Лабиринты памяти. Идеальное несовершенство наших воспоминаний

Copyright © 2025 by Princeton University Press

© Перевод, издание на русском языке, оформление. Нова Криэйтив Груп, 2026

Перевод с английского Ирины Линевой

Издание носит исключительно информационный характер. Упоминаемые в тексте религиозные, философские и иные учения, а также организации и практики приводятся в целях анализа и не являются пропагандой, оправданием или рекомендацией к участию.

Посвящается моей семье, благодаря которой каждое мое путешествие в лабиринты памяти приносит мне огромное наслаждение.

К. Г.

Посвящается Эйдену, Теду и Нине, создавшим все мои лучшие воспоминания.

Дж. М.

Благодарности

Мы хотели бы выразить сердечную благодарность всем нашим замечательным коллегам, которые так много сделали для проведения описанных в этой книге экспериментов. Имен слишком много, чтобы перечислить здесь поименно, но в их число входят невероятно талантливые и упорные студенты, с которыми нам посчастливилось работать на протяжении многих дней. Современная наука создается в команде, и мы благодарны нашим поистине выдающимся коллегам.

Мы также хотели бы искренне поблагодарить всех тех, кто принял участие в наших исследованиях: они стали возможны благодаря тысячам испытуемых, которые пожертвовали свое время, силы и – что самое важное – воспоминания на благо науки. Спасибо вам: всем и каждому.

Глава 1

О чем эта книга?

Попросту говоря, это книга о памяти – хорошей, плохой, иногда прекрасной. Мы, исследователи памяти, считаем ее одним из самых невероятных порождений эволюции – не менее чарующей и поразительной, чем пестрый окрас павлина. Даже сейчас, после стольких лет исследований, мы не устаем восхищаться мощью и гибкостью человеческой памяти – даже если иногда побочные эффекты ее работы здорово нас раздражают. Возможно, в повседневной жизни вы даже не задумываетесь о своей памяти: вы же не заостряете внимание на том, как у вас растут ногти или как вы контролируете температуру тела? Пожалуй, мы замечаем память только тогда, когда она нас подводит: когда мы не можем вспомнить имя человека, который с таким теплом нас встречает, или пропускаем важную встречу. Этой книгой мы надеемся убедить вас, что память составляет важнейшую часть вашей личности: она влияет на то, что и как вы говорите, делаете или думаете. Мы считаем, что память несовершенна – но она идеально несовершенна. Ее «изъяны» – это и есть самое в ней интересное: они помогают нам понять, как устроена наша память и почему она устроена именно так, а не иначе.

Ключевая идея нашей книги состоит в том, что наши воспоминания постоянно меняются и уточняются по мере того, как мы переосмысляем прожитый опыт или воспринимаем новую информацию. Если представить себе, что ваша память – это огромный лабиринт, то каждое воспоминание – это не конкретный зал, коридор или переход, который остается неизменным с момента постройки; нет, в лабиринте постоянно кипит работа, и отдельные камеры, переходы и стены в нем то возникают, то перестраиваются, то разрушаются. Наша цель – объяснить, как постоянная перестройка памяти помогает нам решать повседневные задачи и поддерживает жизнь в наших воспоминаниях, чтобы они не превращались в безупречные, но мертвые памятники прошлого.

Но столь же важно понимать, о чем мы не расскажем в этой книге. Мы сосредоточили все внимание на достоинствах и недостатках здоровой памяти: изучая то, как в повседневной жизни память иногда нас подводит, мы пытаемся восстановить историю ее эволюции. Мы не рассматриваем возрастное ухудшение памяти или деменцию: это очень важная тема, но нас интересует не патология, а здоровая память. Проблемы с памятью, о которых мы говорим в этой книге, знакомы каждому из нас, и все мы – совершенно здоровые люди – сталкиваемся с ними едва ли не каждый день. В нашей книге мы не расскажем и о том, как улучшить или «исправить» вашу память: это не книга по саморазвитию. Мы расскажем о самых важных научных исследованиях памяти – и о классических работах, и о современных передовых экспериментах. Вы поймете, как работает ваша память и как вы запоминаете (порой неправильно) происходящие с вами события; вы узнаете, можно ли доверять вашим воспоминаниям, получится ли из вас хороший свидетель и может ли быть так, что некоторые события, которые хранятся в вашей памяти, на самом деле выдуманы вами от начала и до конца. Это будет не первая книга, посвященная изъянам человеческой памяти, но в ней мы надеемся немного сгладить пессимизм, с которым иногда о них говорят, и понять, почему эволюция выбрала для нас именно такой способ работы с воспоминаниями.

