Как много событий вмещает жизнь
- -
- 100%
- +
© А.С. Дзасохов, 2019
© «Центрполиграф», 2019
Зачем нужны воспоминания
XX век вместил в себя огромное количество масштабных политических событий. Историческое время было заряжено на космические скорости, практически каждое поколение моих соотечественников за свою жизнь прошло через несколько политических эпох. Немногим более ста лет назад существовала Российская империя. Родившиеся в ней люди оказались современниками революций и мировых войн. В XX веке при жизни двух-трех поколений была создана и сформировалась мощная мировая держава, СССР. В результате событий, подобных политическому землетрясению, держава распалась, на ее месте возникли новые молодые государства. Каждой эпохе соответствовало собственное мировоззрение, собственная политическая культура. Воспоминания пишутся, чтобы сохранить историческую память и преемственность, взять в настоящее то, что служило национальным интересам, не перечеркивать каждую страницу истории. Такое желание стало одной из причин, побудивших меня написать эту книгу.
В тумане повседневной конъюнктуры, а политику он покрывает часто, много ошибочного, не выдерживающего проверки временем. События и люди становятся гораздо лучше понятны, когда пыль истории осядет, прожитая эпоха завершится. Поэтому политику, оценивающему факты, к которым он лично причастен, которые имеют большое значение не только для прошлого, но и для настоящего, крайне важно «зажать» себя, удержаться от одностороннего, а тем более от тенденциозного взгляда. Только тогда картину происшедшего в его изображении можно считать неискаженной, а предпринятый анализ – относительно полным. Трудно сказать, достигал ли когда-нибудь кто-то из политиков такой беспристрастности. Но это не означает, что к ней не надо стремиться. В этой книге я пытаюсь сделать это по мере возможности.
Размышляя о событиях прошлого, я не ограничивал себя только документальными, официальными источниками. Разумеется, охватить всю палитру фактов было невозможно. Книга во многом автобиографична, основана на личных впечатлениях.
Человек и политика. Какой смысл я вкладываю в эти слова? Человек может реализовать себя в разных областях. В науке или литературе, технической мысли или экономической деятельности, военном деле или врачебном искусстве. Политика – одна из таких областей. Это серьезная профессия. Хотя она обладает огромной спецификой, здесь тоже есть свои профессионалы и дилетанты, мастера и приспособленцы. В политику можно попасть случайно, в результате стечения обстоятельств, а можно прийти в молодости, обдуманно, с увлеченным настроем, и уйти уже в почтенном возрасте.
Я часто размышляю о том, как сложились судьбы политиков моего поколения. Тех, кто вышел из «советской шинели», прошел через комсомол, был членом КПСС, а потом окунулся в бурную политическую жизнь эпохи перестройки и последующих лет. Многие уже написали свои мемуары. Никогда не выступал в качестве судьи, но мне кажется, что лучшие из них те, где рассказ о минувших событиях не пытаются вести на языке сегодняшнего дня, не подменяют достоверность истории ее более поздними политическими оценками. Убежден, что нельзя при подведении жизненных итогов бросать камни в прошлое. Возможно, в этом есть некоторая привлекательная театральность, но нет правды. Образно говоря, все мы, политики, сформировавшиеся во второй половине прошлого века, ответственны за то, что было вчера. Но мы ответственны и за то, чтобы объяснить это «вчера» более молодым поколениям. В этом заключается наша сегодняшняя ответственность. Иначе разрушается преемственность, общество рискует оторваться от исторических корней. Прошлое должно служить настоящему. Россия XXI века должна использовать отечественные знания, накопленные в веке XX.
Многие представители моего поколения, имевшие богатый политический, управленческий, хозяйственный опыт еще советской эпохи, за это время сменили по пять-шесть партий. Для меня же, как и для некоторых других, это было невозможно, как невозможно за одну человеческую жизнь прожить пять-шесть биологических жизней. Думаю, для настоящего политика существует одна главная партия – партия судьбы страны, партия народа. И чтобы состоять в ней, необязательно перепрыгивать из одной политической организации в другую.
