Жентиль и Плюшевый Мишка. Самое начало

Пролог

Все окутала тьма, черная и непроглядная, хоть глаз выколи. Такое чувство, будто кто-то навсегда похитил и луну, и звезды, хотя темное осеннее небо всего лишь зашторено плотной пеленой угрюмых косматых туч, вот уже в течение нескольких часов беспрестанно рыдающих почем зря над городом. Ледяные крупные капли молотят что есть силы, стараясь попасть по редким, не опавшим листьям, шлепают по вдрызг вымокшему осеннему ковру, укрывающему землю, булькая, тонут в созданных их предшественницами лужах. А как же фонари, призванные стоять на страже городских улиц, пока солнце дарит свой ласковый свет в другой части земного шара? Просто вот уже больше года дела в городе, как, в прочем, и во всей стране, идут совсем наперекосяк, и про замену ламп в уличных светильниках периодически забывают. Кроме того, направленному исключительно на проезжую часть сиянию от редких работающих мачт не под силу пробиться через десятки метров густых зарослей. В общем, не самое лучшее время, да, пожалуй, и место, чтобы пойти и подышать свежим воздухом, на ночь глядя.

Внезапно, сверкнувший вдалеке, за стеной из массивных стволов деревьев и голых ветвей кустарника, свет фар одинокого автомобиля, высветил из темноты пять сутулых укутанных в просторные балахоны фигур. От неожиданной вспышки мрачные силуэты замерли, опасливо огляделись и, презрев проказы погоды и непомерно распоясавшуюся растительность, поплыли дальше. Будто какая-то незримая сила влекла их прочь от уюта и теплого электрического света человеческих жилищ прямо во мрак неизведанной чащи.

Если долго находиться в темноте, глаза постепенно привыкнут, и через некоторое время непроглядная чернота начнет делиться на оттенки, создавая пусть и плохо различимую, но все же картину окружающего пространства. А иногда случается и так, что, то ли воображение, то ли какая-то неведомая сила дорисовывает на сумрачном полотнище, тех, кого здесь и вовсе-то быть не должно. Вот и сейчас между исполинских деревьев и непролазных кустов повылазили тени замерших в темноте уродливых истуканов и очертания непонятных сооружений.

Тропа, ведущая в лоно таинственного леса, понемногу накренилась в гору. Степенно нарастающие порывы ветра принялись разгонять капли дождя навстречу бредущим во тьме. Еще немного, и пульсирующие потоки воздуха уже срывают листья и выламывают щуплые ветки из раскидистых крон деревьев, заставляя визитеров кланяться, неведомому господину. Можно подумать, что некто, таящийся в чаще, внезапно разозлился и решил отказать ночным посетителям в аудиенции.

Пятеро в капюшонах, тем не менее, оказались настойчивы и продолжили идти к своей цели, превозмогая трудности. Однако так продолжалось не долго. Уже через пару минут сражения со встречным ветром, скользкой тропой и непомерно крутым подъемом, один из визитеров, тот, что был в центре маленькой колонны, оступился и, потеряв равновесие, оказался на четвереньках. Остальные принялись помогать бедолаге подняться. Хотя и тут не все пошло гладко: поскольку один из помощников, четвертый спереди или второй сзади, также шмякнулся, распластавшись спиной на скользком склоне, и даже начал потихоньку скользить вниз. Те, что смогли устоять, успели ухватить его за рукав, подтащили повыше и в шесть заботливых рук поставили на ноги. Та же процедура была проделана с первым упавшим, который был третьим с любой стороны. Когда статус-кво всей группы все же был восстановлен, компания сгрудилась и принялась что-то оживленно обсуждать. После этого, тот, кто раньше шел первым, достал откуда-то из закромов просторной накидки огромный мешковатый ридикюль. Тряпичная сумка блеснула во тьме расшитыми серебром узорами, будто сияющая россыпями звезд, затесавшаяся на задворках бескрайнего космоса, галактика.

