Сказка об Акулине молодце и царевиче прекрасном

Давным-давно жили-были царь с царицей, и было у них три сына. Старший был силен и крепок, словно бык, средний брат хитер и смекалист, младший дурень – писаный красавец. Государство их было обширным, сотни рек находили здесь свои устья, огромные зеленые леса тянули свои ветви к небу, а поля с плодородной почвой были сплошь золотые от колосьев пшеницы.

Дворец их в столице стоял весь нарядный. Резные окна и двери, цветные ковры да постели. И множество яств на столе каждый день, которые включали в себя ароматные щи, пельмени, холодцы и особенно любимые тонкие блины с кучей разных начинок – от красной икры до осетрины.

И много людей дворовых цари держали при себе. Одной из них была Акулина, которая вместе со своими старшими братьями, коих было шестеро, прилежно исполняла обязанности, что господа поручали день ото дня. А вечером, уставшие от работы они кушали остывшие щи и говаривали обо всем. О мечтах да желаньях, о царице с царем и, конечно, о царевичах тоже.

– Ах, как хорош Федо, – говорила обыкновенно Акулина. – Если б я и вышла за кого, то только за него.

Она еще в детстве решила, что непременно станет царевной, а когда в первый раз увидала младшего царевича, то сразу же в него влюбилась и грезила о нем с тех пор.

Ее братья как обычно рассмеялись в ответ.

Самый старший из них заявил напрямик:

– Ты у нас простая дворовая, ходишь все время босая, а вокруг него дворянки вьются.

– Ну и что за разница, корень-то у нас один, – ответила она ему лукаво.

– Ишь ты, умная моя. Но они-то все разодетые да наряженные, жемчуга у них и на шеях, и в косах, а уста их красны, как розы.

– Все-то твой взгляд не упускает.

– И не только мой. Твой царевич с них тоже глаз не сводит, а тебя, хоть ты у нас и красива, он не замечает. Не судьба, дорогая сестрица, – подытожил он.

На что Акулина, откинув за спину свою длинную златую косу, с вызовом ответила:

– Ты считай так, братец. Но он моя судьба, и быть мне царевной.

Так и жили денно и нощно. Ничего не менялось. Пока однажды, по осени, царевичи не решили отправиться на охоту. Прошел слух, будто бы глубоко в лесу появился серебристый олень, а рога его были такие ветвистые, что целое дерево. Охотники собрались еще до восхода солнца. Братья Акулины запрягли лошадей, а старший из них отправился вместе с царевичами. Он сопровождал их во время охоты и вернулся только за полночь.

Дома его ожидали за столом, предвкушая интересный рассказ, но вместо этого до их ушей дошла дурная весть. Младший царевич пропал.

– И что же мы будем делать? – со слезами на глазах спросила Акулина.

На что ее братья пожали плечами. Старший же, задувая лучину, сказал:

– А мы что? Ложись спать, дорогая. Утро вечера мудренее.

Всю ночь были слышны ее тихие рыдания. А наутро, узнав, что конь царевича вернулся один, она так и осталась лежать на печи.

Царь с царицей послали своих людей. Весь лес прочесали они подчистую и наконец кое-что нашли. То был кафтан, любимый младшим царевичем, окровавлен, изорван как после неравного боя.

Мать с отцом от горя сначала слегли, а после почили в мир иной. Тогда их сыновья, оставшись в столице, начали каждый день пировать да огромное государство потихоньку разбазаривать. То одному заморскому королю север оставят, то другом земли юга и вовсе подарят.

Минула осень, а потом и зима. В народе слух пошел недобрый. Кругом весна цветет и зелень под ногами, а лес, где все произошло, как оставался гол, так и стоял весь черный. Недобрый знак, ведь леший просто так такого не допустит. Из уст в уста передавали весть, будто царевич младший был Горынычем тогда похищен, а его братья, сидя во дворце, вполне довольны этим, ведь власть теперь вся в их руках. Да только леса дух все помнит и не дает забыть им подлый грех.