Часто утверждают, что политика – дело грязное. После полувекового нахождения в политике, когда подходит время подведения итогов, я бы не спешил с односторонними обобщениями. Как в музыке или на полотне художника, здесь надо видеть разные тональности и оттенки.
Я бы сказал, что политика – дело нужное. Но при этом очень ответственное и содержащее в себе огромные риски. Как для самого политика, так и для огромного числа людей, которые зависят от его решений, от его интуиции и понимания сути событий. Чем выше политическое положение, тем больше мера ответственности. И тем глубже политику надо вдумываться в происходящее. Как говорил один из семи мудрецов Древней Греции Биант, «думаю, затем действую».
Многие годы я был связан с внешнеполитической деятельностью, а точнее – с ее восточным направлением. Занимался Востоком и как практический политик, и как исследователь. Изучал процессы, связанные с обретением бывшими колониями государственной независимости после Второй мировой войны. Работая в Советском комитете солидарности стран Азии и Африки, устанавливал контакты с руководителями государств, возникавших на этих континентах, с лидерами национально-освободительных движений. Впоследствии был назначен Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Сирийской Арабской Республике, которая для советской внешней политики являлась приоритетной страной на Ближнем Востоке. И все это время был в курсе того, что происходит на родине, жил прежде всего ее жизнью. Я полностью согласен с философом Джорджем Сантаяной, который писал, что «ногами человек должен врасти в землю своей родины, когда глаза его обозревают весь мир».
Работая на международном направлении более пятидесяти лет, я встречался, участвовал в беседах с первыми президентами Египта – Гамалем Абдель Насером, Алжира – Ахмедом Бен Беллой, Гвинеи – Секу Туре, Танзании – Джулиусом Ньерере, Сирии – Хафезом Асадом, Кипра – архиепископом Макариусом, кубинским лидером Фиделем Кастро, президентом Франции Франсуа Миттераном, премьер-министрами Индии и Вьетнама Индирой Ганди и Фам Ван Донгом, Генеральными секретарями ООН Бутросом Гали и Кофи Аннаном, со многими всемирно известными лидерами национально-освободительных движений. В этой книге хочу рассказать о них, о многих других политиках, с которыми встречался в течение жизни в ходе рабочих поездок в более чем 70 стран. Вообще хочу рассказать о судьбе человека в политике.
Освободительное движение колониальных народов выдвинуло целую плеяду ярких личностей, о которых говорится в книге.
Вклад нашей страны в освободительную борьбу был огромным. Не увидеть эту историческую правду означало бы неоправданно недооценить роль советской дипломатии.
Многие события, участником и свидетелем которых я был, произошли достаточно давно. Понятно, что в ходе работы над рукописью надо было освежить в памяти точные даты, иногда имена действующих лиц. Что делать? Получил согласие Министерства иностранных дел просмотреть написанные мною три, а иногда четыре десятилетия назад шифротелеграммы из столиц зарубежных государств – Гаваны, Каира, Бейрута, Дамаска, Луанды, Дели и других. Сотрудники Архива МИД (это настоящее сокровище) подобрали все, что меня интересовало. Несколько дней работы. Просмотрел тексты. Казалось, прочитал, уточнил. Но нет. На память приходят эмоционально окрашенные воспоминания. Чувства – как после долгого полета в прошлое.
В конце 1980-х годов моя работа на внешнеполитическом направлении дополнилась активным участием во внутриполитической жизни СССР и современной России. Я оказался во главе областной партийной организации КПСС в Северной Осетии, откуда родом, где вырос и получил образование. Затем снова попал в Москву, был избран председателем Комитета по международным делам и членом Президиума Верховного Совета СССР, а позже членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС.
После распада СССР потребовалось многое осмыслить и проанализировать, с тем чтобы определить сферу своей будущей деятельности. Я делал это в увязке с собственным пониманием интересов государства, его судьбы. Поэтому значительная часть книги содержит анализ и оценки сложных процессов и событий того времени.