Пошарив внутри безразмерной сумы, главный достал оттуда нечто, небольшое и светящееся, может быть маленький фонарик или что-то вроде этого. Поднял руку над укрытой капюшоном головой и произнес несколько фраз на забавном тарабарском языке. Ослепительная вспышка озарила заросли. Нестерпимо белый свет ненадолго задержался, а потом схлопнулся обратно в зажатый в руке предмет, который в свою очередь снова вернулся в сумку. Еще какое-то время в глазах на фоне непроглядного черного пространства плясали цветастые зайчики. Постепенно мельтешащие в хаотичном танце световые пятна послеобразов поблекли и исчезли, снова уступив место едва различимому ночному пейзажу. И вот теперь-то стало понятно, что, произошло. Нет, конечно, все пятеро по-прежнему были среди деревьев, и дождь так же продолжал лить без устали. Однако дорожка, будто кто-то поправил криво-косо висевшую картину, вновь стала горизонтальной. А неистовый ветер, подобно свирепому сторожевому псу, отвлекшемуся на брошенную хозяйской рукой кость, угомонился.

Расправившись с препятствиями, фигуры ночных визитеров опять поплыли через дождь по таинственным тропкам, этого, крайне странного места. Хотя, то ли из-за кромешного мрака, либо еще по какой причине, иногда складывалось впечатление, что двигаются, отнюдь не действующие лица, а сами декорации лиственного леса перемещаются относительно них, теряясь в закулисье устроенного непогодой представления.

Утомительно долго пилигримы бродили в поисках загадочной цели, а лес в по-прежнему упирался и не спешил открывать свои тайны. Вот уже где-то, неизвестно насколько далеко, за гущами, в городе, последние отчаянные полуночники погасили осветительные приборы и экраны телевизоров. А тропа как нарочно продолжала свою игру, прокладывая все новые лабиринты среди зарослей. И тут, в один миг, фигура, возглавлявшая паломничество, видимо окончательно потеряв терпение, остановилась. Шедшие позади, не успев отреагировать на внезапное торможение, по очереди налетели друг на друга. Тем не менее, всем удалось удержать равновесие. Лидер снова потянулся рукой под полог балахона, наверное опять за сумкой. Можно подумать, будто лес заметил это движение: дремучие заросли расступились, открыв вид, то ли на руины какого-то древнего храма, то ли терем с отсутствующими верхними этажами. Поди, разбери в размазанной каплями дождя темноте.

Посетители поспешили к темному силуэту строения.

От влажных дощатых стен пахло мухоморами, подвалом и гнилым тряпьем. Люди в балахонах осторожно, придерживая длинные полы, поднялись по ветхим ступеням к проему, по-видимому, служившему единственным входом в сооружение. Изнутри повеяло холодом. Посетители замерли в нерешительности и принялись перешептываться:

– Сомневаюсь я чего-то. Сможем ли без него управиться? – прошелестел кто-то.

– А что еще остается делать? – вопрошал другой.

– Ждать, – отвечал ему тот, что засомневался.

– Говорю же, он еще не скоро вернется. Тогда уже будет поздно, – резко напомнил кто-то властный, выдыхая слова с похожим на шипение змеи звуком.

– Да ты не переживай. Сдюжим как-нибудь. Как-никак тварь еще не созрела, – подключился еще один.

– Дело говоришь. Да и числом нас больше, – вторил ему следующий.

– Ну, не знаю, – все никак не унимался сомневающийся.

– Справимся. Не забывай про эффект неожиданности, – старался урезонить того, один из собеседников.

– Молитесь, чтобы изверг не успел опомниться, – как будто нарочно пытался оставить последнее слово за собой паникер.

– Все, отставить подрывать боевой дух! Вперед, за мной! – в конце концов, скомандовал кто-то властным шепотом, уже похожим на свист спускающей покрышки, – За мной!

Главарь нырнул в темный, чернее черного, провал в стене, остальные последовали за ним. В ответ строение содрогнулось и затрещало, а потом, как будто этого было не достаточно, какофонию дополнил вой тысяч голосов…

О том, что случилось дальше нам остается только догадываться. Доподлинно известно лишь одно: никто из пятерых домой уже не вернулся.

Глава 1. Компас. Ключи. Медведь.

«Веточка! Эй, веточка!» Известный во дворе под этим именем Жентиль, «стройный» для мамы, мальчик девяти лет, только что закончил завтракать и пришел в большую комнату. В это время папа укладывал в сумку свой портативный компьютер.

– Пап, давай что-нибудь поделаем вместе?

– Не сейчас, малыш. Я срочно уезжаю по делам.

– Может, когда вернешься, тогда?

– Посмотрим. Не буду пока обещать. Но если останется время, тогда обязательно, – пообещал мужчина и направился в прихожую. Спустя минуту он громко попрощался с семьей, – Всем привет, я полетел! – и закрыл за собой входную дверь.

