Камень. Экология нечеловеческого
- -
- 100%
- +
Но что насчет камней – валунов и горных утесов? Очевидно, что гранитная плита не является живой в каком-либо очевидном смысле, и трудно понять, как кто-то может приписать ей такую открытость или недетерминированность, или зачем кому-либо желать это делать [37].
Надписи на камне и каменная архитектура Средневековья дают прекрасный ответ на вопрос Абрама. Средневековые творцы хорошо знали, что мир никогда не был неподвижен, что человек может мечтать об отделении от природы, стремиться возвыситься над неподатливостью камня, но он остается землей, сформированной из земли, он живет на земле в союзе с земной материей, и после смерти вновь обратится землей. Таков едва переводимый каламбур пронзительного лирического произведения XIV века, известного по звучной первой строке: Erthe toc of erthe erthe wyth woh («Земля взяла от земли земли с горем»). Слово Erthe в поэме обозначает человека, живое тело, труп, почву, минералы, планету, мир, имущество, могилу [38]. Насыщенная переходами от каменного к каменному, лирика подчеркивает присущую материалу метафоричность, а также саму материальность метафоры: erthe передает настойчиво, но не отступает перед образностью. Erthe toc of erthe лаконично формулирует переплетение человеческого и каменного, проясняя экологическое сознание, что пронизывает язык даже тогда, когда мы от этого сознания отворачиваемся [39]. «Если мы хотим, чтобы природа имела ценность, – утверждает Стейси Алаимо, – нам нужно более мощное, более сложное понимание материальности»[40]. Нам нужны модели как можно большего множества времен для осмысления нечеловеческого – природы посредством нашего искусства и искусства посредством нашей науки. Средневековье с его романами и высеченными в камне надписями, с его историями, где находилось место магии и прочим сложным системам отображения нечеловеческой агентности, с его удивительными повествованиями, начертанными на камне, с помощью камня, предлагает нам целый кладезь невероятно мощных и сложных представлений о деятельности материального.
Как показывает Джули Крукшенк в работе, посвященной локальным способам познания окружающей среды, важный урок постколониальных исследований состоит в том, что произошедшее в эпоху Просвещения разделение природы и культуры требует повторного пересмотра. Эпистемологии коренных народов часто выстраивают отношения с миром иначе, чем современный западный сциентизм [41]. Но и науке XVII века не требовалась концептуализация человека как отдельного от природы, и на каждом этапе это предполагаемое разделение сопряжено с серьезными трудностями. В Книге Бытия говорится о том, что человеку даровано владычество на земле, и потому «образованные европейцы» Средневековья полагали, что они «отделены и отличны» от природы, даже если и люди, и природа принадлежат подлунному царству [42]. Человек есть микрокосм, а средневековые авторы отличались изобретательностью и беспокойством ума, и мир при этом крайне сложен – все это придавало некоторую смятенность такому различению. Были возможны и другие структуризации. Альтернативные модели ярче всего представлены в форме текстов. Из исторических источников, хроник и романов мы узнаем о природе не меньше, чем из технических дискурсов теологии, философии и естествознания. Более того, провести четкую границу между наукой и искусством в Средние века было бы чрезвычайно сложно [43]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Наст. изд. С. 410.
2
Беннетт Д. Пульсирующая материя. Политическая экология вещей. Пермь: Гиле Пресс, 2018.
3
Наст. изд. С. 19.
4
Харауэй Д. Оставаясь со смутой. Заводить сородичей в хтулуцене. Пермь: Гиле Пресс, 2020.
5
О рассказывании историй Харауэй пишет, что нам нужны «личные геоистории деантропоцентризации». То, что может быть рассказано вместо великого нарратива о великом субъекте. О том же пишет и Коэн: «Рассказывать историю с помощью камня – значит интенсивно жить в этом предлоге “с”, переходить от одиночных индивидуумов к экосистемам, средам, совместным агентностям и компаньонским качествам».
6
Безусловно, книга Харауэй не единственно близкая по духу Коэну. Нельзя не вспомнить Эдуардо Кона с его работой «Как мыслят леса», Тимоти Мортона с его «Гиперобъектами».
7
Наст. изд. С. 166.
8
Наст. изд. С. 163.
9
Наст. изд. С. 147.
10
Наст. изд. С. 32.
11
Наст. изд. С. 280.
