Хранитель равновесия

Предисловие

Ветер шептал сквозь золотые кроны, срывая с ветвей багряные и янтарные листья. Они кружились в медленном танце, словно огненные мотыльки, прежде чем коснуться земли, уже устланной пёстрым ковром. Воздух был прозрачен и свеж, напоён терпким ароматом влажной коры, грибов и последних лесных цветов, прячущихся в тени вековых дубов.

Солнце, уже не жгучее, ласковое, пробивалось сквозь редкую листву, зажигая в каплях росы целые миры. Каждый ствол, каждый камень, покрытый бархатом мха, казался позолоченным. Ветер играл с высокими травами, уже поникшими под тяжестью увядания, и они шуршали, будто пересказывая друг другу древние тайны леса.

Где-то вдалеке закричал журавль, улетающий в теплые края, а под ногами тихо хрустел хворост – может быть, это пробежала рыжая белка, спешащая запастись орехами на зиму. Лес дышал покоем, предвкушением долгого сна. Здесь, среди деревьев, одетых в багрянец и золото, время замедляло ход, и, казалось, будто сама земля шепчет: «Посмотри, как прекрасно прощаться…» И вот ты замираешь, прислушиваясь к этому шепоту. Тени становятся длиннее, тянутся, как тонкие пальцы сумерек, а между стволами уже вьётся лёгкий туман – серебристый и зыбкий, будто дыхание спящего великана. Воздух холодеет, но ещё хранит последнее тепло ушедшего дня, смешивая его с горьковатой свежестью опавшей листвы. И кажется, если прикоснуться к коре старой берёзы, можно услышать, как бьётся сердце леса – медленно, величаво, в такт с самим миром.

Но вот в какой-то миг небо над долиной разорвалось.

Там, где секунду назад плыли багровые облака заката, теперь клубилась чернота, прошитая молниями. Великий маг Элиндор «Бессмертный» стоял на вершине руин древнего храма, его серебристый плащ трепетал в вихре магических ветров. В руке он сжимал посох «Дух Вечности», чьё древо светилось изнутри, как раскалённый уголь.

Против него, в кольце чёрного пламени, возвышался Арканор «Проклятый» – злодей, чьё имя столетия назад стерли из летописей, но чья тень никогда не покидала мир. Его доспехи, выкованные из тьмы и страха, поглощали свет, а в глазах, горящих, как две кровавые звезды, плескалась ненависть всех забытых богов.

– Ты опоздал, Элиндор – его голос звучал, как скрежет тысячи мечей.

– Мир уже мертв. Он просто ещё не знает об этом.

И тогда началось.

Арканор взмахнул рукой – и земля вздыбилась. Камни древнего храма превратились в стаю чудовищных горгулий, с рёвом бросившихся на мага. Но Элиндор даже не шелохнулся. Его воля сжала пространство, и чудовища рассыпались в пыль, не долетев буквально на шаг.

– Ты всё тот же – усмехнулся Арканор – Всё та же старая магия света. Но я нашел кое-что получше, кое-что древнее. Он разорвал ладонью собственную грудь, и оттуда хлынула «река теней». Они оживали на лету: воины забытых эпох, демоны, павшие короли – целая армия, которой не было конца.

Элиндор впервые отступил.

– Ты украл души… – прошептал он.

– Я вернул должное! – прогремел Арканор.

И тогда Бессмертный отпустил свою силу.

Он вонзил посох в землю – и мир вспыхнул.

Золотые руны «всплыли» из-под земли, складываясь в гигантский круг. Воздух загудел, и время замедлилось. Элиндор поднял руку, и с неба обрушился ливень из тысяч лезвий чистого света.

Арканор взревел, сотрясая реальность.

– Ты не можешь!

Но он мог, не зря люди прозвали его «Великим».

Тени горели. Демоны распадались. Сам Арканор пошатнулся, его доспехи треснули, и сквозь них прорвался свет – ослепительный и неумолимый.

– Это… не конец… – прошипел он.

– Нет – согласился Элиндор. – Но это поражение.

И «взорвал» заклятье.

Мир ослеп.

Когда дым рассеялся, от долины осталась лишь впадина в камне, гладкая, как стекло и широкая расщелина, словно оставленная гигантским клинком. Элиндор не просто победил зло, он сумел поставить сдерживающие печати. Мир снова был в безопасности. А над долиной, тяжело дыша, стоял последний «Великий» маг.

Один. Как и всегда.

