Проект "Мета": Призрак 01

Глава 5. Памела. По ту сторону морали

(Трек Crystal Castles — Transgender)

Силуэт Ричарда исчез в темноте. Ночь стремительно поглощала джунгли. Нож холодил бедро, но присутствие оружия не приносило облегчения — ответственность за собственную шкуру снова полностью легла на мои плечи.

Внизу хрустел валежник, над головой регулярно хлопали крылья птиц, а из глубины острова однажды донёсся короткий человеческий крик, тут же захлебнувшийся в листве. Какое-то время я пыталась убедить себя, что смогу продержаться сама: найти воду, поставить петлю из шнура, залечь на дно. На практике же встреча с любым из участников означала смерть. Ричард оставался единственным щитом между мной и этой бойней. Безумие? Возможно. Но другие варианты попросту отсутствовали.

Ближе к рассвету неторопливые шаги под деревом заставили меня схватиться за клинок. Из сумерек вынырнул Ричард. Выдох облегчения застрял в горле, стоило только разглядеть его фигуру: алые потёки покрывали шею, пропитав футболку от груди до пояса, а руки до самых локтей были грязно-бурыми. В его правой кисти покоилось мачете — лезвие потемнело от запёкшейся крови.

— Живая? — он остановился у ствола, вытирая облезлое колено.

— Да… — я судорожно сглотнула, не сводя глаз с его груди. — Что произошло? Ты весь… в крови.

— Бывает, — он оглядел себя с абсолютным равнодушием. — Посиди пока наверху. Пойду к озеру, смою это дерьмо.

Он развернулся и ушёл без лишних объяснений. Сквозь просветы в кронах было видно, как он разделся и вошёл в воду. Красноватые разводы расходились от его тела по чистой глади. Он отмывал руки, лицо и растрёпанные волосы спокойно, тщательно и методично. Когда солнце поднялось над пальмами, Ричард вернулся — в мокрых штанах, со свежевыстиранной футболкой на плече. На его теле не осталось ни единого пореза, хотя часть этой крови совершенно точно принадлежала ему. Лишь розоватые рубцы на животе и плечах бледнели прямо на глазах.

— Насмотрелась, маленькая балерина? — он ухватился за нижний корень и легко взобрался к моей ветке.

— Ты был ранен, — я прижалась спиной к стволу, когда он оказался рядом.

— Был. Зажило, — он быстро развязал капроновый узел на моей талии и сгреб меня за лопатки. — Давай, обхватывай. Нам пора идти.

Придвинувшись, я обвила руками его шею, а ноги сжала вокруг широкого таза, чувствуя горячую кожу и запахи озёрной воды и дыма. Мы оказались лицо к лицу — так близко, что его дыхание обжигало губы. Ричард зафиксировал ладонь у меня на ягодицах и без предупреждения шагнул прямо с двадцатиметровой высоты.

Крик потонул в свисте ветра. Мы рухнули вниз, но Ричард даже не покачнулся, лишь сгруппировался в коленях и выпрямился. Я продолжала цепляться за его шею, пока он насмешливо не хмыкнул мне в ухо:

— Прибыли. Можешь отпускать мою тушку, — его пальцы чуть ослабили хватку на моих ягодицах.

Я продолжала висеть на нём, дрожа всем телом и боясь расслабить руки.

— Подожди… Дай мне секунду…

— Пэм, мы на земле. Ноги опусти.

— Ты ненормальный… — пропищала я, сползая на траву.

Следующие дни превратили меня в молчаливого свидетеля его аномальной природы. Ричард почти не отдыхал. Мы маршировали по джунглям часами, и когда мои ноги превращались в вату, он устраивал привалы под предлогом разведки местности. Раны на нём затягивались со сказочной скоростью. Когда из кустарника грохнул выстрел и пуля пробила его левое плечо, Ричард лишь выдул сквозь зубы трёхэтажный мат, ушёл в заросли и вернулся через десять минут. Человек из чащи больше не подавал признаков жизни, а дырка на плече Ричарда затянулась к ужину.

Убийство для него явно не являлось трагедией, предметом мучений или поводом для рефлексии. В его картине мира смерть врагов стояла в одном ряду с тропическим ливнем, зноем или прогнившими корнями под ногами. Простая данность: препятствие устранено, двигаемся дальше. Я старалась об этом не думать.

Иногда Ричард уходил один, оставляя меня в укрытии на два-три часа. В первые разы паника сжимала горло так, что дышать становилось больно. Но постепенно я заставила себя перебарывать страх. Чтобы не сойти с ума от ожидания, я занимала руки полезным делом: перебирала пайки, набирала воду во фляжки, заново перевязывала узлы на растяжках, заучивала формы съедобных растений.

