Проект "Мета": Призрак 01

— Наверное, сук зацепила, — она безуспешно попыталась обернуться через плечо, кривясь от дискомфорта. — Я бежала через чащу от какого-то психа с тесаком и не вела путевой дневник, обо что бьюсь головой.

— Что ещё за псих? — я нахмурился. — Подробнее.

— Вчера, почти сразу после высадки, — Пэм передёрнула плечами от неприятного воспоминания. — Мужчина в камуфляже без слов бросился на меня с ножом. Я еле ноги унесла через ручей.

— Один шёл?

— Да. Один.

— Понятно.

Я покачал головой. Девчонка не умела элементарно выбирать маршрут и маскировать шаги, но каким-то чудом продержалась первые сутки. Чистое везение.

— Уходим вместе, — я закинул сумку на плечо, стараясь не тревожить бок, и двинулся в тень деревьев. — Одна ты здесь до темноты не доживёшь.

— Ты меня вообще не знаешь, чтобы делать такие выводы, — насупилась она, но зашагала следом.

— Мне достаточно того, что я видел последние полчаса. Топаешь как раненый лось, следы оставляешь такие, что даже слепой наёмник найдёт. К открытой воде подходишь с подветренной стороны — любой зверь по запаху вычислит. Нож сжимаешь так, словно это поручень в автобусе. И в довершение — спряталась от меня за пальмой, которая в два раза уже твоей задницы.

— Нормальное было дерево! — Пэм густо покраснела до корней волос и шумно выдохнула: — И вообще, ты меня не видел, пока я сама не подошла!

— Я минут двадцать наблюдал за твоими манёврами, — я прибавил ходу и проигнорировал её возмущение. — Двигаемся быстрее. Нам нужно найти место для ночлега, где можно будет нормально лечь, а не привязывать себя к веткам.

— Да откуда ты… — прошипела она от изумления, заставив меня оглянуться. — Ты что, следил за мной?!

Я выразительно кивнул на моток верёвки, приметно торчащий из бокового кармана её рюкзака, и сразу ушёл с натоптанной тропы в густые заросли.

— Зачем тебя вообще сюда привезли? Кто ты такая?

— Меня похитили, — отозвалась она, спотыкаясь о лианы, но упрямо поспевая за мной. — Если бы я сама понимала, почему…

Я снова бросил на неё оценивающий взгляд через плечо: тонкие запястья, хрупкие плечи, но спину держит ровно, словно аршин проглотила. Никаких повадок оперативника или профессионального военного.

— На бойца ты не тянешь, — констатировал я, приподнимая мачете колючую ветку. — Карьера в криминале или наёмниках явно прошла мимо тебя. Кто ты по жизни?

— Я балерина, — отрезала она, посмотрев на меня со смесью злости и усталости.

— Балерина? — я невольно усмехнулся.

Теперь её идеальная осанка, неестественная выворотность стоп и налитые икроножные мышцы мгновенно встали на свои места. А на гибкость я бы ещё посмотрел…

— Что ж, это многое объясняет. Похоже на правду.

— Ты сказал это с таким выражением лица, — Пэм недовольно поджала губы, — будто это что-то смешное или постыдное.

— У меня обычное лицо, ягодка, — я хмыкнул, прорубая дорогу дальше. — Какое выдали при рождении.

— Сочувствую твоим близким, — съязвила она, утирая пот со лба.

Я тихо рассмеялся. Кусается, с характером девка — это хорошо. Мы продвигались вглубь чащи, обходя топкие низины. Пэм шла строго след в след, испуганно вздрагивая и втягивая голову в плечи от каждого резкого крика птиц.

— Всё произошло две недели назад, — тихо продолжила она, когда тишина стала давящей. — Я задержалась после репетиции, вышла около полуночи. На парковке стоял чёрный фургон. Подумала, что это доставка декораций. Назад оглянуться не успела — двое в масках, удар, темнота. Очнулась уже в бетонном бункере. Лица они почти не скрывали, но на контакт не шли. Никаких требований, ни слова о выкупе. А потом вкололи какую-то дрянь, и пришла в себя я уже в летящем вертолёте с мешком на голове.

— Охраны рядом не было? — спросил я.

Пэм поморщилась.

