- -
- 100%
- +
Глава 1. Первое «нет»
Когда Натали впервые сказала «нет», никто не зааплодировал.
Телефон просто дрогнул в её руке, и на экране появилось сообщение от Теда.
«Ну ты злая».
Она смотрела на эти слова посреди шумного винного бара в Бруклине. По окнам стекал дождь, незнакомец за стойкой поглядывал в её сторону, а на шестом столике стоял чужой бокал со следом помады.
Двадцать минут назад девушка за этим столиком улыбалась слишком старательно.
Натали умела определять, как проходит свидание, по тому, как женщина держит бокал. Если пальцы слишком сильно сжимали ножку, значит, она старалась не сказать лишнего. Если медленно крутила бокал, всё ещё ждала, что мужчина напротив наконец станет похож на того, с кем она переписывалась.
А если начинала смеяться раньше, чем он заканчивал фразу, вечер уже шёл не туда.
За шестым столиком всё шло не туда.
На девушке был кремовый свитер и золотые серьги-кольца. Волосы выглядели небрежно ровно настолько, чтобы было понятно: на эту небрежность ушло минут сорок. Помада стёрлась там, где она покусывала губы.
Мужчина напротив как раз рассказывал о себе.
— Я вообще человек без драм, — сказал он, откинувшись на спинку стула так, словно это было серьёзным достижением. — Люблю, когда всё легко. Понимаешь?
Девушка слишком быстро кивнула.
— Да, конечно. Я тоже. Со мной вообще легко.
Именно в этот момент Натали подошла с вином.
Девушка подняла на неё глаза.
На одну короткую секунду они обе всё поняли.
Потом девушка улыбнулась ещё шире.
Натали наполнила бокалы.
— Терпеть не могу, когда люди всё усложняют, — продолжил мужчина.
— Разумеется, — отозвалась Натали.
Достаточно мягко, чтобы не потерять чаевые.
Она поставила бутылку на стол. Девушка подняла бокал, и рука у неё слегка дрогнула.
Натали сделала вид, что не заметила.
Это тоже входило в работу в «Литл Сэйнт». Подавать вино. Убирать тарелки. Видеть то, что никто не хотел показывать.
За окнами под дождём проплывали зонты. Внутри дрожали огоньки свечей, и в их свете все казались привлекательнее, чем были на самом деле.
К девяти бар заполнился.
Пара в углу делила оливки с такой сосредоточенностью, будто это была прелюдия. Компания у двери праздновала день рождения и уже успела стать проблемой для всех вокруг. Двое парней в одинаковых тёмно-синих свитерах пытались выяснить, оранжевое вино «странное в плохом смысле или странное в хорошем».
Натали лавировала между столиками с подносом в одной руке.
Улыбнуться. Налить. Один раз рассмеяться. Идти дальше.
В девять семнадцать открылась дверь.
Вместе с холодным воздухом в бар вошёл мужчина в графитовом пальто. Тёмные волосы намокли под дождём, на большом пальце поблёскивало серебряное кольцо.
Он пришёл один и явно не переживал по этому поводу.
Уже подозрительно.
Он сел у стойки и положил телефон экраном вниз.
— Красное, — сказал он. — Только не слишком серьёзное.
— Вино или характер?
Он рассмеялся прежде, чем успел сдержаться.
— Пока вино.
Натали налила ему темпранильо.
Он следил за её руками, а не рассматривал её с головы до ног. Возможно, хорошие манеры. Возможно, отработанный приём.
— Как тебя зовут?
— Натали.
— Красивое имя.
Она подвинула к нему бокал.
— Шестнадцать долларов.
Его улыбка на мгновение дрогнула, словно обычно после комплимента женщины реагировали теплее.
Хорошо.
Он потянулся за бокалом, задел ножкой край бумажной салфетки, и та соскользнула на пол.
Он посмотрел вниз.
Натали тоже.
— Мощное начало.
— Я специально оставляю себе возможность произвести впечатление позже.
— Как дальновидно.
Он наклонился, поднял салфетку и аккуратно положил рядом с бокалом.
— Я Рис.
— Поздравляю.
На этот раз он рассмеялся уже не так уверенно.
Натали отвернулась, чтобы протереть стойку.
— Тебя всегда так трудно впечатлить?
— Я работаю.
— Точно.
Он сделал глоток.
— Во сколько ты заканчиваешь?
Не прошло и десяти минут.
Натали впервые посмотрела на него внимательно.
