Медик из гетто

МЕДИК ИЗ ГЕТТО

Башкина Е.В.

Редактор: Мария Никитченко

Сюжетный редактор: Роман Ерыкалов

Иллюстрации: Башкина Е.В. / myneuralnetworks

Бета-ридеры: Александр Валетов,

Екатерина Ястребкова, Ярослава Ерыкалова

Все права на произведение юридически заверены и принадлежат Башкиной Е.В. (включая текст, названия и изображения).

All rights reserved by Bashkina E.V. (including text, titles and images). ©

ДИСКЛЕЙМЕР

Все происходящее является художественным вымыслом. Все имена и события в данном произведении также являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, будь то живыми или мертвыми, и с реальными наименованиями случайны. В книге содержатся нецензурная брань, сцены насилия, преступлений, суицида, употребления алкоголя, табачных изделий и запрещенных веществ. Автор и редакторы не поддерживают данное поведение. Не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет.

Глава 1. Посреди Пустоши

Закинув руки за голову, Медик решил, что только прикроет глаза – взять минутную передышку от разбора выписки приболевшего двоюродного племянника. Таких документов от родных и знакомых ему поступало немало, что было вполне естественным, учитывая специфику профессии. Он всегда внимательно просматривал их, а после подробно комментировал, даже если валился с ног от усталости, как, например, сейчас.

Но в этот раз веки тяжелели безудержно – что сопротивляться было невыносимо. Они словно наливались свинцом, и каждое движение давалось все сложнее. Медленно открывая и закрывая глаза, Медик обвел взглядом мутнеющие потолок и комнату. Он пытался зацепиться за мысль, что его ответа ждут, и сделать над собой усилие, чтобы победить неотступно накатывающую дремоту. Но мягкий флисовый плед обволакивал и никак не отпускал из своих объятий.

Взгляд задержался на перебинтованной ноге. Из-под шорт виднелась наскоро наложенная перевязка. Травмы травмами, а пациенты ждут, и кто-то должен ими заниматься. Благо дело, без нагрузки боль отступала.

Медик подумал о тех, с кем работал накануне, но мысли ворочались все неповоротливее, будто каменные жернова. В нить размышлений стали вкрапляться посторонние фразы, образы и воспоминания, и она рвалась, рассыпаясь на звенья. Те, в свою очередь, перекликались с гипнагогическим голосом – что иногда начинает вещать отдельно от сознания, когда оно находится на самой грани погружения в сон.

Последним, что зафиксировал мужчина перед тем, как совсем уснуть, стал висевший на стене плакат в жанре низкобюджетных спагетти-вестернов – еще от прежних жильцов. На нем была изображена пустыня, а по центру – девушка, одетая в пыльную дубленую кожу. Ее образ навеял Медику какую-то смутную мысль – о кино, которого он в общем-то даже не смотрел. Но засыпающий мозг имеет особенность пускаться в бесконтрольный пляс, развивая ерундовую ассоциацию в целое представление – то оторванное от реальности, то являющееся ее прямой проекцией. Как бы там ни было, вскоре незримый режиссер полностью захватил власть над мышлением, и, уносимый вихрем видеоряда, Медик погрузился в беспокойный сон.

***

В тот день N.N. тоже была вымотана. Разметав распущенные волосы по подушке, она уткнулась в нее лицом – и моментально отрубилась. Но не как Медик незадолго до этого, а сразу, без сопротивления.

Когда она проснулась, солнечные лучи уже били в окно. Девушка открыла глаза и сощурилась. Ей показалось, что вместо свежего морского бриза в комнате стоит духота, а солнце припекает необычайно сильно для зимней поры. Что-то тут было явно не так.

Стянув покрывало, девушка приподнялась на локте и нахмурилась. Вокруг она увидела обшарпанные деревянные стены и покрытую слоем пыли мебель старого образца. Пол устилал нечищеный ковер неясного цвета, с вытоптанным персидским рисунком. На потолке медленно, со скрипом вращался вентилятор. В углу на тумбе стоял старый телевизор с электронно-лучевой трубкой, а на столе – тихо шипел радиоприемник.

Опустив взгляд, N.N. удивилась еще больше: вместо пижамы она была одета в странные кожаные вещи, натянутые поверх промасленной майки и грязных джинсов. А покрывало, укутывавшее ее посреди ночи, оказалось и вовсе соткано из грубой шерстяной ткани.