Но его возвращение я угадывала безошибочно. Напряжение в мышцах спадало ещё до того, как уши улавливали его шаг. Тело физически чувствовало приближение его присутствия.

Однажды вечером, когда мы неторопливо двигались вдоль мелководного ручья, я не удержалась от вопроса:

— Ты всегда держишь такую дистанцию?

— Какую дистанцию? — Ричард остановился, подбирая с земли гибкую сухую ветку для костра.

— Ты отстранённый. Словно тебя вообще ничего не задевает.

Он задумался, переламывая деревяшку пополам с треском.

— На материке я ещё более отстранённый, ягодка. В обычной жизни со мной вообще предпочитают не связываться.

— Почему? — я сровняла свой шаг с его размашистой походкой.

— Напрягаю я людей. Боятся меня.

— Охотно верю, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Ричард резко затормозил и повернулся ко мне всем корпусом, слегка наклонив голову.

— Вот как? А мне казалось, ты рядом со мной перестала дрожать на второй день.

Я тоже остановилась, опершись рукой о шершавый ствол. Ответить прямо оказалось непросто. Чувствовала ли я страх рядом с ним? Безусловно. Но этот страх кардинально отличался от паники перед местными загонщиками. Он был неопределённым. И каким-то чарующим.

— На этом острове я тебя не боюсь, — прошептала я, встретив его взгляд. — Ты бы уже бросил меня, если бы хотел. Но окажись мы в цивилизованном городе, при других обстоятельствах… Я бы, наверное, обходила тебя по другой стороне улицы.

Его русая бровь иронично поползла вверх.

— Серьёзно? Назови хоть одну причину.

— Ты огромный, — я сделала шаг ближе, разглядывая свежую ссадину у его виска. — Ты молчишь о себе, знаешь стократно больше, чем говоришь. А ещё этот твой взгляд…

Ричард чуть прищурил голубые глаза, подступая вплотную. Опасная близость перекрыла воздух в груди.

— Что не так с моим взглядом?

— Всё не так, — я попыталась сделать шаг назад, но упёрлась лопатками в дерево. — Слишком тяжело выдерживать.

— Женщины… — он хмыкнул, поворачиваясь к тропе.

— Ты сам спросил!

— Уже пожалел, поверь.

На моих губах появилось подобие улыбки. Мы шагали дальше по мокрой земле. От его уверенного присутствия внутри разгоралось совершенно непонятное и будоражащее чувство, от которого кожа покрывалась мурашками гораздо сильнее, чем от ночного холода.

За следующие дни дистанция начала трещать по мелочам. Ричард переносил меня через бурный рукав ручья, и иногда ставил на землю быстрее, чем требовалось; я передавала ему еду и несколько раз ловила его взгляд на своих губах. Однажды он вытащил колючку из ссадины на моём лице, большой палец прошёлся по щеке, и мы оба застыли.

— Даже не начинай, ягодка, — пробормотал он, отступая первым.

— Я молчу.

— Вот и молодец.

После этого до самого вечера мы с преувеличенным интересом изучали деревья.

Остров не давал передышки, но наш совместный быт постепенно обрастал странным, диким уютом. Днём вместе искали еду, а каждую ночь приходилось искать новое место для ночлега. Я училась спать чутко, сжимая в кулаке рукоять ножа.

На исходе шестого дня небо над тропиками затянуло. Ветви затрещали под порывами шквального ветра, а сквозь зелёный навес хлынул ливень. Потоки воды за считаные минуты превратили подлесок в топкое месиво, а видимость упала до пары метров.

Нам пришлось вернуться в пещеру, где шумели лишь отголоски бушующего снаружи ада. Промокшая насквозь одежда липла к телу, с волос беспрерывно капала вода. Ричард ловко чиркнул спичкой, поджигая заранее заготовленную сухую щепу. Я переоделась и разложила мокрые вещи ближе к огню. Всё происходило по наработанному алгоритму, без лишней суеты. Позже Ричард привычно устроился справа, ближе к выходу, я — слева, на раскатанном спальнике, укрывшись дождевиком. Так пол казался не таким жёстким.

К полуночи пламя прогорело до тлеющих углей. Меня разбудил холод, заставив попытаться завернуться в дождевик поплотнее.

— Двигайся… Греться будем, — услышала я рядом и подняла взгляд на тёмную фигуру. Как он… двигается так бесшумно? Прямо как призрак.

Я молча отползла к стене, освобождая место и позволяя ему лечь вплотную.