Чёткая линия подбородка. Усталые глаза. Дорогое пальто. Красивый мужчина, о котором явно стоило узнать побольше.
— Поздно.
— Насколько поздно?
— По-бруклински.
— Меня это устраивает.
— Осторожнее. Ещё немного, и это прозвучит как конкретное предложение.
Рис открыл рот, но ничего не сказал.
За шестым столиком девушка снова засмеялась.
Слишком звонко.
Мужчина напротив смотрел в телефон. Девушка ждала, когда он отложит его.
Он не отложил.
Её плечи едва заметно опустились.
Натали отвернулась.
Она знала это ожидание. Знала облегчение, когда мужчина наконец поднимает глаза. И то, как одна крошечная порция внимания способна убедить тебя, что вечер был не таким уж одиноким.
В кармане фартука завибрировал телефон.
Натали не доставала его целых семь секунд.
Потом всё-таки посмотрела.
Тед написал:
«Скучаю по твоему лицу».
Она прочитала сообщение дважды.
Тед помнил о ней мелочи. Что она терпеть не может мякоть в апельсиновом соке. На какой стороне кровати спит. Какую ужасную песню включает, когда убирается в квартире.
Однажды после двойной смены он приехал с коробками китайских пельменей, и они ели их прямо на кухонном полу, потому что у Натали не было сил даже достать тарелки.
В этом и заключалась проблема Теда.
За каждой крошкой тянулось воспоминание.
Палец завис над экраном.
Второго сообщения не последовало.
Натали заблокировала телефон.
Разблокировала.
Снова заблокировала.
— Плохие новости? — спросил Рис.
Она подняла голову.
— Что?
— У тебя изменилось лицо.
— У меня вообще-то одно лицо.
— Только что было другое.
Натали убрала телефон в карман фартука.
— Профессиональная деформация.
— Наличие лица?
— Умение читать людей.
Он слегка наклонился к ней.
— И что ты прочитала обо мне?
Лучше было промолчать.
Но наружу, как обычно, вырвалась честность.
— Тебе больше нравятся женщины, пока они остаются загадкой.
В его выражении что-то изменилось.
Совсем ненадолго.
Потом он улыбнулся.
— Серьёзный вывод после одного бокала.
— Обычно мне нужна половина бутылки.
Он приподнял бокал, словно произносил тост.
— Справедливо.
Между ними что-то проскользнуло.
Наверное, интерес.
Тот самый, который всегда некстати.
Телефон снова завибрировал.
«Не злись. Я же милый».
У Натали сжался живот.
Она сразу представила, как Тед приходит после закрытия. Садится на крайний стул у стойки. Произносит её имя тем низким голосом, от которого всё вокруг будто отступало на второй план.
Она открыла переписку.
Напечатала:
«Ты не можешь писать мне так, будто ничего не было».
Удалила.
Напечатала:
«Чего ты хочешь?»
Снова удалила.
Потом написала:
«ахаха»
И уставилась на эти четыре буквы.
Хуже ответа придумать было невозможно.
За шестым столиком девушка резко поднялась.
— Я в туалет.
Её спутник кивнул, не отрываясь от телефона.
Проходя мимо стойки, девушка опустила глаза. Они блестели.
Натали посторонилась.
Девушка неловко улыбнулась ей.
Натали ответила такой же короткой улыбкой и ничего не спросила.
Через минуту девушка вернулась. Помада была свежей, глаза — нет.
Она остановилась рядом с Натали.
— Можно счёт мне? — тихо спросила она.
— Раздельный?
Девушка посмотрела в сторону столика.
— Да.
Натали кивнула.
Девушка полезла в сумку и вдруг посмотрела себе под ноги.
— Моя перчатка.
Под её стулом лежала чёрная кожаная перчатка.
— Я принесу.
Натали прошла к столику, подняла перчатку и вернулась вместе со счётом.
Девушка расплатилась, так и не сев.
У вешалки она надела бежевое пальто, убрала найденную перчатку в карман, вторую натянула на руку.
И вышла.
Колокольчик над дверью звякнул неожиданно звонко.
Только тогда её спутник поднял голову.
Сначала посмотрел на пустой стул.
Потом проверил телефон.
Натали вернулась к стойке.
Рис наблюдал, как она кладёт подписанный чек рядом с кассой.
— Всё нормально?
— Я кое-что решаю.
— Насчёт меня?
— Нет.
Он улыбнулся, но на этот раз в его улыбке мелькнула неуверенность.
