Былина о счастье

Предисловие

Дорогие мои!

Я пишу эту книгу для вас. Здесь собрано 140 историй — 140 мгновений моей жизни, которые теперь принадлежат и вам. В этих рассказах нет выдумки, но в них много магии: магии памяти, запахов и вкусов нашего рода.

Я хочу, чтобы вы знали: наше семейное дерево стоит на очень крепких корнях. Пока мир вокруг стремительно меняется, здесь, на этих страницах, всегда будет шуметь мотор нашей старенькой «Казанки», пахнуть свежезаваренная смородина и звенеть от мороза белоснежное белье.

Эта книга — мой вам завет. Я хочу научить вас видеть то самое «внутреннее свечение», которое не зависит от количества денег или модели телефона. Счастье — это когда вся семья за одним столом играет в лото, когда папа рисует победный флаг в тетрадке, а бабушка всю ночь колдует над тестом для булочек.

Когда вам будет трудно или одиноко, откройте любую главу. Пусть тепло сибирского песка согреет ваши ладони, а наши семейные легенды дадут вам силы. Помните: вы — продолжение этой большой и светлой истории. Наша лодка всегда идет вверх по течению, но любовь всегда вернет вас к родному причалу.

Я пишу это для своих детей и пятерых внуков. Но знайте: пять — это не конец! Жизнь продолжается, наше семейное дерево пускает новые побеги, и я пишу эти строки для всех будущих поколений нашего рода.

Пусть это "внутреннее свечение" передается дальше, как эстафета. Пусть каждый, кто придет после нас, найдет в этих рассказах частичку своего тепла. Наша семейная лодка идет вперед, и места в ней хватит всем, кого подарит нам судьба.

Помните свои корни, любите друг друга и знайте: наша Былина только начинается!»

Американские

Говорят, что Америка — это не страна, а идея. Идея о том,что можно оставить всё старое позади и начать с чистого листа на другом берегуокеана. Когда я собирала чемодан, я брала с собой не просто вещи, а готовностьувидеть мир, который не крутится вокруг привычных стен и обязательств.

Путешествие по штатам стало для меня метафорой той самойсвободы, о которой я всегда мечтала. Это возможность ехать по хайвею, где тысама выбираешь скорость, музыку в колонках и точку на карте, не спрашиваяразрешения и не оглядываясь в зеркало заднего вида, чтобы проверить, одобряютли твой путь другие.

Америка учит главному: ты — единственный водитель в своейжизни. И иногда нужно пересечь океан, чтобы среди чужих небоскребов ибескрайних каньонов наконец-то отчетливо услышать свой собственный голос ипочувствовать радость от того, как ты выглядишь и как дышишь в этом огромном,открытом мире.

Первый шаг за океанЭто было наше первое знакомство с Америкой. Мы прилетели туда большой группойдрузей — шесть семейных пар, охапка детей и вера в то, что «за океаном» всёиначе. Консультант сказал нам: «Доверяйте всем брендам, стандарты качестваздесь — кремень». Мы доверились и пустились во все тяжкие.

Маленькая леди на большом острове

Ну и как же без «главной мамы» Америки? Мы, конечно, сели накораблик и отправились на свидание со Статуей Свободы. Подплывали с трепетом,ожидая увидеть нечто титаническое, закрывающее собой полнеба.

Но стоило нам приблизиться, как в воздухе повис немойвопрос: «И это всё?» Оказалось, леди Свобода в реальности куда скромнее своегоэкранного образа. На фоне исполинских небоскребов Манхэттена она выгляделапочти миниатюрной, словно изящная статуэтка, которую кто-то по ошибке выставилна большой рейд.

Мы смотрели на неё снизу вверх, ловя морские брызги, ипонимали: величие — оно ведь не в метрах. В этом городе всё так — за каждымогромным мифом прячется живая, почти домашняя деталь. Будь то «маленькая»статуя или твои новые сапоги из кожи буйвола, в которых так удобно шагать поистории.