Память можно изучать на нескольких уровнях. На самом фундаментальном уровне работают молекулярные биологи, которых интересуют химические свойства нейромедиаторов вроде дофамина и серотонина и то, как они влияют на работу мозга: на этом уровне мы можем рассматривать роль отдельных клеток в формировании воспоминаний, происходящие внутри клеток химические процессы и их электрическую активность. На следующем уровне работают нейробиологи, которые изучают активность целого ряда клеток и то, как они согласуют свою работу между собой: например, многие исследователи опираются на данные электроэнцефалографии (ЭЭГ) для измерения электрических сигналов, связанных с выполнением тех или иных заданий, или используют функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ), чтобы измерить приток крови к тем или иным участкам мозга, что служит косвенным индикатором их электрической активности. Если подняться на еще один уровень, мы будем рассматривать деятельность организма в целом – то есть поведение человека.

Исследования на каждом из этих уровней могут дать нам важные знания, но нам как психологам интереснее всего самый широкий подход – то есть то, как мы воспринимаем наши воспоминания и как они влияют на наше поведение. В частности, нас интересует то, как память работает в реальных жизненных ситуациях – как она позволяет нам принимать бытовые решения, формирует нашу личностную идентичность и определяет взаимоотношения с другими людьми. Больше десяти лет мы проводили совместные исследования в области прикладной когнитивной психологии, и по итогам наших экспериментов мы опубликовали десятки статей о работе внимания, памяти и научения в реальных условиях. Мы уже много лет работаем в этой сфере – у нас обеих есть степень PhD в области когнитивной психологии, мы проводим исследования, мы обучаем студентов – но все же мы по-прежнему зачарованы работой человеческой памяти. Возможно, до сегодняшнего дня вы о ней даже не задумывались, но мы надеемся, что к концу этой книги вы начнете разделять наш энтузиазм.

Чтобы понять, почему мы выбрали исследования именно на поведенческом уровне, давайте представим себе такой сценарий:

Тед подозревается в краже сумочки у одной женщины. Нина, свидетельница кражи, при опознании указала на Теда как на вора, но на суде Тед заявляет о своей невиновности и утверждает, что все обвинения в его адрес несправедливы.

Допустим, с нами связалась сторона защиты: они попросили нас выступить на суде в качестве экспертов, чтобы оценить надежность показаний Нины. Конечно, мы не можем сказать, насколько точны воспоминания каждого конкретного свидетеля в каждом конкретном деле. Без дополнительной информации невозможно установить, насколько воспоминания человека соответствуют произошедшему в действительности. В телесериалах нам часто показывают безупречные детекторы лжи или людей с удивительным талантом замечать обман по мимике и языку тела, но на самом деле не существует надежных инструментов, которые позволили бы нам понять, говорит ли человек правду. Но мы можем рассказать об особенностях свидетельской памяти: проработав в этой области многие годы, мы можем опереться на обширные научные данные, включая наши собственные работы и исследования наших коллег. Итак, какие же факты могут быть наиболее полезны суду присяжных?

