Страсть на старте

DOUBLE APEX

Copyright © 2024 by Josie Juniper

This edition published by arrangement with Grand Central Publishing, a division of Hachette Book Group, Inc., New York, NY, USA.

All rights reserved.

Cover design by Daniela Medina

Cover illustration by Sarah Maxwell, Folio Art

Cover © 2024 Hachette Book Group, Inc.

© Попова К., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Посвящается Шону… Повелителю моей жизни, радости дней моих, сокровищу моей души и усладе моего сердца. «Царь, живи вечно!»

Предупреждение о содержании произведения

В книге встречаются события или воспоминания, которые часть читателей могут счесть травмирующими: болезнь и смерть члена семьи главного героя и поверхностные упоминания о насилии в детстве. Также в книге присутствуют откровенные сексуальные сцены и ненормативная лексика.

1. Мельбурн

Середина марта

Все мое внимание приковано к ряду мониторов, анализирующих телеметрию. Я в своей стихии. Контроль над такой информацией для меня сродни дыханию. Как только машина выезжает на трассу, а в систему начинает поступать поток данных, цифры становятся частью меня, они буквально текут по венам, и я оживаю. Гонки – моя страсть.

Будучи одним из двух гоночных инженеров команды «Эмеральд», участвующей в гонках «Формула-1», я являюсь частью мозга, нервной системы коллектива. Другие могут быть сердцем. Костями. Или же мышцами.

А некоторые – настоящими хренами, и сейчас я как раз разговариваю с одним из них.

– Космин, мы уже близко, – говорю в микрофон. – Давай, двигайся.

– Я уж было подумал, ты никогда не попросишь, dragă[1], – отвечает он.

Мое лицо начинает пылать от гнева. Несмотря на ранее озвученное предупреждение, это уже третий неуместный комментарий за сессию. Бросаю взгляд на Ларса, нашего технического директора, на что он лишь пожимает плечами, как бы говоря: «Такой уж Космин человек, что с него взять».

– Знаете что? – говорю я Ларсу, а также Клаусу, руководителю нашей команды, который устроился на соседнем стуле. – На сегодня с меня хватит. Пойду проверю Мо.

Клаус кивает, Ларс быстро салютует мне.

Снимаю гарнитуру и, сдерживая бушующую внутри ярость, усилием воли заставляю себя спокойно положить ее, а затем отхожу от стены бокса.

Люди называют моего отца Мо, сокращенно от Морган… Точнее, Эд Морган, владелец команды. На людях я тоже использую это прозвище. Женщине здесь и так непросто, не хватало еще лишних напоминаний о том, что я дочь владельца.

В детстве я постоянно пропадала на гоночных треках, потому что моя семья сначала владела командой, участвующей в гонках «НАСКАР»[2], а потом – восемь лет назад – присоединилась к «Формуле-1». Во время сезона я разъезжала по США с отцом и командой «НК Эмеральд», а еще в компании репетитора, специализирующегося на точных науках.

Любой важный, как сказал бы папа, хрен в курсе: эта должность досталась мне, потому что я крутой инженер. С тех пор как мне исполнилось пять, я не мыслила жизни без математики. В шестнадцать поступила в университет, к двадцати двум получила степень магистра и в том же году заняла в «Эмеральд» должность младшего специалиста. В течение следующих десяти лет я упорно трудилась и заработала себе репутацию профи.

Придя в офис Мо в паддоке, я застаю его на диване. В воздухе витает аромат перечной мяты, значит, у папы опять болит голова. Осторожно прикрываю за собой дверь.

– Привет! – здороваюсь я, стараясь говорить как можно тише, но все же так, чтобы меня можно было расслышать сквозь доносящийся издалека гул двигателей. – Может, лучше вернуться в отель? Этот шум явно не на пользу твоей голове.

– Синичка, все нормально. – Он поднимает лежащее на глазах мокрое полотенце. – Сессия окончена?

– Почти. Результат Джейкоба: 1 минута 23,081 секунды. Когда я уходила, время Космина было 1 минута 22,784 секунды.

– Уходила… А почему? Не похоже на тебя.

Потягиваюсь, разминая спину.

– Арделян взбесил. Постоянные наглые комментарии и прозвище отрицательно сказываются на моей нервной системе.

– Хочешь, я поговорю с ним?

