Да здравствует Королева эльфов!

J. M. Kearl

Long Live The Elf Queen

© J. M. Kearl 2022

© Руденкова О., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Посвящается читателям, которым полюбилась наша озорная гномка Тифапайн

Руководство по произношению имен

Адли – Ад-ли (Ad-lee)

Алайсара – Ал-ай-сар-а (Al-I-sar-uh)

Аноми – А-ном-и (Uh-nom-ee)

Атара – А-тар-а (Uh-tar-uh)

Атаэль – Ат-а-эль (Ath-ā-el)

Валин – Ва-лин (Vuh-leen)

Давейн – Да-вей-н (Duh-vay-n)

Драконнан – Дра-кон-нан (Druh-co-nan)

Дрегас – Дрег-ас (Dreg-us)

Дромасс – Дро-масс (Draw-muss)

Зарахель – Зар-а-хель (Zar-uh-hel)

Йорен – Йор-ен (Yor-en)

Кейл – Кей-л (Kay-l)

Кэтмор – Кэт-мор (Cat-more)

Лейф – Лей-ф (Lay-ff)

Линдора – Лин-дор-а (Lin-dor-uh)

Лэйола – Лэй-ол-а (Lay-all-uh)

Нировия – Ни-ров-и-я (Ny-rove-ee-uh)

Олдрич – Ол-дрич (All-drich)

Рейгар – Рей-гар (Ray-gar)

Роунан – Роу-нан (Ro-nan)

Серафина – Сера-фин-а (Sera-feen-uh)

Сигфрид – Сиг-фри-д (Seeg-free-d)

Скарван – Скар-ван (Scar-van)

Тенэйбрис – Тен-эй-брис (Ten-eh-briss)

Фэннан – Фэн-нан (Fen-en)

Эвалин – Эв-а-лин (Ev-uh-lynn)

Вессак – Весс-ак (Vess-ach)

Вилхара – Вил-хар-а (Vill-har-uh)

Делфария – Дел-фар-и-я (Del-far-e-uh)

Калладира – Кал-ла-дир-а (Cal-uh-deer-uh)

Малок – Мал-ок (Mal-ock)

Палэйнор – Пал-эй-нор (Pal-eh-nor)

Придам – При-дам (Pre-dam)

Ривенгард – Ривен-гард (Riven-guard)

Рунвейл – Рун-вейл (Roon-vayle)

Свенарам – Свен-ар-ам (Sven-are-um)

Седерак – Сед-ер-ак (Sed-er-ack)

Краткое содержание первой книги

Всю свою жизнь Лэйола тайно готовилась к мести. Ее целью были король эльфов Тенэйбрис и его сын, принц Тэйн – те, кто обрек на смерть ее родителей и неустанно преследовал ее, последнюю из чародеек. Тэйн, с детства обрученный с Лэйолой, ждал возможности воссоединиться с невестой, но не мог этого сделать, пока не свергнет своего жестокого отца. Полагая, что расправился с королем, принц отправился в Вересковую Лощину – родной город Лэйолы, где она нашла убежище среди людей. Время действия связывающего их заклятия истекало, и Тэйн должен был привести ее в свой дом, чтобы она заняла по праву принадлежащее ей место королевы Палэйнора рядом с ним.

Однако у Лэйолы были свои, куда более дерзкие планы. После неудачной попытки лишить принца жизни они заключили сделку: если Лэйола сумеет разорвать их магические узы, их пути разойдутся. На это ей было отведено восемь недель. За это время чародейка раскрыла страшную правду: враг намеревался использовать ее для воскрешения Черного Мага – создателя бледных. Эти проклятые эльфы, привлеченные ее силой, неустанно преследовали девушку, стремясь захватить ее.

В то же время Лэйола начала понимать, что Тэйн вовсе не тот безжалостный злодей, каким она его себе представляла. Проходя через множество испытаний и сомнений, они постепенно влюблялись друг в друга.