С одной стороны, мы могли бы рассказать о гипотетическом исследовании, в котором исследователи при помощи фМРТ идентифицировали усредненные паттерны мозговой активности, связанные с верным узнаванием незнакомых лиц (и сравнивали бы их с паттернами, которые соответствуют ошибкам в узнавании). Мы не будем приводить здесь подробное описание техники нейровизуализации, но обычно в таких исследованиях нужно сконструировать ряд стимулов, которые потом предъявляют пациенту, пока он лежит в сканере МРТ. Например, если бы вы участвовали в таком исследовании, вам могли бы показать несколько фотографий – как на левой стороне рисунка 1.1. Потом вам могли бы показать второй набор фотографий, и о каждом из этих людей (как на правой стороне рисунка 1.1) вас бы спросили, видели ли вы его лицо раньше.

Рисунок 1.1. Пример задания из эксперимента по распознаванию лиц, который может быть проведен с использованием сканера фМРТ

Такое исследование может показать нам, какие нейронные сети в мозге отвечают за распознавание лиц, но оно вряд ли поможет нам понять, как этот навык используется в реальной жизни, – например, при опознании преступника в нашем воображаемом сценарии. Более того, если мы хотим использовать этот метод для изучения памяти, нам придется упростить память до самых базовых ее проявлений, и в результате между лабораторным исследованием и реальным использованием памяти проляжет глубокая пропасть.

С другой стороны, мы могли бы рассказать присяжным об исследовании, в котором мы попросили испытуемых посмотреть инсценировку преступления, а затем опознать преступника. Мы часто проводим такие исследования, чтобы понять, насколько надежны показания среднестатистического свидетеля и какие факторы могут повлиять на точность его воспоминаний. Для этого мы просим испытуемых посмотреть видео или серию фотографий, на которых воспроизводится преступление – как на рисунке 1.2.

Рисунок 1.2. Симуляция ограбления из эксперимента по оценке качества воспоминаний свидетеля. По сценарию, мужчина обращается к женщине с вопросом: пока ее внимание отвлечено, он крадет ее сумочку. После непродолжительной борьбы он убегает, а она пытается его догнать

Представьте себе, что вы участвуете в таком исследовании. Можете ли вы узнать на рисунке 1.3 настоящего преступника, не возвращаясь к фотографиям с рисунка 1.2?

Рисунок 1.3. Опознание подозреваемого. Сможете ли вы узнать грабителя?[1]

Если вы не очень внимательно рассматривали лица актеров, узнать преступника для вас будет трудно – потому что от вас требовалось запомнить лицо незнакомого человека. Наша память предпочитает не тратить ресурсы на то, чтобы запоминать лица тех людей, которых мы никогда не видели (и, скорее всего, никогда больше не увидим), а вместо этого сосредотачивается на тех, кто входит в наш круг общения и кого нам действительно нужно помнить.

Попробуем копнуть чуть глубже. Как много деталей вы запомнили в этой сценке? Сможете ли вы описать одежду грабителя и жертвы? А как насчет самой кражи – какой рукой преступник взял сумочку, левой или правой? Он что-нибудь столкнул со стола, пока они боролись? Он ударил жертву в лицо или плечо? Насколько вы уверены в своих ответах? Более того, насколько вы уверены, что ваши воспоминания не изменятся и что спустя несколько недель или месяцев вы ответите то же самое? Возможно, сейчас вы уверены в своих ответах, поскольку вы буквально только что видели оригинальные снимки и наверняка рассматривали их довольно подробно. Однако многие десятилетия исследований показали, что наши воспоминания о таких событиях вовсе не так надежны, как нам кажется. Результаты подобных экспериментов помогают нам найти ответы на вопросы о том, насколько точны свидетельские показания и как часто меняются наши воспоминания. Мы также можем оценить, какие факторы – например, особенности места происшествия, характер свидетеля или полученная позднее ложная информация о преступлении – могут повлиять на вероятность ошибки. Такая информация будет полезнее для наших гипотетических присяжных в оценке того, насколько стоит доверять показаниям Нины.