Тогда царь с братом распорядились дать указ, чтоб все богатыри, что жили подле них, отправились спасать Федо от лап коварных Змея. Ушел один, потом второй. И третий богатырь пошел за ними. В лесу пропали без следа. План брата среднего сработал, никто на смерть идти желанья больше не имел. И царь расслабился, стал снова пировать, давать приемы, гостей заморских с теплотой встречать.

Шли дни, недели, наконец, с печи послышалось движенье. Потом прыжок и на полу стояла вся взъерошенная Акулина. Она от горя и долгого лежанья вся исхудала. Все пропало: и щечки розовые, и плечи. Она теперь вся стала походить на брата младшего – Ивана.

Остановив его в дверях, она на ухо ему план свой рассказала.

На что Иван, подумав, с ухмылкой ей ответил:

– Ну будь по-твоему, сестрица. Видно, сама судьба зовет тебя. Да только если выйдет все, ты не забудь потом и про меня.

Она же, время не теряя, взяла одежду у него. Рубаху длинную умело подпоясала, под шапку спрятала косу да личико хорошее свое измазала печною сажей, что стало вовсе не узнать ее, и на ковер к царю скорей явилася такой.

Царь, старший брат Федо, сидел лениво перед ней на троне, а рядом с ним маячил средний брат его. Одно шепнет тому на ухо, другое скажет прямо, как и в словах его, во взгляде много яда.

– Ну кто же это предо мной? – надменно глядя, спросил царь.

Но Акулина ни на миг не растерялась. Она ответила ему, при этом поклоняясь:

– Меня Иван звать, я у вас в конюшенных служу.

– Не твой ли старший брат был на охоте в тот раз с нами, когда трагедия стряслась? – царевич едко испросил.

– Он самый. И с тех пор брат сам не свой, все голову понурив ходит.

– Оно понятно почему. А ты что? Думаешь, ты сможешь? Спасешь Федо от лап Горыныча? Ведь до тебя ходили крепкие ребята, они все были хоть куда. И где ж они теперь?

– Пропали, – сказал царь равнодушно.

А брат его продолжил, щуря глаза в насмешливой ухмылке:

– А ты, Иван, уж лучше шел бы и умылся, да за работу принялся.

– Я так от лешего свой дух уберегу. Да разве вам не все равно? Вдруг вправду я царевича найду? – лукаво Акулина ответила ему.

Тогда два брата пошептались, переглянулись раза три, затем настала тишина.

– Ну что ж, иди, – хитро взглянули оба на нее.

Царь распорядился выдать меч, а также лук и стрелы да проводить ее до леса. В воротах у дворца ей повстречался старший брат.

– Иван! Куда собрался?

На что его сестра стремглав промчалась прочь. Да так стремительно и быстро, что провожатые царя остались позади нее. Дорогу зная с детства, она до леса вмиг дошла, предстали перед ней высокие деревья с ветвями голыми, как в ноябре. Глядит за спину – всюду зелень, в лесу же сыро и темно. Но делать нечего, вперед ступила на тропинку Акулина, на поиски царевича к горе опасного Змея Горыныча.

Она все шла мимо стволов деревьев, как вдруг из одного к ней выскочил разбойник с кинжалом острым заодно. Накинулся злодей на Акулину, но подлому не повезло. Схватил огромный волк его за шею и утащил подальше с глаз ее. Очнувшись, Акулина встала, стряхнула грязь с себя, кругом с опаской озираясь. Заметив вдалеке движенье, достала лук она и стрелы. К ней подходил тот самый волк – огромный, словно сам медведь. Но что за чудо – он с четырех лап сначала встал на две, а после случилось превращение. И вот уже пред ней стоял седой мужик с длинной косой и бородой, а на плечах его лежала шкура волка. Вид грозный, в общем, имел он.

Но Акулина сразу лешего узнала, убрав оружие свое, она сказала:

– Здравствуй, дядя дорогой. Спасибо тебе за спасенье.