– Вот уж точно нет. «Ну папочка, скажи этому мудаку-сексисту, чтобы перестал меня обижать!» Спасибо, не надо. Сама разберусь, когда он появится. – Туже затягиваю свой пучок и откидываю в сторону рыжую челку.

Папа снова прикрывает глаза.

– Он первый год в команде, так что просто проверяет границы. Но парень быстрее пули. Есть шанс, что он вытащит наши задницы со средних позиций.

– Не знаю, поживем – увидим.

Папа смеется, и мне приятно слышать этот звук, но потом он говорит:

– Господи, ну ты и упрямая. До сих пор не можешь простить мальчишке, что на его месте не та резервная девушка-водитель из команды «Харриер», которую ты продвигала.

Скрещиваю руки на груди:

– Считаю, мы упустили отличные возможности, когда не воспользовались шансом предложить контракт Сейдж Сикоре. Дай мы место женщине с таким талантом, «Эмеральд» стала бы родоначальником новой эры в спорте, и…

– Фед.

Несмотря на строгость, в голосе папы отчетливо слышится усталость, и мне становится стыдно, что я снова подняла эту тему.

– Синичка, я восхищаюсь твоим упорством, – вздыхает он, поправляя лежащее на глазах полотенце, будто тем самым напоминая, что у него болит голова. – Но мы тратим более ста миллионов баксов в год на содержание этой команды не для того, чтобы делать какие-то заявления.

На ум приходит с десяток язвительных реплик, однако я знаю, когда стоит спорить с Эдвардом Морганом, а когда лучше уступить. Гораздо проще выбрать объектом своего гнева Космина. Хотя было бы намного приятнее, если бы парень не получал столько удовольствия от наших перепалок.

– Уверен, несмотря на сложности, ты справишься с проблемами, которые, по словам Клауса, возникают у тебя с нашим шофером, – подводит итог папа. Затем поднимает полотенце и криво улыбается, смягчая критику: – А если Космин продолжит дерзить, сверни газету и как следует отшлепай этого щенка.

Пересекаю комнату и прижимаюсь губами к прохладной влажной щеке отца.

– Сам знаешь, я не подведу. Тебе что-нибудь нужно, пока я тут… вода, еда?

– Нет, спасибо, ничего не надо. Приглуши свет на обратном пути.

Направляюсь по коридору в сторону гаража, когда меня догоняет Ларс.

– Космин сократил время прохождения круга на три десятых, – радостно сообщает он.

– Что? Не может быть. – Прикусываю внутреннюю сторону щеки. – Да уж, надо отдать этому кретину должное – он знает, как обращаться с машиной.

Ларс с опаской смотрит на меня:

– Постарайся не кричать на него, имею в виду опять. Ну, за те комментарии. Иногда лучше просто улыбнуться и оставить все как есть.

– Твою ж мать, не говори мне улыбаться. Арделян невыносим.

– Люди любят Космина. Он забавный парень.

– Скорее похож на свихнувшегося клоуна.

Ларс вздыхает и засовывает руки в карманы.

– Слушай, могу я быть с тобой откровенен?

– Неужели в моих силах помешать тебе? – театрально взмахиваю рукой. – Выкладывай.

Он прочищает горло:

– Ты слишком рьяно относишься к истории «за Сейдж и против Космина». Мо и Клаус сделали выбор, конец истории. Но твое недовольство как… своего рода бзик. Все его чувствуют. И не сомневайся, пресса обязательно будет смаковать эту тему, эдакая война между мальчиками и девочками. В день гонки ваши переговоры станут достоянием общественности, так что напряжение заметит не только команда.

По сути, Рис – наша бдительная менеджер по связям с общественностью, женщина, отвечающая за PR и взаимодействие с прессой, – сказала мне то же самое.

Стараясь не показывать эмоций, делаю попытку направить разговор в другое русло:

– Все уже в прошлом. Серьезно, с этой темой покончено. Меня раздражает отсутствие уважения со стороны Арделяна. Псевдоигривые ответные реплики. Это…

– Поверь, тебе стоит научиться игнорировать его комментарии. Я уже слышал, как в гараже шутили, будто настоящей причиной твоей злости на Космина является… э-э-э…

Стискиваю челюсти:

– Спасибо, но меня не интересуют сплетни о сексуальном напряжении. Да, признаю, большинство женщин находят этого Дракулу от «Формулы-1» неотразимым, но я не из их числа.