У молодого поколения нет опыта, связанного со словами «перестройка» и «гласность». Но каждый человек более зрелого возраста вспомнит сегодня, сколько надежд мы возлагали на придание СССР нового ускорения, соответствующего глобальным изменениям. Сколько скал и подводных рифов приходилось обходить для того, чтобы обновленный СССР, оставаясь единым, мощным государством, сохранял и приумножал закладываемый в него потенциал обновления. Но тайной за семью печатями для многих является детально разработанный, но так и оставшийся не реализованным проект программы КПСС.
Оглядываясь назад, спрашиваю себя: была ли неудача тех начинаний предопределена? Не могу ответить на этот вопрос утвердительно. Советский Союз имел реальный исторический шанс стать мощной демократической державой, объединяющей значительную часть народов Евразии в единую многонациональную общность, гармонически сочетая их экономические, культурные, социальные, политические интересы, упреждая разрушительные конфликты.
Думаю, в этой книге содержится хотя бы часть ответа на трудный вопрос, почему реальный ход событий оказался иным. Трудности исторического перехода были многократно усугублены несовместимостью личностей М. Горбачева и Б. Ельцина, взявшего курс на расшатывание устоев СССР. Перестройка двигалась с опасным превышением скорости. Реформирование общества порождало массу проблем, предвидеть которые заранее не мог никто. Предварительно выверенных, проверенных, апробированных практикой решений не существовало.
В результате многообещающий реформаторский проект потерпел неудачу, произошла дезинтеграция СССР. Но значит ли это, что та эпоха останется потерянным временем?
Считаю, что нет. Сохранился некий неуничтожаемый «генофонд» тех событий, общественных устремлений, идеалов справедливости. Прежде всего – результат духовный, морально-этический. Незримый, но реальный и чрезвычайно важный. Остался бесценный человеческий опыт.
Эхо распада СССР оглушительно пронеслось по всей стране. Но особенно громким оно было на Кавказе. Здесь грохот разрушающегося государства как бы отразился от сотен горных вершин и обвалил на головы людей лавины бедствий. На поверхность вышли образы старых обид, породившие межнациональные конфликты.
Всегда надо помнить и о том, что Кавказ является местом огромного числа народов, многие из которых пришли из глубины веков. С этим связано этническое, конфессиональное, языковое культурное разнообразие Кавказа, которое с особой силой проявляется в периоды крупных политических перемен.
Каждый крупный политик – выходец с Кавказа получал тревожные сигналы со своей исторической родины. Во всегда успешном Азербайджане за короткое время воцарилась атмосфера неопределенности, экономического и социального кризиса. Пришедший к власти в Грузии Гамсахурдиа спровоцировал кровавые конфликты в Южной Осетии и Абхазии. Критическое положение сложилось на Северном Кавказе. Именно поэтому важная часть книги посвящена оценке событий того сложного времени, делам и судьбам кавказских политиков. Трудный путь к сохранению территориальной целостности на Юге России и очевидные результаты большой стратегической задачи стали важной вехой современной истории.
Я создавал наброски к этой книге несколько лет и за это время мог видеть, как меняются общественные взгляды и настроения в России и в мире. После распада СССР, политических изменений в странах социалистического содружества многие пытались представить дело так, будто бы закончился негативный период истории и начинается эра благоденствия. Но «конца истории», о котором в то время писал Фрэнсис Фукуяма, не произошло. Ни в нашей стране, ни где-то еще. Жизнь оказалась намного сложнее. Но резервы для движения вперед большие. На первое место ставлю сосредоточение государственной политики и политической воли на выстраивании добрососедских и взаимовыгодных отношений с государствами и народами соседних стран, с которыми нас связывает история и советская эпоха.
Сегодня можно наблюдать, как под влиянием изменений в экономике, культуре, настроениях людей общественная мысль снова разворачивается в сторону поисков более справедливого общественного устройства. Это одновременно происходит во многих частях мира. Хотелось бы, чтобы эти процессы стимулировали возрождение левой общественно-политической мысли, но не поверхностной – радикальной и баррикадной, а по-настоящему глубокой, основанной на извлечении уроков истории и научном знании.