В конце концов она нашла способ разорвать связывающие их узы, но решила этого не делать.

Вместо этого она выбрала Тэйна.

Они уже строили планы на свадьбу, надеясь завершить брачный ритуал прежде, чем проклятие обратит их в бледных. Но отец Тэйна восстал из мертвых, а его союзница, вердрак Варлетт, разрушила связующие чары и оставила принца умирать в проклятом лесу. Лэйола оказалась в плену. С разбитым сердцем она задавалась лишь одним вопросом: жив ли Тэйн, и, если да, сможет ли он ее спасти?

Глава 1

Дождь барабанил по каменной башне, отбивая по крыше дробь, похожую на танец крошечных фей. Свежий, буйный аромат мокрой земли проникал в окно. Лэйола любила этот запах. Прежде он дарил ей покой и умиротворение. Но теперь ни он, ни бледный лунный свет, пробивающийся сквозь темные тучи, не могли унять ее боль. Улыбку, что прежде рождалась на ее губах, похитила лапа дракайны, пронзившая тело ее возлюбленного. Лэйола потерла ноющие виски и взяла свое единственное утешение – грязную голубую подушку. От нее пахло вековой пылью, но девушка прижала ее к себе, обнимая в поисках тепла. Она не обращала внимания на колючую солому, торчащую сквозь дырявую, грубую простыню под ней. Это служило напоминанием о том, что она все еще жива.

«Приди ко мне. Ты нужна мне».

– Тэйн, – прошептала она, когда этот глубокий, успокаивающий голос вновь прозвучал в ее голове.

Могло ли это быть правдой, если связь между ними была разорвана и стерта? Или же ее собственный разум играл с ней жестокую шутку? Она не могла сказать наверняка, но эта неопределенность лишь усиливала пульсирующую боль в груди.

«Приди ко мне. Прошу».

– Я не могу, – тихо ответила Лэйола, уткнувшись лицом в подушку.

Зубы ее стучали от холодного ветра, а брызги ледяных капель, летевшие в единственное открытое окно, делали одежду влажной. Эта круглая комната из серого камня стала тюрьмой, и ее унылый цвет нагонял такую же тоску, как осенние дожди. Отсюда было лишь два выхода: окно на двадцатиметровой высоте и массивная дверь, всегда запертая снаружи. Всегда.

– В самые темные зимние дни вспоминай яркие летние цветы. Вспоминай сладкие ароматы лаванды и цитрусов, вспоминай улыбки, и они помогут тебе пережить бесконечную ночь, – шептала себе Лэйола.

Тетя Эвалин всегда повторяла эти слова, когда невзгоды грозили поглотить ее. В детстве, в Вересковой Лощине, где не бывало долгих и темных зим, она не понимала их. Но теперь, оказавшись в бесконечном кошмаре, от которого отчаянно хотела проснуться, Лэйола осознала их глубокий смысл.

Из сухих глаз на потрескавшиеся губы скатились слезы. Лэйола удивлялась, что еще способна плакать. Сколько дней миновало? Один рассвет сменялся другим. Дни и недели слились в мутную пелену. Сколько времени прошло с тех пор, как Тэйн прислал ту записку?

«Я иду за тобой, Лэя». Сколько времени она провела без еды и воды? Недели? Она уже не помнила.

«Ты нужна мне», – донесся шепот.

Неужели его голос, дразнящий ее, лишь обман чувств? Есть ли он до сих пор на свете?

Дверь со скрипом отворилась. Внутрь шагнул все тот же рыжеволосый стражник, что приходил на рассвете, в полдень и после заката. Сегодня его меч мирно висел на боку, а не был занесен для удара. Оба знали: теперь она слишком слаба, чтобы нападать, как пыталась прежде. Насвистывая до жути веселый мотив, он прошел по скрипучим половицам. Они ни разу не обмолвились и словом. За многие недели он был единственным, с кем она виделась, но даже имени его не знала. Высокий и худой, он был сильнее ее и владел оружием, которым не боялся воспользоваться.