Девушка повернула голову и вздрогнула, увидев торчащее из-под подушки черное дуло дробовика.

С непривычным проворством – N.N. скинула с себя покрывало и вскочила на ноги. В голову ей ударил приступ легкого головокружения, в глазах потемнело. Она невольно шагнула в сторону и оперлась рукой о стену, и с той посыпалась облупившаяся краска.

Когда она наконец пришла в себя, то обнаружила перед собой зеркало в коррозийной раме.

Стерев рукавом налет с мутного стекла, девушка уставилась в свое отражение. На нее в упор смотрели большие ясные глаза, во взгляде застыло удивленно-настороженное выражение. Эти глаза, живые и внимательные, медленно осмотрели знакомое лицо в обрамлении копны распущенных волос – почему-то сухих и спутанных, а не густых и пушистых, как обычно.

Девушка перевела изучающий взгляд на руки. На ладонях виднелись въевшиеся следы мазута, под короткими ногтями – ободок грязи. И как только она, всегда такая ухоженная, могла допустить подобное?

Без сомнения, это была одновременно она и не она.

Постояв с минуту в раздумье, N.N. справедливо рассудила, что ей снится сон. Все выглядело необычайно реалистично, но ничем иным быть просто не могло.

– Ну, и куда я попала? Притом в своей же голове, – пожала плечами девушка.

Она осмотрелась еще раз и обратила внимание на тумбочку около кровати. На ней лежали потертые байкерские гловелетты, кожаный мешок и старый, зачитанный том. На темно-синей обложке стертыми позолоченными буквами значилось какое-то заглавие.

– Интересно, о чем она?

N.N. раскрыла книгу, вдохнула запах разложившегося лигнина и пролистала пожелтевшие страницы. Но прочесть текст она не смогла: язык был ей не знаком.

– Ладно. Возьму с собой. Даже не знаю зачем. Но.. возьму.

Девушка кинула книгу в мешок и надела гловелетты. Предпочитая рациональность, она старалась рассуждать здраво и логично – даже во сне.

– Судя по состоянию рук, перчатки не помешают.

Взгляд ее упал на дуло дробовика.

– И раз уж она спит с ним.. Значит, и это не лишнее.

Сделав такой вывод, N.N. осторожно приподняла подушку, взяла в руки прохладное, непривычно тяжелое оружие и попыталась понять, как им пользоваться. Разобраться так и не получилось, и вскоре терпение ее покинуло.

– Ну его. По ходу разберусь. Все равно это сон, так что какая разница?

Она повесила дробовик через плечо, закинула мешок за спину – и распахнула скрипящую дверь.

N.N. сощурилась от яркого света и резкого порыва ветра, ударившего пылью ей в лицо. Она стояла посреди пустоши около заброшенного деревянного дома. Все вокруг, куда хватало глаз, устилал раскаленный песок с редкой растительностью, и где-то вдали виднелась темная каемка скал. Небо над головой было бескрайне прозрачным, с редкими перистыми облаками и еще не поднявшимся в зенит, но уже обжигающим солнцем. Высоко под синим куполом, широко расправив крылья, кружила пара золотых орлов.

Девушка сделала глубокий вдох, но ей не хватило кислорода. Воздух был в точности как в пустыне – непривычно сухим и пыльным. Казалось, он выжжен этим зноем.

Она прошла вперед, по направлению к разбитой асфальтированной трассе. Вокруг не было ни души.

– Что же это за место? – удивленно подумала N.N. – Такое ощущение, что я тут совсем одна.

Ступив на развалившуюся дорогу, девушка, недолго думая, свернула направо и побрела по ней.

Она шла и шла, и было ощущение, что вокруг ничего не меняется. Вдоль трассы тянулись покореженные столбы линии электропередач с оборванной проводкой, периодически встречались брошенные заржавевшие автомобили. Растительность выглядела скудно и однообразно и состояла в основном из кактусов и редких древовидных юкк. Скалы вдали так и оставались на том же уровне, нисколько не увеличиваясь в размере, и только солнце медленно меняло свое положение на небе.