Мы утверждаем, что лучший способ понять, как память работает в повседневной жизни, – это использовать методы, которые максимально приближены к реальным контекстам. В нашей работе – как и в нашей книге – мы сосредоточились на поведенческих исследованиях памяти в прикладных контекстах не потому, что исследования на нейронном уровне бесполезны, но потому, что поведенческий уровень лучше всего подходит для ответов на интересующие нас вопросы. В течение многих лет мы исследовали уязвимость механизмов памяти с помощью самых разных подходов – и сделали несколько важных выводов. В этой книге мы расскажем о том, какие дефекты составляют неотъемлемую часть нашей памяти и почему многим из самых дорогих нашему сердцу воспоминаний нельзя доверять – но что самое важное, мы можем объяснить, как и почему наш мозг потребовал в своем развитии именно такой системы. Мы опишем свои исследования и исследования наших коллег, где будут рассмотрены самые разные методы искажения памяти и внедрения ложных воспоминаний. Наша работа рассматривает феномен памяти с самых разных сторон: в одних экспериментах мы пытаемся внедрить в память испытуемых ложные воспоминания, в других рассматриваем влияние фейковых новостей и других методов дезинформации, в третьих – работаем с автомобильными симуляторами, чтобы реалистично воспроизвести условия, в которых водитель может стать очевидцем аварии. Все эти методы объединяет одно: стремление изучить формирование воспоминаний в реальных условиях, при которых на работу нашей памяти влияет множество взаимосвязанных факторов и где крайне важна роль социального контекста.

Исследования ясно показали, что наша память не записывает всю нашу жизнь как на видеокамеру. На первый взгляд это может показаться ужасным: к чему тогда память, если она не в состоянии четко зафиксировать все, что мы видим и делаем? Но если мы задумаемся не только о том, что такое память, но и для чего она нужна, мы увидим ее совсем в другом свете. Не забывайте: наше сознание и мозг – как и весь остальной наш организм – формировались на протяжении сотен тысяч лет. Теория эволюции гласит, что признаки, пережившие тысячи лет естественного отбора, скорее всего, тем или иным образом помогают приспособиться к окружающей среде – то есть чем-то полезны для выживания или размножения. В этом контексте совершенно не очевидно, что эволюция должна дать нам безупречную память: способность во всех деталях запоминать всю поступающую информацию звучит заманчиво, но на практике она перегрузила бы наши ограниченные когнитивные ресурсы. Нет; наша память эволюционировала так, чтобы запоминать ту информацию, которая наверняка нам будет полезна в будущем, и забывать все остальное. Наша память – это не компьютер, который безупречно фиксирует прошлое: мы реконструируем наши воспоминания каждый раз, когда обращаемся к ним. Ключевая мысль нашей книги состоит в том, что это не случайность и не ошибка эволюции: наша память делает ровно то, что нам от нее нужно.

В ходе эволюции наша память приобрела несколько особенностей, включая склонность брать информацию из окружающей среды и встраивать ее в наши воспоминания. В частности, на нас могут повлиять даже словесные описания событий: к примеру, попробуйте сейчас вспомнить инсценировку преступления, которую мы привели несколькими страницами ранее. Если вы внимательно читали наш список вопросов к ней, вполне возможно, вам теперь помнится, что грабитель ударил или толкнул жертву. Почему? Потому что мы вставили в этот список вопрос «Он ударил жертву в лицо или плечо?», который подразумевает, что на снимках была изображена физическая драка – хотя на самом деле никакого физического контакта между грабителем и жертвой не было. Позднее мы поговорим об этом феномене – «эффекте дезинформации[2]» – и о том, какие последствия он может иметь в зале суда. Мы также расскажем, как люди иногда формируют полностью ложные воспоминания – память о событиях, которых вообще никогда не происходило. Мы бы хотели, чтобы во время чтения нашей книги вы бы обращали внимание не только на то, что такие искажения могут возникать, но и на то, как и почему конструкция нашей памяти способна вводить нас в заблуждение.