Лэйола лежала на боку не шевелясь, пока он вгонял ей в руку шип, призванный подавить ее магию. Бряцание металлического ночного горшка, которого он коснулся сапогом, гулким эхом разнеслось под сводчатым потолком. Стражник равнодушно хмыкнул и оставил горшок на месте. Она не пользовалась им уже пару дней. В ней ничего не осталось. Будь она человеком, давно бы умерла.

Дверь щелкнула, запираясь; тихо проскрежетал засов; и она села. Ее взгляд уперся в темное дерево, испещренное тонкими царапинами и вмятинами. Ей казалось, она до сих пор слышит отголоски собственных криков. Лэйола опустила глаза на свои пальцы, и ее подбородок задрожал. Ногти были сломаны и расщеплены, а кисти покрывала запекшаяся кровь.

Физическая боль, даже мучительный голод и жажда были второстепенны. Куда хуже было не знать, где Тэйн, и не чувствовать его. Что стало с Пайпер, Фэннаном и Тифапайн? Неужели Тенэйбрис уничтожил Вересковую Лощину? Захватил ли он тетю Эвалин, и грозит ли ей смерть?

Единственной надеждой оставалось то, что он сохранит им жизнь, дабы использовать как рычаг давления на Лэйолу, и что Тэйн придет прежде, чем это случится. Он должен прийти…

– В самые темные дни вспоминай яркие летние цветы…

Голос ее прервался, а тело затряслось в беззвучных рыданиях. Надежда? Что теперь значило это слово? Она потянулась к груди в поисках знакомого, истертого клочка бумаги, который всегда прятала за корсажем.

Она резко села, и паника сдавила грудь. Лихорадочно ощупывая постель, она искала единственное доказательство того, что Тэйн жив, когда все вокруг настаивали на его смерти. Свет полумесяца, проникавший в окно, был достаточно ярок, чтобы хоть что-то разглядеть, но тени вокруг выглядели зловеще.

– Где она?

Дрожащие руки оставляли свежие кровавые полосы, пока она отчаянно скребла ткань в поисках.

Она спустила ноги на пол и опустилась на колени, чтобы заглянуть в узкую щель между кроватью и камнем. Где же она?! Неужели образ мертвого Тэйна окончательно сломил ее рассудок? Создатель всемогущий, что, если записка ей лишь пригрезилась? Она ведь видела его изувеченное, окровавленное тело с зияющей раной в животе… Он не двигался и не дышал…

Она подползла к окну и, опираясь на ослабевшие ноги, вцепилась в каменный выступ. С тихим стоном, поднатужившись, она подтянулась выше. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот разорвется. Я не могу дышать. Я не могу дышать. Наконец, высунувшись из своей каменной клетки, она налегла грудью на выступ. Одна ее рука повисла вниз, а другой она отчаянно цеплялась за холодный камень. Порыв стылого ветра ударил в лицо, и ледяные капли вывели ее из оцепенения.

– Тэйн, где же ты? – прошептала она, глядя вниз на стражников, что расхаживали по безупречным дорожкам.

Неужели они и впрямь ничего не замечали? Или им было все равно, что их мнимая спасительница томится здесь в заточении? Хоть кто-нибудь должен был слышать ее крики.

Лэйола сложила ладони чашей в надежде собрать достаточно дождевой воды, чтобы смочить пересохшее горло. Но мелкие капли лишь увлажнили кожу – природа будто дразнила ее. И все же она жадно слизала влагу с ладони.

Прерывисто вздохнув, она повернула голову, чтобы заглянуть обратно внутрь. У ножки кровати лежал маленький скомканный клочок бумаги – ее лучик надежды. Оттолкнувшись от стены, Лэйола ринулась к нему и прижала к груди. Опустившись на колени, она расправила записку и прочла прекрасные строки:

Я иду за тобой, Лэя.