– Что здесь произошло? – в недоумении размышляла девушка, утирая рукавом пот со лба. – Видимо, что-то нехорошее. Раз больше никого не осталось.

Но тут на горизонте что-то зачернело. Стали вырисовываться какие-то объекты. Подойдя поближе, N.N. различила в них здания.

Дорога пролегала через абсолютно призрачный, опустошенный поселок.

N.N. стояла посреди развалившихся деревянных домов с прохудившимися крышами и стенами. От каких-то из них и вовсе остался один лишь каркас.

– Здесь тоже никого нет.. Совсем никого, – в растерянности подумала девушка.

Чтобы убедиться в своей правоте, она обошла бывший населенный пункт. Все в нем было настолько обветшалым и непригодным для жизни, что сомнений у нее не осталось.

– И что я здесь вообще забыла, среди этих развалин? Чего ищу? – не понимала N.N.

Но что-то подсказывало ей, что в пустом поселке – этого точно нет.

Девушка вернулась на трассу и зашагала дальше.

Она шла посередине, по остаткам разделительной полосы, переступая через развороченные куски асфальта и осторожно обходя ржавые канализационные люки. Через трещины в бетоне пробивались креозотовые кусты. Рекламные щиты вдоль дороги выглядели настолько облезлыми и выцветшими, что было трудно разобрать их содержание.

– Какой одинокий мир, – N.N. с грустью смотрела по сторонам. Лучи солнца, покинувшего зенит, просвечивали насквозь ее живые глаза, и, казалось, они являлись самым ярким объектом во всей окру́ге.

Впрочем, это было обманчиво. Через какое-то время солнце стало клониться к закату, и небо окрасилось в золотой оттенок – в тон песку пустоши. Разрушенные объекты инфраструктуры зардели теплыми тонами.

– Мрачная, но атмосферная картина, – мелькнуло в голове у девушки.

Вскоре солнце село, и начало смеркаться. Позолота сошла, уступив место синеватой серости.

– Но что же я должна найти здесь?

N.N. никак не давал покоя этот вопрос. Она чувствовала, что собственное подсознание хочет ей что-то сказать. Будто она непременно должна куда-то прийти и что-то отыскать, чтобы вернуться из этого сна обратно в реальность, узнав что-то новое о себе самой. Да, она хорошо понимала, что это только сон, и потому не испытывала ни жажды, ни голода, ни усталости. Лишь всеобъемлющее желание найти причину, по которой она оказалась в этом опустошенном мире.

С наступлением темноты окружающая действительность сделалась тревожнее. Девушка стала острее различать звуки: завывание ветра, скрип старой ЛЭП, шуршание растительности. Она всегда хорошо видела в темноте и давно не боялась ее, но в данный момент ночь в ее глазах действительно могла таить в себе опасность. Хоть и эфемерную – но на подсознательном уровне самую что ни на есть настоящую.

– Похоже, скоро это все просто перерастет в ночной кошмар, –подумала N.N. с подкатывающим приступом страха и беспокойно оглянулась. Ей совсем не хотелось убегать и прятаться от жутких созданий, которые могли обитать в этом омертвевшем мире.

Но не успела она по-настоящему испугаться, как заметила вдали свет. Тусклый, желтый электрический свет, бивший из окна одной из небольших построек, контурами сливавшихся с ночью.

Это было еще одно поселение. И судя по всему, на этот раз обитаемое.

Обрадовавшись внезапной возможности спастись от ночных напастей, N.N. ускорила шаг и поспешила к источнику света.

Она миновала подвешенную на двух столбах вывеску. Белой краской, крупно и кривовато – на ней была выведена надпись «Гаритлар». Под названием значилось что-то похожее на схематическое изображение рудников на фоне восходящего солнца.

Девушка прошла дальше и оглянулась по сторонам.

В блеклом свете фонаря, освещавшего центральную улицу, можно было различить, что дома вокруг обшарпанные, но уже не заброшенные: одноэтажные, обитые некрашеными досками, с уцелевшими крышами. Ставни и двери были заперты на ночь, но всюду виднелись следы быта. То и дело встречались нагромождения деревянных ящиков, пузатых бочек и холщовых мешков. Здесь явно ощущалось присутствие человеческой жизни.

– Значит, все-таки кто-то выжил, – N.N. с любопытством разглядывала жилища, не представляя, что за люди могли там обитать.