Нью-Йорк: Отдинозавров до первого Apple

Нью-Йорк принял нас в свои объятия, оглушая ритмом имасштабом. Здесь мы окончательно поняли: в этом городе нужно успеть всё — икоснуться вечности, и заглянуть в будущее.

Наше паломничество началось с прогулки по шестой авеню и с офисаApple. Покупка первого айфона тогда казалась не просто приобретением гаджета, аобретением лучшего цифрового друга, который открывал двери в новый мир. Нотехнологии — технологиями, а зов Невады всё еще звучал в моем сердце. Видимо,ковбой на пряжке ремня всё-таки дошептал своё: я нашла и купила их! Своиидеальные сапоги из кожи буйвола. Теперь я была готова к штурму Манхэттена вовсеоружии, а мальчики щеголяли в отменных новых кепках.

Мы катили в карете вокруг Центрального парка, слушая цокоткопыт, и замирали от грусти у «Земляничных полей» — места гибели Джона Леннона.А в Музее естественной истории нас ждал другой масштаб времени: гигантскиесрезы древних секвой и скелеты динозавров, рядом с которыми чувствуешь себялишь мимолетной искрой.

Вечерний Нью-Йорк мы покоряли с высоты. Скоростной лифтЭмпайр-стейт-билдинг вознес нас на крышу мира. Отсюда город казался живымокеаном огней, а бесконечные дороги с односторонним движением, тогда еще такиенепривычные для нас, прорезали его, как лазерные лучи.

Мы спускались в китайский квартал с его специфическимизапахами и суетой, пробовали на вкус Седьмую авеню и даже, как истинныеискатели удачи, потрогали за рога знаменитого Быка с Уолл-стрит. Единственнымразочарованием стало метро — грязное и шумное, оно никак не вязалось сголливудским блеском небоскребов.

Но Нью-Йорку прощаешь всё. За этот коктейль из драйва,истории и сбывшихся желаний. Спасибо тебе, большой город, за то, что научил насчувствовать момент и не бояться своих мечт — даже если они размером с секвойюили коробку от нового сапога.

Мистер Лучезарность

Забудьте про корпоративные тренинги и унылые скрипты «Чем ямогу вам помочь?». Настоящие стандарты продаж куются не в офисах, а в маленькихлавках Нью-Йорка, где эмоциональная связь крепче, чем шнурки из вощеногохлопка.

Все началось с «нашего» гида. Этот разговорчивый пареньбыстро нашел общих предков чуть ли не в соседнем дворе, расслабил нас байками о«своих в городе» и — по классике жанра — привез к «лучшему мастеру Бруклина».Сговор гидов и лавочников — сила помощнее федеральных трасс: там, где любитобедать экскурсовод, процветает бизнес.

На пороге нас встретил он — Мистер Лучезарность. Взглядцепкий, внимательный, мгновенно сканирующий твой кошелек и уровень усталости.Он по-отечески, с выдержанной паузой, обнял нас и крепко пожал руку. Его ладоньбыла теплой, мягкой, с идеально ухоженными ногтями — квадратная, надежная рука,лишенная тех узких длинных пальцев, что обычно выдают прохвостов. Глядя натакие «клешни стабильности», ты сразу веришь: здесь не обманут.

Магазин пах божественно: густой аромат дорогой кожи, масел иблагородного гуталина. Моделей было немного, но каждая — шедевр: литая подошва,наборный каблук и кожа такой выделки, что на ней, кажется, отражались все огниМанхэттена.

Я не успела моргнуть, как мой муж уже оказался на кушеткебез обуви. Мистер Лучезарность, не теряя ни секунды, рухнул на коленипрямо на пол. Это был не просто сервис, это был священный обряд. Его рукиначали мять и разминать уставшие стопы мужа с такой страстью, будто от этогозависело спасение мира.— Как важно иметь качественную опору! — приговаривал он под ритмичный хрустсуставов. — Жизнь слишком коротка, чтобы губить ноги в нейлоновом ширпотребе напластике!