Но мы хотим сразу подчеркнуть одну важную мысль. Разговор о памяти и ее несовершенстве (особенно когда речь заходит о ненадежности воспоминаний очевидцев) иногда приводит к мысли о том, что рассказам жертв преступления нельзя верить и что их версия событий по определению недостоверна. Мы считаем, что это не так – по нескольким причинам. Во-первых, несмотря на то, что память любого человека может быть искажена, большую часть времени наши воспоминания вполне надежны и мы можем довольно точно описать свой опыт. Во-вторых, жертвы преступлений страдают от ошибок памяти ничуть не чаще, чем все остальные люди – включая обвиняемых в этих преступлениях. Чуть позже мы обсудим работы, которые напрямую исследуют этот вопрос. Разумеется, мы всегда должны относиться к своим – и чужим – воспоминаниям со здоровым скептицизмом, но это не значит, что наука требует бездумно отмахиваться от всех людей, которые заявляют о преступлениях. Все это делает ошибки памяти очень деликатным предметом исследований. В последующих главах мы поговорим об этических вопросах, связанных с недоверием к памяти и с управлением воспоминаниями.

Ключевой принцип работы нашей памяти – реконструирование воспоминаний – может создать для нас массу проблем, но у него есть и множество достоинств: он позволяет нам поддерживать личностную идентичность, укреплять социальные связи и живо представлять себе возможные сценарии будущего. Мыслительные способности, лежащие в основе этих процессов, появились у человека в далеком прошлом – но они позволяют нам адаптироваться к совершенно новым обстоятельствам. В последующих главах мы поговорим о том, как наша память реагирует на появление новых технологий – например, на нагрудные мини-камеры, фейковые новости или дипфейки. Мы также посмотрим, как искажение воспоминаний в таких ситуациях влияет на наше поведение. Мы надеемся, что наша книга поможет вам понять, как реконструктивная природа нашей памяти меняет нашу жизнь в современном мире – как к лучшему, так и к худшему.

Глава 2

Что такое память?

Если мы попросим сотню человек придумать метафору для описания памяти, что они нам скажут? Многим придет на ум образ видеокамеры: память – это непрерывная цепочка событий, записанных в хронологическом порядке, и, если мы хотим что-то вспомнить, нам нужно отмотать видео к нужной нам точке и пересмотреть записанные кадры. Другие могут сказать, что память похожа на коробку, которая лежит у вас на чердаке и из которой можно что-то доставать по необходимости, или на жесткий диск компьютера, где хранятся миллионы доступных вам в любой момент файлов. Все эти метафоры предполагают, что воспоминание целостно и неделимо: оно может храниться в неизменном виде годами, а если оно понадобится – его можно легко извлечь из памяти.

Но ученые, которые занимаются изучением памяти, дадут на наш вопрос совсем другие ответы – и их взгляд на память будет зависеть от их специальности. Например, поведенческий психолог может описать память как обучение, «сравнительно постоянное изменение поведения, являющееся результатом опыта». Нейробиолог, скорее всего, будет описывать память с точки зрения того, как она представлена в мозге, – например, как «изменение в силе синаптических связей». И, скорее всего, ни одно из этих определений не соответствует вашему пониманию того, что такое память.

На протяжении всей истории психологии исследователи и теоретики пытались понять работу сознания через призму новых технологических разработок. Развитие физики и инженерного дела в XIX веке подарило миру паровой двигатель и первые гидроэлектростанции, использовавшие энергию пара и гидроэнергию: эти технологические прорывы вдохновили Зигмунда Фрейда на создание его теории личности. Он утверждал, что наши инстинктивные стремления – например, к сексу или агрессивному поведению – генерируют психическую энергию, которую можно сохранять или перенаправлять на реализацию различных функций сознания. Отсюда он вывел идею о том, что выработанная этими базовыми инстинктами энергия должна найти какой-то выход; если закупорить ее или направить в неверное русло, накопленное давление бесконтрольно прорывается наружу, причем последствия такого прорыва для психики могут быть самыми плачевными. Этот подход к работе психики – «психодинамическая» модель, по ассоциации с гидродинамикой – был чрезвычайно популярен в конце XIX – начале XX века и не потерял своего влияния и позднее.