Со времен Джеймса Ханта, чемпиона мира 1976 года, мало кому из гонщиков удается вызывать такой восторг у женской части фанатов, как нашему новому самодовольному приобретению. В прошлом году Космин Арделян выступал за команду, которая даже с помощью GPS была не в состоянии найти собственную задницу, а его симпатичное лицо все равно мелькало во всех СМИ.

Ларс пожимает плечами и вымученно улыбается:

– Ладно, не надо убивать гонца.

– Принято, – недовольно ворчу я, отходя от него. – Я все поняла.

Захожу в конференц-зал и беру бутылку воды из мини-холодильника. Когда подъезжает машина Космина, жду, пока утихнут возгласы умиления и этот недоумок вылезет из кабины, а затем иду в гараж.

Наш новый золотой мальчик разговаривает с механиками, попутно расчесывая пальцами светлые с легкой рыжиной волосы. Большинство женщин готовы убить за такую шевелюру. Он явно не заслуживает ни ее, ни эти дурацкие длинные ресницы и пухлые губы идеальной формы. Когда его волосы не мокрые от пота и не примяты шлемом, они похожи на лохматую мечту, и, будь длинными, из них получились бы идеальные локоны.

Гребаный Космин Арделян.

Засовываю руки в карманы черных брюк и направляюсь к месту проведения совещания. Весь персонал «Эмеральд» носит одинаковые омерзительные штаны, больше подходящие людям среднего возраста, а в пару к ним – зеленые поло с логотипом команды.

– Эй, Великан! – когда повисает пауза в разговоре, обращаюсь я к Космину. – Можно тебя на пару слов?

Он считает, я называю его так из-за роста, ведь он высокий, почти сто девяносто сантиметров. Но парень не подозревает, что я называю его «великан», потому что, даже если этот павлин помогает команде двигаться вперед, он не является ее мозгом и уж точно сердцем.

Признаю, наличие красивого, харизматичного гонщика положительно влияет на репутацию. Команде только на пользу красота Космина Арделяна, его постоянно упоминают в прессе, парни покупают дорогие солнцезащитные очки, которые он носит, и выбирают пиво, которое он пьет, а женщины поливают своих мужчин туалетной водой, которую использует Космин. Деньги спонсоров – своего рода смазка для шестеренок команды «Формулы-1».

Мы все жаждем для «Эмеральд» чемпионства, и точка.

Но если вас интересует мое личное мнение, Арделян слишком дерзкий парень. И хорошо бы он поумерил пыл, например споткнувшись и упав в собачье дерьмо, желательно после того, как пригласит на свидание женщину своей мечты и получит публичный отказ.

Когда он переводит на меня взгляд, в серо-голубых с крапинками глазах светится самодовольство.

– Как тебе мое время? 1 минута 22,486 секунды. Неплохо подвигался, да?

– Поздравляю, ты справился со своими прямыми обязанностями, – без энтузиазма отвечаю я. – Закончил с парнями? Надо поговорить.

– Прекрасно.

Боже, меня уже тошнит от его манеры говорить. Словно он учил английский с помощью словаря, который переводил с румынского языка на дерьмовый. Среди прочего он узнал, что «прекрасно» – это синоним «да», а каждой женщине полагается какое-нибудь идиотское прозвище. Разворачиваюсь и иду в сторону коридора. Полагаю, Космин последует за мной, ведь он всегда не прочь поглазеть на мою задницу, несмотря на нелестный покрой этих черных брюк.

Заходя в конференц-зал, в котором была недавно, вижу пару инженеров, они болтают, грызя предоставленные спонсорами безглютеновые батончики.

– Джентльмены, мне нужна эта комната, – сообщаю им.

Оба непонимающе смотрят на меня, однако когда вслед за мной в комнату заходит Космин, выражения их лиц меняются и говорят: «Мы понимаем, почему ты хочешь остаться с ним наедине». Благодаря заботливому Ларсу теперь мне будет казаться, что все считают, будто я влюблена в этого Дракулу от «Формулы-1».

Просто отлично.

Парни выходят, я закрываю за ними дверь, поворачиваюсь и вижу, что Космин открыл холодильник и неспешно выбирает идеальную бутылку воды. Не желая заводиться из-за этого, просто смотрю на его идиотский затылок и жду, когда он закончит.

Затем Космин прислоняется к столу в том самом месте, где стояла я, пока ждала приезда машины. И мне это не нравится, он будто знает, что я была именно там, и тем самым дразнит, пытаясь достать меня.