К сожалению, в наши дни весьма остро ощущается недостаток глубоких научных исследований общества. В последние годы общественные науки почти перестали подпитывать оригинальными, глубокими идеями и практических политиков, и само общество. Очень часто молодые люди, вступающие в жизнь, размышляющие о выборе профессии и будущей судьбе, не имеют целостной картины мира. Надо признать, что ни Интернет, ни другие высокотехнологичные инструменты передачи информации сами по себе создать такую картину не в состоянии. Поэтому нам, российским политикам, очень важно правильно использовать огромные возможности, предоставляемые информационной революцией. В том числе и для того, чтобы обеспечить подключение нашего общества и нашей политики к общемировым, общеевропейским общественно-политическим дискуссиям.
К сегодняшнему дню человечество накопило колоссальный потенциал политического опыта. Можно назвать десятки, сотни имен политиков мирового масштаба, которые прошли все ступени своей профессии от начала до конца. Я имею в виду вышедших в отставку лидеров государств, особенно тех, кто добился значительных политических результатов. Как писал Гегель, «сова Минервы, богини мудрости, вылетает в полночь», то есть тогда, когда политическая жизнь с ее борьбой, достижениями и неудачами уже прожита и наступает время познания истины. Поэтому, думаю, должен существовать регулярно, допустим, два раза в год собирающийся мировой политический клуб, состоящий из таких людей. Они уже не скованы текущими политическими обстоятельствами и обязательствами, поэтому их дискуссия о событиях сегодняшнего дня будет свободной, а голос прозвучит авторитетно. Много раз я бывал на отечественных форумах, которые можно считать прообразом такого клуба, принимал участие во встречах бывших лидеров государств Азиатско-Тихоокеанского региона, по приглашению бывшего президента Южной Кореи, лауреата Нобелевской премии мира Ким Де Джуна.
Почему я с такой уверенностью говорю, что прошлый политический опыт важен для сегодняшнего дня? Ведь есть политики, которые так не считают. Им вчерашний день не нужен, ведь он уже прошел. В таком подходе заключена огромная ошибка. Политическая интуиция, аккумулированный опыт личности были и остаются нужными для задач и целей новых поколений.
Завершая работу над книгой, особенно почувствовал, как стремительно отдаляется от нас время великого противостояния, охватившее конец минувшего века. Чрезвычайно насыщенные и, несмотря ни на что, удивительно ярко прожитые годы, полные борьбы, риска, зримых побед и, увы, неудач.
Я старался передать многое из того, что лично пережил, продумал за несколько десятилетий и чем обязательно должен был поделиться с широким кругом читателей, с новым поколением политиков.
Глава 1
Лабиринты большого противостояния
Начало пути – награда судьбы
Моя молодость прошла в Осетии, по обе стороны бурного Терека. Родословная семьи Дзасоховых происходит из селения Бад Алагирского ущелья, на границе между Северной и Южной Осетией. В календаре 1892 года, который я берегу как фамильную реликвию, сказано, что Бад основан в 1390 году, то есть является одним из ранних поселений в горной части Осетии.
Моя же биография началась 3 апреля 1934 года. Я родился в семье потомственного железнодорожника Сергея Асабеевича Дзасохова. Мои школьные годы пришлись на послевоенную пору. Для нас, мальчишек, самыми выдающимися людьми были тогда фронтовики, прошедшие Великую Отечественную войну. Мы воспринимали их с таким же энтузиазмом, с каким в 1960-х годах наши сверстники относились к космонавтам.
Нашим соседом по улице был Агубе Хлоев, фронтовик, полковник, служивший после войны на Украине. Он был политработником, заместителем начальника военного училища. Хлоев, как многие в те годы, ходил в военной форме, у него была окладистая борода, и он производил впечатление человека интересного и невероятно много знающего. Когда я был в шестом-седьмом классе, он часто встречался с нами, школьниками, стремился приобщить к чтению политической и исторической литературы, даже дал мне несколько таких книг. Я забирался на чердак и погружался в чтение, хотя мало что понимал в прочитанном. Казалось, что я соприкасаюсь с чем-то очень важным. Такова была романтика той эпохи.