Его поджарое тело, как и всегда, излучало лихорадочный жар. Ричард накрыл нас обоих плотным дождевиком. Его широкая ладонь безошибочно легла мне на талию, и мелкая дрожь, колотившая меня последние полчаса, отступила. На смену ей пришло совсем другое — пульсация внизу живота. Я повернулась к нему лицом, упёршись ладонью в широкую грудь. Под моими пальцами ровно и неторопливо билось сердце.

— Чего высматриваешь в темноте, ягодка? — вскоре тихо пробормотал он.

Его пальцы уверенно забрались под край моей футболки, оглаживая обнажённые, вздымающиеся от частых вдохов рёбра.

— Откуда знаешь, что не сплю? — прошептала я, подаваясь навстречу этому движению.

— Кожей чувствую. Ты дышишь так, будто бежать собралась.

Его ладонь была шершавой и мозолистой. Внутренности сжались в сладкий узел. Страх перед лесом, кровавыми трупами и неизвестностью — всё это вытеснилось диким желанием чувствовать его. Понимать, что я всё ещё жива.

Я могла отвернуться, он бы ничего не сделал. За все дни Ричард ни разу не воспользовался тем, насколько он сильнее меня. Даже сейчас рука под футболкой двигалась медленно, оставляя мне достаточно времени остановить её. Но не хотелось.

Хотелось узнать, каким он будет, если разрешить больше. Это было просто невыносимо. Энергия, скопившаяся после ужаса, требовала выхода. Я подалась вперёд, коротко коснулась губами его жёсткой щетины у уголка губ и сразу отстранилась.

Ричард не стал задавать вопросов. Его рука легла мне на затылок, пальцы с силой запутались в волосах и одним рывком притянули обратно. Его губы накрыли мои жёстко и требовательно, а язык бесцеремонно проник внутрь, проводя по нёбу и разрушая моё осторожное намерение просто отвлечься.

Он не умел быть нежным — его движения выходили резкими, а зубы прикусили мягкую кожу. Я простонала от боли, глубоко прогибая поясницу, и почувствовала привкус крови. Он ответил низким рыком, прижимая меня ближе.

Поцелуй оборвался на несколько секунд. Ричард держал меня за затылок, но больше не тянул, а просто смотрел сверху вниз.

— Ты сейчас не расплачиваешься со мной за то, что я тебя таскаю по острову? — От неожиданности я даже перестала дышать.

— Нет.

— Не потому, что боишься остаться одна?

— Нет. Я хочу тебя, — выдохнула я и снова потянулась к его губам.

Я судорожно вцепилась пальцами в его плечи, уходя в нахлынувшие ощущения с головой — лишь бы выжечь из памяти воспоминания. Мышцы под ладонями были твёрдыми, горячими, слегка подрагивали от напряжения. Ричард потянул мою футболку вверх через голову и сдёрнул её, откинув ткань на сухой нейлон спальника. Его ладонь скользнула по животу к груди. Он обхватил её целиком, сжал, потом двумя пальцами поймал чувствительный сосок и слегка скрутил, заставив меня резко вскрикнуть. Большой палец прошёлся кругами, потом ладонь снова сжалась, пока я не начала дышать ртом, выгибаясь ему навстречу.

— Ричард… — выдохнула я в темноту, чувствуя, как его губы спускаются к моей шее.

— Молчи, — рыкнул он прямо в кожу.

Когда я попыталась снова обнять его за шею и притянуть ниже, Ричард перехватил мои руки, грубовато прижав их к спальнику над головой. Он сдерживал себя. Это ощущалось в том, как натягивались жилы на его шее, как аккуратно и точно его массивные руки зафиксировали мои тонкие запястья, хотя пальцы могли бы сомкнуться до боли.

— Не трогай меня, — выдохнул он мне прямо в губы, и от его дыхания жгло кожу. — Будешь в синяках, если я расслаблюсь. Поняла?

— Поняла… — прошептала я, прогибаясь навстречу, пытаясь хотя бы бёдрами прижаться к нему. Боже, что же я творю?

Он плавно отпустил мои руки и слегка отстранился, чтобы стащить с меня джинсы вместе с бельём. Я помогала ему, сбрасывая одежду, пока не осталась полностью обнажённой. Холодный воздух лизнул кожу, а Ричард поднялся на колени, расстёгивая брюки, и стянул их. Я видела, как напряжены мышцы его живота и возбуждённая плоть.

Он опустился ниже, поцеловал ложбинку между грудью, от одного дыхания мышцы свело. Я вцепилась пальцами в спальник, когда его губы накрыли сосок, и не сдержала стон.