Открутив крышку, он начинает пить воду, его адамово яблоко ходит вверх-вниз, взгляд полон решимости, на губах едва заметная улыбка.

– Чем могу помочь, dragă? – закончив утолять жажду, спрашивает он.

– Да, отлично, давай начнем с этого слова. Что оно означает? Так по-румынски будет «стерва» или что-то похожее?

Космин хмурится:

– Что за черт? Конечно нет.

Ладно, пусть меня это бесит, но готова признать, у него очень даже приятный акцент. Звучит скорее как: «Что са черта?» – и было бы мило, если бы он не был полным придурком.

– Это значит «милая», «дорогая», – продолжает объяснять он. – Ничего особенного, всего лишь слово.

– Ну уж нет, так не пойдет. Если не собираешься придумывать слащавые прозвища на румынском для каждого мужчины в команде, завязывай с этим.

Космин кивает и смотрит вниз, пытаясь изобразить смирение. И все-таки я замечаю, что он не согласен с моим заявлением.

– Следующий вопрос на повестке дня, – продолжаю я. – Твое остроумное замечание по радио. Так не пойдет. Хотелось бы иметь возможность использовать слово «двигайся» и не получать в ответ дурацкую подростковую шутку на тему секса.

– Я лишь сказал: «Думал, ты никогда не попросишь». Если кто-то и подумал о двусмысленности, – криво усмехается, – так это ты.

Раздражаюсь и сжимаю край стола, а потом вижу, что он заметил мой жест, и тогда злюсь настолько, что бью ниже пояса.

– Так, ладно, слушай сюда, озабоченный любитель пошлостей. Я понимаю, ты считаешь себя гребаным гением из-за того, что проделал в прошлом сезоне с этой развалюхой команды «Грейтис». Дебютный год в «Формуле-1». Браво!

Потом наклоняюсь и продолжаю так, будто разговариваю с ребенком:

– Возможно, ты водишь лучше, но я явно умнее. Не зли меня, иначе я не успокоюсь, пока твоя трансильванская задница снова не окажется в «Формуле-2». Или даже лучше, закончится тем, что никто не возьмет тебя на работу, и тогда придется сниматься в рекламе протеиновых коктейлей, которую крутят ночью.

Указываю на себя:

– Умнее. Тебя. Да я забавы ради проводила расчеты и восстанавливала двигатели тогда, когда ты еще спал в мокрой кроватке.

На секунду мне кажется, что я победила. Голубые глаза смотрят на меня в упор с некой твердостью. Победа за мной.

Однако потом он улыбается:

– Да, знаю, что такое влажные простыни… – Оттолкнувшись от стола, Космин с упоительной неторопливостью направляется к двери. – Вот только не по той причине, которую имеешь в виду ты.

2. Мельбурн

День гонки

Плавно скользя взглядом по трассе и проносящимся машинам, я мысленно делаю пометки. Рев двигателя заставляет кровь быстрее бежать по венам. Я в отличной форме, собран и уверен в себе. Не борюсь с машиной. Она будто продолжение меня, вторит моему телу и дыханию. Мы летим вместе, наслаждаясь невероятным темпом.

– Ортис неудачно прошел пит-стоп, – звучит в наушнике бесстрастный тон Федры. – На выезде с пит-стопа ты окажешься впереди.

– Принято. – По венам, словно лава, разливается адреналин.

Снова слышу ее ровный живой голос, она будто живет у меня в голове.

– На горизонте маячит пятое место. Давай, Великан, заработай очки.

Проезжая мимо бокса, вижу, что Матео Ортис еще внутри, и по телу пробегает дрожь возбуждения. Из иллюзорного миража пятое место превращается в нечто вполне реальное.

Да, возможно, гонщиками не рождаются, но у меня получилось стать одним из них.

Первая гонка с командой «Эмеральд»: ГРЕБАНЫХ. ДЕСЯТЬ. ОЧКОВ.

Джейкоб, мой товарищ по команде, занял девятое место и получил два очка. Мне нравится Джейкоб. Милый парень, хоть и дерганый. Двадцать два года, а уже женат, и Инге наверняка первая и единственная его девушка. Он явно отказывается пользоваться дополнительными преимуществами нашей карьеры. Какой абсурд! Все равно что иметь особняк и жить в одной комнате. Суровый Джейкоб пригубит шампанское лишь в том случае, если однажды жидкость выльют на него на подиуме. Он – надежная рабочая лошадка, постоянно попадающая в десятку лучших, но не годится для чемпионства.