Затем он ловко, с точностью ювелира, измерил обе ноги —ведь в природе нет симметрии, а в его лавке нет места ошибкам. Призадумался,изобразив муки творчества, и умчался в подсобку. Муж не успел и слова вставитьпро «просто посмотреть», как перед ним возникла Пара. Черные, крепкие,сияющие первородным блеском ботинки. Они сели на ноги как влитые, а шнурки,казалось, сами собой затянулись в идеальные узлы.

— Прогуляйтесь, почувствуйте силу! — скомандовал мастер.

Первый круг по залу муж прошел с сомнением, привычноприкидывая в уме семейный бюджет.— Отличные, но, пожалуй, в другой раз... — пробормотал он.— Живи сейчас! — прогремело в ответ классическое, как джаз.

На втором круге походка мужа изменилась: в нейпоявилась вальяжность миллионера, спина выпрямилась, а взгляд устремилсякуда-то в сторону статуи Свободы. Когда прозвучала цена — 750 долларов —я чуть не присела рядом с коробками.

Но на третьем круге мужа было уже не остановить.Он шел по крошечному залу так, будто под ним был не пыльный ковер, а краснаядорожка Оскара. Его лицо выражало абсолютную, почти религиозную решимость. Этобыл взгляд человека, который только что осознал: он достоин лучшего, и никакиекурсы валют не разлучат его с этой черной кожей. Игнорируя мои расширенные отшока глаза, он, как зачарованный, направился прямиком к кассе.

Прошло 15 лет. Эта пара — самая любимая в арсенале мужа. Длянее есть специальный мешочек-хранитель жизни и отдельное почетноеместо в шкафу. Эти ботинки — наш маяк и свидетель того, что иногда стоитподдаться «лучезарности», чтобы обрести вещь с душой. Они до сих пор напоминаютнам: не жди «другого раза», живи сейчас!

Костюм с доставкой

Наше истинное знакомство с Заокеаном началось с лаконичногосовета консультанта: «В Америке доверяй любому бренду, там стандарты качества —кремень». Мы поверили на слово и отправились проверять это на практике.

День важный: Пешком по штату и покупка брониПриземлились в полночь, такси, первый отель — скажем прямо, весьма скромныйвариант «переночевать». Утром выдвинулись на разведку пешком. Идти по пустыннойдороге, отмахиваясь от придорожной дымки, — затея гиблая. Америка необъятна,расстояния здесь делают любой городок бесконечным. Поняли быстро: без машины тыздесь никто. Первый же пункт проката выдал нам «железного коня», и жизньзаиграла красками.

Поскольку мы — лидеры большой партнерской группы, статусобязывал выглядеть подобающе. В огромном шопинг-центре был куплен отличныйкомплект. В Штатах брюки часто продают не подшитыми, но подгонка по фигуре —дело святое и бесплатное. Мы оставили обновку мастеру и уехали, предвкушаязавтрашний день.

День следующий: Трагедия одного окнаУтро началось с инфаркта. Выглядываем в окно нашей первой гостиницы, где вчераприпарковали авто — а там пустой асфальт. Ни следа нашего «скакуна».— Нагрели! — пронеслось в голове. — Угнали! Страховка? Полиция? Пропали!Паника накрыла мгновенно. Мы уже начали судорожно репетировать на английскомфразу «верните коня, ироды», пока не вышли на улицу. Оказалось, нужно былопросто смотреть в другое окно! Наш верный скакун стоял ровно там, где мы егооставили, призывно поблескивая фарами из-за угла. Облегченно выдохнув, мызагрузились и переехали в новый отель.