— Ричард…

— Тише. Нас и так снимают, не делай им бесплатный саундтрек.

Даже в таком состоянии я умудрилась задушенно рассмеяться, но смех тут же сорвался в стон от очередного укуса. Он приподнялся и толчком развёл мои бёдра в стороны.

— Смотри на меня, — выдохнул он.

Я перевела взгляд в его холодные глаза. Он прижался ко мне и на несколько секунд остановился у самого входа.

— Последний шанс передумать.

Я не ответила, учащённо дыша. Он вонзился внутрь одним мощным, глубоким выпадом, словно горячая сталь растянула меня до самого предела, заполняя сантиметр за сантиметром. Я ахнула, запрокидывая голову. Мои бёдра, привыкшие к выворотности, обвили его талию, зажимая в тиски. Он замер на секунду, ошеломлённый тем, как глубоко и плотно смог войти, а затем рычаще выдохнул.

Ричард сразу взял жёсткий, размашистый ритм. Каждое движение отзывалось внутри сладостным спазмом. Кожа тёрлась о кожу с влажным хлопком, а тлеющие в глубине пещеры угли отбрасывали золотистые блики на его мокрую от пота спину. Меня завораживали рельефы его мышц.

Он не выматывался. Дыхание оставалось ровным, а толчки становились только тяжелее и глубже. Я пыталась двигаться ему навстречу, но он удерживал меня, прижимая ягодицы к спальнику. Вскоре он вдруг перехватил мои запястья одной рукой и прижал их над моей головой. Другой упёрся в скалистый выступ, а его дыхание сладостно обожгло мои губы. В этот момент мне показалось, что я ещё никогда не чувствовала себя такой живой.

На очередном глубоком толчке его пальцы въелись в камень — под его хваткой порода треснула с щелчком. Скала крошилась, как сухая глина, пока он сокрушительно вбивался в меня, не давая ни секунды на передышку. Я чувствовала его вес — не как у обычного мужчины, будто сверху лежала глыба. Даже когда он слегка опирался на меня, дыхание сбивалось.

Он вышел, перевернул меня на бок одним движением, подтянул моё колено к груди и возобновил напор. Каждое движение попадало точно в самую чувствительную точку внутри. Я застонала громче, сжимая в кулаке край спальника.

— Я больше… не могу… — задохнулась я.

— Можешь, ягодка, — отрезал он и ускорился.

Разрядка накрыла меня сумасшедшей лавиной. Мышцы сжались вокруг него резкими сокращениями, в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли золотые вспышки. Я снова застонала, но он накрыл мой рот ладонью, глуша звук.

— Тише.

Он не остановился. Продолжал двигаться сквозь мои спазмы, пока они не начали стихать, потом отстранился, перехватил меня за талию и легко, будто я ничего не весила, поставил на колени, грубо прижав грудью к спальнику. Растяжка позволяла прогибаться невероятно глубоко. Ричард сразу вошёл сзади, до конца, возобновляя движения с неограниченной силой. Его ладони сжали мои бёдра, большие пальцы впились в ягодицы. Явно останутся синяки.

— Смотри, как ты сжимаешься, — прорычал он мне в затылок. — Ещё хочешь? Скажи.

— Да…

Удары плоти о плоть смешались с моими стонами. Он сдвинул моё бедро, провёл ладонью вниз, между ног, нашёл чувствительную точку и сжал двумя пальцами, одновременно ускоряя толчки. Второй оргазм настиг меня почти сразу — тело обмякло, я бессильно уткнулась лицом в спальник, задыхаясь от накрывшего блаженства, а ноги крупно затряслись. Он не дал упасть, лишь продолжая входить глубоко и сильно.

Когда сокращения прошли, он замедлился, почти полностью вышел, потом снова медленно проник, давая прочувствовать каждое движение. Я уже не могла толком стонать — только рвано дышала. Ричард наклонился, грудь прижалась к моей спине, губы коснулись шеи. И вдруг — укус. Зубы сомкнулись на коже у основания шеи, оставляя метку. Боль вспыхнула остро и сладко, и я снова сжалась вокруг него, принимая это как что-то неизбежное. Как знак. Как то, что теперь связывало нас сильнее любых слов.

— Хватит… — обессиленно выдохнула я.

Он сразу выпрямился, вновь меня перехватывая, и перевернул на спину. Поднял мои ноги и положил себе на плечи. Я поддалась, стараясь восстановить дыхание в секунды этой паузы. Он вошёл под ещё более острым углом, почти складывая меня пополам. Вес его тела снова накрыл меня.