Ну а я? В этом году я управляю мощной машиной, поэтому подобрался к подиуму настолько близко, что еще чуть-чуть – и коснусь его рукой.

Рис, наш менеджер по связям с общественностью, подбадривает меня, хлопая по плечу, пока мы идем к собравшейся на улице прессе. Рис склонна к критике и ничего не упускает из виду. Если спокойный, хладнокровный директор команды Клаус – это отец «Эмеральд», то Рис – требовательная мать, которая не выносит идиотов. Присущая ей прямолинейность находит отражение даже в ее стиле: короткие волосы, ни капли макияжа, цепкий взгляд. Она говорит на семи языках (включая румынский) и иногда напоминает мою старшую сестру Виорику. Им обеим уже под сорок.

С этой своей уникальной способностью подмечать все и сразу Рис сканирует взглядом группу.

– Это Наталия Эванс, – говорит она практически мне на ухо, указывая на брюнетку в фиолетовом. – Новый репортер журнала «Автогонки».

Окидываю взглядом журналистку в костюме с юбкой.

– Сначала побеседую с ней.

– Не зли меня, Кос, а то придется надеть на тебя намордник, – предупреждает Рис.

– Им нравится, когда я флиртую.

– Ты и сам не прочь полюбезничать.

Посылаю ей ухмылку.

– Все в выигрыше.

Брюнетка впечатляющая. Лет тридцать, высокая, с фигурой «песочные часы» и глазами, напоминающими безоблачное небо, с черной радужкой в тон ресницам. Проверяю безымянный палец, пока она поправляет сережку, кончиками пальцев касаясь шеи и явно подсознательно представляя там мою руку. Скользящую все ниже. Раздевающую ее.

Не исключено, что сегодняшнюю ночь я проведу между этих бедер.

– Космин! У меня есть вопросы, – говорит она, постукивая по диктофону.

Опираюсь на металлическую ограду и подмигиваю ей:

– А у меня есть ответы, iubi[3].

Провожу рукой по волосам и делаю глоток воды. Журналистка смотрит на соломинку у меня во рту, а когда я отпускаю ее, облизывает нижнюю губу. Я настолько хорошо выучил па в этом танце, что мог бы станцевать его с закрытыми глазами.

– Давай перейдем к самому интересному, – начинает она.

Поднимаю одну бровь:

– Я всегда за.

– Отлично. Итак, первый Гран-при, двузначные очки. Ты отлично выступил.

– Рад, что ты заметила.

– Не боишься, что дело в простом везении? У Матео Ортиса случился разочаровывающе долгий пит-стоп длиной в двадцать три секунды. Акио Оно и Андерс Олссон не удалось закончить гонку из-за поломок. Жуан Валле и Дрю Пауэлл выбыли в результате столкновения. Так что, пятое место стало результатом твоего мастерства или причина в выбывании большинства соперников?

Да уж, градус веселья заметно падает. Пожалуй, позже придется отшлепать ее за эту дерзость.

Улыбаясь, быстро окидываю ее взглядом:

– Гонка есть гонка. Иногда ты ищешь возможность, иногда она сама находит тебя. Обстоятельства сложились как сложились, а я оказался в нужном месте в нужное время и воспользовался шансом. – Наклоняюсь ближе: – Дело не в инструменте, а в умении правильно им пользоваться. А я необычайно опытный мастер своего дела.

Она ухмыляется:

– Правда?

– Да, iubi, – говорю я, касаясь ее ладони, – и это обещание.

Рис трогает меня за локоть, указывая на невысокого мужчину в слаксах.

– Из «Геральд Сан», – подсказывает она.

Киваю мужчине, но по-прежнему смотрю на Наталию.

– Все не прочь урвать кусочек. Если хочешь еще, жду тебя в «Парк Хаятт». В девять часов в холле?

Боковым зрением вижу, как рядом появляется женская фигура.

– Нат! – Федра наклоняется над ограждением, и они с журналисткой обнимаются. – Как тебе наш долговязый развратник? – спрашивает она у Наталии, тыльной стороной ладони шлепая меня по животу.

– Кажется, в девять вечера кого-то постигнет разочарование, – отвечает Наталия. – И твое описание невероятно точное.