12
Наст. изд. С. 193.
13
Наст. изд. С. 198–199.
14
Латур Б. Биография одного исследования: к работе о модусах существования // Логос. 2017. № 1 (116). С. 236.
15
Здесь и далее Дж. Коэн при цитировании Библии использует собственный перевод Вульгаты. Если смысл авторского перевода расходится с Синодальным переводом на русский язык, перевод будет приведен в сноске. Здесь: «Твердость ли камней твердость моя? и медь ли плоть моя?» (Иов 6:12). – Прим. пер.
16
«Nec fortitudo lapidum fortitudo mea nec caro mea aerea est» (Job 6:12). Все цитаты из Библии, приведенные в этой книге, взяты из Вульгаты, если не указано иное. Ссылки на средневековые и классические источники приведены в изданиях и переводах, включенных в библиографию; переводы без указания авторства – мои собственные.
17
Ивр. עפר מן האדמה, «из праха земли» (עפר – «прах, пыль»); в Синодальном переводе – «из праха земного». – Прим. пер.
18
Альдо Леопольд (1887–1948) – американский эколог и писатель. Одной из ключевых идей Леопольда является концепция «экологической этики», в рамках которой он утверждал, что люди должны воспринимать себя не как владельцев природы, а как ее неотъемлемую часть. – М. Н.
19
Эта фраза служит названием эссе в разделе «Зарисовки здесь и там» книги Леопольда «Альманах округа Сэнд», вышедшей в 1948 году (A Sand Country Almanac, 129–133). Фраза «мыслить как гора» обрела самостоятельную жизнь благодаря частому цитированию и послужила названием для многочисленных книг и музыкальных композиций экологической тематики. Для чуткого прочтения эссе Леопольда, прочтения, не уклоняющегося от его проблем, но высоко оценивающего его попытку «мыслить против антропоцентризма… [посредством] новой коперниканской революции», см. Buell, Future of Environmental Criticism, 104–105. Недавнее исследование идеи Леопольда о «земельной этике» см. в Brayton, Shakespeare’s Ocean (18–21), книге, которая также критикует «земной уклон» большинства экологических критиков.
20
Leopold, A Sand County Almanac,
21
Ibid., 132.
22
См., например, книгу Ребекки Р. Скотт «Удаляя горы», где делается попытка представить себе более устойчивые способы существования человека и хорошо показано, почему экологическая справедливость должна лежать в основе таких проектов. Прослеживая запутанные взаимоотношения общества и природы, сгруппированные вокруг удаления горных вершин на юге Западной Вирджинии, Скотт рассказывает о темпоральности места через свидетельские и архивные функции камня (Removing Mountains, 21–22).
23
Здесь я вдохновляюсь работой Крис Дж. Куомо в книге «Феминизм и экологические сообщества», но пытаюсь вывести ее этическое отношение за пределы телесных форм, основанных на углероде, и человеческих детерминаций. Куомо проницательно пишет о Леопольде, см. Feminism and Ecological Communities, 42, 72–73, 107, 146.
24
Ле (фр. lai) – распространенный в позднесредневековой Франции жанр лирической или нарративной поэзии. Также встречается как лэ. – Прим. пер.
25
Rolling stone (англ.). Является также наименованием растения перекати-поле. Название раздела в оригинале – Like a Rolling Stone – явная отсылка к одноименной песне Боба Дилана. – Прим. пер.
26
Ясное изложение акторно-сетевой теории (АСТ) см. в особенности у Латура в «Пересборке социального». Бьёрнар Ольсен хорошо иллюстрирует АСТ в действии, когда пишет об Америке XVIII века: «Столовые приборы, георгианские дома и надгробные плиты не просто выражают или – еще меньше – символизируют новый американский стандарт, созданный заранее. Они активно участвовали в создании и “онтологизации” новых социальных расколов и мыслей, которые без них могли бы и не существовать» (In Defense of Things, 146). Ольсен приводит пример норвежского авантюриста, который утверждал, что прошел на лыжах через Антарктиду «в одиночку и без поддержки», и указывает, что подобные претензии на суверенную автономию сводят на нет участие лыж, саней, снаряжения, производителей одежды для экстремальных погодных условий, высокобелковой пищи, финансовых спонсоров и «поколений картографов, прежних исследователей, спутников и навигаторов, помогавших ему на этом пути» (143).