На что ей леший улыбнулся:

– Да не за что, дитя. Давно я ждал тебя, всю зиму. Пришлось мне знаки подавать да лес без летней зелени держать. Глупцы на царском троне должны ответить мне за все, а ты поможешь. Вот, держи мое веретено и брось его на землю. Но перед тем подумай хорошенько и представь, куда ты держишь путь.

– Но у меня нет для тебя платы.

– И не надо. Душа того разбойника мне очень подошла.

Услышав это, Акулина взяла веретено.

– А, и напоследок. Будь осторожна. В лесу еще преследуют души две за тобой.

Он скрылся средь стволов деревьев и в них же будто растворился. Кругом стояла тишина. И даже птицы молча все сидели не шурша.

Глаза свои закрыла Акулина и о царевиче подумала она, из рук ее упало мигом волшебное веретено. Как заскакало, заплясало, нить оставляя за собой, путь к ее любимому показало, все глубже в лес звало.

У самой речки, посреди моста, закончилась нить веретена. Там же разбойник подлый поджидал, похожий внешне на другого. Он со спины хотел напасть, да с ним случилась незадача. В тот миг, когда поднять веретено решила Акулина, злодей, ножом махнувши, упал в воду, лишь плеск воды остался от него.

Затем вместо разбойника наверх всплыл водяной – пузатый пучеглазый, с улыбкой до ушей. Увидев это чудо, вскочила резко Акулина.

– Что тебе нужно? – спросила у него она.

Тот весело ответил:

– Уж ничего. Такого вкусного обеда давно не едал я. Хотя твои волосы! – глядел он с жадностью на выпавшую косу Акулины.

– Чего? – опешила она.

Но водяной все продолжал:

– А я тебе живой водицы взамен дам.

Он вдруг уплыл под воду. А после так же появился вновь, в руке его блистал хрустальный весь флакон. Лукавый взгляд его косицу Акулины пожирал.

– Зачем же мне она нужна? – спросила с вызовом она.

На что ей водяной ответил:

– У Змей Горыныча царевича душа. Его свобода здесь, в этом флаконе. Ну что? Я убедил тебя?

Тут девушка задумалась немного, взяла нож в руку, а в другую – свою косу златую, что некогда была ее красою, отрезала одним движением без всяких сожалений.

– Держи, – сказала Акулина, протягивая тому свое богатство. – Но если не секрет, зачем она тебе?

Вручая ей живой воды флакон, проказник мигом косу ухватил. Пред тем как скрыться под водой, он ей ответил:

– Я из нее сплету особенную сеть. Буду ловить ей солнца яркие лучи, чтобы сверкала речка ночью в темноте.

– Так вот зачем! Ты хочешь души, что заблудились здесь, в лесу, к себе в обитель заманить?

Тот покачал немного своею круглой головою, глазами покрутил и повертел.

– Ну что ж. Ты разгадала мой секрет. Но ты не бойся, я тебя не трону. Ты знаешь свою цель, и ты совсем мне не подходишь. Царевич там, в Белой горе, иди вдоль речки поскорей. Прощай! Еще увидимся!

И след его простыл.

– Надеюсь, больше нет, – пробормотала Акулина в полной тишине.

Она перешла на другой берег и, как посоветовал водяной, пошла вдоль реки к владеньям самого Змея Горыныча.

Дорога до горы властителя подземного мира была долгой. Всюду под ногами ей попадались мелкие камни, и девушка постоянно о них спотыкалась, натерев себе кровавые мозоли на ногах. Быстрей идти ей ветер помогал, что подгонял вперед. Сам леший, не иначе, вел девушку вперед.

Последние лучи, что освещали путь, погасли. Настала ночь, и звезды засверкали в небе. Пред взором Акулины предстала Белая гора – обитель Змея, что стражем мира духов был.