— Был водитель с функциями телохранителя. Я сама отпустила его около десяти: репетицию продлили, а я терпеть не могла, когда человек часами сидит под дверью. Отец из-за этого постоянно бесился.

Похищение без классического вымогательства или допросов с пристрастием… Переброска на изолированный кусок суши в качестве живой мишени… Схема была мне слишком хорошо знакома.

— Твоя фамилия? — я замер на месте и круто развернулся.

— Какая разница? — она подозрительно прищурилась, рефлекторно касаясь ножа.

— Фамилия. Быстро.

— Осборн, — Пэм выпрямилась, упрямо вскинув подбородок. — Памела Осборн.

Ответ вытянул из памяти старые куски расследования. Osborn Biomedical несколько раз всплывала в цепочках Zero: закрытые подрядчики, деньги на исследования мета-людей, фамилии учёных, исчезавшие из открытых баз. Сам Джонатан Осборн давно числился в моём списке смертников. Причастность была. Деталей — нихрена.

А теперь рядом со мной шагала его дочь. Полезная нитка. Позже, если мы вообще выберемся отсюда.

Хреново было другое: решение тащить Пэм за собой я принял раньше, чем услышал фамилию. У ручья я понятия не имел, кто она такая. Просто не захотел оставлять невиновную на корм местным ублюдкам.

Что со мной?

— Ну, поздравляю, маленькая балерина. Тебя слили. И дело тут на все сто процентов в твоём высокопоставленном папаше.

— При чём здесь мой отец?! — в её глазах проступило явное замешательство, она даже сделала шаг ко мне. — Откуда такие выводы?

— Фамилия слишком приметная, — я двинулся дальше, придерживая бок, где снова запульсировала боль. — Людей с такими корнями сюда ради забавы не привозят. Балерин не похищают, чтобы просто выбросить посреди закрытого архипелага.

— Закрытого архипелага? — сорвалась она на едва различимый шёпот. — Где мы находимся?

— Всё обсудим, когда найдём безопасную нору, — отрезал я, заставляя её нагонять темп. — Держись моей спины и не отставай, если хочешь дожить хотя бы до заката.

Она скользнула взглядом по пятну, пропитавшему мою футболку. Её лицо снова побледнело.

— Хватит трястись, — добавил я. — Это всего лишь кровь. Здесь её будет много.

— Ничего не могу с собой поделать… — выдохнула она, отворачиваясь в сторону.

Я приподнял покрытую длинными шипами ветку, давая ей возможность пройти. На этот раз Пэм сработала грамотнее: сначала внимательно осмотрела подлесок впереди, проверила периметр за спиной и только после этого аккуратно перешагнула через выпирающий склизкий корень. Ну вот, вид сзади уже поинтереснее будет.

Марш до берега занял у нас часа полтора. Могли бы быстрее, если бы я шёл один, но Памела заметно уставала, хоть и не жаловалась, что уже было неплохо для неженки. Я помалкивал, чтобы лишний раз её не накручивать — рыжая и без того из кожи вон лезла.

— Почему мы идём именно туда? — спросила она, когда между деревьями замаячил слепящий свет, а сквозь шум листвы пробился рокот прибоя. Она со свистом дышала, указывая пальцем вперёд, откуда ощутимо тянуло солёной свежестью.

— Так спокойнее, — коротко бросил я.

— Но ведь там мы будем как на ладони. Нам же сложнее будет укрыться, если кто-то нападёт.

Я резко остановился. Пэм едва не врезалась в меня и тоже замерла. Она не отшатнулась, но её плечи напряглись.

— Что именно тебе непонятно в правиле «держись рядом»? — спросил я, глядя на неё сверху вниз и нависая всем телом.

Она упрямо смотрела мне в глаза, превозмогая страх, хотя её нижняя губа подрагивала.

— Всё понятно, — тихо буркнула девчонка, опуская взгляд под моим напором.

— Вот и отлично.

За спиной послышалось обиженное ворчание, стоило мне сделать последние шаги к полосе прибоя:

— Просто спросила. Обязательно так орать…

Уголок моего рта невольно дёрнулся. С характером балерина, далеко не пустая кукла.

Солнечный свет ударил по глазам, заставив прищуриться. Впереди, насколько хватало взгляда, растянулась широкая полоса светлого песка, за которой начиналось море — прозрачное у самой кромки и густо-синее ближе к линии горизонта.