Натали взяла его пустой бокал.
— Ещё?
— Зависит от обстоятельств.
— От каких?
— Ты уже решила?
Она посмотрела на него, потом на телефон под стойкой.
Натали всегда воспринимала чужое недовольство как чрезвычайную ситуацию.
И прекрасно умела всё сглаживать.
В кармане ждал телефон.
Сообщение Теда по-прежнему было на экране.
«Не злись. Я же милый».
Натали напечатала одно слово.
«Нет».
Посмотрела на него.
Поставила точку.
Убрала точку.
Добавила:
«Я работаю».
Удалила и это.
Снова осталось одно слово.
«Нет».
Палец завис над кнопкой отправки.
Натали нажала.
Сообщение появилось на экране. Маленькое. Обычное.
Ничего не рухнуло.
Музыка не смолкла. Бокалы не разлетелись вдребезги. Мужчина за четвёртым столиком попросил принести ещё хлеба.
Рис приподнял брови.
— Плохие новости?
— Нет.
Она налила ему второй бокал.
— А это вино уже серьёзнее.
Его взгляд стал внимательнее.
Натали заметила.
И ещё она заметила, что ей приятно, когда на неё так смотрят.
Раздражает.
Телефон снова завибрировал.
Она не стала доставать его сразу. Сначала приняла заказ у нового столика, унесла два пустых бокала и успела отобрать горящую салфетку у именинника возле двери.
Только потом проверила сообщение.
Тед ответил:
«Ну ты злая».
Натали прочитала один раз.
На шестом столике по-прежнему стоял бокал со следом помады.
По другую сторону стойки Рис смотрел на неё поверх своего бокала.
Теду не нравились закрытые двери.
Рис, похоже, не боялся постучать.
Ни то ни другое не требовало ответа.
Натали положила телефон экраном вниз.
— Наслаждайся вином, — сказала она Рису.
И отошла.
Ничего страшного не случилось.
Рис улыбнулся, глядя в бокал.
А вот это уже могло стать проблемой.
Глава 2. Я думала, удобных любят
К закрытию бара Тед прислал четыре сообщения, и Натали не ответила ни на одно.
Рис Колдер всё ещё сидел у стойки.
Даже имя у него было такое, будто собиралось произвести впечатление.
Натали положила счёт рядом с пустым бокалом.
— Когда будешь готов.
— Кажется, мы уже выяснили, что я не готов.
— Это может дорого тебе обойтись.
Он улыбнулся и потянулся за счётом.
Натали направилась к четвёртому столику. Кто-то скрутил салфетку в жгут и оставил полбокала вина, которое до этого десять минут называл «меняющим жизнь».
Когда посетители расходились, бар становился другим. Более растрёпанным и честным. Стулья криво стояли под столами. На брошенных бокалах остались следы помады. У окна праздничная свечка растаяла в маленькую розовую катастрофу.
Тесс стояла у служебной стойки и таскала оливки из контейнера с барными закусками.
— Это не для персонала, — сказала Натали.
— Теперь для персонала. Девятый столик вернул сырную тарелку.
— Почему?
— Сказали, что на ней слишком много сыров.
Натали собрала два пустых бокала.
— В этом и смысл сырной тарелки.
— Я знаю.
У стойки Рис натягивал пальто. Он оставил под счётом наличные и подвинул чек к краю.
Натали подняла его, когда Рис отвернулся.
Чаевые были слишком щедрыми.
Под суммой узким почерком было написано:
«Напиши, когда перестанешь сомневаться».
Ниже стоял его номер.
Ни смайлика. Ни вежливого «может быть». Даже вопросительного знака не поставил.
Натали дважды перечитала записку, сложила чек пополам, а затем сложила ещё раз.
Рядом появилась Тесс.
— Даже не думай.
— Ты не знаешь, что это.
— Мужской почерк после полуночи. Этого мне достаточно.
— Он оставил хорошие чаевые.
— Хорошие чаевые ещё оставляют туристы и мужчины с нечистой совестью.
— Он показался мне интересным.
— Нет. Это ты показалась ему интересной. А характер ты ему уже сама придумала, потому что устала и до сих пор не смыла подводку.
Натали открыла рот.
И закрыла.
Раздражает.
Тесс взяла ещё одну оливку.
— Сохрани номер.
Натали посмотрела на неё.
— Ты только что сказала: «Даже не думай».
— Я передумала.
— За шесть секунд?
