Оракул. Тень прошлого

Глава 14

Снова тренировка. Снова недовольный капитан Уэльс.

— Это выглядело пошло, — сквозь зубы процедил Ксавьер, отбивая мой выпад с таким усилием, что у меня затрещали запястья.

Мы сражались уже полчаса без перерыва, и я отбивалась от его атак на чистом адреналине.

— Ты сражаешься, а не танцуешь на балу! Что это за вычурные па? — рявкнул он, заставляя меня отступить под градом быстрых, точных ударов.

Я собралась, сделала обманное движение и нанесла удар справа. Ксавьер парировал его одной рукой, даже не двинувшись с места. День за днём я начинала ловить его ритм, предугадывать некоторые движения. Мне даже казалось, что я стала биться лучше. Но капитан не выдал ни единого слова одобрения — только колкости и критические замечания. Я отразила его удар слева, затем справа, присела на правое колено и, вывернув запястье, попыталась проникнуть под его защиту сбоку. И о чудо — лезвие моего тренировочного меча со скрежетом прошлось по нагрудной пластине его защиты. Не глубоко, но достаточно, чтобы обозначить попадание.

— Кажется, пора отдохнуть, — сухо констатировал он, опуская деревянный клинок.

Я залилась торжествующей улыбкой, плюхнулась на каменный пол и принялась жадно пить из фляги. Ксавьера я не видела на турнире, но он уже успел высказаться: принц, по его мнению, вёл себя недостойно.

— И что такого было в его жесте? — удивилась я.

— Будучи принцем, он обязан был испросить разрешения у короля, — отрезал Ксавьер. — Ему бы, конечно, отказали. Но вместо этого устроил этот цирк с розой и поцелуем руки. Полное неуважение к королю и к традициям.

Он передразнил тот самый поклон с гримасой отвращения и опустился на пол рядом. Я молча передала ему флягу. Он сделал несколько глотков, а я от усталости уже не сидела, а лежала на спине, чувствуя, как камень впитывает жар из моих мышц.

— А мне кажется, король не должен опекать взрослого сына, — пробормотала я в небо. — Он ведь не мальчишка.

— Я бы сказал тебе, почему это не так, — ответил Ксавьер, и в его голосе зазвучала знакомая ехидная нотка, — но я всё ещё помню, как ты пыталась мной помыкать.

Я резко поднялась на локтях. Брови непроизвольно изогнулись, губы сжались в тонкую, белую нить. После нашей первой договорённости мы отбросили светские предрассудки, и я чётко дала понять, что не потерплю снисходительного отношения, даже будучи леди.

— Я не помыкала. И не манипулировала. Я спасла тебя, если ты забыл.

— Я бы не умер от пары ударов по лицу, — прошипел он, но в его тоне уже не было прежней ярости. Осталось лишь усталое раздражение.

Я упивалась зрелищем его недовольной физиономии.

— Твоё лицо было похоже на мясной фарш. И вообще, я бы никому не рассказала о том, что видела. Среди всех этих кукол при дворе мне просто хотелось найти человека, перед которым не нужно строить из себя дуру.

Ксавьер развёл руками, жестом выражая полное недоумение.

— Я так до сих пор и не понял: зачем эти тренировки?

Я громко прокашлялась, давая себе секунду на раздумье, и выпалила ту правду, которая пришла в голову:

— Я не глупа. Я знаю, что война рано или поздно докатится и до Новых Земель. Я хочу сражаться. Не прятаться, как все остальные. Я хочу добраться до Каменного Короля и уничтожить его.

Ксавьер присвистнул, оценивающе глядя на меня. А меня от собственных слов окатила волна такой чистой, белой злости, что дыхание перехватило. Перед глазами встали огонь, дым и пустота. По щеке, смешиваясь с потом, скатилась предательская слеза.

— А я и не знал, что девчонки бывают такими, — сказал он тихо, без привычной издевки. — Остальные предпочли бы рыдать в подушку. Что такого тебе сделал Каменный Король?

Я подскочила, словно ужаленная, схватила меч с пола и встала в боевую стойку, сжимая рукоятьтак, что пальцы побелели.

— Он разрушил мою жизнь, — отрезала я.