Я вышел на пляж первым, Пэм притормозила под защитой раскидистых листьев. Слева береговая линия круто изгибалась, упираясь в серые скалы. Справа тянулся ровный пляж, местами заваленный сухими ветками. Никаких свежих следов человека на песке не просматривалось. Пока что.

— Ну, чего стоишь? — я обернулся к ней, щурясь от солнца. — Идёшь или обратно в кусты хочешь?

Она наконец решилась, сделала шаг на раскалённый песок и тут же прикрыла глаза ладонью.

— И здесь действительно безопаснее, по-твоему? — Пэм окинула открытый берег испуганным взглядом.

— Конкретно для меня — да.

— Почему?

— Потому что я вижу, кто идёт меня убивать, — я сбросил рюкзак подальше от линии прибоя. — Разведи костёр, — скомандовал я, присаживаясь у сумки.

— Я? — Пэм растерянно округлила глаза, её брови взлетели вверх. — Сам не можешь?

— Ты видишь здесь кого-то третьего, — я обвёл глазами пустой пляж, — кто мог бы заняться делом?

— Нет, — она быстро покачала головой, признавая поражение и поджимая губы.

— Значит, разводишь ты, — я достал из кармана рюкзака коробку спичек и точным броском заставил её полететь девчонке прямо в руки. Памела неуклюже, едва не выронив, поймала её обеими ладонями.

— Сухие ветки вон там, — я махнул рукой в сторону завалов хвороста. — Только глубоко под деревья не суйся, собирай у края.

Она молча кивнула, без лишних споров направившись к кучам. Идеально. Правда, пропитанная кровью ткань прилипла к коже, вызывая раздражение. Я потянул футболку через голову, морщась от того, как она отходит от подсохшей раны. Для обычного человека такая дырка стала бы катастрофой, для меня — просто досадная помеха, которая бесила. Рыжая, едва обернулась — тут же испуганно увела взгляд в сторону леса, густо покраснев. Смешная.

Перехватив мачете, я направился к линии прибоя.

— Ты куда собрался? — испуганно выкрикнула Памела мне в спину, бросая первую охапку веток на песок и делая шаг в мою сторону.

— За нормальной едой.

— А я…

Девчонка осеклась, кажется, понимая, что удерживать меня бессмысленно. Я молча вошёл в морскую воду, чувствуя, как соль обожгла рану. Полезно, быстрее затянется.

Я вернулся обратно на пляж минут через сорок, когда солнце уже начало клониться к закату. Пэм неподвижно сидела на коленях перед кучей наваленного хвороста. Костра не было. Вообще. Никакого намёка на дым. Я остановился над ней, молча глядя на эту живописную картину, перевёл взгляд на хворост и затем уставился девчонке прямо в макушку.

Она неохотно подняла лицо. В её глазах читалось чёткое понимание того, что оправдываться сейчас будет тяжело.

— И сколько спичек ты уже умудрилась перевести впустую? — спросил я, опуская на песок добычу: несколько крупных моллюсков, прибрежных крабов и мелкую рыбёшку, которую удалось прижать между камнями на мелководье.

Она виновато покосилась на полупустой коробок в ладони, её пальцы подрагивали от досады.

— Не так много, как могла бы, если бы совсем не старалась.

— Конкретную цифру назови.

— Ну, штук десять… — она замялась, пряча взгляд. — Может, двенадцать. Не считала я!

Я присел рядом на корточки, беря в руки одну из обугленных веточек, которыми она пыталась разжечь пламя.

— И почему оно, по-твоему, отказывается гореть?

— Не знаю, — она искренне расстроилась, едва не плача.

— Они лежали на мокрой земле, — я вздохнул, разламывая ветку пополам и демонстрируя сырую сердцевину. — Они насквозь пропитаны влагой, разве не очевидно?

— Я не знала таких тонкостей, — тихо ответила она, поджав под себя ноги и шмыгнув носом.

Со вздохом выбрав из её кучи несколько толстых ветвей, я расщепил древесину и соорудил небольшое подобие гнезда. Чиркнул одной-единственной спичкой. Огонь тут же уцепился за щепку, повалил густой белый дым. Я осторожно подул. Через минуту пламя уже вовсю лизало хворост, согревая воздух. Памела наблюдала за процессом с таким заворожённым видом, словно я только что на её глазах сотворил чудо.