Глава I. Ученик Великого мага. Детство и Начало Пути

Встреча, которую не забыть. 

Он родился под тройной луной – знак, о котором старые ведьмы шептали за спиной его матери. Альрик не был похож на других детей. Его взгляд слишком долго задерживался на узорах дыма, на полёте птиц, на том, как вода в ручье бежит вокруг камней. Он словно видел в окружающем мире гораздо больше, чем остальные.

Мальчик рос не в столице, а в крошечной, затерянной среди холмов и дубрав деревушке. Место было бедным, но живым и уютным. Крепкие дома из темного бруса с соломенными крышами, запах дыма, хлеба с молоком и влажной земли. Его отец был лесничим – молчаливым, суровым мужчиной с руками, исцарапанными корой и шипами. Он учил сына читать следы на земле, слушать язык леса, чувствовать смену ветра.

Мать же его была знахаркой. Благодаря её труду и старанию в их маленьком домике всегда пахло сушеными травами, мёдом и чем-то горьковатым – отварами, которые она варила в медном котле над очагом. Она была полной противоположностью отцу – тихой, улыбчивой, с грустными глазами, которые, казалось, видели больше, чем следовало. Она учила Альрика различать виды трав, понимать, какое растение может помочь, а какое навредить. Мальчик с удовольствием слушал её наставления, охотно запоминая каждое слово.

С самого детства Альрик отличался от других детей. Он мог часами сидеть у ручья, глядя на воду, но не на её поверхность, а сквозь неё, словно видел течение самой жизни. Иногда он предсказывал погоду точнее любого учёного мужа – за час до ливня он жаловался на «громкий ветер» в голове. Животные не боялись его – раненые птицы сами приползали на порог его дома, а лесные создания выходили к нему из чащи, что пугало других детей.

Однажды он нашёл птенца с подбитым крылом. Он не знал заклинаний. Мальчик просто держал его в ладонях, дрожа от жалости и желания помочь, и тепло его собственного тела, непроизвольно, перетекло в маленькое тельце. К утру птица была здорова. Мать увидела это, и в её глазах вспыхнул не восторг, а страх. Она строго-настрого запретила ему рассказывать об этом кому-либо.

Временами Альрику снились сны, которые сбывались. Не глобальные катастрофы, в основном мелкие, малозначительные вещи: он видел, как соседская корова застревает в овраге, а наутро так и происходило. Он видел, как с крыши дома падает черепица прямо на телегу торговца – и на следующий день, так и случалось. После каждого такого сна он просыпался с криком, а мать спешила к нему, шепча заклинания-обереги, пахнущие полынью и ладаном.

Отец не знал, как общаться с сыном. Он пытался привить ему свою простую, мужскую мудрость – сила в руках, честь в слове. Но Альрик был слишком хрупок, слишком погружён в свой внутренний мир. Между ними росла стена молчаливого непонимания. Деревенские дети дразнили его «тихоней» и «не от мира сего», чувствуя, что он отличается от них.

И вот как-то раз, в канун Зимнего Солнцеворота, когда в доме пахло имбирным печеньем и хвоей, в дверь постучали. В проёме стоял он – «Великий Маг». Высокий, стройный, в дорожном плаще, который не был мокрым от снега. Его глаза, яркие и пронзительные, полные силы и жизненной энергии, сразу же нашли Альрика, прижавшегося к матери.

Разговор был довольно коротким. Отец мрачно стоял в стороне, угрюмо хмурясь. Мать же плакала беззвучно, сжав передник в белых пальцах.

– Мальчик не сможет здесь жить, – голос незнакомца был тихим, но он заполнил собой всю комнату. – Его дар, он сожжёт его изнутри. И, возможно, не только его. Вы наверняка видели знаки, замечали странности, происходящие вокруг него.

Мать, не в силах выдержать его взгляд, кивнула опуская глаза.

– Я могу научить его, показать ему истинный путь. Далёко отсюда есть одно место. Там он будет в безопасности.

Альрик не до конца понимал, о чём идёт речь. Он только видел страх в глазах матери и холодную решимость в глазах отца. Ему предложили выбор, которого у него на самом деле не было. Он уходил на рассвете, унося в узелке немного домашнего хлеба и деревянную фигурку лиса, которую вырезал для него отец – последнюю, неумелую попытку найти связь с сыном. Мать сунула ему в руку мешочек с высушенными цветами лаванды и что-то прошептала на ухо: «Всегда помни кто ты. Не забывай запаха дождя на листьях дуба».