Тэйн

Она забралась обратно в постель, спрятала записку под одежду и наконец погрузилась в сон.

Скрип петель вырвал Лэйолу из забытья. Слипшиеся ресницы дрогнули, и глазам открылся намек на утреннее солнце, что заливало комнату теплом после холодной темной ночи. Легкие шаги заставили ее сердце забиться чаще. Это была не походка ее обычного охранника. Она замерла, едва дыша, и только крепче сжалась в комок, прижимая к себе маленькую голубую подушку. Лэйола ненавидела себя за эту слабость, за то, что съежилась, словно ребенок, страшащийся чудовищ. Но даже вчерашняя попытка доползти до окна отняла у нее последние силы.

Мелькнула прядь светлых волос, и к горлу подкатил ком. Нет, только не он. Только не он. Ее сны наводняли кошмары: ухмыляющееся лицо короля Тенэйбриса, склонившегося над окровавленными телами ее родителей, нависающего над Тэйном и хохочущего, как старая карга. Он хватал ее за волосы, выдирая пряди с корнем, и кричал, заставляя смотреть. «Посмотри, что ты наделала!» Она видела себя будто со стороны: глаза крепко зажмурены, все тело дрожит в его хватке, а из груди рвутся рыдания и мольбы о пощаде.

Она судорожно втянула воздух.

Это нереально. Этого не может быть.

– Лэйола.

Она узнала голос Олдрича, в котором послышалась… печаль?

Лэйола медленно приоткрыла один глаз, затем другой, чтобы убедиться, что это и вправду он. Его светлые волосы были стянуты в тугой узел, отчего лицо казалось еще суровее, а заостренные уши – острее. Как она раньше не замечала его сходства с Тенэйбрисом? Олдрич был точной его копией. Его некогда яркие, сияющие глаза теперь смотрели на нее с невыносимой тяжестью. Он сжал губы и протянул руку.

Собрав последние остатки сил, Лэйола оттолкнула его ладонь.

– Не смей, – прорычала она.

– Тебе нужно встать. Пойдем вниз.

Он был слишком терпелив, слишком спокоен. Она не доверяла этому напускному благодушию после того, как он ударил ее по голове рукоятью меча и пнул в ребра. Синяки и ссадины давно зажили, но память осталась.

– Тебя пригласили на завтрак.

Завтрак… При одной мысли о еде у нее свело желудок, а рот наполнился слюной. Картофель, яйца, фрукты. Вода. Больше всего на свете она жаждала воды. Язык казался наждаком, а в пересохшем горле першило и саднило. Она растерянно моргнула. Зачем ему выводить ее из этой комнаты ради завтрака? Лэйола перекатилась на бок и накрыла голову подушкой. Это, несомненно, ловушка, хитросплетение, в которое Лэйола не позволит себя втянуть. Либо это лишь видимость доброты, либо, что гораздо вероятнее, если сам король желает видеть ее за столом, значит, у них уже готов план на ее счет…

– Лэйола, – укоризненно произнес он, будто она была маленьким ребенком, не желающим вставать на занятия. – Ты, должно быть, изнываешь от жажды и голода. Прошло двадцать восемь дней.

– Нет.

– Ты хочешь остаться здесь навсегда?

Какой глупый вопрос. Словно она сама просила об этом. Звук плещущейся в сосуде жидкости заставил ее повернуться к Олдричу. Его почти белая туника была слишком накрахмаленной, слишком чистой. Даже руки, державшие металлическую флягу, казались мягче. Очевидно, он сбежал от Тэйна и Воронов, чтобы предаться роскоши, предложенной отцом.

Капля воды соскользнула с фляги на койку. В горле горело, будто сухой кремень высекал искры. Дрожащая рука потянулась к воде. Само это усилие вызвало в ней гнев. Он отодвигал флягу, не давая дотянуться. Глаза защипало от яростных слез. Ублюдок. Ублюдок. Ублюдок. Она мысленно повторяла это слово, пока рука не упала обратно на постель.