Оказавшись у входа, Акулина призадумалась. Вытащила меч из ножен и ступила в тьму кромешную. Впереди ее ждали чернота и холод, но чем дальше она шла, тем теплее воздух вокруг становился. Наконец, вдалеке показался огонек, а рядом с ним лежало что-то. Акулина напряглась, приготовилась к бою, но драться не было нужды. У ее ног оказался мертвый разбойник: сомнений не было – он брат тех двух; те же холодные глаза и тот же нос с горбинкой.

– Убери меч в ножны, он тебе не понадобится, – послышался голос, исходивший будто из самих стен.

– Почем знать, что ты не врешь? – с вызовом спросила Акулина.

На что в ответ она услышала гулкий смех. А после голос произнес:

– Плата за вход лежит у твоих ног.

Покосившись на разбойника, Акулина убрала меч в ножны и, продолжая держать ладонь на рукоятке, пошла дальше, к свету. За очередным поворотом она заметила знакомую каштановую шевелюру. Там, на каменной плите, лежал ничком царевич. Глаза его были закрыты, душой застрял он в беспробудном сне.

– Возьми живой водицы и напои его скорее, – снова послышался голос.

То был огонь, что прям из-под земли горел, при каждом слове колыхался и трещал мерцая.

– Так тебя здесь нет? Змей Горыныч?

– И да, и нет. Я вижу все, глаза мои повсюду. Но должен вход в загробный мир я сторожить от вас – живых. Не сдвинуться мне с места. Я слышал, птичка, все твои мечты, поэтому ты здесь стоишь. Не жди, скорее действуй! Царевич все же потихоньку ускользает в мир подземный.

После этих его слов девушка схватила тот флакон, что дал ей водяной и напоила царевича живой водой.

Сначала ничего не произошло. Мертвая тишина стояла в гроте. Но после… Раздался кашель, царевич поднял голову, открыл глаза и стал глядеть вокруг.

Увидев Акулину, он сказал:

– Спасибо, добрый друг. Я уж подумал все, умру здесь. Как звать тебя? Что хочешь за мое спасенье?

– Скажу я только, что зовут меня Иван, а остальное после. Вперед идемте, а то Змей способен передумать, и мы останемся в этой темнице меж миров на век.

Кивнув, царевич согласился. Они пошли прочь от Горыныча владений. Все так же стояла ночь снаружи, и пока темно, все рассказать решила Акулина:

– Мне очень жаль, но царь с царицею скончались.

На что царевич с грустью в голосе ответил:

– Я знаю. Видел их в том бесконечном сне – они со мной прощались. А что же вы?

– Я?

– Да. Ваши родные? Кто вас ждет?

– Нас братьев шесть и младшая сестра, родителей давно уж нет. В конюшнях ваших мы работаем.

– А что сестра?

– Она при вас. Но вряд ли знаете ее вы. Она, как мышка, делает все тихо, ловко.

– Не та ли девушка, что с золотой косою?

Услышав это, Акулина удивилась и не смогла ответить ничего.

Царевич же, будто замешательства ее не замечая, продолжил говорить:

– Я ее помню. Она весьма красива. Но слишком молчалива.

– Да как так можно! – воскликнула она. – Она же не дворянка, чтобы так просто с вами говорить.

– И это верно. А что же мои братья? – спросил Федо, дабы переменить тему.

Вздохнув, немного поразмыслив, не собираясь что-то укрывать, Акулина напрямик сказала:

– Они все государство наше отдают царям заморским. А сами по целым дням едят блины с икрой, пьют квас и пиво. Вот лес собрались кому-то подарить, да леший против, вы сами посмотрите.

Вглядевшись в темноту, его глазам открылась правда: лес голый, деревья все холодные вокруг стояли. Тогда, доверившись спасителю, он рассказать решил, как все случилось:

– В тот день, – начал Федо, – они отослали твоего брата в другую сторону, будто заметили серебряного оленя, а после напали на меня. Вонзили нож прям в грудь, сюда, – царевич показал на сердце. – Потом меня вдруг волк схватил огромный и приволок сюда. А дальше что, увы, не помню я.