Он не оглядывался, когда они с незнакомцем скрылись за поворотом. Мальчик боялся, что если обернётся, то увидит не горе, а облегчение на лицах родителей.

Так закончилось его детство, и пришло горькое осознание того, что он словно опасная аномалия, которую нужно изолировать от мира, чтобы спасти его. И это осознание навсегда осталось глубокой раной в душе мальчика.

Жизнь в «Башне Вечного Утра» оказалась не сказкой, Элиндор был суров, и не терпел ошибок. Первые месяцы Альрик только и делал, что чистил котлы, перебирал древние фолианты и учился чувствовать: дыхание ветра, пульс земли, жар пламени на кончиках пальцев.

– Магия – не жесты и не слова, – говорил Элиндор. – Она – воля. А воля – это дисциплина.

И Альрик учился.  Его дни были размеренными, как тиканье огромных магических часов в зале Башни. Распорядок дня был довольно плотный, занятия проходили строго по расписанию. Утром они занимались медитацией в Саду Камней, где статуи древних магов казалось следили за каждым его вздохом. Днём же занимались изучением рун, зелий, а иногда и чего-то большего. Например, как-то раз Элиндор заставил его поймать собственный страх в зеркало и разбить его. Вечерами же были бесконечные свитки, формулы, истории о тех, кто сгорел от своей же силы.  Но ночью, ночью он иногда пробирался тайком на самый верх Башни, где ветер пел ему о далёких землях.

Настоящая магия пришла к Альрику в четырнадцать лет.  В то время он пытался разжечь огонь не спичками, не трутом, а мыслью. Дни шли за днями, а пламя не подчинялось.

И вот как-то раз, в ярости, он крикнул – и воздух вспыхнул алой вспышкой, а брызги огня разлетелись по всему залу.

Альрик вдруг понял, что уже не один, он резко обернулся, Элиндор стоял в дверях.

– Наконец-то – только и сказал маг.  Но мальчик увидел, в его глазах блеснуло одобрение. С того дня всё изменилось. Уроки стали жёстче, мир – больше.  И где-то в глубине души Альрик понял – однажды ему предстоит выбор.

– Сила – это не дар – шептал ему ветер на вершине Башни. – Это испытание.  И он готовился, потому что где-то там, за горизонтом, его ждало настоящее предназначение.

Ещё до рождения Альрика, в ночь, когда три луны сошлись в небе, «Оракул Вечного Молчания» изрёк предсказание, от которого содрогнулись даже древние маги:

«Когда последний свет Элиндорова посоха угаснет,

родится тот, в ком смешаются пепел и звёзды.

Он будет держать в руках пламя и тень,

и мир расколется перед его выбором.

Если он возьмёт венец – королевства падут.

Если примет посох – магия умрет.

Но если он разожжёт собственный свет…

то тьма и пламя станут одним».

Элиндор знал, он видел это пророчество в зеркалах судьбы, но никогда не говорил о нём Альрику. Вместо этого старый маг лишь хмурился, когда мальчик спрашивал о странных снах:

– Мне снится, что я стою между двумя огнями, один чёрный, другой – золотой. И я не знаю, какой выбрать. – говорил ему мальчик.

– Сны – всего лишь отражение страхов – отрезал маг, – Забудь. – произнёс он твёрдо.

И вот однажды, когда Альрик нашел в запретной части библиотеки обгоревший свиток с фрагментом пророчества, Элиндор впервые разозлился по-настоящему.

– Ты не готов! – прогремел он, и свиток испарился в синем пламени.

Но слова уже впечатались в память Альрика: «…станут одним».

С тех пор мальчик чувствовал – за ним наблюдают.

Иногда во тьме коридоров мелькала фигура в плаще (кто? слуга тьмы? дух самого пророчества?). Иногда во сне с ним говорил холодный голос:

– Ты боишься своей силы, а зря. Она могла бы освободить тебя.

А однажды, когда он в гневе сжёг книгу (случайно! он не хотел!), пламя на мгновение стало чёрным.

Элиндор увидел это, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на страх. Либо Альрик – избранный, который спасёт мир, либо он тот, кто уничтожит его навсегда.

И самое страшное – даже пророчество не знало, какой путь он выберет.

Потому что ключевые слова там – «если», а значит всё было в руках юного мага.

Башня вечного утра. Зал лунных отражений. 

Холодный свет голубых огней мерцал на стенах, выхватывая из темноты древние фрески с изображением забытых богов. Альрик стоял посередине зала, его ладони дрожали после неудачного ритуала – попытки призвать «Эхо Истины», заклинание, которое должно было показать скрытые мысли. Вместо этого в воздухе повисли лишь клубы едкого дыма, а зеркала по стенам треснули, будто от удара невидимого молота.

Элиндор наблюдал с каменного балкона, его лицо оставалось непроницаемым.

– Опять. – жёстко произнес маг.

Одно слово. Но Альрик почувствовал, как его сердце сжалось.

– Я… я сделал всё, как в свитках. Формула, жест, концентрация…

– И всё равно провал. – Элиндор спустился по ступеням, его серебристый плащ не шелохнулся, будто не подчинясь ветру. Он остановился перед учеником, и Альрик увидел в его глазах то, что боялся увидеть больше всего на свете – разочарование.

– Ты думаешь, магия – это просто повторение чужих слов? – голос Элиндора стал тише, но от этого только опаснее. – Что достаточно выучить заклинание, и оно сработает?

– Нет, но…

– Нет, но, – Маг резко провел рукой по воздуху, и треснувшие зеркала вдруг схлопнулись, будто время повернулось вспять. Осколки поднялись с пола, слились в одно целое, и стёкла снова стали гладкими, как вода.

– Видишь? Я не произнёс ни слова. Потому что магия – это ты. Твоя воля. Твой гнев. Твой страх. – произнес он с чувством.

Альрик сглотнул.

– А если… если я не чувствую эту силу?

Элиндор замер. Потом медленно, почти бережно, положил руку ему на плечо.

– Ты ошибаешься.

Он сжал пальцы – и вдруг Альрик ощутил это.

Где-то глубоко внутри, под слоями страха и сомнений, что-то ответило.

Будто спящий зверь приоткрыл глаз.

– Ч-что это?.. – его голос дрогнул от изумления и страха.

– Ты. – ответил тогда маг.

Элиндор отступил, и связь оборвалась. Альрик чуть не рухнул на колени – настолько опустошенным он себя почувствовал.

– Сегодня достаточно. Иди.

– Но…

– Иди.

Альрик повиновался. Но на пороге обернулся:

– Почему вы не учите меня по-настоящему?

Тень скользнула по лицу мага.

– Потому что, если я ошибусь, – он посмотрел на треснувшие, но «зажившие» зеркала, – они не соберутся обратно, после чего повернулся к нему спиной давая понять, что диалог окончен.

Тот день надолго запомнился Альрику, а вопросов стало намного больше. Теперь он точно был уверен – его дар есть. Но Элиндор боится его разбудить. Почему? Из-за пророчества? Или потому, что его сила это нечто большее, чем просто магия?

Первые успехи. Огонь, который не жжёт. 

Долгие недели Альрик терпел неудачи. Его заклинания гасли, как свечи на ветру, а руны, которые он чертил в воздухе, рассыпались, не успев сложиться. Элиндор молчал, но в его взгляде читалось нетерпение.

И вот, в одну из холодных ночей, когда Альрик остался один в учебном зале, он не стал повторять заклинание. Вместо этого он закрыл глаза и вспомнил:

– Жар солнца на спине. Тепло очага в доме матери. Гнев, когда Элиндор назвал его бесполезным.

Он не произнес ни слова. Просто захотел – и между его ладонями вспыхнуло пламя.

Оно было странным – не желтым, а голубоватым, почти прозрачным. Оно не жгло кожу, но Альрик чувствовал его пульс, будто это было живое существо.

– Интересно…

Раздался хлопок в дверях. Элиндор стоял на пороге, его глаза сузились.

– Ты не использовал заклинание.

– Нет.

Маг медленно кивнул.

– Наконец-то ты начал учиться.

Следующим утром Элиндор изменил урок. Вместо бесконечных свитков он вывел Альрика во двор Башни, где лежали десятки гладких камней.

– Подними один.

– Без заклинания?

– Без слов.

Альрик сжал кулаки. В прошлый раз он пытался заставить камень взлететь силой мысли, и лишь заработал головную боль.

В этот раз мальчик представил, как камень становится легким. Как будто это не гранит, а сухой лист. В какой-то момент камень дрогнул, после чего медленно, неловко, оторвался от земли.

Элиндор не похвалил его, но в уголке его рта дрогнула тень улыбки.

– Завтра будешь поднимать два.

Первое признание.

Через месяц Альрик наконец освоил базовые заклинания.

Он научился:

– Зажигать огонь взглядом.

– Останавливать дождь над собой на три секунды.

– Чувствовать ложь в голосе (хотя Элиндор всегда обходил этот дар стороной).

Но главное – он понял принцип, понял что нужно делать, чего так ждал и требовал от него учитель.  Магия не была набором правил. Она была продолжением его воли.

И в тот день, когда он впервые исправил ошибку в ритуале до того, как Элиндор указал на неё, маг сказал:

– Ты больше не ребенок, играющий со спичками.

Это было высшей похвалой для мальчика.

Теперь Альрик точно знал – его дар реален. Но настоящие испытания ещё впереди.

Башня вечного утра. Круг изгнания. 

Холодный рассвет только начал окрашивать небо в пепельные тона, когда Элиндор разбудил Альрика резким стуком посоха в дверь.

– Вставай. Сегодня ты сразишься со мной.

Альрик, ещё не до конца проснувшись, почувствовал, как ледяная волна тревоги пронзила его.

– Но… я ещё никогда не…

– Именно поэтому.

В центре тренировочного зала, на полу, выложенном древними рунами, был начертан «Круг изгнания» – место, где маги проверяли силу друг друга.

– Используй всё, что знаешь, – сказал Элиндор, занимая позицию. – Но помни, настоящая битва не прощает колебаний.

Правила были просты:

– Никаких смертельных заклинаний.

– Победа – либо выход противника за круг, либо его явная неспособность продолжать.

– Никаких извинений.

Альрик сглотнул. Его пальцы сжались в кулаки.

– Я готов.

Элиндор не предупредил о начале. Удар. Невидимая сила врезалась в Альрика, как кувалда, отбрасывая его к краю круга. Он едва успел поднять щит – слабый, дрожащий, но свой.

– Слишком медленно.

Элиндор даже не шевельнулся. Его атака была безмолвной, без жестов, без слов – просто воля, обрушившаяся, как лавина.

Альрик задышал чаще. Вместо того, чтобы ждать следующего удара, мальчик рванулся вперёд.

Он вспомнил наставления:

Магия – это не только щиты, не только глухая оборона, но ещё и атака. Его ладонь вспыхнула голубым пламенем – тем самым, что не жгло, но парализовало.

Элиндор уклонился. Впервые за бой он сделал шаг.

– Лучше.

Но в следующее мгновение земля под Альриком ожила.

Каменные щупальца вцепились в его ноги, потянули вниз. Он вскрикнул, пытаясь вырваться, но Элиндор уже поднял руку для следующего удара.

Гнев. Это было единственное, что Альрик почувствовал ясно.

Он больше не думал. Мальчик закричал, и взорвал каменные оковы.

Энергия вырвалась из него волной, сметая пыль и заставляя дрогнуть даже Элиндора. Маг впервые выглядел удивлённым.

Альрик не помнил, что было дальше.

Только, огонь на кончиках пальцев, земля, трескающаяся под ногами, взгляд Элиндора – оценивающий, гордый. И затем – тьма. Очнулся он уже за пределами круга, с сильнейшей головной болью и дрожью в руках. Элиндор стоял над ним.

– Ты проиграл.

Маг выдержал паузу, после чего продолжил:

– Но ты сражался.

Это было больше, чем Альрик ожидал услышать.

– Вы… вы не использовали и десятой части своей силы. – пробормотал Альрик, с трудом поднимаясь.

Элиндор повернулся к выходу.

– И ты использовал лишь сотую часть своей.

Дверь захлопнулась.

Альрик остался один – разбитый, но счастливый.

Теперь он был уверен, что способен на многое.

Глава II. Уход из башни. Путь пробужденного

Безмолвие перед бурей.

Последние недели, проведённые в «Башне Вечного Утра» словно повисли в воздухе, напряжение между учеником и учителем можно было ощутить физически. Элиндор стал молчаливее и суровее. Его взгляд, всегда такой пронзительный, теперь задерживался на Альрике дольше обычного, и в нём читалось нечто новое – не просто оценка, а тревога. Сам воздух в библиотеке, всегда пахнущий пылью и озоном, теперь отдавал горечью полыни и металла – запахом нераскрытых заклинаний и невысказанных истин. Элиндор, казалось, опасался чего-то и постоянно был погружён в собственные угрюмые мысли.

Всё случилось в Зеркальном зале. Альрик практиковался в управлении энергией – пытался заставить воду в серебряной чаше застыть в форме идеальной сферы, не касаясь её. Внезапно от напряжения его собственная тень на стене трепыхнулась, на миг приняв очертания незнакомого существа с крыльями. Чаша взорвалась, окатив его ледяной водой.

В дверях возник Элиндор, маг не стал ругать его. Он просто посмотрел с таким ледяным, бездонным разочарованием, что Альрику стало физически больно.

– Недостаточно контроля. Ты не готов к следующему этапу. Возвращайся к основам.

И это было хуже любого гнева, который только можно было себе представить.

Всю следующую ночь Альрик не спал. Он стоял у окна в своей келье, наблюдая, как три луны плывут над спящим миром. Он чувствовал это – стену между ним и учителем. Стену из недомолвок, запретных тем и того самого проклятого пророчества.

Он представил себе всю свою жизнь, своё будущее: бесконечные годы в этих холодных стенах, под взглядом человека, который боится его собственной силы. Нет. Это было похоже на тюрьму, пусть и позолоченную. Всю ночь он вынашивал мысль о своём уходе из башни, места, где его вроде бы учат, но не дают раскрыть весь свой потенциал. Места, где его дар вызывает явные опасения. А это значит пришло время принять решение, и двигаться дальше.

На рассвете он собрал свои небольшие пожитки: походный плащ из прочной шерсти, подарок матери, который он хранил на дне сундука, небольшой мешок с сушёными ягодами и хлебом из кухни, и свой посох – пока всего лишь гладкую палку из орешника, но уже привычную руке. Также он не забыл и про обгоревший клочок пергамента с роковыми словами: «…станут одним».

Альрик не пошёл прощаться с учителем. Да и что бы он мог сказать? «Спасибо за всё, я ухожу»? Это звучало бы как насмешка. Вместо этого мальчик спустился в главный зал, к огромной арке из чёрного камня, что служила входом в Башню. Он прикоснулся пальцами к холодному камню стены, чувствуя подушечками лёгкую вибрацию спящей магии Башни – магии Элиндора. Затем он приложил ладонь целиком и сосредоточился. У него вдруг возникло простое желание – оставить знак. Свой знак.

И вот спустя несколько секунд в месте, где лежала его ладонь, камень покраснел, потом побелел, и на поверхности проступили чёткие, обугленные буквы, сложившиеся в слова:

«Я НАЙДУ СВОИ ОТВЕТЫ».

После чего вдруг резко запахло гарью и силой, которая была только его, ни Элиндора, ни чьей-либо ещё.  Мальчик оглянулся, после чего толкнул массивную дверь, которая бесшумно отъехала в сторону. В лицо ему ударил свежий ветер, пахнущий хвоей и свободой. Он сделал решительный шаг вперёд – из мира порядка и камня в мир хаоса и жизни. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, окончательным и бесповоротным.

Альрик не обернулся. Он вдохнул полной грудью и посмотрел на дорогу, уходящую вниз, в туманную долину.  Его учёба в башне закончилась, а его настоящее обучение только начиналось. Впереди была неизвестность, которая отнюдь не пугала Альрика, и он твёрдо зашагал вперёд.

А высоко в своей башне, у окна, стоял Элиндор. Он мрачно смотрел на удаляющуюся одинокую фигурку и на обожжённую надпись на стене. Его лицо казалось не выражало ничего, кроме холодной ярости. И может быть, может быть – крошечной капли надежды.

Дорога от Башни Вечного Утра вилась серой лентой, утопая в коленях холмов. Воздух, еще недавно звонкий и разряженный, здесь становился гуще, тяжелее, наполненный запахами влажной земли, прелой листвы и чего-то неузнаваемо-живого. Воздух у подножия «Башни Вечного Утра» был густым и сладковатым, как всегда, после утренних ритуалов Элиндора. Альрик стоял, вглядываясь в серую громаду, уходящую в небо. Каждый камень, каждое окно было ему знакомо.

Он повернулся спиной к Башне, и холодок страха пробежал по его спине. Впереди лежала «Долина Молчания» – огромное плато, поросшее колючим серым кустарником и усеянное валунами, похожими на спящих каменных великанов. Здесь был его мир. Узкий, строгий, но предсказуемый. Он спускался всё ниже, и каменная громада его недавнего дома медленно растворялась в утренней дымке, словно отрезая его от прошлого. Первый самостоятельный шаг, второй…