Дальнейшее занятие продлилось недолго. Со злости я размахивала мечом с такой яростью, что через десять минут мои руки дрожали и не могли удержать даже флягу. Ксавьер тоже выдохся — такой режим был тяжёл даже для него. Утром пробежка с Честером, затем изматывающие часы в лесу со мной, потом целый день с новобранцами, а вечером ещё одна сессия на ринге у реки. Даже без меня его дни были расписаны по минутам. А самое главное — ему, как и мне, приходилось тайно добираться до мест наших встреч. Тогда я сообщила, что теперь по утрам ему не обязательно ходить со мной на пробежку — уж как-нибудь справлюсь без него. Всё равно он только стоял и сонно бормотал: «Ещё кружок».

Мы молча разошлись на развилке дорог: я — к замку, он — к каменным стенам кадетского корпуса.

Ария намывала пол в коридоре, когда я вернулась. Я так отчаянно хотела смыть с себя липкий пот, усталость и гнев, что плюхнулась в купель с ледяной водой. Внутри всё ещё пылал пожар от нахлынувших воспоминаний. Кошмары, которые я пыталась загнать в дальний угол сознания, вырвались на свободу. Перед глазами снова стояли ужасы того дня: пожар, смрад гари, пустота в глазах Каэля, Дина и Шайла. Имена тех, кого я любила, отдавались эхом в тишине комнаты.

Но сегодня мне вспомнилось ещё кое-что.

Когда-то давно, ещё до переезда в Бхарат, у нас с Биллом состоялся серьёзный разговор. Мне тогда было около четырнадцати, и отец посчитал, что я достаточно взрослая для такого. Он напомнил мне, что я родом с Севера и должна была хотя бы краем уха слышать разговоры о войне. И я слышала — не просто краем уха, а подслушивала. Учителя в месте, где я училась до встречи с семьёй Шетти, обсуждали такие дела очень часто. По их словам, силы Стоунгарда должны были скоро выйти за пределы Кибелева моря и достичь Кангахара. Но король, в руках которого тогда ещё не было столько силы, не мог просто так начать захватывать континенты. Учитель по имени Хьюго сказал, что Каменный Король ищет какую-то древнюю силу, позволяющую его людям биться без устали, насмерть, и не бояться ни боли, ни крови. Дело было в магии, которая давно считалась утерянной. Уже тогда в рядах этого короля появились те самые мужчины в алых плащах, чьи глаза полыхали голубыми огнями. Именно они были ищейками. Стоило мне вспомнить — и у меня засосало под ложечкой.

Я уплетала ужин, который служанка принесла в мои покои. Ария сидела рядом в кресле, старательно оттирая песок с моих сапог. Я предложила ей присоединиться, но она вежливо отказалась — это показалось мне странным, ведь мы часто вместе ели.

— Ария, — спросила я, отодвигая тарелку, — как ты? Всё в порядке?

Девушка насупилась, её пальцы замерли на коже сапога.

— По правде сказать, миледи, не очень. Мама заболела.

У меня зашлось сердце. В её голосе звучало то самое знакомое, леденящее отчаяние.

— Она сильно больна?

Ария подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы.

— Она скоро умрёт, — прошептала девушка, и голос её сорвался.

Слёзы хлынули ручьём — беззвучно, но от этого ещё страшнее. Я замерла, глядя на эту маленькую, сгорбленную фигурку. В её горе, в этом беспомощном «скоро умрёт» я увидела отражение всех своих потерь. Я отодвинула прикроватный столик, подошла к Арии и присела перед ней на корточки.

— Что я могу сделать?

Ария продолжала плакать. Сапог, который она так старательно начищала, с глухим стуком упал на пол. Она просто сидела, сжавшись в комок, и тихо всхлипывала.

— Ария, если нужны деньги на лекарства, только скажи.

— Её нужно отвезти в Узкую Долину, — прошептала служанка, не поднимая головы. — Там есть лекари. У нас в деревне никого нет.

Я поднялась, подошла к комоду и достала оттуда небольшой, но тяжёлый сундучок — подарок Честера после того злополучного турнира. Внутри поблескивало золото: серьги, кольца, несколько камней.