27
Объектно-ориентированная философия – одна из тенденций в современной философии, связанная со спекулятивным реализмом. В центре обеих концепций – попытка создать проект метафизики без человека, избежав корреляционизма и представив ситуацию, в которой доступ к миру открывается напрямую, без опосредования мышлением или языком. См. вводную работу Хармана на русском языке: Харман Г. Спекулятивный реализм: введение. М.: РИПОЛ классик, 2020. – М. Н.
28
Harman, Prince of Networks,
29
Ibid., 21.
30
Слегка видоизмененная цитата из Евангелия от Матфея: «И выйдя, Иисус шел от храма; и приступили ученики Его, чтобы показать Ему здания храма. Иисус же сказал им: видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено» (Мф. 24:1–2). – Прим. пер.
31
«И привел его к Иисусу. Иисус посмотрел на Симона и сказал: – Симон, сын Иоанна, тебя будут звать Кифа (что значит “камень”, а по-гречески “Петр”)» (Ин. 1:42, Новый русский перевод]); «…и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). – Прим. пер.
32
Serres, Statues, См. также Latour, We Have Never Been Modern, Камень, которого нет в списке Серра, но который должен там быть, – это алтарь весом шесть с половиной тонн, похожий на монолит из железной руды, в Зале медитации штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке.
33
О метафоре как приземленной мысли, «не столько аспектов объекта, сведенных к порядку первичной и правильной идеи (буквальное и последующее переносное значения), сколько аспектов самого упрямо невнятного объекта, предшествующего любой идее вообще», см. Mansell, «Metaphor as Matter», 115–116. Питер Тревис описывает метафору как «яростное нелогическое уравнение» материального мира и объекта, а не как перевод материальности на язык (Disseminal Chaucer, 179), а Сьюзен Крейн отмечает «двойную приверженность метафоры содержанию и средству, […] которая не дает метафоре раствориться в эфире морального семиозиса» (Animal Encounters, 83–86). «Материальная метафора» идет дальше и настаивает на абсолютной неразрывности: язык материален, материальность рассказываема.
34
Matterphor – вдохновляющий неологизм Лоуэлла Дакерта, который он использовал во время конференции Elemental Ecocriticism в Университете Алабамы в апреле 2013 года для описания работы стихий. Ср. с высказыванием Донны Харауэй о «материальных семиотических узлах, в которых различные тела и смыслы формируют друг друга» (When Species Meet, 4; см. также 383n11). Экологическая «матерфора» – это экоматериальное-семиотическое. Гастон Башляр описывает аналогичное скольжение между материальным, идейным и нарративным в своих размышлениях о стихиях. См. напр., «Земля и грезы воли», особенно то, что он называет «скальным акушерством» и «диалектикой скалы и облака» (Earth and Reveries of the Will, 143).
35
В оригинале: up a Hadean hill. В понятии Hadean Дж. Дж. Коэн совмещает мифический Аид и геологический гадей (геологический эон, также известный как катархей; примерно с 4,57 до 4,03 миллиарда лет назад). С точки зрения изложения мифа о Сизифе точнее будет сказать, что Сизиф сослан не в Аид, а в Тартар – «подземелье под подземельем», куда были отправлены титаны и некоторые люди, – за преступления хтонических масштабов. Согласно «Теогонии» Гесиода, расстояние от Аида до Тартара – как от неба до земли. – Прим. пер.
36
Эмили Аш и Бруно Латур хорошо формулируют суть аргументации Серра в «Статуях», когда пишут: «Все так “морализировали” осуждение и затруднительное положение Сизифа, что он стал главной фигурой абсурда – но кто обращает внимание на скалу, которая всей своей тяжестью обрушивается на миф и плечи Сизифа? Мы говорим об одиноких людях и абсурдности современного состояния человека, в то время как миф ставит вопрос о вещах: почему, спрашивает Серр, нам никогда не удается сосредоточиться на вещи, о которой сам миф говорит нам так ясно? Настаивать, как это делает миф, на том, что камень продолжает катиться назад, вниз по склону, – значит говорить, что важен именно камень; а мы не понимаем его роли, когда видим лишь абсурдную задачу, навязанную приговором виновному человеку» (Morality or Moralism?, 319). Гастон Башляр задал тот же вопрос по поводу мифа о Сизифе в «Земле и грезах воли»; он пишет о тенденции человеческого символизма перечеркивать силу материальности, которая ощутимо проявляется в языке. Таким образом, мы теряем из виду «реальную борьбу против реального объекта», динамическую встречу с «угрозой камня» (149), которую передают Сизиф и его скатывающийся камень.
37
Abram, Becoming Animal, Проект Абрама заключается в том, чтобы поразмышлять о живости материи и нашем человеческом родстве даже с «большим камнем […] непримиримым в своей твердости» (47–48) через посредство «нашего собственного минералогического состава» (46). Бо́льшая часть аргументации Абрама случайно перекликается со спекулятивным реализмом и АСТ, что важно для критического обоснования моего собственного проекта, но его подход в конечном счете феноменологический и, следовательно, довольно антропоцентричный, в силу чего даже человеческое настроение переопределяется как опутанность окружающей средой (153), а дома становятся способными к человеческому аффекту. Серенелла Иовино в «Шагах к материальной экокритике» (144) полезным образом выявляет резонанс «Становления животным» Абрама с идеей биологической науки о «древесной паутине» (wood wide web).
38
Целиком стихотворение звучит так: «Erthe toc of erthe erthe wyth woh; / erthe other erthe to the erthe droh; / erthe leyde erthe in erthene throh. / Tho heuede erthe of erthe erthe ynoh» (Brook, Harley Lyrics, 29). Кэтлин Палти прекрасно разъясняет эти строки в работе «The Bound Earth in Patience and Other Middle English Poetry», где пишет: «Земля – это царство, в котором можно жить, место происхождения и место назначения, все наше достояние, наше собственное “Я” и одновременно другой агент, потенциально разумный и враждебный» (32). О полисемической непереводимости лирики см. Rudd, Greenery, 21–29.
39
Что касается экологического сознания и экотеории, мне нравится определение экокритики, предложенное Линн Брукнер и Дэном Брейтоном во введении к «Экокритическому Шекспиру», где они пишут, что, хотя уже давно существует обширный анализ природы и ее отображения в литературе, «экокритика отличается от этой работы своим вниманием к антропоцентризму, экоцентризму, живым системам, деградации окружающей среды, экологической и научной грамотности и стремлением избавиться от представления о том, что человек существует отдельно от других форм жизни» (Ecocritical Shakespeare, 3). Джиллиан Радд реализует именно эту программу через постоянное внимание к проблескам нечеловеческого в своей книге «Зелень» (Greenery). Я бы, однако, расширил предложенную ими формулировку экокритических рамок, включив в них агентность материи и небиотических форм жизни.
40
Alaimo, Bodily Natures, Алаимо развивает понятие транскорпоральности, которое прослеживает материальную неразрывность человека и окружающей среды, тем самым отрицая человеческий суверенитет и помещая экологическую этику в «активный, часто непредсказуемый, материальный мир» (17). Новаторские исследования Алаимо оказали существенное влияние на эту книгу.
41
См. работу Крукшенк «Слушают ли ледники?». Ее исследования посвящены сложностям понимания ландшафта, природы и образа жизни в Арктике; см. особенно: о проблемах соизмеримости (Do Glaciers Listen?, 47–49), о необходимом конфликте индустриализма с анимизмом (143) и постколониальную теорию и просвещенческий дуализм (245). Несмотря на название, книга на самом деле спрашивает, могут ли люди слушать друг друга, преодолевая разрыв между двумя видами местных знаний – научными и индигенными. Ледники присутствуют, но редко обладают материальностью, которая имеет значение, хотя заключительные страницы ярко иллюстрируют способы, которыми они вклиниваются в экологические дебаты.
42
Hoffmann, Homo et Natura, Homo in Natura, Впрочем, как отмечал Жак Деррида, это господство небезопасно с самого начала, с того самого момента, когда Адам нарекает имена животным. См. The Animal That Therefore I Am (особенно 11–33) и (в качестве подтверждения средневековыми примерами) Crane, Animal Encounters, 51–54.
43
Сюзанна Конклин Акбари убедительно доказывает необходимость чтения имагинативной литературы наряду с «арканским учением», особенно на примере Бартоломея Английского, в своей книге «Идолы на Востоке» (Idols in the East, 161–162; 200–203).