Апогей: Миллионеры на завтракеЭто был уже не отель, а декорация к фильму о жизни звезд. Мы вошли в холл,который больше напоминал зал приемов в Версале: зеркальный блеск пола, вкотором можно было поправить прическу, мраморные колонны и центральнаякомпозиция — гигантский букет живых цветов размером с малолитражку, ароматкоторого сбивал с ног еще на пороге. Уютный ресторан, завтрак, мы выходим в этовеликолепие к группе наших соотечественников.

И тут начинается шоу. Сквозь сверкающее лобби портьеторжественно, как святыню, несет ЕГО. Костюм на плечиках, в идеальномпрозрачном чехле, а на нем — наша фамилия крупными буквами, как титры в финалеблокбастера. «Для мистера такого-то!»

На глазах у изумленных друзей это выглядело как выход накрасную дорожку. Мы шли сквозь холл под невидимые фанфары, ощущая кожей, какнаш статус взлетел до небес. В тот момент мы окончательно поняли: Америка умеетсначала напугать «угоном» из-за неправильного окна, а потом вознести напьедестал с доставкой костюма прямо в руки!

Майами: Орхидеи, пираты и штурм примерочных

Майами встретил нас строго по голливудскому канону: океан досамого горизонта и — о, чудо! — живые орхидеи, растущие прямо на деревьях, каку нас какая-нибудь рябина. Я застыла в ботаническом восторге, но экзотикабыстро сменилась суровой реальностью американского маркетинга.

Америка решила проверить наши кошельки на прочность, а нервынаших мужчин — на разрыв. Заходя в торговый центр, мы наивно пообещаливстретиться «на парковке в два часа дня». Ха! В два часа дня мы только вошли внастоящий кураж.

Это был экстремальный забег под девизом «берем на всюдеревню!». Мы мерили всё на глазок, ориентируясь на интуицию и магические цифрыскидок. Когда мы, наконец, выползли к выходу, нагруженные горой коробок имешков, как вьючные верблюды в караване, за нашими спинами с грохотомзахлопнули массивные двери. Охранники выдохнули с таким явным облегчением,будто только что пережили набег кочевников и чудом уцелели.

Чтобы прийти в себя и сменить гнев мужей на милость, мыпрыгнули в машину и рванули на Ки-Уэст — в легендарный город Хемингуэя. Тасамая дорога, где мосты прыгают с острова на остров прямо в открытый океан!Когда-то в этих бухтах прятались пираты, а теперь их благополучные потомкипаркуют яхты размером с авианосец у белоснежных вилл и лениво попивают пиво подкантри в местных барах.

Закат был ослепительным, океан — бесконечным. Мы честновысматривали в толпе Леонтьева или Орбакайте (говорят, они здесь свои люди), ноне встретили. Зато поняли главное: планета наша на самом деле крошечная, арусский турист с горой коробок и непоколебимой верой в распродажи не пропадетни в джунглях, ни на пиратских островах!

Ки-Уэст: Коктейль из Хемингуэя, кантри и ослепительногозолота

Дорога на Ки-Уэст — это отдельный вид медитации. Мы летелипо бесконечной автостраде, зажатой между небом и океаном, затаив дыхание отвосторга. По обе стороны мелькали белоснежные виллы — современные «крепости»потомков тех самых пиратов, что когда-то грабили здесь торговые суда. Теперь жеих «флибустьерский» дух проявлялся разве что в размерах припаркованных яхт,которые больше напоминали небольшие авианосцы.

Мы оставили машину и отправились в гости к главному жителюэтих мест — «старику Хэму». Домик дядюшки Хемингуэя встретил нас уютной тишинойи той особой атмосферой, которую не купишь ни за какие миллионы. Кажется, самвоздух здесь пропитан историями о море, мужестве и котах.

Но главное ждало нас впереди. Вечер в Ки-Уэсте — это непросто время суток, это священнодействие. Весь город, кажется, замирает впредвкушении. Мы примкнули к толпе, ловя этот безумный коктейль ощущений:терпкий запах жареного мяса, звон бокалов в барах, тягучие звуки кантри,летящие из открытых дверей, и шум прибоя.