— Всё просто, как видишь, — я подкинул пару коряг покрупнее, от которых в воздух взлетели искры.

— Я не привыкла выживать на необитаемых островах, — обняла она свои колени, не отрывая взгляда от огня. — Моя жизнь состояла из совершенно других вещей. Что вообще тут происходит? Зачем нас сюда привезли?

Я разворошил палкой угли, подготавливая место для жарки.

— Это шоу. Обычное развлечение.

— Шоу? — Пэм подалась вперёд, её зрачки расширились от удивления. — Какое ещё шоу?

— Для особо богатых и больных, — я взял краба и устроил его на углях. — Они собирают всякий сброд: беглых преступников, наёмников, завязавших убийц, должников. Выпускают на изолированный полигон и делают ставки.

Цвет лица Пэм снова начал стремительно меняться на бледный.

— Ставки… — с трудом выдавила она, её нижняя челюсть задрожала. — На что именно?

— Да на всё подряд, — я швырнул в костёр раковины моллюсков. — Кто загнётся в первые сутки, кто кого прирежет. И, главное — кто в итоге дойдёт до финала.

Она смотрела на трещащие ветки, не мигая, её пальцы перебирали песок.

— Ты сейчас серьёзно это говоришь?

— Более чем серьёзно.

— И что получает тот, кто победит?

— Полноценную свободу. Чистые документы на любое имя. И бабки. Они устраивают кровавую бойню на выживание.

Она долго молчала, переваривая информацию. Было слышно только, как она прерывисто дышит.

— Шоу… — Пэм сглотнула вставший в горле ком. — То есть это как в «Голодных играх»? Такое бывает… Только в кино.

— Один в один, маленькая балерина, — я невольно усмехнулся её сравнению. — Вся эта медийная развлекаловка по телеку — отражение реальности. Просто настоящую версию не показывают широкой публике.

Я перевернул мачете шипящих на огне крабов. Запах печёного мяса заполнил пятачок у костра. Пэм проводила мою руку долгим взглядом, в котором сквозило нарастающее подозрение.

— А ты сам? — она подняла на меня глаза, полные лихорадочного блеска. — Как ты сюда попал?

— Что я? — я невозмутимо убирал нагар с лезвия.

— Ты преступник? Или наёмник?

— Не знаю, смотря по какой иерархии.

— Но ты же сам сказал, — она запнулась, сжимая кулаки, — что сюда привозят только…

— Обычно — да, — перебил я её. — Я даже хотел прикрыть их когда-то. Потому что иногда сюда попадают такие люди, как ты.

Пэм начала пристально изучать моё лицо, пытаясь уловить хоть каплю лжи в мимике. Страх в её взгляде постепенно уступал место интересу.

— И сколько времени ты уже торчишь на этом острове? — спросила она.

— Скоро месяц будет.

— Месяц? — она удивлённо моргнула. — А ты знаешь, где конкретно мы находимся? Где этот остров на карте?

Я перевёл взгляд на горизонт, над которым уже загорались первые звёзды.

— Примерно. По растительности, влажности и морю — где-то в Карибском бассейне. Точный остров без навигации не назову. За месяц я не видел ни одного случайного судна, значит, район либо частный, либо коридоры перекрывают. До крупной суши отсюда запросто может быть сотня-другая километров.

Девчонка уставилась на мерно набегающие волны. Цифра явно произвела на её сознание должное впечатление — она сжалась ещё сильнее.

— И выбраться отсюда… — её дыхание перехватило, — только победив? Почему они вообще отпускают победителя?

— По их задумке — да. Некоторые участники тут по своей воле. Если бы победителя не отпускали — было бы не так интересно.

Я проверил ножом рыбу. Мясо уже легко отделялось от хребта, пуская сок.

— Будь я полегче — давно бы попытался переплыть эту лужу.

— Двести километров? — Пэм удивлённо вскинула брови. — В открытом море?

— Но есть одна проблема: я на воде практически не держусь.

— Почему это? — она непонимающе нахмурилась. — Не умеешь плавать?

— Плавать умею, — я криво усмехнулся. — Физика против.

— А плот? — она перевела взгляд на свои грязные кроссовки. — Почему нельзя построить большой, надёжный плот из брёвен?