– Ты настолько слаба? Можешь хотя бы сесть?

Он не насмехался; в его голосе звучала неподдельная тревога, но Лэйола была уверена, что это лишь притворство.

В тот момент ей с трудом удавалось даже вдохнуть.

Олдрич бережно подставил руку, помогая ей подняться. Изможденная и обессиленная, она не могла сопротивляться.

– Давай. Выпей. Прошу.

Она вжалась спиной в каменную стену, а он тем временем открутил крышку фляги. Холодный металл коснулся ее губ, и следом по языку скользнула вода. Она облегченно простонала. Ничто и никогда не казалось ей таким желанным. В несколько глотков осушив флягу, Лэйола вскинула подбородок и уставилась на Олдрича пустым взглядом.

– Я убедил отца позволить тебе поесть. Пойдем вниз.

– Какой в этом смысл?

– Я пытаюсь тебе помочь.

– С чего вдруг такая забота? Я здесь из-за тебя. Просто дай мне умереть.

Ей действительно было все равно.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Ты не умрешь, Лэйола. Ты эльф. Твое тело впадет в спячку ради выживания, и ты уснешь. На месяцы, а то и годы.

Она чувствовала эту глубинную, доходившую до самой души усталость с каждым ударом замедляющегося сердца. Еще несколько дней, и она бы погрузилась в тот самый сон, о котором он говорил. Олдрич обхватил ее рукой за талию и помог подняться. Она зацепилась локтем за его шею, и ее ноги безвольно качались в такт его шагам, пока он нес ее на себе.

Переступив порог, она ощутила странный страх. Покинуть свою темницу, чтобы шагнуть в неизвестность… навстречу тирану, что держал ее в заточении. Они начали спускаться по винтовой лестнице, и ее босые ступни царапал холодный камень. Мышцы ныли и горели, но было приятно наконец использовать их для чего-то большего, чем пара шагов до окна.

– Предупреждаю сразу, – сказал Олдрич, когда они достигли подножия лестницы, – у нас гости, которые желают тебя видеть.

Почему слово «гости» прозвучало так зловеще?

– Кто? Олдрич, если это моя тетя… если я тебе хоть капельку небезразлична, выведи ее отсюда. Умоляю.

Она всегда считала, что выше мольбы, но ради тети Эвалин была готова на все.

– Это не она. Когда солдаты прибыли, ее уже не было. Похоже, кто-то предупредил, что мой отец придет за ней.

Лэйола взглянула на него:

– Кто-то?

Тэйн? Так вот где он был? Неужели он позаботился о том, чтобы ее тетю Эвалин и остальных жителей родного города не вырезали? От этой мысли на ее губах появилась слабая улыбка. Должно быть, поэтому он еще не пришел… но тогда почему его голос в ее голове умоляет ее прийти к нему?

По коридору к ним двигался отряд стражников, на чьих латах красовался герб Палэйнора. Лязг их сапог эхом отдавался от стен, нарушая безмятежность пространства. На них были темно-серые боевые шлемы с заостренным верхом, отличающиеся от крылатых шлемов Воронов, а ноги защищали щитки, доходившие до колен. Один из стражников нес длинный посох из темного дерева. По мере их приближения разговоры стихли. Они замедлили шаг и с жалостью посмотрели на Лэйолу. Создатель, она никогда не хотела, чтобы на нее так смотрели. Один из них открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но низкого рычания Олдрича оказалось достаточно, чтобы они прошли мимо. Раньше эти стражники ей улыбались, а теперь в их взглядах читался страх.

– Я так и не нашел твою гномку, – сказал Олдрич, продолжая почти нести ее к месту назначения. – Должно быть, она в безопасности.

Тиф в порядке? Эта мысль немного облегчила тяжесть, давившую на плечи. Хоть какая-то добрая весть.

