ее одежду в надежде, что это загладит досадный казус. Эльвира забрала у меня чистое отглаженное платье и демонстративно выкинула его в мусорное ведро. В тот миг я поняла, что подругами нам не быть… и как только подвернулась возможность, облила ее супом еще раз.

– Белобрысая индюшка? – посмотрела на нее с вызовом и попыталась обойти.

Но не тут-то было. Эльвира встала поперек дороги и насмешливо посмотрела на мой поднос:

– Хм, негусто.

Конечно, негусто! У моих родителей нет миллионов, чтобы оплачивать блюда от главного повара! Сама-то Элька питалась только самым лучшим!

– Мне хватит! Я сюда не жрать пришла, в отличие от некоторых, а учиться.

Голубые глаза ядовито сверкнули, красиво очерченный губы расплылись в хищной улыбке, и прежде, чем я успела хоть что-то сделать, эта мерзавка взяла с моей тарелки соленый огурчик и со смачным хрустом откусила. Пожевала немного с такой гримасой, будто куриного помета в рот взяла, и воткнула остаток в мою жареную картошечку.

От такого свинства меня просто парализовало. Стояла, смотрела на нее, хватая воздух ртом и не находя слов.

– Приятного аппетита, фея, – ухмыльнулась она и прошла мимо, задев меня плечом, а я так и стояла, не в силах пошевелиться.

Из ступора вывел смех за соседним столиком. Растерянно перевела на него взгляд и едва не застонала. Верхние! Джер скользнул по мне ленивым взглядом и отвернулся, Нольд откровенно насмехался, и остальные смотрели как на полное ничтожество.

Перед глазами пелена кровавая поплыла, и я сделала шаг к негодяям.

Миг – и Джер уже стоял за моей спиной:

– Только попробуй! – произнес с угрозой, склонившись к самому уху, а я, растерянно моргая, смотрела на то место, где он сидел секунду назад, а остальные с интересом наблюдали за происходящим.

Чертовы маги!

– Я не понимаю, о чем ты.

Его близость нервировала, поэтому отступила на шаг и обернулась, тут же столкнувшись с ледяным взором. Джер ухмыльнулся, рассматривая мою возмущенную физиономию. Кто бы знал, как мне хотелось в этот момент опрокинуть содержимое подноса ему на голову.

Он выгнул одну бровь, как бы говоря «давай, сделай это, и я от тебя места сырого не оставлю». Наглец!

Молча прошла мимо него обратно к ленте раздачи, чувствуя тяжелый взгляд между лопаток. Испорченную картошку выкинула в бак для отходов и снова встала в очередь.

Что за день такой, а? Сначала Миолла со своими экзаменами и штрафными баллами, потом Верхние, теперь еще и вот это!

К тому времени, как я подошла к еде, половина подносов уже опустели. Жареную картошку разобрали! Соленые огурчики тоже! От курочки остались только крылышки! Ну что за напасть?!

От обиды еле сдерживала слезы, когда накладывала тушеные овощи и неказистую котлету, чувствуя, что аппетит совсем пропал.

– Где ты бродишь, Вита! – накинулись девчонки. – Пока тебя дождешься – остынет!

Я только безнадежно махнула рукой и села на свое место.

– М-да, Витка, надо тебе переходить на наш факультет, – усмехнулась Бланка, когда я им рассказала, в чем причина задержки, – так в неприятности влезать только ведьмы умеют.

– Угу, – буркнула себе под нос, – и непутевые феи.

Глава 3

В выходные, вместо того чтобы повторить теорию, практику, начистить свою волшебную палочку и размять крылья, я занималась… Да ничем я не занималась! В смысле – ничем полезным. В субботу была на вечеринке у ведьм – так веселилась, что едва голос не сорвала. А в воскресенье мы с Хессой пытались приучить Пятку к кличке и выманить из укрытия. Ничего не вышло – вредный питомец продолжал прятаться по углам и мелко пакостить: то обувь куда-то заталкивал, то на ногу попытался наступить, внезапно выпрыгнув из укрытия, то когтями по полу нарочно скреб. Мы с подругой головы сломали, пытаясь найти к ней подход. Ничего не получалось, но надежда, как известно, умирает последней, поэтому попыток мы не оставляли. Полночи на Пятку потратили – и так, и эдак. Ни в какую! Лучше бы спать пораньше легли.

Утром кое-как разлепила глаза, сладко потянулась и взглянула на часы.

Половина восьмого…

В восемь экзамен…

Мне конец.

Вскочила, как ошпаренная, и начала носиться по комнате, второпях натягивая на себя форму, пытаясь справиться с всклокоченными волосами, закидывая в рюкзак все, что могло потребоваться. Почему я ничего не приготовила накануне?! Что за безалаберность?! Ну точно ведьма! Никакого порядка у меня нет.

– Умыться бы, – простонала, взглянув в зеркало на свою заспанную помятую физиономию.

– Да пожалуйста! – раздалось ворчание Хессы из-под одеяла, а затем звонкий щелчок пальцами.

Откуда ни возьмись, на меня сверху ведро воды опрокинулось. Ледяной!