В начале XX века доминирующим подходом в психологии стал бихевиоризм, в рамках которого изучалась возможность формирования нужных реакций на определенный стимул: самый известный пример работы в этой области – это эксперименты Ивана Петровича Павлова, в ходе которых у собак удавалось вызывать слюноотделение при предъявлении нейтрального стимула – например, звонка. Здесь особой популярностью пользовалась метафора телефонного коммутатора: в 1910-х и 1920-х годах телефонные звонки поступали на центральную станцию, а затем телефонист переводил звонок на нужного абонента, физически переставляя штепсель в нужное гнездо. Бихевиористы вроде Эдварда Торндайка и Джона Уотсона представляли себе работу сознания похожим образом: по их мнению, мозг работает как примитивное реле, установленное между входящими стимулами и соответствующими поведенческими ответами.

В 1960-х годах технологический прогресс подарил нам новую метафору для описания сознания: теперь мозг начали сравнивать с компьютером, который принимает на вход полученные от сенсорных систем данные, каким-то образом обрабатывает их и выдает на выход определенное поведение. По мере развития компьютерных технологий эта метафора усложнялась, и сегодня когнитивные психологи часто рассматривают сознание как «софт», работающий на «железе» мозга. Этот образ лег в основу всей когнитивной психологии и в целом был очень полезен исследователям – однако он положил начало совершенно нереалистичным представлениям о том, что может и что должна уметь наша память. Из-за аналогии с компьютером у многих людей сложилось впечатление, что память – это файловая система, где в целости и сохранности хранятся все наши воспоминания, и единственная наша проблема – получить к ним доступ. Но, как мы обсудим немного ниже, эта модель не соответствует тому, как на самом деле работает человеческая память.

Психологи различают целый ряд процессов и типов хранения информации, которые вместе составляют феномен памяти. В следующем разделе мы немного поговорим о том, как современная наука понимает память, выделим разные типы памяти и объясним, как в мозге формируются воспоминания. Однако в разговоре о том, что такое память, нужно также задуматься и о том, для чего она существует. Какие функции выполняют системы памяти? Почему именно такая форма памяти успешно прошла через горнило естественного отбора? На протяжении всей нашей книги мы будем искать ответы на эти вопросы.

На рисунке 2.1 представлена схема устройства памяти и ее ключевых отделов. Деление памяти на кратковременную и долговременную, пожалуй, самое простое и интуитивно понятное. Под кратковременной памятью обычно понимают удержание информации на несколько секунд – например, если вы посмотрели в браузере чей-то номер, а потом набрали его на телефоне. Если эта информация вам больше ни для чего не нужна, скорее всего, она быстро исчезнет из вашей памяти. Кратковременная память в таком описании звучит как простой ящик для временного хранения информации, но реальность немного сложнее.

Рисунок 2.1. Структура памяти. В этой книге мы в основном сосредотачиваемся на эпизодической памяти (выделена серым)

Исследователи выделили несколько разных процессов и подсистем, в которых информация удерживается на короткий срок. Во-первых, мы обладаем мощной сенсорной памятью, которая может ненадолго удерживать большие объемы информации, полученной от каждой из наших сенсорных систем. Отведите взгляд от нашей книги и посмотрите на что-нибудь интересное – например, на вид за окном. Теперь закройте глаза и попробуйте как можно ярче представить себе то, что вы только что увидели: скорее всего, поначалу вы сможете удерживать перед мысленным взором довольно яркую картинку, но спустя несколько секунд конкретные детали начнут тускнеть и размываться. Сколько планок было на том заборе? Какого оттенка были листья на втором кусте справа? Вы также можете послушать незнакомую музыкальную композицию или отрывок из фильма, который вы никогда не видели раньше: в течение нескольких секунд вы еще будете способны проиграть в памяти услышанные звуки во всех подробностях, но дальше детали начнут тускнеть.