«Вечно он куда-то летит. Прямо летчик. А говорит, что специалист по рекламе. Ох, уж эти взрослые: совсем врать не умеют», – подумал «веточка», ой, то есть Жентиль. Однако мальчик знал, что как бы не был занят папа, вечером они, наверняка, пособирают конструктор, а может быть устроят сражение роботов, ну, или хотя бы сыграют пару партий в шахматы.

Не успел отец выйти за дверь, как активизировалась мама, бывший проектировщик ракетных двигателей, а нынче эксперт по экономической безопасности:

– Жентилечка, давай пару страничек по математике решим, – предложила она, таким нежным и подкупающим голосом, что грех было не принять предложение. Вот только была одна проблема – решать задачки мальчику не очень хотелось. Вот если бы речь шла про мультики или комиксы, тогда другое дело. Тем более, что на дворе в самом разгаре были летние каникулы.

Надо сказать что, мама весьма серьезно относилась к образованию сына и вкладывала много сил и свободного времени в развитие его интеллектуальных способностей. Со стороны даже могло показаться, что она растит ни больше, ни меньше, чем академика. «Захочет, станет программистом, или журналистикой займется, а может, действительно в науку пойдет, – рассуждала она, – Умный человек найдет для себя применение в любой области». Папа был солидарен с ней в этом вопросе, однако считал, что также важно развивать творческие наклонности.

– Ну, так как насчет того, чтобы поупражнять серые клетки, дружок? – продолжила агитировать сына женщина.

«Никак, потому что каникулы», – подумал Жентиль, но ответил:

– Может попозже, а лучше завтра, – и, потихонечку задним ходом принялся покидать комнату.

– Полчасика всего лишь позанимаемся, а потом весь день будешь свободен, – сделала еще одну попытку уговорить ребенка мама, – Ну что скажешь?

Жентиль застыл в дверном проеме, а в квартире повисла такая тишина, которая обычно бывает перед крупным сражением или, когда, например, в фильме должно произойти что-то ужасное и спасения уже ждать неоткуда. Но тут, хотя это и было весьма странно, во входную дверь постучали. «Кому такое могло прийти в голову? – подумал мальчик. – Ведь снаружи есть звонок». Потом стук раздался снова, и уже более настойчиво.

– Ты чего балуешься? Перестань стучать, и давай позанимаемся, – продолжала настаивать женщина.

– Мам, это не я, это в дверь стучат, – ответил Жентиль и побежал в прихожую.

В тот момент, когда мальчик, оказался ровно напротив входной двери, она приоткрылась, запнувшись о дверную цепочку. Через щель, в квартиру пролезла огромных размеров мохнатая лапа розового цвета и, ощупывая замки, стала искать способ полностью открыть дверь. Жентиль, достаточно сильно испугавшись, схватил первое, что попалось под руку, а именно, мамин сиреневый зонт-трость, и со всей силы жваркнул по лапище крючковатой ручкой.

ؘ– Ай, чего бьете-то? – обиженно захныкал басовитый голос из-за двери.

– Я сейчас еще раз стукну, если не перестанете лезть в нашу квартиру! – закричал своим высоким голоском мальчик.

– А как я тогда войду, если дверь закрыта? – негодовало существо за дверью.

– Зачем вам входить, если вы здесь не живете?

– А в гости, нельзя что ли? – не унимался голос.

– В гости приходят, когда приглашают, а вы без спроса! – возмущенно закричал Жентиль и с размаху очередной раз ударил лапу, принадлежавшую голосу за дверью.

– Ай-ай! Прекратите издеваться над бедным… – в этот момент мохнатая конечность нащупала крючок цепочки, отщелкнула ее и распахнула дверь настежь, – …животным!

Жентиль замер, разинув рот от изумления. В дверном проеме, упираясь головой в верхний косяк, стоял медведь. Нет, точнее нечто похожее на медведя, ведь медведи не бывают розовыми. Так называемое «животное» растирало левую лапу и виновато исподлобья смотрело на мальчика.

– Ты ведь меня приглашал поиграть, разве нет? – спросил медведь.