На формирование моего мировоззрения повлияла и художественная литература. Для меня и моих одноклассников существовал настоящий культ русского языка и русской классической литературы. Например, мы состязались в том, чтобы знать наизусть всего «Евгения Онегина», хотя в школе это не требовалось. Настоящим кумиром для нас был герой романа Этель Войнич «Овод». Мой одноклассник даже сделал себе шрам на щеке, чтобы походить на него. Тогда было модно наносить татуировки – этим мы стремились показать, что ничего не боимся, можем вытерпеть любую боль. Лунными ночами иногда совершали набеги на соседские сады, хотя те же фрукты росли в каждом дворе. Казалось, что такие поступки нас как-то закаляют.
Мой отец, человек доброжелательный, наблюдал за всем этим и, осуждая мальчишеские проделки, старался развивать во мне любовь к литературе. Он брал для меня в районной библиотеке почему-то стихи Байрона, Лермонтова, произведения Шекспира. Отец работал начальником железнодорожной станции и гордился тем, что пошел по стопам своего отца, моего деда, который был машинистом. На семейном совете решили, что я, как старший среди пятерых детей, буду жить в основном у бабушки в г. Алагире. Отец постоянно находился в разъездах, но расстояния были небольшими, поэтому виделись мы часто. Помню, как вышестоящее начальство агитировало отца поехать учиться в Москву, однако он все время отказывался, поскольку хотел быть рядом с семьей, заниматься детьми. Он одинаково хорошо владел и русским, и осетинским языками. Коллеги-железнодорожники называли его Сергеем Петровичем. После того как отец вышел на пенсию, у него появилось больше времени, чтобы бывать на свадьбах, праздниках, других торжествах и, как водится в жизни, на похоронах. Я много раз слышал от земляков, что отец умел найти нужные слова и в радости, и в горе. Он был очень душевным человеком, пользовался огромным уважением всех, кто его знал.
Моя мать, Тамара Уруспиевна, по девичьей фамилии Тебиева, имела среднее финансовое образование, работала несколько лет, а потом на ее плечи легла забота о детях и ведение большого домашнего хозяйства. Именно благодаря ей наш дом отличался особой ухоженностью и гостеприимством. К отцу приходили сослуживцы-железнодорожники, друзья из райкома партии, из местного исполкома – многие в гимнастерках, а кто-то и при оружии, поскольку война закончилась совсем недавно.
В школе огромное внимание уделялось спорту и физической культуре. Наш военрук, капитан-фронтовик Иван Иванович, почти еженедельно организовывал десятикилометровый кросс. Иван Иванович пользовался среди нас непререкаемым авторитетом, как и те офицеры, которые ежегодно, ранней весной, на несколько дней приезжали в нашу школу, чтобы рассказать об армии и привлечь выпускников к поступлению в военные училища. Они не произносили патриотических речей, но своим присутствием в школе, рассказами о военных профессиях сумели убедить очень многих. Несколько моих одноклассников стали военными, служили потом по всему Советскому Союзу.
Моей заветной мечтой было поступить в военно-политическую академию. Но этому не суждено было сбыться, поскольку сразу после средней школы в академию не принимали. В г. Орджоникидзе (теперь Владикавказ) находился знаменитый горно-металлургический институт цветных металлов. В 1950-х годах среди учебных заведений своего профиля он считался вторым по значимости после Московского геолого-разведочного института цветных металлов. В моем Алагирском районе, где сосредоточены богатые рудные месторождения, работали геологические экспедиции, так что представление о профессии геолога я имел с раннего детства. А потом и сам поступил в горно-металлургический институт. Лекции нам читал всемирно известный профессор Жуковский, один из лучших специалистов по алюминию; в институте работали Иван Остроушко, автор огромного количества учебников по горному делу, известные специалисты в области цветной металлургии Арон Давидсон, Алик Гуриев и Михаил Алкацев. Нам было у кого учиться.