– Хесса! – завопила возмущенно, отплевываясь и фыркая, как морская корова. – Ты что творишь?! У меня экзамен! Как я в таком виде пойду? Суши меня! Немедленно!

– Без проблем, – снова щелчок – и меня обдало горячим воздухом, обжигающим, словно дыхание древней Пустыни.

Одежда заскорузла, а волосы скрутились в мелкие колечки, превратившись в неподатливую жесткую копну. Зато высохла моментально, а заодно и проснулась окончательно.

– Спасибо! – язвительно поблагодарила за помощь.

– Не будешь топать по утрам! – проворчала подруга и отвернулась к стенке, натянув старенькое общаговское одеяло до самой макушки.

Ведьма!

Подхватив тяжеленный рюкзак, бросилась к дверям и чуть не заревела.

Обувь пропала!

Ни ботиночек моих стареньких, ни тапочек домашних. Ничего!

– Пятка! – завопила во весь голос. – Верни мои ботинки, мерзавка! Немедленно!

В ответ раздалось веселое щёлканье из-под кровати и сердитое сопение подруги из-под одеяла.

– Сейчас еще раз умою, – пригрозила она, приподнимаясь на локте.

– Она мою обувь украла, – я уже почти ревела, – в чем мне идти?

– В носках, – предложила с глумливой улыбкой подружка, – можешь мои счастливые взять. Розовые с морковками!

– Очень смешно, – пробухтела себе под нос и полезла в рюкзак. Где эта гадкая палка-ботинки-возвращалка?!

Времени в обрез, а я вынуждена всякими глупостями заниматься!

Взмахнула палкой раз – первый ботинок стремглав вылетел из-под кровати, едва не угодив мне в лоб, в последний миг успела увернуться. Взмахнула два – и от окна со скрипом ко мне поехала старенькая тумбочка, которую тащил за собой второй ботинок, привязанный к ножке.

Хесса закатила глаза и упала на подушку с протестующим стоном:

– Никакой тишины с утра пораньше!

– Прости, – я бросилась к тумбочке и попыталась отвязать бедный брыкающийся ботинок.

Не тут-то было! Пятка там так накрутила своими корявыми пальцами, что распутать было просто невозможно. Как только умудрилась?!

Ругаясь не хуже старого Битрея в моменты мучительного похмелья после недельного запоя, я отрезала запутанный шнурок, кое-как напялила ботинки, выскочила из комнаты и, заметно прихрамывая, побежала в сторону башни Провиденья.

Только бы успеть!

Если я умудрюсь опоздать на экзамен – Миолла с меня шкуру спустит! Навесит еще десять, а то и двадцать шабов! До конца года отрабатывать придется!

Неслась, перескакивая через три ступеньки, не обращая внимания на боль в боку. Ботинок, тот который остался без шнурка, то и дело норовил соскочить с ноги, тяжелый рюкзак совсем растерял свои магические свойства и теперь нещадно оттягивал плечи.

Да что за день-то такой?!

Выскочив в коридор, увидела, как Миолла берется за ручку, чтобы закрыть дверь в аудиторию.

– Подождите! – завопила во весь голос и побежала еще быстрее. – Я успела! Не закрывайте!

Она недовольно посмотрела на часы, бесстрастно показывающие без одной минуты восемь, и, сморщившись так, будто набрала в рот куричьего помета, позволила мне зайти внутрь, в маленький закуток перед аудиторией.

– Успела! – прохрипела я благоговейно, едва переводя дыхание.

– Хм, думаешь, тебе это поможет? – процедила сквозь зубы кураторша так, чтобы никто, кроме меня, не услышал, потом смерила скептичный взглядом и холодно добавила: – Где твои крылья, Аравита?

Я вспыхнула. Проклятье, снова забыла про эти несчастные крылья! Плохая фея, плохая! Да простит меня любимая мамочка за такие слова.

Миолла хмуро наблюдала за тем, как я пытаюсь совладать с непослушными размашистыми крыльями, и в ее взгляде читался суровый приговор: бездарность!

– Рюкзак поставь сюда, – она жестом указала на стулья, где уже покоились изящные сумочки других фей.

– Зачем? – подозрительно прищурившись, прижала к себе свое добро.

– На экзамене никаких книг, никаких тетрадей, никаких подсказок, – Миолла, самодовольно улыбалась, прекрасно понимая, что я не готова, – настоящая фея должна носить все свои знания в голове, а не в рюкзаке.

Посмотрела на меня выразительно и снова кивнула на стулья.

Делать нечего. Скрепя сердце поставила рюкзак, до отказа наполненный шпаргалками и полезными мелочами, и со вздохом шагнула к дверям.

– Палочку возьми, бестолочь! – не выдержала кураторша.

– Ах, да, палочку, – промямлила я и вытащила потрепанный магический артефакт из бокового кармашка.

– Займи свое место. Экзамен вот-вот начнется.

Как завалю сейчас все что можно и все что нельзя. Как опозорюсь! Эх…

***

Все хорошие места – подальше от учителей и поближе к выходу уже были заняты. Мне досталась первая парта в среднем ряду, прямо перед внушительной преподавательской кафедрой из красного дерева.