«Спросил. Медведь спросил. Цветной медведь разговаривает», – мальчик все еще не мог собраться с мыслями, хотя из вежливости рот уже успел прикрыть. Пальцы постепенно разжались, и зонт шлепнулся, звонко стукнув о деревянный пол прихожей. Жентиль, конечно же, хотел сказать: «Нет». Ведь он точно никого не приглашал к себе в гости, и уж тем более розовых медведей. Но рот, на пару с языком, как-то совсем не хотел реагировать на команды мозга. Ребенок просто стоял неподвижно и изумленно смотрел снизу вверх на фантастическое создание. Момент замешательства, случившийся в коридоре квартиры на третьем этаже в пятиэтажке, в маленьком тихом поселке, окруженном лесом, в областном городе центральной части огромной по площади страны, грозил перерасти в бесконечность.

– Плюшевый Мишка, – прервав неприлично долгую паузу, представился условно игрушечный зверь и протянул мохнатую лапу.

– Что? – с изумленным лицом, взвизгнул мальчик. Конечно же, говорящий розовый медведь все еще ни как не мог ужиться в его реальности.

– Говорю же, меня зовут Плюшевый Мишка.

– Как то слишком уж обычно, – ответил, будто сам себе, Жентиль. Он все еще не мог поверить в происходящее. – Тебе так не кажется?

– Нет. Ведь это мое… – в голосе розового животного прозвучали нотки сомнения, – …имя?

– Ну, просто всех плюшевых мишек так зовут, и потом слишком очевидно. Да и не круто совсем. Ты ведь вон, какой громадный, – с последовательностью ученого, аргументировал свои мысли мальчик.

– Так поэтому каждое слово с большой буквы, разве нет? – с неуверенной надеждой в голосе буркнул медведь.

– Вообще-то все имена, пишутся с большой буквы.

– Ну и чего нам тогда делать, господин профессор Академии Имен? Я же не виноват, что меня мама так назвала, – пробубнил Мишка. Видимо он слегка обиделся, ведь на последних словах его голос даже немного задрожал.

– Мама? У плюшевого мишки? Сомне… – Жентиль осекся на полуслове, ведь ему не хотелось ввязываться в новый спор. А поскольку он был мальчик умный, немного подумав, предложил, – ПиЭм, может?

Медведь уже успел забыть о предмете их разговора и, задрав голову, рассматривал, висевший в коридоре светильник.

– Что прости? – спросил он, бросив взгляд на мальчика.

– ПиЭм, типа заглавные буквы от твоего имени – Плюшевый Мишка.

– По-моему коротко, как будто я коротышка какой-то.

– Зато в тренде. По-современному.

– Чего-то мне эта тема поднадоела. Может, давай это позже обсудим? – как бы невзначай бросил медведь, пытаясь высмотреть что-то через приоткрытую дверь в комнату Жентиля. – Ты мне уже свою комнату покажешь? Или вообще передумал играть?

Мальчик, хоть убей, не мог припомнить, чтобы он, когда-либо, водил знакомство с волшебными медведями, а уж тем более звал их к себе в гости поиграть. Однако не надо было быть супергением, чтобы сделать правильный выбор из двух вариантов: заниматься математикой или играть. К тому же ему было очень любопытно.

– Сначала спросим у мамы. Если она разрешит, тогда да, – сказал Жентиль и, обхватив огромную плюшевую лапу обеими руками, потащил медведя в сторону большой комнаты, которая по совместительству была маминым и папиным рабочим кабинетом.

Женщина сидела за столом и что-то внимательно разглядывала в мониторе, при этом довольно часто нащелкивая кнопкой мышки.

– Мам, мы поиграем с Плюшевым Мишкой? – спросил Жентиль.

Мама подняла глаза, удивленно посмотрела на мальчика, потом за его спину в коридор – Хорошо. Только через час сядешь делать задачки. И чтобы без всяких отговорок, – ее голос звучал твердо, а это значило, что через час Жентилю уже не отвертеться. С мамой надо было играть по правилам, ну хотя бы иногда.

Жентиль виновато посмотрел через левое плечо и вздохнул.

– Час, так час! – одобрительно кивнул розовый медведь. Потом посмотрел на женщину и сказал – Нам хватит. Спасибо, госпожа Мама!

Новоиспеченные знакомые развернулись и пошли в детскую.

– И все-таки, я не понимаю, как ты открыл дверь, ведь папа всегда ее закрывает, когда уходит.

– Не бери в голову. Ты и так слишком много думаешь, для такого маленького мальчика, – сказал медведь, потом свысока улыбнулся ребенку и добавил, – Особенно если сравнивать со мной.