Лишь через несколько минут Лэйола узнала помещение, в которое они попали. Ее комната, «покои Звездного света», что рядом с покоями Тэйна, оказалась сразу за углом. Встроенные в ниши доспехи и букеты свежих полевых цветов в серебряных вазах, расставленных на подставках, были ей знакомы до мельчайших деталей. Это было место, которое она могла бы называть своим.

Олдрич остановился перед дверью из красного дерева, потянул вниз золотую ручку и толкнул створку.

– Скоро придут Рейна и Перл, чтобы помочь тебе искупаться и одеться.

Лэйола высвободилась из его хватки и шагнула вперед, ощутив внезапный прилив сил. Эта комната дарила ей толику утешения посреди мучений последних недель.

– Служебный проход навсегда перекрыт, так что не вздумай ничего выкинуть, – предупредил он. От его сочувственного взгляда у нее волосы на затылке встали дыбом. Словно она была птицей со сломанными крыльями, которой уже никогда не взлететь. – Я знаю, что ты любила его. – Он умолк, и желваки на его скулах дрогнули. – Но и я тоже.

Сглотнув подступивший комок, Лэйола ответила:

– Ты не ведаешь, что значит это чувство. Любовь к нему привела бы тебя в темницу, а не на сторону Тенэйбриса.

Опустив взгляд, Олдрич закрыл дверь. Резкий звук отозвался мурашками по коже. С некоторых пор Лэйола ненавидела закрытые двери. Прежде она никогда не боялась замкнутых пространств, но подступающая тревога, наполнявшая ее душу ледяным ужасом, говорила теперь об обратном. Она тряхнула головой, стараясь отогнать гнетущее чувство, выдвинула ящик туалетного столика и улыбнулась, увидев свертки из серебряной фольги.

– Спасибо, Тифапайн.

Разорвав шесть оберток, Лэйола отправила в рот первый шоколадный трюфель. Он таял на языке, словно мед, и она почувствовала, как сладость наполняет ее новыми силами. Остальные конфеты она проглотила так быстро, что не успела по-настоящему насладиться их вкусом.

Тихий стук заставил ее вздрогнуть. Тревога сдавила грудь, и сердце забилось так сильно, что зашумело в ушах. Лэйола поспешно сгребла пустые обертки, спрятала их в ящик и задвинула его, держа руки за спиной. Она обернулась как раз в тот миг, когда в комнату вошли Рейна и Перл. Напряжение тут же оставило ее, а на глаза навернулись слезы, застилая все пеленой. Рейна прижала ладонь к груди, ее подбородок задрожал. Перл пересекла комнату и заключила Лэйолу в объятия. Та сперва замерла, но потом ответила на них, и грудь согрело их доброе участие. За целую вечность это были первые дружелюбные лица, что она видела. Слезы, которые она так долго сдерживала, беззвучно покатились по щекам.

– О, милая моя девочка, – произнесла Рейна, медленно шагнув к ней. – Мне так жаль.

Она подбежала и крепко обняла Лэйолу и Перл.

– Мы слышали, что вас заперли в башне и морили голодом, – срывающимся голосом проговорила Перл. – Столько всего изменилось… Жаль, что мы не смогли вам помочь.

Лэйола отстранилась первой, вытирая мокрые щеки:

– Вы ничего не могли сделать.

– Нам велено лишь искупать вас и подготовить к завтраку с королем Тенэйбрисом, но… – Рейна достала из кармана белый платок. Развернув его, она показала Лэйоле кусок хлеба, лежавший на ладони, и, кивнув, вложила его в руку девушки. – Ешьте. А мы тем временем наполним вам ванну.

Принимая хлеб, Лэйола почувствовала, как рыдание застряло в горле.

– Спасибо, – прошептала она.

Ее голос звучал надломленно, сокрушенно, совсем не так, как прежде.

Лэйола присела на мягкое, шелковистое ложе, поглощая хлеб медленнее, чем до этого шоколад. Она коснулась зеленых лоз, что обвивали столбики кровати, и по привычке подняла взгляд к тайному убежищу Тиф в надежде увидеть ее там. Но там было темно и пусто, как и в ее душе.