Первую свою геологическую практику я проходил на границе с Китаем, на юге Читинской области. Сначала поездом отправился из Орджоникидзе до Москвы, потом снова поездом восемь дней до Читы, оттуда на машине до станции Борзя и, наконец, пешком до геолого-разведочного лагеря. Хорошо помню те места, до сих пор в моем архиве хранится отчет об экспедиции. Преддипломная практика была на Кольском полуострове. Доехав до Ленинграда, пересел на самолет, летевший в г. Апатиты, а оттуда на вертолете добрался до места назначения. Овладевать профессией было очень интересно, передо мной открывались огромные пространства нашей страны, которые я изучал и вширь, и в прямом смысле слова вглубь.
Но тяга к политике все равно дала о себе знать. Где-то на третьем курсе меня избрали секретарем комсомольской организации нашего института. Организация была большая – три тысячи человек. Сам вуз был многонациональным, здесь учились люди со всего Советского Союза, прошедшие разную жизненную школу – одни уже отслужили в армии, другие пришли со школьной скамьи. Институт был, как сегодня сказали бы, элитарным – студенты носили форменную одежду, получали повышенную стипендию. Не всем это нравилось. В городе было много хулиганов, местная шпана облюбовала для своих сборищ прилегающую к институту территорию. Нередкими были драки со студентами, в ход шло холодное оружие. Однажды хулиганы подкараулили и избили студента Женю Хорунжего, который шел со своей девушкой, отобрали часы. Тогда нашему терпению пришел конец.
В апреле 1955 года мы сначала широко разрекламировали, а потом устроили в институте вечер танцев. Был выходной день, и со всего города съехалась молодежь. Тогда мы закрыли двери и устроили всем обстоятельную проверку. За вечер изъяли 27 финских ножей и столько же свинцовых кастетов. Попались даже дети некоторых наших преподавателей. Надо сказать, что в формах обращения с преступной шпаной мы себя не ограничивали, применили физическую силу.
Это событие получило огромный резонанс. Комсомольцы избили хулиганов, хотя этого им никто не поручал. Расследованием занялся областной комитет партии. И первый секретарь обкома Владимир Агкацев, и секретарь по идеологии Билар Кабалоев, который непосредственно занимался изучением обстоятельств происшедшего, прекрасно понимали, что дальше терпеть хулиганство было нельзя. Но с другой стороны, мы как будто бы проявили самоуправство.
Расследованием на областном уровне дело не закончилось. Делегация наших студентов по моему поручению и при негласной поддержке ректора института Сергея Игнатьевича Крохина срочно выехала в Москву. Ребята во главе с Евгением Лосем попали в приемную Председателя Верховного Совета СССР Климента Ефремовича Ворошилова. Его сотрудники позвонили в обком партии, запросили дополнительные материалы. Областные власти отнеслись к этой поездке неодобрительно. Но мы отстояли свою правоту. За ту апрельскую операцию некоторые наши студенты, в том числе и я, получили в подарок именные часы от министра внутренних дел РСФСР генерала Тикунова.
После окончания института С.И. Крохин рекомендовал меня в аспирантуру. Огромного желания у меня не было, но к советам своего ректора я прислушивался. Однако вскоре меня избрали первым секретарем горкома комсомола, и я занялся этой работой, а одновременно на полставки оставался преподавать в институте.
На работу в Москву я попал совершенно неожиданно. В командировку в республику приехал Владимир Григорьевич Шипунов, заместитель заведующего Организационным отделом ЦК ВЛКСМ. Он знакомился с нашей работой, присматривался к кадровому резерву, несколько раз беседовал и со мной. Помню, мы сыграли с ним несколько партий в настольный теннис. У меня тогда была своя манера игры, и могу сказать, что первый секретарь горкома комсомола удачно посостязался с работником ЦК. Он уехал, ничего не сказав, но уже в конце февраля 1958 года меня вызвали в столицу, предварительно дав понять, что речь может пойти о переходе на работу в ЦК ВЛКСМ.