И вот он — тот самый закат. Океан до горизонта окрасился вневозможные цвета: от нежного золота до пылающего пурпура. Это зрелище пьянилосильнее любого рома. В этот миг краски неба смешивались с музыкой и соленымветром, создавая ощущение абсолютного, звенящего счастья. Мы стояли на краюземли, вглядываясь в даль океана, и понимали: ради таких минут и стоитпересекать океаны.

Лас-Вегас: Улетай вовремя

В Вегасе зона адреналина начинается прямо в аэропорту. Мыдали установку «не поддаваться», но город взял своё: фонтаны Белладжио ивыставка голландских тюльпанов причудливых форм перекрыли пределвоображения. Смешно было остаться без денег, стереть ноги и шлепать по улицебосиком с видом грустного бомжа. А когда я томно сказала таксисту: «Ля ТурЭйфель», этот балбес повез меня в аэропорт — решил, что я улетаю во Францию,хотя отель с копией башни был за углом. Главный навык, который я там отточила:ловко вырывать мужа из-за стола казино именно в момент выигрыша, покафишки не улетели в доход штата Невада.

Лас-Вегас: Тюльпаны, фишки и «Ля Тур Эйфель»

Изучать Лас-Вегас по фильмам — это как пытаться наестьсяповаренной книгой. Чтобы понять этот город, нужно вдохнуть его сухой, щекочущийгорло воздух и кожей почувствовать зону адреналина, которая начинается прямо утрапа самолета. Здесь играют все: от бодрых старушек до зеленых подростков.

Мы честно дали себе установку: «Не поддаваться!» Но Вегас —это шведский стол из соблазнов. Тут тебе и фонтаны отеля «Белладжио», танцующиепод Синатру, и настоящий удар по воображению — выставка миллионов голландскихтюльпанов всех форм и оттенков, расцветших прямо посреди пустыни. Это было загранью реальности.

Правда, реальность быстро напомнила о себе. Смешновспоминать, как, просадив всё в магазинах и стерев ноги новыми туфлями, яковыляла по главной улице босиком. С таким грустным «бомжевским» видом, чтодаже местные фрики сочувственно кивали.

Апогеем стал мой вояж на такси. Наш отель находился рядом скопией Эйфелевой башни, и я, решив блеснуть манерами, томно выдала водителю:— Ля Тур Эйфель, силь ву пле!

Таксист — непробиваемый балбес — кивнул и с ветерком повезменя... в аэропорт. Видимо, мой акцент был настолько убедителен, что он решил:мадам срочно нужно на родину, во Францию. Пришлось на пальцах объяснять, чтоПариж подождет, мне бы до кровати доползти.

Казино же — это отдельный вид спорта. Фишки там стоятнеприлично дорого, а улетают со стола со скоростью света. К концу поездки яотточила жизненно важный навык: хирургически точно вырывать мужа из-за столаименно в тот момент, когда он в плюсе. Схватить за локоть и утащить к выходу,пока Невада не забрала всё обратно!

Главный секрет Вегаса прост: ощути прохладу распылителей,посмотри на тюльпаны, спаси мужа от рулетки и — самое важное — улетай вовремя!

Багамский вояж: Призраки старого порта и грация атлантов

Когда наш круизный лайнер пришвартовался к Багамам, толпатуристов, ведомая инстинктом потребления, хлынула в дьюти-фри за дешевымичасами и знаменитыми синими камнями. Но мы с мужем — искатели подлинного, а неблестящего. Поэтому, игнорируя бутики, мы оседлали старенький «моцик» и рвануликуда глаза глядят.

Пекло стояло нещадное. Наш арсенал выживания был скромен:крошечная бутылка воды, тесные очки и мой палантин, обмотанный вокруг головы иплеч на манер кокона. Мы летели по разбитым дорогам малого круга, подгоняемыеветром и единственной тревожной мыслью: «Успеть бы вернуться на корабль дотого, как он даст прощальный гудок».

Дорога привела нас в иное измерение. Перед нами вырослиогромные заброшенные отели, утопающие в зарослях банановых деревьев и буйныхтропических цветов, которые отцветали здесь, кажется, уже не первый сезон.Запустение было полным и величественным. Оказалось, мы забрели на территориюстарого порта. Когда-то здесь кипела жизнь, но пришли американцы с ихбезлимитными бюджетами и построили современный туристический рай в другой частиострова, попросту обесточив этот уютный, первозданный городишко.

Мы бродили среди этих «призраков» полчаса, наслаждаясьтишиной, пока путь назад не преградило зрелище, от которого невозможно былоотвести глаз. На диком пляже группа молодых парней играла в волейбол. Это былинастоящие чернокожие атланты: высокие, грациозные, с пластичными, литымимышцами. В их телах не было ничего лишнего или искусственного, как у качков изспортзала — только природная гармония и идеальные пропорции. Мы с мужемзамерли, созерцая эту живую эстетику, словно попали на выставку античных статуй,внезапно обретших мощь и движение.

Уже на пирсе, у самого рынка, я увидела ЕЁ. Огромнаяракушка, сантиметров сорок в диаметре, перламутровое чудо. Год назад, во времянашего первого визита, муж сказал: «Не довезем, разобьем». Весь этот год ямечтала о ней, видела её во сне. И вот теперь, сжимая прохладный шероховатыйбок своей находки, я твердо знала: больше я её не выпущу. Она полетит со мнойчерез океан.

Сегодня эта ракушка занимает почетное место в моейванной-релаксе. Я любуюсь ею каждый день, и стоит мне коснуться её стенок, какя снова чувствую жар багамского солнца, ветер в лицо и сладкий вкус нашейбезрассудной покатушки на старом мотоцикле.

Лас-Вегас: Тюльпаны, фишки и «Ля Тур Эйфель»

Изучать Лас-Вегас по фильмам — это как пытаться наестьсяповаренной книгой. Чтобы понять этот город, нужно вдохнуть его сухой, щекочущийгорло воздух и кожей почувствовать зону адреналина, которая начинается прямо утрапа самолета. Здесь играют все: от бодрых старушек до зеленых подростков.Кажется, если ты не дергаешь за рычаг «однорукого бандита», ты просто несуществуешь.

Мы честно дали себе установку: «Не поддаваться!» Но Вегас —это шведский стол из соблазнов. Тут тебе и горы с криками «спасите!», и фонтаныотеля Белладжио, танцующие под Фрэнка Синатру. Но настоящим ударом повоображению стала выставка тюльпанов. Миллионы цветов всех форм и оттенков,доставленные прямиком из Голландии посреди пустыни — это было за граньюреальности.

Правда, реальность быстро напомнила о себе. Вегас умеетпревращать «лидеров группы» в персонажей из драмы. Смешно вспоминать, как,просадив всё в магазинах и стерев ноги в кровь новыми туфлями, я ковыляла поглавной улице босиком. С таким грустным бомжевским видом, что даже местныефрики сочувственно кивали.

Апогеем стал мой вояж на такси. Наш отель находился рядом скопией Эйфелевой башни, и я, решив блеснуть манерами, томно выдала водителю:— Ля Тур Эйфель, силь ву пле!Таксист — непробиваемый балбес — кивнул и с ветерком повез меня... в аэропорт.Видимо, мой акцент был настолько убедителен, что он решил: мадам срочно нужнона родину, в настоящий Париж. Пришлось объяснять на пальцах, что Францияподождет, мне бы просто до кровати доползти.

А Казино? Это же отдельный вид спорта! Фишки там стоятнеприлично дорого, а улетают со стола со скоростью света. К концу поездки яотточила жизненно важный навык: умение ловко вырвать мужа из-за стола именно втот момент, когда он в плюсе. Это была хирургическая точность — схватить залокоть и утащить в сторону выхода, пока «Вегас» не забрал всё обратно.

Тут понимаешь: отели здесь могут быть дешевыми и откровенноплохими, но людям плевать «как», главное — «где». Город манит дешевымиперелетами и неоновым гипнозом. Но главный секрет Лас-Вегаса прост: ощутипрохладу распылителей, посмотри на тюльпаны, вырви мужа из казино и — самоеважное — улетай вовремя!

Ковбойский урок

Если вы думаете, что пустыня Невада — этотолько песок и скелеты бизонов, значит, вы никогда не пересекали её на двухмикроавтобусах в компании русских друзей. Наш маршрут из Лас-Вегаса вСолт-Лейк-Сити напоминал эпическое кино: бесконечная прямая дорога, пекло, откоторого плавится мозг, и нестерпимая сухость. Мы пили воду канистрами, из-зачего наши остановки «по требованию» стали регулярнее, чем дорожные знаки.

Вокруг — выжженное царство, а вдали на горах —ослепительно белый снег. Или это соль? В сорок градусов жары зрениеначинает подводить, и ты уже не понимаешь, где заканчивается реальность иначинается мираж.

Америка умеет бить по контрастам: на заправкепосреди этого пекла нас ждал бесплатный бассейн с шезлонгами и чистейшей водой.«Освежитесь, амигос!» — шептал нам сервис. Но настоящий оазис ждал впереди.Среди соляных пустошей вдруг выросли изумрудные гольф-поля с травой,подстриженной под линеечку, и дома, достойные обложки журнала. И,конечно, Магазин.

Мы зашли внутрь и замерли: это был штабнастоящих ковбоев. Запах ручной работы, кожи буйвола и степной свободы. Тамбыло всё: седла, на которых мог скакать сам Клинт Иствуд, хлысты, подковы и«чумачечие» кожаные шляпы с широкими полями. Но главным сокровищембыла Обувь. Ковбойские сапожки — мужские, женские и даже крошечные детские(всего по десять сантиметров!), расшитые строчками, с металлическими вставкамии пряжками всех цветов. Тончайшая работа, ручной шов и — внимание!— приемлемая цена.

— Бери! — кричало сердце.— Зачем нам таскать это барахло в чемоданах? Мы же в Нью-Йорк едем! — отрезалинаши мужчины, возомнив себя великими логистами.

В итоге, как последние простодыры, мыограничились рубашками и ремнями. Сапоги остались грустить на полках в Неваде,а мы, гордые своей рациональностью, покатили дальше.

Расплата настигла нас на Манхэттене. Когда ввитринах нью-йоркских бутиков мы увидели те же самые сапоги, но с ценником,выросшим в десять раз, в воздухе повисла звенящая тишина. У мужа на лицеотразилась вся скорбь мировой экономики. Оказалось, что в пустыне мы прошлимимо клада, а в Нью-Йорке за один «ковбойский чих» просят столько, сколько вНеваде стоит целое стадо.

Прошло много лет, и тот урок был усвоеннавсегда. Сейчас, когда муж надевает тот самый ремень, я смотрю на тяжелуюпряжку с изображением ковбоя на лошади, и меня накрывает волной тепла. Этамаленькая деталь — наш портал в то знойное лето, в ту соляную пустыню и снежныевершины вдали. Я вспоминаю тот день с огромной благодарностью. Ковбой на пряжкебудто подмигивает нам, напоминая: «Прочь сомнения! Покупай сразу то, чтополюбил. Никаких "потом"».

Теперь наш девиз неизменен: «Живи сейчас,чувствуй момент, а чемодан как-нибудь закроется!»

Выходя на раскаленный воздух Невады, я понимала: «брызгишампусика» — это не про дорогое вино, это про то, как искрится жизнь, когда тыне боишься менять декорации. Из Мысков в Москву, из Сибири — в сердце Америки.