Вскоре Рейна и Перл проводили ее к дымящейся ванне. Лэйола не сопротивлялась, когда они бережно сняли с нее одежду и помогли погрузиться в золотую купель на изогнутых ножках. Она опустилась в горячую воду, чувствуя, как та успокаивает грязную, воспаленную кожу. Рейна намылила ей волосы душистым мылом с ароматом цитруса и лаванды, и этот запах напомнил о словах, что она шептала в той комнате в башне. Записка от Тэйна, должно быть, прилипла к телу – теперь она намокла, и чернила начали расплываться. Лэйола попыталась схватить ее, но хрупкая бумага растаяла на кончиках пальцев. Создатель, нет. Беззвучные рыдания сотрясли ее тело, когда от послания осталось лишь его имя.

– Что это была за бумага?

Лэйола смотрела, как последние капли чернил превращаются в кляксы, пачкая сломанные ногти и исцарапанные пальцы, пока Перл не взяла ее руки в свои. Лэйола так и не ответила, погруженная в свои мысли. Возможно, это было к лучшему, что никаких доказательств спасения Тэйна не попадет в руки врага.

– Что случилось с вашими пальцами, милая?

Лэйола с трудом сглотнула, подавляя нахлынувшие воспоминания:

– Я хотела выбраться. Я хотела…

Тэйна. Но она не произнесла его имя вслух.

Перл смахнула с глаз огненно-рыжую прядь и с печалью покачала головой. Она обмакнула губку в мыльную воду и принялась осторожно омывать руки Лэйолы. Взгляд девушки стал отсутствующим, пока служанки ухаживали за ней так, как она никогда прежде не позволяла. На глаза навернулись слезы: какой же высокомерной и грубой она была с ними, а они все равно проявляли к ней уважение и заботу.

– Я сказала сыну, что мы сегодня увидимся с вами. Сэр Олдрич сообщил нам об этом вчера вечером, – сказала Рейна. – Мой мальчик все расспрашивал о вас.

– Не знала, что у вас есть сын, – ответила Лэйола, удивляясь, почему никогда не интересовалась этим раньше. – Сколько ему? Как его зовут?

– Чарли, ему девять. Создатель благословил нас им после долгих лет ожидания.

Перл улыбнулась:

– Он прелестный мальчик. Постоянно говорит, как сильно хочет с вами познакомиться. Вы его кумир.

– Я? – изумилась Лэйола.

– О да, – подтвердила Рейна, гордо улыбаясь, словно сын стоял рядом с ней. – Видите ли, он всегда мечтал стать магом. И у него черные волосы и голубые глаза, совсем как у вас. Он прекрасный ребенок, а когда вырастет, станет настоящим красавцем.

– Что ж, передайте ему, что я с радостью познакомлюсь с ним… когда-нибудь.

Это «когда-нибудь» надолго повисло между ними.

Рейна кашлянула, чтобы прочистить горло.

– Когда все наладится, – а мы должны верить и надеяться, что так и будет, – вы непременно с ним познакомитесь.

Лишь когда вода в ванне остыла, Лэйола поднялась и вытерлась полотенцем. Она уставилась на свое отражение в большом, отделанном золотом зеркале. Не зная точно, чего ожидать, – быть может, впалых щек и выпирающих ребер – она с удивлением обнаружила, что ее пышная грудь осталась прежней, хотя ключицы проступали острее. Потеря веса лишь подчеркнула рельеф ее мощных бедер. Мышцы на плечах, возможно, немного потеряли в объеме, но незначительно. Талия стала чуть тоньше, а округлость бедер не так бросалась в глаза, как прежде, но каким-то чудом тело сохранило свои очертания, словно отказываясь становиться хрупким и изможденным. Быть может, частица ее магии вплелась в каждую клетку, поддерживая в ней силу.