Дом, в котором горел свет, находился чуть поодаль от остальных, на холмистом возвышении с краю поселения. Облицованный грубым деревом, он выглядел массивнее других. Но с крыши слезала черепица, а колья невысокого заборчика вокруг были покорежены. Крыльцо слабо освещала подвешенная к скату лампа. Неподалеку стоял заржавевший пикап, без стекол и шин.

За домом чернели возвышающиеся скалы – теперь они вдруг оказались совсем рядом. Но, притягательные днем, в ночи эти горы навевали лишь страх, и туда N.N. совсем не хотелось. Она желала только одного: войти в этот дом, где горел свет и кто-то жил.

Девушка медленно поднялась по ступеням и коснулась дверной ручки. Оказалось не заперто. Мгновение помедлив, N.N. осторожно открыла дверь и вошла внутрь.

В прихожей царил полумрак. Обои на стенах были рваными, деревянный пол потемнел от старости, а потолок – от табачной копоти. На вешалке висела пыльная восьмиклинка, засаленное серое пальто и пожелтевший халат. Тумба оказалась завалена запачканными бинтами и скомканными марлевыми салфетками.

– Здесь живет врач? – мысленно предположила девушка. Она была насторожена и старалась вести себя тихо.

В комнате в конце коридора был зажжен тот самый свет, который она видела издали. Оттуда же слышалось тихое звучание радиоприемника, из которого с шипением доносился гитарный блюз прошлого века.

N.N. медленно прошла вперед и остановилась в дверном проеме, тотчас же встретившись взглядом с человеком, сидевшим за письменным столом. Будто он все слышал – и заранее ожидал ее появления.

Черты его выглядели неоднозначно: по-дворянски благородные, но с наложенной на них печатью жесткости, какая встречается у людей с непростой жизнью. Выражение было недружелюбным; пожалуй, даже складывалось впечатление связи с криминалом. В свете керосиновой лампы выделялось бледное лицо с впалыми щеками и обтянутыми скулами, чуть сбитый набок нос с небольшой горбинкой и непроходящие синяки под бессонными глазами. Стриженные темные волосы, какое-то время назад разделенные пробором и зачесанные, сейчас были взлохмачены и падали на лоб. На гладко выбритом подбородке виднелся свежий порез. Одет незнакомец был просто и старомодно: в мятые брюки, замызганную рубашку с закатанными рукавами и полинявший жилет поверх; на шее висел какой-то деревянный оберег.

Человек не мигая смотрел на девушку. Глаза его казались черными из-за зрачков, укрупненных при тусклом освещении. В его тяжелом, пристальном взгляде сквозили одновременно негостеприимство и интерес.

Не выдержав, N.N. отвела глаза и быстро осмотрела комнату. Это был кабинет. Посередине стоял большой письменный стол из темного дерева, на нем – керосиновая лампа, какие-то бумаги, печатная машинка и улыбающийся во весь рот головотряс. По правую – книжный шкаф и кушетка с рваной обивкой, по левую – сервант с лекарствами и медицинскими инструментами. На стене, покрытой драными обоями в цветочек, висел изогнутый меч со множеством царапин.

N.N. снова взглянула на уставшего врача. Вид у него был такой измотанный, что она невольно ощутила жалость к нему. А он как и прежде не отрывал от нее взгляда и не шевелился.

Девушка не понимала, кого видит перед собой и где находится. Она ощущала что-то до боли знакомое – но осознание того, что именно, находилось словно за глухой стеной. Ясно ей было лишь одно: она оказалась в мире этого человека.

Выжженном, пустынном и заброшенном, но все еще подающем признаки жизни.

N.N. почувствовала, как лямка дробовика врезалась ей в кожу, а мешок за спиной внезапно потяжелел – как и все у нее внутри. Она взглянула на человека, сидящего перед ней, на этот раз приняв в себя его пронзительный взгляд. Всю жизнь, и теперь здесь, в этом сне, она чувствовала себя одиноко и потерянно. Она все что-то искала, давно искала. И нашла именно его, в этой разрухе посреди пустыни. Неужели в этом и было заключено то, чего ей так недоставало?

Не отдавая себе отчета в своих действиях, девушка сделала шаг навстречу незнакомцу и протянула к нему руку. Его брови поползли вверх, но он не шелохнулся.