Но тут он задел головой еще один светильник, висевший в центре коридора. Схватившись за ушибленное место, медведь что-то злобно пробубнил на тарабарском языке. В то же мгновение, как будто одумавшись, прикрыл рот лапами. Мальчик удивленно посмотрел на Мишку.

– Извини, что сказал плохое слово, – попросил прощения ПиЭм.

– Да, все в порядке. Я ведь все равно ничего не понял.

– Это от того, что, скорее всего, я ругался на медвежьем языке.

Они, продолжая разговаривать, зашли в детскую.

– Ого! Вот это класс! Научишь? – спросил Жентиль.

– Плохим словам или разговаривать? – поинтересовался медведь, а потом продолжил нравоучительным тоном, при этом размахивая лапами, – Ругаться научить проще простого, а вот разговаривать – это целая наука. Только лет десять надо потратить чтобы «спасибо», «пожалуйста» и «до свидания» научиться говорить.

– Ого! А как ты научился?

– Во-первых, я очень способный, а во-вторых – мы, медведи, прямо с рождения начинаем разговаривать. И еще много других знаний и умений получаем с молоком матери.

– И писать, и считать тоже?

– Да, конечно, – закивал Мишка, – Вот прям с молоком.

– Везет! – завистливо сказал Жентиль, – А нам приходится в школу ходить и еще задачки с мамой делать на каникулах и по выходным.

– Да уж, тоска вам людям, – посочувствовал медведь, а потом добавил, – Но зато за шерстью не надо следить и штуковины всякие классные у вас есть, типа телевизоров и этих, ну по которым разговаривают в ухо…

– Телефонов, – подсказал мальчик.

– Да, точно, их самых.

Потом Мишка оглядел комнату. Он отметил, что она светлая и достаточно просторная, и что хотя немного узковатая, но для игр точно подойдет. Конечно, можно было бы поменяться с родителями гостиной: там больше пространства, чтобы развернуться, и, к тому же, можно бегать, не опасаясь, врезаться в мебель. Однако ПиЭм решил оставить подобные глобальные перемены на потом, ведь сейчас перед ним стояли более важные задачи.

Он еще раз изучил детскую, как будто что-то искал. Из окна напротив двери, через листья, деревьев, высаженных у дома, светило жаркое летнее солнце. Лучи падали на мебель и на длинные ворсинки, серого с абстрактным рисунком, ковра, покрывавшего пол. По левой стене стояли подряд кровать, следом, в углу, салатовый диванчик. Над ним были развешены постеры с персонажами из любимых мультсериалов Жентиля. Напротив окна стоял стол, а справа от него стенка с полками полными книг, комиксов, фигурками героев и коробками с конструкторами, а так же шкафом для одежды, на нем, кстати, тоже висели плакаты.

Высоченное животное проследовало через всю комнату к стеллажу, по пути уклонившись от люстры, висевшей на потолке, ровно посередине детской. Остановившись у полок, медведь стал увлеченно рассматривать их содержимое. Мальчик же, в свою очередь, с интересом наблюдал за Мишкой. Он все еще с трудом верил в реальность происходящего. Не сон ли это? Жентиль даже на мгновение вообразил, что он герой в каком-то фантастическом фильме и смотрит по телевизору передачу об инопланетных животных. Тем временем, ПиЭм, заметил что-то на одной из нижних полок. Он аккуратно просунул лапу между коробками и когтями выудил оттуда черный предмет.

– О, наконец-то! – явно обрадовавшись находке, сказал медведь. Однако, как будто осекшись, заявил, – Вот нашел, компас у тебя тут. Совершенно случайно, надо отметить.

– Компас? – удивленно спросил мальчик, и подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть навигационный прибор, – Никогда его раньше не видел.

– Это меня совершенно не удивляет, ведь у тебя столько всего здесь. Не мудрено, что такая малюсенькая вещица затерялась среди всех этих ярких коробок и игрушек.

– Да нет же! Я точно уверен, что у меня не было ни какого компаса! Зачем он мне вообще нужен? – Жентиль, даже немного разозлился.

– Ну, да ладно, – снисходительно заявил Мишка. Он протянул навигационный прибор Жентилю и добавил, – На, держи. И больше его не теряй.