Узнав события той охоты, Акулина ему объяснила:

– Тем волком леший был. Я встретил его по пути к вам. Водицей мертвой окропил он вас, чтоб после можно было оживить.

– Зачем ему спасать меня?

На что Акулина, скрыв причину, лишь пожала плечами и двинулась вперед, к реке.

Оказавшись рядом с ней, они от удивления переглянулись. Река горела ярким светом, словно солнце на закате скрылось под водой. Сквозь эти яркие лучи они шагали по мосту, и вдруг рука схватила царевича за ногу и утащила за собой. Не думая, за ним нырнула Акулина в воду. Внизу, на дне, сидел ее знакомый, а рядом с ним Федо пытался выплыть на свободу. Заметив ее, водяной глазами покрутил, ехидно улыбнулся и царевича отпустил.

На берегу уже Акулина испросила у него:

– За что его схватил ты?!

На что ответил тот смеясь:

– Я ж пошутил.

Царевич же молчал и странно стал смотреть на Акулину.

– Иван, ты его знаешь?

– Немного. Он еще тот плут, но мне очень помог. Избавился от человека, что послан был убить меня.

А водяной решил добавить, обратившись при этом к Федо:

– Быть может, я и плут, но не такой, как братья ваши. Всех тех богатырей, что были посланы спасать вас, не я ведь погубил.

Сказав это, он скрылся под водой на дно речное.

Царевич еще больше приуныл, поникли его плечи. Заметив, Акулина успокоила его:

– Народ вас любит. Он – ваше спасенье. Ведь все надеются на ваше возвращение. И я вам помогу.

– Но как?

– Доверьтесь мне, я все устрою. А теперь вперед пойдем?

На что царевич улыбнулся и сказал:

– Какая же удача, что тебя, Иван, я повстречал. После всего проси что хочешь, все сделаю я для тебя.

До выхода из леса, дорогу всю их, стараясь незаметно, огромный серый волк сопровождал.

В столице же, Федо оставив на крыльце, Акулина зашла домой к себе. Позвала братьев всех своих. Они, совсем как богатыри, смогли управиться со стражей во дворце. Царя и брата среднего схватили и кинули к ногам Федо. Каждый, друг на друга сваливая вину, умолял простить того. Их младший брат великодушно отпустил на север их – править среди сугробов белых. Они, глупцы, бежали в лес и пропали. Схватил их леший там да отомстил за все те земли, что они раздали. Народ возликовал и праздновал спасенье.

В конце концов Федо спросил Ивана:

– Чего желаешь за мое спасенье? Чего же хочешь за все то, что сделал для меня и для народа?

На что, недолго думая, сказала Акулина:

– Возьмите в жены вы мою сестру. Я сейчас выйду и ее позову.

Царевич улыбнулся, остановил ее у входа:

– Да только звать ее нам нет нужды. Это ведь все время была ты. Я начал узнавать тебя еще при свете ночных звезд в пути, потом мне водяной помог – сказал на ухо под водой, что смыла с милого лица печную сажу. А после братьев посчитал я – их шесть должно быть, семь с тобою. Так что же, Акулина, будешь ты моей женою?

– И не смущает вас, что дворовая я? – опустив глаза долу, спросила та.

Царевич громко рассмеялся, вконец смутив ее. Заметив это, он ответил:

– Нисколько. А должно? Ведь ты единственная в мире пошла спасать меня без страха. Все те нарядные девицы не могут и стоять с тобою рядом. Да и всегда я замечал тебя, хоть ты не понимала это. Ну так каков ответ твой?

– Конечно да! – и кинулась она в его объятья.

Сыграли свадьбу молодые. Семь дней подряд все пировали, пиво с вином лились реками, блины с грибами, с курицей, с икрой на столах стояли и с тарелок мигом исчезали. Царицей стала Акулина, а ее братья подле заняли места. Вместе с Федо они вернули свои земли, а по весне лес зеленел из года в год – то леший был доволен. С тех самых пор все жили дружно в мире том и счастье только знали.