Едва коснувшись лежавшей на столе жесткой руки, N.N. открыла глаза и поняла, что лежит у себя в кровати и касается пальцами холодной стены.

***

Снова уснуть никак не получалось. Даже если и удавалось ненадолго провалиться в сон, то разве что в поверхностный и прерывистый – тот, что не дает ощущения отдыха, а лишь изнуряет. N.N. уже смирилась с мыслью о том, что в город придется ехать в разбитом состоянии после бессонницы.

Посреди ночи она в который раз беспокойно открыла глаза. Но по сухому воздуху, грубой шерсти, коловшей подбородок, и очертаниям старой мебели – сразу поняла, что все же уснула. Это было то же самое место, тот же брошенный дом. Только теперь в комнате было темно и оттого более тревожно.

N.N. уже довелось побывать посреди Пустоши в темное время суток – и опыт этот был не из приятных.

Пошарив рукой по стене, девушка наткнулась на выключатель, и спустя мгновение комнату залил свет болтавшейся под потолком электрической лампочки.

– Я снова здесь, – со смесью досады и любопытства подумала N.N.

Она поднялась с кровати и, как и прежде, первым делом подошла к зеркалу. Убедившись, что ее внешность в этом мире не изменилась, девушка оглядела комнату.

Все вокруг было точно таким же, на тех же местах.

– Здесь мне нечего делать, – решила N.N.

Она уже знала, куда должна пойти и кого обнаружить.

Но на дворе стояла глубокая ночь, и это пугало.

– Может, подождать до утра? – предположила девушка. Однако внутренняя тревога от этой мысли лишь усилилась. Будто ей следовало поспешить.

Она зашагала по комнате, размышляя, как лучше поступить. Время словно остановилось.

– Если я выйду из дома, этот сон может перерасти в ночной кошмар. Но.. Плевать. В конце концов, это просто сон. И скоро я проснусь. К тому же есть чем стрелять.

С этой мыслью N.N. повторила те же самые действия, что и в тот раз, перекинув через плечо тяжелое оружие и мешок с книгой.

Едва коснувшись дверной ручки, девушка остановилась, понимая, что чего-то не хватает.

Она еще раз окинула взглядом комнату и заметила рассыпанные по столу патроны крупного калибра – набитые дробью латунные гильзы.

– Точно. Ружье же надо заряжать. Но.. Получается, в тот раз я была без патронов?

Усмехнувшись обнаруженной нелепости, N.N. умелым движением зарядила дробовик – хотя сама не знала, как это делается. Оставшиеся патроны она собрала в ладонь и набила ими пристегнутый к поясу патронташ.

– Вот теперь все.

Девушка решительно толкнула дверь и вышла навстречу ночи.

В этот раз ее обдало не жаром, а холодом. Несмотря на духоту и солнцепек днем, в темное время суток температура в пустыне резко падала.

– Не зря она носит эту косуху, – мелькнуло в голове у N.N.

Девушка съежилась и, обхватив себя за плечи, быстрым шагом устремилась в знакомом направлении.

Идти по неосвещенной разбитой магистрали было довольно сложно. N.N. то и дело спотыкалась, задевая разломы в бетоне. Однако она не сбавляла скорости, не желая задерживаться посреди дороги.

И это было не зря. Скрипы покореженных столбов линии электропередач, шипение провисшей проводки, шуршание сухих клочьев травы и прочие звуки непонятного происхождения, что ее окружали, – в мертвой ночной тишине звучали зловеще. А многочисленные черные силуэты угрожающе шевелились, смыкаясь по обе стороны.

То и дело N.N. резко поворачивала голову и тянула руки к оружию, когда в очередном темном очертании ей мерещилось пугающее движение. Но вскоре она убеждалась, что это лишь очередной столб или рекламный шит, и, выдохнув, шла дальше.

N.N. и забыла, что такое детские приступы никтофобии, но сейчас она была одна посреди черной заброшенной пустыни, таящей в себе неведомые опасности, и это рождало в ней самый настоящий страх.

– Это сон. Это всего лишь сон, – повторяла про себя девушка, пытаясь таким образом успокоиться.

Но когда она дошла до призрачного поселка, неприятное чувство лишь усилилось.