Мальчик взял предмет и повертел его в руках, разглядывая со всех сторон, видавший виды, черный поцарапанный корпус. Компас был очень старым. Под немного помутневшим по краям стеклом укрылась стрелка с позолоченным наконечником, которую фиксировал медный арретир. На полированном лимбе, изготовленном, из какого-то светлого метала, по кругу были насечены деления, а также буквы, обозначавшие стороны света. Снаружи на корпусе были предусмотрены ушки, на которых, по всей видимости, когда-то крепился ремешок для ношения на руке.

Тем временем, меховой увалень, подошел к светло-зеленому диванчику и со всей мочи плюхнулся на него. Тот, в свою очередь, как будто был живой, пронзительно пискнул, потом издал скулящий звук, и в следующее мгновение замолк. Мальчик сочувственно посмотрел на примятый мохнатой тушей несчастный предмет интерьера, ведь бедняге еще никогда не доводилось подвергаться столь экстремальным нагрузкам. Мишка же, как и следовало ожидать, и в ус не дул, он преспокойно, уставившись вверх, рассматривал потолочный светильник. Спустя несколько минут, закончив изучение причудливой стеклянной, формой больше похожей на квадрат, конструкции, медведь с нетерпением в голосе скомандовал:

– Ну, доставай уже свои игрушки! – и оторвав спину от задней подушки дивана, сказал, – Посмотрим, что там у тебя есть.

Мальчик положил компас на стол, а потом, пыхтя, вытащил из-под кровати огромный белый полупрозрачный пластиковый ящик, открыл его и начал доставать оттуда: фигурки героев, роботов и кубики методично, друг за другом, расставляя их на ковре.

Однако Мишка некоторое время, понаблюдав со скучающим видом за происходящей «церемонией», пробасил:

– Э, брат, так не пойдет! Мы же таким образом, целый час только одни игрушки доставать будем. Дай-ка, по-моему, попробуем.

Плюшевый гигант поднялся. В этот момент диван с облегчением скрипнул. Потом Мишка обеими лапами ухватился за верхние края ящика, поднял его и ловким движением перевернул. Как только все игрушки оказались на полу, ПиЭм отложил пустую емкость в сторону и, усевшись на коленки словно малыш, начал в них рыться. В процессе он без конца выкрикивал: «Ух ты! Ничего себе! А здесь у нас что? Ого!» Перелопатив добрую половину игрушек и раскидав их по всей комнате, медведь выудил из оставшейся кучи, связку потемневших от времени ключей, скрепленных блестящим колечком.

– Ага, вот вы где! – радостно воскликнул он. Потом сделал вид, что находка не имеет никакого значения, и, как бы промежду прочим, добавил, – То есть. О, смотри какие интересные ключики. Откуда они у тебя?

Удивленный Жентиль, который и сам видел их впервые, ответил:

– Откуда я знаю!

– Как это не знаешь? Они же в твоей коробке с игрушками лежали, – не унимался ПиЭм.

– Ну и что, что в моей! Не видел я никогда этих ключей! – возмутился мальчик.

– Ну, ты, брат, даешь! – изумился Мишка, – Если бы у меня были такие ключи, я бы наверняка знал, откуда они взялись. И вообще хранил как зеницу ока.

– Да чего ты вообще прицепился к этим ключам? Ключи как ключи, только старинные! Что в них особенного такого? Да наверное уже и замков, которые они открывают, и в жизни, не найти! – вспылил Жентиль. Ему не очень нравилось, что медведь, начал знакомство с упреков.

ПиЭМ, почувствовав резкую смену настроения мальчика, поспешил успокоить его:

– Ты абсолютно прав – ключи как ключи, ничего особенного, – произнес спокойным размеренным голосом медведь, а потом, уже с энтузиазмом, добавил, – Но ты, все же, отложи их и в будущем всегда носи с собой, вдруг понадобятся.

Жентиль взял ключи у Мишки. Однако теперь у него начали возникать вопросы. Сначала компас, потом эти ключи. Не подбросил ли их сам новый знакомый? Что вообще привело розовое животное к нему в гости?

Как будто догадавшись, в каком направлении пошли мысли мальчика, медведь сменил тему разговора:

– Забудь про ключики, давай лучше играть. А то время-то тик-так, – Мишка взял в руки две фигурки и спросил, – Во что будем в роботов или в этих, как его, улиток-самураев?

Играть или спорить? Для Жентиля выбор был очевиден. Поэтому он решил не углубляться в расспросы: