Пионеры, или У истоков Саскуиханны. Англо-русская билингва

“That gun shoots well, Natty, and we’ve shot more than one deer with it,” the sleigh owner replied with a good-natured smile. — У этого ружья хороший бой, Натти, и мы с ним подстрелили не одного оленя, — с добродушной улыбкой ответил хозяин саней. “One barrel was loaded with large shot, and the other with bird shot.” — Один ствол был заряжен крупной дробью, а другой — птичьей. The deer received two wounds - in the neck and right in the heart. Олень получил две раны — в шею и прямо в сердце. And it’s still unknown, Natty, maybe I wounded him in the neck. И еще неизвестно, Натти, может быть, в шею его ранил я.

"Well, whoever killed him," answered Natty sullenly, "his flesh will be good for food." — Ну, кто бы его ни убил, — ответил Натти угрюмо, — его мясо пойдет в пищу. With these words he drew a large knife from a leather sheath tucked into his belt and cut the deer's throat. — С этими словами он вытащил из заткнутых за пояс кожаных ножен большой нож и перерезал оленю горло. "Since there are two wounds, if I were you, I would ask whether he was hit by two bullets; what kind of shotgun leaves such jagged wounds as this on the neck?" — Раз тут две раны, я бы на вашем месте спросил, не две ли пули в него попало; какой же дробовик оставляет вот такие рваные раны вроде этой на шее? And you will not dispute, Judge, that the deer fell after the fourth shot, fired by a harder and younger hand than mine or yours. И ведь вы не станете спорить, судья, что олень упал после четвертого выстрела, сделанного рукой потверже и помоложе, чем моя или ваша. Poor as I am, I can do without this venison, but why should I give up my lawful game, if I live in a free country? Хоть я и бедняк, но без этой оленины обойдусь, да только с какой стати должен я отдавать свою законную добычу, если живу в свободной стране? However, if it comes to that, even here force often prevails over law, as happened in the Old World. Впрочем, коли уж на то пошло, и тут сила частенько берет верх над законом, как бывало в Старом Свете.

The hunter spoke sullenly and angrily, but caution won out, and he spoke his last phrases so quietly that only an angry mutter could be heard. Охотник говорил угрюмо и злобно, но осторожность победила, и последние фразы он произнес настолько тихо, что слышно было лишь сердитое бормотанье.

“That’s not the point, Natty,” his companion replied, still good-naturedly. — Не в том дело, Натти, — возразил его собеседник все так же добродушно. “I just want to know who deserves the credit for the successful shot. — Я только хочу знать, кому принадлежит честь удачного выстрела. A venison is worth two or three dollars, but I’d be sorry to miss the opportunity to pin the honorable trophy of this beauty’s tail to my cap. Оленина стоит два-три доллара, но мне будет обидно упустить случай приколоть к моей шапке почетный трофей — хвост этого красавца. Just think, Natty, how I’d shame Dick Jones: he does nothing but laugh at my hunting skills, and all he’s shot all season is a marmot and a couple of squirrels!” Только подумай, Натти, как я посрамил бы Дика Джонса: он только и делает, что насмехается над моей охотничьей сноровкой, а сам за весь сезон подстрелил всего-навсего сурка да пару белок!

“All these clearings and buildings of yours are killing off the game, Judge,” said the old hunter with a hopeless sigh. — От всех этих ваших вырубок да построек дичь переводится, судья, — сказал старый охотник с безнадежным вздохом. “There was a time when I shot thirteen deer at one go from the threshold of my hut, not to mention the fallow deer!” — Было время, когда я с порога своей хижины подстрелил за один раз тринадцать оленей, не говоря уж о ланях! And when you needed a bear’s ham, you only had to keep watch on a moonlit night, and you would certainly lay the beast down through a crack in the wall. А когда тебе требовался медвежий окорок, надо было только посторожить лунной ночью, и уж наверняка уложишь зверя через щель в стене. And you didn’t have to worry about falling asleep in ambush: the wolves wouldn’t let you close your eyes with their howls… And here’s Hector,” he added, affectionately stroking a large white hound with yellow and black spots, which ran out of the forest accompanied by another dog. И не приходилось опасаться, что заснешь в засаде: волки своим воем глаза сомкнуть не давали… А вот и Гектор, — добавил он, ласково погладив большую белую в желтых и черных пятнах гончую, которая выбежала из леса в сопровождении другой собаки. “There’s a scar on his neck - the wolves tore it apart that night when I drove them away from the venison smoking on the stove.” pipe. — Вон у него на шее рубец — это его волки порвали в ту ночь, когда я отгонял их от оленины, коптившейся на печной трубе. Such a friend is more reliable than any other person: he will not abandon a comrade in trouble and will not bite the hand that feeds him. Такой друг понадежней иного человека: он не бросит товарища в беде и не укусит руку, которая его кормит.

The hunter's peculiar appearance and manners interested the young girl. Своеобразная внешность и манеры охотника заинтересовали молодую девушку. From the moment he emerged from behind the pine tree, she had been looking at him with curiosity. С той минуты, как он вышел из-за сосны, она с любопытством рассматривала его. He was tall and so thin that he seemed even taller than his six feet. Он был высок и до того тощ, что казался даже выше своих шести футов. The fox cap on his head, covered with straight reddish hair, already greatly thinned, was similar to the judge's cap we have described, but was much inferior to it in cut and decoration. Лисья шапка на его голове, покрытой прямыми рыжеватыми волосами, уже сильно поредевшими, была похожа на описанную нами шапку судьи, но сильно уступала ей по покрою и отделке. His face was thin, as if after a long fast, but no signs of illness could be seen in it, on the contrary, it testified to unshakable robust health. Лицо у него было худое, словно после длительного голодания, однако в нем нельзя было заметить никакихпризнаков болезни, наоборот — оно свидетельствовало о несокрушимо крепком здоровье. The winds and frosts had given the hunter's skin a copper-red tint. Ветры и морозы придали коже охотника медно-красный оттенок. Bushy eyebrows, almost completely gray, hung over his gray eyes; The wrinkled neck was not at all different in color from the face and was completely open, although under the jacket the collar of a shirt made of checkered homespun material was visible. Над его серыми глазами нависали кустистые брови, почти совсем седые; морщинистая шея по цвету нисколько не отличалась от лица и была совсем открыта, хотя под курткой виднелся ворот рубахи из клетчатой домотканой материи. This jacket, made of tanned deer skins with the hair outside, was tightly belted with a colorful woolen sash. Куртка эта, сшитая из выдубленных оленьих шкур волосом наружу, была туго перепоясана пестрым шерстяным кушаком. His feet were shod in moccasins made of deer skin, decorated, according to Indian custom, with porcupine quills; He also wore gaiters of the same material, tied above his knees over his worn buckskin trousers, and it was for these gaiters that the settlers nicknamed him Leatherstocking. Его ноги были обуты в мокасины из оленьей кожи, украшенные, по индейскому обычаю, иглами дикобраза; кроме того, он носил гетры из того же материала, перевязанные над коленями поверх потертых штанов из оленьей кожи, — за эти-то гетры поселенцы и прозвали его Кожаным Чулком. Over his shoulder was slung a belt from which hung a large bull's horn, so carefully scraped that the powder contained in it was visible through the walls. Через его плечо был перекинут ремень, на котором болтался большой бычий рог, столь тщательно выскобленный, что сквозь стенки просвечивал хранившийся в нем порох. A wooden base was skillfully attached to the wide end of the horn, and at the narrow end it was tightly stoppered with a wooden plug. С широкого конца к рогу было искусно приделано деревянное донце, а с узкого он был плотно закупорен деревянной же затычкой. A leather bag hung near the horn, and the hunter, having finished his speech, took a measure from it, carefully measured out the powder and began to reload his gun. Рядом с рогом висела кожаная сумка, и охотник, закончив свою речь, достал из нее мерку, аккуратно отмерил порох и принялся перезаряжать свое ружье. When he placed it in front of him, resting the butt in the snow, the muzzle rose almost to the very top of his fox-skin cap. Когда он поставил его перед собой, уперев приклад в снег, дуло поднялось почти до самого верха его лисьей шапки.

The judge, who had been examining the wounds on the carcass all this time, now, not listening to the hunter’s sullen grumbling, exclaimed: Судья, который все это время рассматривал раны на туше, теперь, не слушая угрюмой воркотни охотника, воскликнул:

“Still, Natty, I would like to firmly establish whose trophy this is. — Все-таки мне хотелось бы, Натти, твердо установить, чей это трофей. If I wounded the deer in the neck, then it is mine, because the shot to the heart was unnecessary - an excess of necessity, as we say in court. Если оленя в шею ранил я, значит, он мой, потому что выстрел в сердце был излишним — превышениемнеобходимости, как говорим мы в суде.

“You know a lot of learned words, judge,” replied the hunter. — Ученых-то слов вы много знаете, судья, — ответил охотник. Throwing the gun over his left hand, he opened the copper cap in the butt, took out a circle of greasy leather, wrapped a bullet in it, forcefully drove the ball into the muzzle over the gunpowder and, without stopping talking, continued to push the charge deeper and deeper. Перекинув ружье через левую руку, он открыл медную крышечку в прикладе, достал кружок просаленной кожи,завернул в него пулю, с силой вогнал этот шарик в дуло поверх пороха и, не переставая говорить, продолжал заталкивать заряд все глубже. “But it’s much easier to pour out learned words than to knock down a deer on the run.” — Да только куда легче сыпать учеными словами, чем свалить оленя на бегу. And it was a younger hand than mine or yours that killed him, as I already said. А убила его рука помоложе, чем моя или ваша, как я уже сказал.

“What do you think, my dear fellow?” — А ты как думаешь, любезный? the judge said kindly, turning to Leatherstocking’s comrade. — ласково произнес судья, обращаясь к товарищу Кожаного Чулка. “Shouldn’t we toss our trophy in a coin toss? — Не разыграть ли нам наш трофей в орлянку? And if you lose, the dollar I toss will be yours. И, если ты проиграешь, доллар, который я подброшу, будет твоим. What do you say, friend?” Что скажешь, приятель?

“I’ll say that I killed the deer,” the young man answered with some arrogance, leaning on a gun, the same as Natty’s. — Скажу, что убил оленя я, — с некоторым высокомерием ответил молодой человек, опираясь на ружье, такое же, как у Натти.

“Then it’s two against one,” said the judge, smiling. — Значит, двое против одного, — сказал судья, улыбнувшись. “I’m in the minority, in other words, my arguments are dismissed, as we judges say. — Я остался в меньшинстве, а другими словами, мои доводы отведены, как говорим мы, судьи. Aggie, since he’s a slave, has no right to vote, and Bess is a minor. Агги, посколькуон невольник, права голоса не имеет, а Бесс несовершеннолетняя. There’s nothing to be done, I retreat. Делать нечего, я отступаюсь. But sell me the venison, and I’ll be able to tell the story of how this deer was killed. Но продайте мне оленину, а я уж сумею порассказать о том, как был убит этот олень.

“The meat is not mine, and I cannot sell it,” replied Leatherstocking, as if infected with the arrogance of his comrade. — Мясо не мое, и продавать его я не могу, — ответил Кожаный Чулок, словно заражаясь высокомерием своего товарища. “I know many cases where a deer, wounded in the neck, ran for several more days, and I am not one of those who will take away from a man his lawful prey. — Я-то знаю много случаев, когда олень, раненный в шею, бежал еще несколько дней, и я не из тех, кто станет отнимать у человека его законную добычу.

“It’s probably the cold that makes you so stubbornly defend your rights today, Natty,” the judge answered with unperturbed good nature. — Наверное, ты от мороза так упрямо отстаиваешь сегодня свои права, Натти, — с невозмутимым добродушием ответил судья. “And what would you say, friend, if I offered you three dollars for the deer?” — А что ты скажешь, приятель, если я предложу тебе за оленя три доллара?

“First, let us decide to our mutual satisfaction to whom it rightfully belongs,” said the young man, whose speech and behavior did not at all correspond to his modest clothing, respectfully but firmly. — Сначала давайте к нашему взаимному удовлетворению решим, кому он принадлежит по праву, — почтительно, но твердо сказал молодой человек, чья речь и поведение никак не соответствовали его скромной одежде. “How many pellets were in your gun?” — Сколько дробин было в вашем ружье?

“Five, sir,” replied the judge, who was somewhat impressed by the stranger’s manners. — Пять, сэр, — ответил судья, на которого манеры незнакомца произвели некоторое впечатление. “And I think that’s enough to kill such a deer.” — И, по-моему, этого достаточно, чтобы убить такого оленя.

“One would have been enough, but…” Leatherstocking’s comrade approached the tree behind which he had been hiding, waiting for the deer. — Хватило бы и одной, но… — тут товарищ Кожаного Чулка подошел к дереву, за которым прятался, ожидая оленя. “You were shooting in this direction, sir, weren’t you?” — Вы стреляли в этом направлении, сэр, не правда ли? Four pellets lodged right here, in the trunk. Четыре дробины засели вот здесь, в стволе.

The judge carefully examined the fresh damage to the bark and, shaking his head, said with a laugh: Судья внимательно осмотрел свежие повреждения коры и, покачав головой, сказал со смехом:

“Your arguments turn against you, my young lawyer.” — Ваши доводы обращаются против вас самого, мой юный адвокат. Where is the fifth? Где же пятая?

“Here,” the young man answered, opening his rough leather jacket. — Здесь, — ответил молодой человек, распахивая свою грубую кожаную куртку. A hole was visible in his shirt, through which large drops of blood were oozing. В рубахе его виднелась дыра, через которую крупными каплями сочилась кровь.

“My God!” — Боже мой! the judge exclaimed in horror. — в ужасе воскликнул судья. “Here I am arguing over some empty trophy, and a man wounded by my hand is silent, giving no sign of his suffering!” — Я тут спорю из-за какого-то пустого трофея, а человек, раненный моей рукой, молчит, ничем не выдавая своих страданий! “Quick!” Скорей! “Quick, get into my sleigh—it’s only a mile to the village, and there’s a doctor there who can bandage you.” Скорей садитесь в мои сани — до поселка только одна миля, а там есть врач, который сможет сделать перевязку. “I’ll pay for everything, and until your wound heals, you’ll live with me, and then as long as you want.” Я заплачу за все, и, пока ваша рана не заживет, вы будете жить у меня, да и потом сколько захотите.

“I thank you for your good intentions, but I must decline your offer. — Благодарю вас за добрые намерения, но я вынужден отклонить ваше предложение. I have a close friend who will be very worried if he learns that I am wounded. У меня есть близкий друг, который очень встревожится, если узнает, что я ранен. It is only a scratch, and not a single bone is affected. Это всего лишь царапина, и ни одна кость не задета. As I understand it, sir, you now agree to recognize my right to the venison?” Насколько я понимаю, сэр, теперь вы согласны признать мое право на оленину?

“Do you agree?” — Согласен ли? repeated the agitated judge. — повторил за ним взволнованный судья. “I hereby grant you the right to shoot deer, bears, and any other animal in my forests.” — Я тут же даю вам право стрелять в моих лесах оленей, медведей и любого другого зверя. Until now, only Leatherstocking has enjoyed this privilege, and the time will soon come when it will be considered quite valuable. До сих пор этой привилегией пользовался только Кожаный Чулок, и скоро настанет время, когда она будет считаться весьма ценной. And I am buying the deer from you; here, take this note, it will pay for both your and my shots. А оленя я у вас покупаю; вот возьмите, эта банкнота оплатит и ваш и мой выстрелы.

The old hunter stood up straight to his full height, but waited for the judge to finish his speech. Старый охотник гордо выпрямился во весь свой высокий рост, но ждал, чтобы судья кончил речь.

"There are men still alive," he said then, "who can testify that Nathaniel Bumppo's right to shoot game in these parts is older than Marmaduke Temple's right to forbid him to do so. — Живы еще люди, — сказал он затем, — которые могут подтвердить, что право Натаниэля Бампо стрелять дичь в этих местах куда старше права Мармадьюка Темпла запрещать ему это. And if there is such a law (though who ever heard of a law forbidding a man to shoot deer wherever he pleased? А если и есть такой закон (хотя кто когда слышал о законе, запрещающем человеку стрелять оленей где ему заблагорассудится?), it should forbid hunting with a shotgun. ), то он должен был бы запретитьохоту с дробовиком. When you pull the trigger of that vile thing, you never know where your lead will fly. Когда спускаешь курок этой подлой штуки, сам не знаешь, куда полетит твой свинец.

Ignoring Natty's monologue, the young man thanked the judge with a slight bow, but replied: Не обращая внимания на монолог Натти, юноша поблагодарил судью легким поклоном, но ответил:

- Please excuse me, but I need the venison myself. — Прошу меня извинить, но оленина нужна мне самому.

“But with this money you can buy as many deer as you want,” objected the judge. — Но на эти деньги вы сможете купить сколько угодно оленей, — возразил судья. “Take them, please.” — Возьмите их, прошу вас. And, lowering his voice, he added: “Here is a hundred dollars.” — И, понизив голос, он добавил: — Здесь сто долларов.

The young man seemed to hesitate, but then a blush of shame spread over his cheeks, already red from the cold, as if he were annoyed at his weakness, and he again refused the judge’s offer. Юноша, казалось, заколебался, но тут же краска стыда разлилась по его и без того красным от холода щекам, как будто он досадовал на свою слабость, и он снова ответил отказом на предложение судьи.