— Я пробовал, — мой тон стал суше, а челюсти сжались. — Стоит начать строить что-то достаточно большое — другим кидают ориентировку. Им нужно зрелище.

— То есть… они следят за каждым шагом?

— Постоянно, — я цинично усмехнулся. — Так что… хуёво-кукуево, а не райский уголок.

Она тихо, прерывисто вздохнула, сильнее обхватив колени руками.

— Я всё равно не понимаю… За что тут я? Я никого в жизни не обидела.

— За грехи отца.

Не дожидаясь ответа, я спокойно сунул голую руку прямо в огонь. Пэм от неожиданности резко подалась вперёд, вскрикнув и едва не свалившись в песок.

— Ты что, с ума сошёл?!

Мои пальцы сомкнулись на раскалённом панцире запечённого краба. Я вытащил добычу и бросил её на брезент рюкзака, затем выудил второго и рыбину. Запах палёной кожи на моих пальцах смешался с едким дымом от хвороста. Девчонка смотрела на мою ладонь с неверящим ужасом. Не на готовую еду, а именно на пальцы. Я заметил её взгляд, но предпочёл промолчать, хладнокровно вытирая руку о песок. Так просто было быстрее.

— Кто ты такой на самом деле? — тихо спросила она.

Я взял кусок запечённой рыбы, отделяя мясо от костей.

— Я уже назвал своё имя. — Я прекрасно понимал, о чём она спрашивала. Бок тоже уже затянулся.

— Я не про имя спрашиваю… — Пэм упрямо поджала губы.

— Этого вполне достаточно для нашего пикника.

Пэм поспешно отвернулась, принимаясь испуганно осматривать кроны ближайших деревьев, её всю заметно трясло.

— Камеры пытаешься разглядеть? — спросил я, краем глаза наблюдая за ней.

— Да. Они действительно есть?

— Обвешано прилично. Некоторые увидишь, большинство — нет. Оптика у них высококлассная.

— То есть нас прямо сейчас кто-то снимает? — Пэм сглотнула, её кожа покрылась гусиной кожей. — Смотрит на экране?

— С вероятностью процентов в девяносто — да. Мы сейчас в топе трансляции после той драки у ручья.

— И звук они тоже пишут? — спросила она шёпотом. — Каждый шорох?

— У тебя в шее передатчик с микрофоном. Уверен, пишет идеально.

Пэм вскинула руку к затылку, нащупывая кожу у основания черепа. Пальцы замерли. Она нашла его: маленькое твёрдое уплотнение размером с рисовое зерно прямо под кожей.

— Не советую пытаться расковырять его, — предупредил я, заметив её жест.

— Они… они вживили мне это, пока я была без сознания? — в её глазах блеснули слёзы.

— Мне откуда знать? — я пожал плечами, продолжая разделывать добычу.

Пэм смотрела на меня сквозь пелену подступающей влаги, её дыхание стало прерывистым.

— И его никак нельзя удалить? Вообще никак?

— Достать-то можно при желании, — я слегка потряс ладонью, на которой обожжённая кожа уже на глазах бледнела. — Но это прямо-таки крышесносно.

Её рука мгновенно опустилась вдоль тела. Правильное решение, паника здесь плохой советчик. Я пододвинул рюкзак с едой ближе к её коленям.

— Ешь давай, а то скоро ночь.

Она даже не прикоснулась к нему. Так и сидела неподвижная и бледная.

— Я не могу это есть. У меня… аллергия на морепродукты.

Я замер с куском рыбы в руке и медленно повернул к ней голову. Посмотрел на гору дышащего паром крабового мяса, затем на бескрайнее море, из которого всё это достал. И только после этого уставился девчонке прямо в переносицу.

— И сколько ещё ты собиралась молчать? — мой голос стал опасно тихим, а глаза сузились.

От перемены в моём поведении Пэм сжалась, втянула плечи.

— Я вернулся с этой добычей почти час назад, — я с силой воткнул мачете в песок. — Что мешало открыть рот и сказать сразу?

— Я просто… — она запнулась, опуская глаза и пряча дрожащие руки. — Я не хотела… злить тебя.

Злить… Вот теперь всё встало на свои места. Девчонка не просто тупила — она банально была запугана до полусмерти моим присутствием и действиями. Я прикрыл глаза рукой, шумно выдыхая и глухо прорычав что-то невнятное себе под нос.

