Хроника конфузов моего детства

Операция «Шоколадный плен»

В 1976 году в моей жизни случился первый и самый дерзкий побег. Мои родители — весёлые представители советской богемы. Батя — интеллигентный художник в очках и мама — его верная муза, решили, что негоже четырёхлетнему ребёнку киснуть у бабушки. Они благополучно «выкрали» меня и увезли в романтический вояж: батя поехал реставрировать очередную церковь в российской глубинке, а мама — налаживать и укреплять культурные связи с местным населением.

Пока отец возвращал святым на иконах их первозданный вид, мама, в уютной сельской избе, на пару с местной хозяйкой увлечённо дегустировала этнические напитки. Мне, четырёхлетней, в этой взрослой компании ловить было нечего. Пока женщины сравнивали свои вкусовые ощущения, я отправилась покорять просторы русской деревни.

На дворе стояла классическая пушкинская осень — с моросящим дождём и печально известными всем дорогами. Грязь на грунтовке уже достигла той благородной консистенции, когда она выглядит в точности, как растопленное шоколадное масло, но держит мёртвой хваткой, как цемент. Тишину застолья нарушил дикий топот. В избу влетели два местных близнеца с глазами размером с советские рубли.

— Тётя Лора, тётя Лора! Ваша девочка утопла!!! — заорал первый.

— Совсем утопла!!!! — с готовностью подтвердил второй.

Моя мать мгновенно рванула к дороге. В её голове, мягко говоря, пронеслась вся моя короткая жизнь. Картина, которая открылась её взору на краю деревни, была достойна кисти моего отца-художника. Посреди гигантской, эпической лужи стоял четырёхлетний монумент. Я громко, на всю Ивановскую, рыдала, размазывая по лицу слёзы, вперемешку с той самой «шоколадной» грязью. Мои новенькие резиновые сапожки засосало в пучину намертво. Земля просто отказалась возвращать их советской экономике.

Спасательная операция по выковыриванию меня из коричневой жижи, была чем-то похожа на извлечение репки во всем известной детской сказке. В итоге меня, конечно, спасли. А вот сапожки так и остались там — как законный налог русской грязи за моё первое большое путешествие.

Две бабки, колбаса и бунт кобылы

Пока я обживала лужи русской глубинки, на «большой земле» зрел заговор. Моя бабушка по папиной линии, обнаружив пропажу внучки, развила десантную активность. Она примчалась к своей сватье (маминой маме) с боевым кличем: «Поехали искать наших пропавших!»

На дворе уже стояла суровая русская зима. Снарядив стратегический запас — чемоданы, доверху набитые дефицитной в СССР колбасой и прочими гастрономическими сокровищами, — две отважные женщины сели на поезд. План был надёжен, как швейцарские часы, пока они не вышли на глухой железнодорожной станции. Вокруг — метель, сугробы по пояс и абсолютное отсутствие какого-либо транспорта. Единственным признаком цивилизации был местный мужичок с запряжённой лошадью. На беду моих спасительниц, извозчик оказался глухонемым. Впрочем, когда у советских бабушек в чемоданах ГОСТовская колбаса, а внучка находится в руках весёлых, но безалаберных художников, языковой барьер исчезает.

Объяснившись на пальцах, нафуфыренные городские бабули погрузили свои телеса и дефицит на телегу. Экспедиция двинулась в заснеженные поля. Всё шло романтично: метель мела, лошадка бежала, бабки бдели. Но посреди бескрайнего белого безмолвия лошадь внезапно увидела Его. Стог сена. Мечту всей своей жизни. В кобыле проснулся дух дикого мустанга. Она резко рванула с большака прямиком к еде. Телега сделала крутой вираж, и обе бабушки вместе со своими чемоданами, совершив красивое сальто, катапультировались в глубокий сугроб.

— Стой! Куда! Назад! — истошно закричали бабули из снежного плена.

Но возница, увы, обладал железным иммунитетом к любым крикам сзади. Лошадь целеустремлённо неслась к стогу, увозя глухого кучера в «прекрасное далёко». Целый час две интеллигентные женщины, проваливаясь по пояс в снег и матеря до хрипоты советский туризм, прокладывали тропу к стогу.

Лошадь в это время спокойно хрустела сеном, а возница, наконец заметивший пропажу пассажирок, просто держался за живот. Хоть он и не мог произнести ни звука, его безмолвный хохот над двумя грязными, мокрыми и злыми городскими дамами с чемоданами был слышен, кажется, на всю область.

В итоге до избы они всё-таки дотопали — злые, замёрзшие, с победно зажатыми в руках чемоданами. Моему первому бродячему путешествию пришёл конец. Меня бережно изъяли у творческих родителей и увезли обратно в город — подальше от шабашек папеньки.

А вот с лошадьми у обеих бабушек с тех пор сложились весьма натянутые отношения. До конца жизни, при воспоминании о той лошади, у них предательски подёргивалось веко, а в глазах читалcя один и тот же немой вопрос: «Где ближайший стог сена?!»

Корова, борщ и дебют юного каскадёра

Год спустя я стала мудрее, но тяга к «прекрасному» и опасным приключениям никуда не делась.

В 1977 году судьба опять забросила нашу богемную семью в Липецкую область. Пока батя оформлял местный сельский клуб, мы с мамой обживали двор очередной радушной бабульки.

Главной достопримечательностью двора была корова. Ничего не подозревающее животное находилось в полной гармонии с окружающим миром и мирно пощипывало траву, наслаждаясь сочным клевером. Ничто не предвещало беды. Но тут у забора появилась я. Посмотрев в её огромные, печальные и экзистенциальные глаза, моё детское сердце дрогнуло. Попробовав на вкус травинку из чистой научной солидарности, я пришла в ужас: «Как можно всю жизнь жрать эту безвкусную зелень?!» В моей голове созрел грандиозный гуманитарный план. Как раз в это время мама наварила огромный чугунок роскошного, жирного украинского борща с мясом. Его только-только вынули из печи и выставили остывать на летний столик во дворе. Рядом покоилась серая буханка хлеба-кирпичика — не самый изысканный деликатес советской эпохи, но для моей спецоперации подходил идеально.

Пока маменька отвлеклась, я взяла этот кирпич, наполовину притопила его в почти кипящем борще и с твёрдым намерением догнать и причинить корове добро, отправилась кормить голодающее животное. Проблема заключалась в разнице масштабов. Мой рост едва позволял дотянуться до коровьего носа. Пылая благотворительным пафосом, я начала тыкать обжигающим жирным хлебом прямо в коровью морду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.