Ступив на территорию покинутого населенного пункта, N.N. машинально сняла со спины оружие и выставила перед собой.

Скрипы и шорохи становились все более отчетливыми и давящими. Нервы девушки были на пределе, и она замедлила шаг, переводя ствол дробовика с одной развалившейся постройки на другую. Ей чудилось, что в каждом заброшенном доме кто-то затаился и сейчас выскочит на нее. Тем не менее она понимала, что должна просто пересечь это место и идти дальше.

Преодолевая все сильнее сковывающий страх, N.N. продолжала продвигаться вперед.

Вдруг ее передернуло – и она вскрикнула от испуга. Теперь ей точно не мерещилось, как что-то, шурша, приближалось к ней из тьмы, со стороны одного из покореженных домов.

Это что-то ползло по земле и выглядело как черное пятно размером с человеческую голову. Присмотревшись, можно было разглядеть три пары мельтешащих конечностей и вытянутую морду с длинными жвалами.

Не размышляя ни секунды, девушка вскинула дробовик и спустила курок.

В плечо ударила мощная отдача, и N.N. получила синяк. Не видя, куда наступает, она зацепилась о выбоину и повалилась на землю.

Не обращая внимания на падение, девушка цепко сжала в руках оружие и пристально всмотрелась в темноту. Никакого движения больше не было слышно. От непомерно разросшегося членистоногого осталась лишь темная склизкая лужа и разбросанные хитиновые останки.

– Все хорошо, – с облегчением подумала N.N. и тут же сморщилась от отвращения. – Я его убила.

Девушка уже подтянула к себе ноги, чтобы подняться, как вдруг до ее слуха донеслось возобновившееся шуршание. Только на этот раз оно приближалось к ней со всех сторон.

N.N. закричала, но крик оборвался, сделавшись беззвучным.

Не мешкая ни секунды, девушка вскочила на ноги и что есть мочи побежала в том направлении, которое помнила.

Гигантские тараканы поползли за ней, смыкая круг.

N.N. пару раз пальнула наугад, но это ничем не помогло и нисколько не уменьшило количества преследователей.

Одно из огромных насекомых было не столь крупным, а оттого более проворным. Оно нагнало девушку и зацепилось ей за брючину. На что она, подавив в себе неистовое желание завопить, пинком отшвырнула членистоногое. И сломя голову понеслась дальше.

Она даже не подозревала, что способна бегать так быстро, а различать дорогу в темноте – так хорошо. Быть может, дело было лишь в том, что действие происходило во сне. А может, у ее alter ego, оказавшегося в этом суровом заброшенном мире, просто были привычные к подобным пробежкам ноги и приспособленные к ночи глаза. Как бы то ни было, вскоре девушке удалось оторваться от роя остервенелых насекомых и вырваться из зловещего поселка.

Хоть все вокруг на деле было бутафорским – но выглядело весьма правдоподобно, и N.N. почувствовала самый настоящий упадок сил. Она отчаянно хватала воздух ртом, задыхаясь от одышки, а сердце сокращалось так часто, что, казалось, готово лопнуть от нагрузки.

Ноги подкосились сами собой, и девушка повалилась на дорогу.

С минуту она просто лежала на разбитом ледяном асфальте, пытаясь отдышаться, а затем перевернулась на спину и подняла к небу измученный взгляд. Радужка ее глаз при отсутствии освещения и сильных, почти звериных эмоциях – сузилась, и остались одни зрачки.

Темное небо, нависшее над пустошью, выглядело необъятным. По нему не проплывало ни облачка, зато оно было затянуто какой-то полупрозрачной дымкой, будто куполом – сквозь который пробивалось тусклое мерцание звезд.

При виде этого масштабного, размеренного зрелища чувство ужаса постепенно отступало, и N.N. успокаивалась. Дыхание выравнивалось, сердце уже не стучало так остервенело.

– Я знаю, что должна делать, – размышляла девушка, и время в этот момент будто остановилось. – Я должна снова прийти туда, к нему. Добраться до того дома. Только вот.. что мне ему сказать?

N.N. ощутила смятение от предстоящей встречи. После чего нахмурилась, в очередной раз пытаясь понять, чего хочет от нее этот сон. Как ей быть дальше, после этой встречи, она не знала.