— Далеко до твоей деревни?

— Дня два пути, госпожа.

— Тогда иди на конюшню. Возьми моего коня. И продай это, — я протянула сундук. — Должно хватить и на лекаря, и твоей семье на несколько месяцев вперёд.

Ария снова расплакалась, но теперь, как я надеялась, слёзы были другого свойства. Она дрожащими руками приняла шкатулку, поднялась и низко, до земли, поклонилась. Я не выдержала и обняла её изо всех сил, чувствуя, как её худенькие плечи трясутся.

— Я хорошо знаю, каково это, — прошептала я. — Обещай, что напишешь из Узкой Долины.

Ария уехала в тот же час. Я очень радовалась, что могу помочь, но в то же время в замке для меня воцарилась гнетущая тишина. Я потеряла единственного человека, с которым могла быть просто собой. Остался только Ксавьер Уэльс, с которым мы, за неимением других вариантов, проводили всё больше времени. А Честер снова куда-то укатил по королевским делам.

Глава 15

В отъезде Арии был один плюс: я узнала много интересного о моём «новом друге». Ксавьер Уэльс был родом из бедной семьи с далёкого западного материка. Роскошь была для него чужда — даже будучи капитаном королевской гвардии, он жил скромно, почти аскетично. Мало кто знал, что почти всё своё жалованье он отправлял отцу и сёстрам в ту самую деревню. Об этом он не рассказывал даже Честеру, но, вымотанный до предела, проговорился мне.

После сегодняшней тренировки он был похож на выжатый лимон. Капитан сидел на скамье у конюшни и просто смотрел на звёзды. Я заметила его из окна минут десять назад — неподвижная фигура с тлеющей сигарой во рту.

— Выдался тяжёлый денёк? — спросила я, подходя.

Моё появление не вызвало у него энтузиазма.

— Каждый день сейчас тяжёлый, — лениво бросил он в ответ. — Скоро и вовсе забудем, что такое сон.

Я уселась рядом без приглашения. Посмотрев на его уставшее лицо, потянулась к железной коробке на скамье, вынула одну из толстых сигар, покрутила её в пальцах и положила обратно.

— Эта дрянь убьёт тебя быстрее, чем любая война, — заявила я.

Ксавьер закатил глаза и демонстративно, с вызовом, сделал глубокую затяжку.

— Доверять людям вреднее, чем курить, леди Дженна. Поэтому я вам до сих пор не доверяю.

— А я и не прошу, капитан Уэльс. Я пришла, чтобы выудить у вас ещё информации о принце.

Он тяжело вздохнул.

— Серьёзно?

— Нет, — я неожиданно для себя улыбнулась. — Пока его нет, мы с тобой не обязаны о нём говорить.

Ксавьер на мгновение задумался, изучая меня в полумраке.

— Ты много времени провела в Кангахаре? — спросил он.

Я кивнула. И тогда заметила, что уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Заметно. Я слышу этот акцент. Значит, ты много времени провела вне дворцов. И что же, не скучаешь по приёмам, по балам, миледи?

— Нет, капитан Уэльс, не скучаю, — ответила я честно. — Но где-то глубоко внутри я скучаю по выпивке из портовых таверн Бхарата. Странное такое слышать от дочери лорда?

Его улыбка вдруг стала шире, более настоящей. Даже в тусклом свете я увидела, как в его обычно холодных глазах вспыхнул живой, почти озорной огонёк.

— Ты не расскажешь принцу? — спросил он, понизив голос.

— О чём?

— Я хочу показать тебе одно место. Идём же.

Ксавьер чуть не свалился со скамьи, когда я подскочила быстрее него. Куда он вёл меня, я не знала, но он накинул на мои плечи свой тёмный плащ с капюшоном — «на всякий случай».

Королевский сад с его выверенными аллеями и благоухающими розами быстро растворился, уступив место лабиринту узких, тёмных улочек нижнего города, где я до этого не бывала. Дома здесь прижимались друг к другу. Стены были покрыты трещинами, копотью и вековой грязью. Я насчитала пятнадцать разбитых окон, забитых тряпьём. Между некоторыми домами были натянуты верёвки, где сушились пучки трав и простая, поношенная одежда. Воздух пах дымом, кислым супом и настоящей, грубой и честной жизнью. И в этом мире я внезапно почувствовала себя дома.

— Осторожно, — тихо предупредил Ксавьер, придерживая меня за локоть.

Под ногами лежала скользкая брусчатка. Воздух за поворотом был густым коктейлем запахов: древесный дым, резкие пряности, сырость старых балок и дешёвая жирная еда, которую готовили прямо на улице. Мимо нас, визжа и смеясь, пронеслась стайка босоногих детей и юркнула под прилавок, где пухлая, краснолицая женщина с ловкостью разделывала рыбу.

На следующей улице было уже тесно от людей. Ксавьер расчищал нам путь с такой естественной уверенностью, что людям достаточно было встретиться с его взглядом, чтобы посторониться.

— Мы пришли, — наконец сказал он, останавливаясь у невысокого, приземистого здания.

Над дверью болталась вывеска из потрескавшейся древесины с выжженными буквами: «Ржавый Ключ». Капитан распахнул тяжёлую дверь, и на меня обрушилась волна едкого, тёплого воздуха, насыщенного запахом дешёвого алкоголя, пота и дыма.

— Здесь все будут держать язык за зубами, — бросил он через плечо.

В тот миг я была благодарна судьбе. Отняв всё, она послала мне человека, который рисковал своей репутацией и положением, приводя меня в это место.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь светом очага и нескольких сальных свечей. Дым тянулся к низким потолочным балкам ленивыми лентами. Было душно и шумно: гул голосов, смех, звон кружек. Среди потных мужчин в зале сновали несколько женщин в слишком откровенных нарядах с пустыми, усталыми улыбками. Ксавьер провёл нас к столику в самом дальнем углу, откуда был виден весь зал. Он сел напротив, снял кожаные перчатки.

— Можешь снять капюшон, — сказал он. — Здесь все свои.

Я огляделась. Никто не обращал на нас внимания. Я отстегнула брошь, сбросила плащ. Через пару минут к нам подошла трактирщица — женщина с пышными формами.

— Чего будете?

— Доверишься мне? — предложил Ксавьер.

— Доверюсь твоему выбору.

— Как обычно, только на двоих, — кивнул он. — И орешков, Люси.

Та удалилась. Я разглядывала завсегдатаев: усталых рабочих, пару солдат без нашивок, одиноких стариков у очага. Внутри у меня что-то болезненно сжалось. Грусть нахлынула внезапно и остро. Я сижу в таверне, а Шайла нет. Но Ксавьер не дал мне погрузиться в воспоминания. Когда Люси вернулась с подносом, он поставил передо мной глиняную кружку с мутной, золотистой жидкостью. Я сделала осторожный глоток и ощутила, как по горлу прокатилась волна жидкого огня, приправленного сладостью подгорелых яблок. Я закашлялась.

— Меньше пей, больше закусывай, — посоветовал капитан.

И тогда он улыбнулся. Не той кривой, саркастичной усмешкой, а открытой, почти что мальчишеской улыбкой. И я ответила тем же. В этот миг мы оба скинули маски. Он перестал быть капитаном, а я — леди Дженной.

— Тебе нравится здесь? — спросил он.

— По правде говоря, тут мне куда уютнее, чем в тех позолоченных залах. Там твой напиток к завтраку не подают.

Ксавьер кивнул.

— Я прожил в замке больше пятнадцати лет. И да, там не наливают по утрам. — Он помолчал. — Дженна, я не могу понять. Почему ты сейчас здесь, со мной? Ты должна спать на шёлковых простынях, примерять новые платья, сплетничать с дамами. Что с тобой не так?

Алкоголь сделал своё дело — расслабил мышцы и притупил осторожность. Я говорила тихо, честно, но помня о главном: я всё ещё леди Дженна из Атрака.

— Ты ведь знаешь. Я хочу отомстить за брата. Я много времени провела не в будуарах, а в поисках. Я сражалась, как умела. Мне не нужны эти кружева и сплетни, капитан. Мне нужен только покой. Хотя бы внутри.

— Забавно, — ответил он. — Я тоже хочу покоя. Но он как вода — утекает сквозь пальцы.

Я допила остатки и отодвинула кружку.

— Значит, сегодня ты мне доверяешь?

— Последние пять минут — да. Если и ты мне.

Между нами произошло что-то хрупкое. Я протянула ему через стол руку. Он на миг замер, а затем крепко пожал её.

— Я уже не так сильно тебя ненавижу, — хмыкнул он.

Разговор пошёл легче. Мы говорили о скуке придворной жизни, о тоске по простым вещам, о тяготах долга. Мне пришлось вплетать нити лжи, но основа — усталость, гнев, желание чего-то настоящего — была правдой.

Когда мы покидали «Ржавый Ключ», Ксавьер сунул трактирщице туго набитый мешочек — плата за выпивку и за молчание. Я снова накинула плащ и шла, укутанная, до самых ворот королевского сада. Там, среди благоухающих роз, мы и разошлись. Неловко, почти не глядя друг на друга. Алкоголь выветрился, а с ним испарилась и та смелость, что позволила нам на час стать просто людьми. Осталось лишь тихое, смутное понимание, что что-то между нами изменилось безвозвратно. И теперь нам предстояло жить с этим знанием.

Глава 16

Библиотека превратилась в моё убежище и поле битвы одновременно. Я не просто искала интересную книгу — я рыскала по стеллажам, как голодный зверь, в надежде найти хоть какую-то зацепку, намёк, любой ключ к пониманию этого мира.

Я перерыла три стеллажа с трактатами по истории Мирзаата — ни слова о магии, только хроники побед, списки погибших герцогов и восторженные оды королевской крови. Потом взялась за старые карты — может, Каменный Король оставил след на границах. Ничего: только названия городов, которые я не узнавала, и реки, текущие не туда, куда надо. Я перестала смотреть на обложки, вчитываясь в пожелтевшие страницы самых старых фолиантов, чей язык был архаичным и тяжёлым. Потом, отчаявшись, принялась за отчаянную затею — поиск потайных полок, о которых читала в романах: стучала костяшками пальцев по резным панелям между книжными шкафами, прислушиваясь к пустоте. Стены хранили молчание. Мне нужно было найти хоть что-то важное.

В конце концов, обессилев, я упала в глубокое кресло в самом дальнем углу с очередным романом о далёких морях, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу.

— Что читаете? — знакомый голос вырвал меня из бегства в вымышленный мир.

Я подняла взгляд. В дверном проёме, непринуждённо опираясь на косяк, стоял Честер. Он вошёл и занял кресло напротив, перекинув ногу на ногу с небрежной грацией. На нём был великолепный камзол густого красного цвета, расшитый золотом. Рыжие волосы уложены с тщательной небрежностью, а на них покоилась небольшая, но настоящая корона, усыпанная тёмными рубинами. Лицо его было серьёзным, поза — властной и уверенной.

— История о путешествии за Великий Материк, — ответила я, откладывая книгу.

Он попросил её, покрутил в руках с лёгким пренебрежением и отложил в сторону.

— В прошлый раз мы не договорили. А после моего представления на турнире отец интересуется вами ещё настойчивее.

— Он вас наказал за участие или за моё присутствие? — попыталась я увести разговор в сторону.

— И за то, и за другое. Моё «наказание» — очередная вылазка. На сей раз место было не из приятных. — Он тяжело вздохнул. — Но отец пока не понимает, что мне начинает нравиться такой исход.

Его голос звучал теперь иначе: ниже, твёрже, с той металлической ноткой, какой говорят те, кто привык отдавать приказы.

— Главное, что вы вернулись целым, — выдавила я, чувствуя, как фальшь капает с каждого слова.

— Скоро я устрою вам встречу с королём. Официальную.

Я проглотила ком в горле и закашлялась. Честер слегка вздрогнул, но с места не двинулся.

— Это очень любезно с вашей стороны, — протянула я.

— Мне предстоит покинуть на время Мирзаат.

— Куда вы отправляетесь? — спросила я, и ноги подо мной вдруг стали ватными. События неслись с головокружительной скоростью. Он уезжает, а я ещё ничего не добилась. Слишком мало времени.

— На границу. Нас жмут с двух сторон. Мне предстоит либо вести переговоры, либо встать в строй. Мой брат сейчас на кангахарском рубеже, а я поеду в сторону гор. С тварями, что там обитают, переговоры не ведут. Отец, правда, всё ещё надеется. Но они, скорее всего, всадят стрелу мне в глаз, не дав и слова сказать.

— О чём вы говорите? — у меня округлились глаза от искреннего недоумения.

— Там, дорогая моя леди Дженна, обитает ужас. Там живёт древнее зло. Тысячи лет мои предки бились с ними. Эти существа не ведают пощады, не знают ни мира, ни любви. В их арсенале не только сталь, но и иная сила. Та, о которой предпочитают не говорить.

Я не могла поверить своим ушам. Магия? Та самая, которую ищет король Стоунгарда? Я была уверена, что единственным остатком магической силы были люди в алых плащах, которые гнались за мной. У меня задрожали колени. Честер заметил это, присел рядом на подлокотник кресла и обхватил мои холодные пальцы своими тёплыми ладонями.

— Не бойтесь за меня. Обещаю, что вернусь. Завтра я уезжаю, но через неделю уже буду дома. А потом… — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, — вернусь к своей любимой. И вам, как первой леди Мирзаата, скоро предстоит вести утренние приёмы, посещать дамские кружки, устраивать балы. В общем, всё то, что вы, милые создания, так обожаете. А то вы ни с кем не общаетесь — я поспрашивал. Понимаю, стесняетесь.

Он ушёл быстро, не заметив, как мои пальцы впились в бархатную обивку кресла.

На следующее утро я наблюдала за отъездом принца с балкона четвёртого этажа. Двор кишел людьми.

— Дорогу принцу! — раздался чёткий, привычный голос Ксавьера.

Толпа расступилась, и принц, облачённый в латы с позолотой, с холодным блеском оружия на поясе, уверенно прошёл к своему жеребцу. За ним двигался отряд гвардейцев в полном снаряжении. И последним, отдав ещё несколько распоряжений, вскочил в седло сам капитан. Я смотрела, как колонна скрывается за воротами, оставляя за собой облако пыли и гулкое эхо копыт.

Наступила неделя странной, давящей пустоты. Замок, и без того чужой, стал похож на красиво украшенную гробницу. Ходить в библиотеку больше не имело смысла — я не обнаружила ничего полезного.

В одной из бесцельных прогулок я наткнулась на стайку придворных дам. Пришлось в мгновение ока натянуть на лицо сладкую, глуповатую улыбку и вспомнить все манеры, которые должна была впитать с молоком матери леди Дженна. Меня затянули на прогулку в сад, где осыпали вопросами об Атраке, о тамошних обычаях и, конечно, о мужчинах.

Без Арии быт стал кошмаром. Мне пришлось самой пробираться на кухню в поисках еды. Повариха, увидев меня в своём царстве, всплеснула руками и пожаловалась. Ко мне приставили новую служанку — женщину средних лет с лицом, как у кислого теста, которая постоянно что-то бубнила под нос. Услышав, как она злорадно отзывается об Арии, я выгнала её. Взамен прислали мальчишку лет двенадцати — немого. Он смотрел на меня большими, испуганными глазами и слушался беспрекословно, общаясь лишь кивками и жестами. В его молчаливой покорности было что-то такое жуткое и одинокое, что я предпочла вообще не утруждать его.

Замок замкнулся вокруг меня тихой, изолирующей камерой. Я осталась одна наедине со своей ложью, своими страхами и растущим отчаянием. Но вскоре меня ждало нечто ужасное — до меня всё-таки добрались придворные дамочки. Три дня я успешно отнекивалась головной болью, усталостью и необходимостью писать письма в Атрак. На четвёртый день сопротивление было сломлено. Графиня Элеонора Вейн — пожилая дама с лицом, напоминающим высохшую грушу, и острым, как шило, взглядом — явилась ко мне в покои лично в сопровождении двух своих «птенчиков»: дочери Эллии, хрупкой блондинки с постоянно кислой рожей, и племянницы Клодии, рыжеволосой особы с цепким, любопытным взглядом.