Памела осторожно шевельнулась, нарушая затянувшуюся паузу, и робко посмотрела на меня.

— Пожалуйста, ответь на мой вопрос…

— На какой ещё вопрос, Господи? — я устало потёр переносицу.

— Кто ты такой? — она упрямо кивнула на мою руку. — Ты из какого-нибудь секретного ведомства? Из ЦРУ? Спецлаборатория? Откуда все эти знания про передатчики и организаторов? И что, чёрт возьми, происходит с твоим телом? Ты супергерой?

— Супергерой? — я прыснул от смеха и решительно поднялся на ноги, выдёргивая мачете из песка. — Сиди тут, карауль вещи и не задавай лишних вопросов.

— Куда ты? — в её глазах снова замелькала паника.

— За нормальной едой, от которой ты не отбросишь копыта в ближайшие пять минут, — ответил я, направившись к зарослям.

— Но есть же сухпаёк в рюкзаке!

— Тебе этого пайка на два дня едва хватит, если экономить, — отрезал я, даже не оборачиваясь.

— А если кто-то из участников выйдет на пляж, пока тебя нет?!

— Бери оружие и ори. Я услышу.

Больше никаких дурацких вопросов и возражений. У самой кромки деревьев я обернулся через плечо. Девчонка сидела и качалась из стороны в сторону, выглядя совсем крошечной на фоне шумящего моря.

Абсолютно чужая и неприспособленная для этого проклятого места девица.

Я вошёл под густой навес тропических крон. Птиц и мелкой дичи тут хватало с избытком, раздобыть еду для меня проблемой не было. Гораздо более убойной проблемой для меня становилась сама Памела. Балерина. Дочь Осборна. Не умеет разводить костёр. Боится крови. Но жалко её, сука.

Я невольно усмехнулся собственной глупости. Надо же было так вляпаться. Теперь мне придётся не просто выживать самому, но и кормить эту рыжую ягодку по отдельному меню.

Глава 3. Памела. Убежище

(Трек AFTER DARK MR.KITTY Cover - Cream)

Одиночество у затухающего костра растянулось почти на час, превратив каждый шорох в предвестник беды. Сначала я уверяла себя, что Ричард просто задержался в чаще. Позже в голову полезли мысли о погоне и людях, караулящих его где-то поблизости. Под конец перегретый мозг и вовсе выдал дикую идею: никакого спасителя не существовало, а мужчина, ломающий кости голыми руками и сующий ладони в огонь, причудился мне в бреду.

Я подтянула колени к подбородку и впилась пальцами в щиколотки. Взгляд метался между мерно набегающими волнами и джунглями. Нож лежал на песке у самой ноги, готовый к атаке. Теоретически. На практике же, выскочи сейчас из зарослей очередной безумец с топором, я наверняка сначала завопила бы во весь голос, выронила оружие и метнулась прямиком в воду.

Картина недавней бойни у ручья стояла перед глазами, выжженная на сетчатке. Один короткий, точный выпад. Хруст костей, от которого внутренности сжимались в ком. Поваленное тело, потерявшее человеческие черты. Пришлось зажмуриться, уткнувшись лбом в мокрые от пота колени и заставив себя дышать глубже.

Он защищался. Он спасал мою жизнь. Нападавшие нанесли удар первыми: один едва не снёс мне голову, второй вогнал лезвие Ричарду прямо под рёбра. Это были преступники, высаженные на остров ради кровавого развлечения богачей. Ричард лишь ответил на агрессию. Я твердила эти фразы про себя, как заклинание, в надежде, что кровавая пелена перед глазами наконец рассеется.

Резкий треск у леса заставил меня подскочить на месте. Пальцы сами замкнулись на шершавой рукояти ножа, а ноги отшагнули назад. «Увидишь человека — бери оружие и ори». Инструкция сработала на автомате.

Из тени вынырнула знакомая массивная фигура. Напряжение, сковавшее плечи, отпустило, вырвавшись наружу рваным выдохом. Я опустила клинок.

— Господи…

Ричард шёл свободной походкой, держа за лапы большую тёмную птицу с перебитой шеей. Выглядел он при этом настолько буднично, словно возвращался из продуктовой лавки за углом.