Скорее всего, если бы Федра не следила за мной, как зеленоглазая кошка, чей взгляд прикован к мышиной норе, мне удалось бы скрыть свое раздражение.

– О Великан! – Она кривит розовые губы и морщит маленький носик с россыпью веснушек. – Решил, это ты играешь с ней? О нет, это Наталия играла с тобой.

– Умницы. – Бесстрастно смотрю на Наталию. – Жаль, у меня была отличная история, которую ты могла бы услышать за бутылкой вина.

В ответ она прищуривается и обнимает Федру за плечи.

– Фед, эти мальчишки просто ненавидят проигрывать. А раз мы с тобой все равно собирались развлечься сегодня вечером, давайте выпьем в холле. Почему бы и нет, все равно живем в одном отеле.

Федра явно обеспокоена такой перспективой.

– Черта с два. Ответ отрицательный. Я-то думала, мы устроим марафон «Острых козырьков» и совершим налет на мини-бар.

– Всего лишь один бокал, – отвечает Наталия таким тоном, будто все уже решено. – Будет весело.

Затем разворачивается и неторопливо уходит, чтобы взять интервью у Джейкоба, а репортер «Геральд Сан» направляется в мою сторону.

– Похоже, у нас свидание, – говорю я Федре. Потом наклоняюсь ближе к ее уху и добавляю: – Надень белое.

Она отшатывается и хмуро смотрит на меня:

– Да отвали ты! Даже если бы меня волновало твое мнение, у меня нет белой одежды, она вечно пачкается. Кто вообще носит белое?

– Хорошие девочки, которые не против немного испачкаться.

– Ты умеешь разговаривать без двусмысленностей?

– Ты дуешься, потому что я обвел тебя вокруг пальца.

Она фыркает:

– Для того чтобы меня перехитрить, тебе придется встать в самую рань.

– Ради тебя я готов не спать всю ночь.

3. Мельбурн

Когда я открываю дверь своего номера, Наталия выдает:

– Держи, теперь она твоя. – А потом протягивает мне какой-то предмет одежды. – У меня слишком большая грудь, а на тебе будет смотреться потрясающе.

Пропускаю ее внутрь и закрываю дверь.

– Бедняжка. Ну давай, какие еще у тебя проблемы? Целыми днями поедаешь сладкое и не можешь набрать ни грамма? Слишком легко испытываешь оргазм?

– Ха-ха. Но если серьезно, примерь. Я купила ее в «Л'Абиёр», когда была в Париже, и она c'est très chic[4], но почему-то в ней мне не по себе.

– Сейчас расплачусь. – Смотрю на блузку. Прекрасная мягкая ткань и обтягивающий крой, а еще достаточно глубокий вырез. – Только не сегодня. Она белая.

Наталия садится на кровать и поправляет ремешок туфли.

– И почему? Планируешь напиться и заляпать ее?

– Дракула от «Формулы-1» велел мне надеть белое. А я не хочу, чтобы он решил, будто я послушалась его приказа. – Распахиваю шкаф и просматриваю доступные варианты. – Это я указываю ему, что делать, не наоборот.

– Сомневаюсь, что он вообще вспомнит свои слова. Он ведь как фонтан, просто флиртует направо и налево. Примерь! Ты же знаешь, у меня нюх на отличные вещи.

Стягиваю футболку с мнемоникой SOH-CAH-TOA[5] и бросаю ее в Нат, а она со смехом уворачивается. Затем подходит к мини-бару и берет крошечную бутылочку «Курвуазье», а после достает из холодильника миску с клубникой в шоколаде.

– На верхних этажах все такое шикарное, – говорит она, набивая рот ягодами. – Знаешь, что лежит в холодильнике в моем номере? Маленькие кружки сыра «Мини Бэбибел» и вода в бутылках. – Она открывает коньяк и отпивает половину.

А я смотрю в зеркало в туалете и поправляю блузку. У меня и правда нет ничего белого, в основном потому, что с бледной кожей и небольшой россыпью веснушек выбор такого цвета кажется явно странным. Но на удивление сейчас в белом я смотрюсь изумительно. И крой у блузки просто волшебный: в ней моя талия кажется крошечной, а грудь, едва достигающая второго размера, выглядит на редкость соблазнительно.

Поворачиваюсь к Нат и смущенно вытягиваю руки.