— Я принимала решения похуже и быстрее.
Натали взглянула на чек.
Тесс кивнула на него.
— Напиши ему завтра. Ничто не помогает забыть одного мужчину так быстро, как ещё более неудачное решение насчёт другого.
— Возможно, это худший совет, который ты мне давала.
— Входит в первую пятёрку.
За их спинами с грохотом упал стул.
Натали обернулась.
Рис стоял рядом, застряв одной рукой в рукаве пальто.
Оставшиеся посетители повернули головы.
Он посмотрел на стул.
Потом на Натали.
— Так и было задумано.
Она молча ждала.
Рис сохранял невозмутимое выражение лица почти две секунды.
Натали рассмеялась.
Не тем вежливым смешком, которым отвечала посетителям, объяснявшим ей что-нибудь о вине. Она рассмеялась по-настоящему, неожиданно даже для самой себя.
— Смелый ход, — сказала она. — Очень точный расчёт.
— Мне нравится сохранять элемент неожиданности.
— Ты споткнулся о мебель.
— Я создал момент.
Натали подошла, подняла стул и поставила его на место.
— Ты чуть не устроил несчастный случай.
Рис смотрел на неё, стоя чуть ближе, чем было необходимо.
— Ты всегда так добра к неловким мужчинам?
— Я защищаю бар.
— От меня?
— В данный момент.
Его улыбка изменилась. Не стала шире, но сделалась внимательнее.
Натали снова сложила чек, хотя он уже превратился в маленький узкий квадратик.
Рис наконец справился с пальто.
— Постараюсь больше ничего не покалечить по дороге к выходу.
— Буду признательна.
Он сделал шаг к двери, но остановился.
— Напиши мне, когда перестанешь сомневаться.
Натали посмотрела на него.
— Можно было просто пригласить меня, а не превращать это в испытание.
— Если приглашу, это сработает?
Перед ответом он едва заметно замешкался.
Не растерялся, нет. Просто на секунду задумался, какой ответ сработает лучше.
— Спокойной ночи, Рис.
Улыбка осталась на его лице, но уже не такая уверенная.
Он вышел.
Дверь открылась, в бар ворвался холодный воздух, и колокольчик за его спиной коротко звякнул.
Тесс встала рядом с Натали.
— Ненавижу его.
— Ты сама сказала мне ему написать.
— Я ещё съела шесть чужих оливок. Не стоит считать меня нравственным ориентиром.
Натали убрала чек в карман фартука.
Тесс это заметила.
И впервые ничего не сказала.
Под стойкой завибрировал телефон Натали.
Тед.
«Серьёзно? Ну ладно».
Её палец замер над экраном.
— Собираешься ответить? — спросила Тесс.
— Нет.
— Ты задержала дыхание.
— Я убираю.
— Лёгкими?
Натали положила телефон экраном вниз и взяла тряпку.
Протёрла стойку, а затем заставила себя перейти к другому месту, прежде чем один участок начал блестеть подозрительно сильнее остальных.
Из кабинета менеджера раздался голос:
— Натали!
Она обернулась.
— В кассе не хватает денег.
Натали закрыла глаза.
— Сколько?
— Одиннадцать долларов.
Тесс посмотрела в сторону девятого столика.
— Слишком много сыров, — тихо произнесла она.
Следующие десять минут Натали дважды пересчитывала кассу, проверила три чека и наконец нашла пропавшую купюру, застрявшую под денежным лотком.
К тому времени, когда они заперли входную дверь, дождь превратился в ровную мелкую морось.
Под фонарями блестел мокрый тротуар. Велосипед курьера с шипением проехал по луже. Где-то неподалёку готовили пиццу с уверенностью заведения, прекрасно понимавшего природу человеческого сожаления.
Натали и Тесс пошли к метро.
В кармане пальто завибрировал телефон.
Рука Натали сама потянулась к нему.
Тесс легко хлопнула её по запястью.
— Не надо.
— Я ничего не делала.
— Ты потянулась за телефоном.
— Я имею право засунуть руку в собственный карман.
— Только не с таким выражением лица.
Натали отдёрнула руку.
Они прошли половину квартала, когда телефон завибрировал снова.
А потом ещё раз.
На перекрёстке Натали остановилась.
— Просто посмотри, — сказала Тесс. — Иначе выйдешь прямо на дорогу, доказывая, что тебе всё равно.
Натали достала телефон.
На экране ждали три сообщения.
«Серьёзно? Ну ладно».
«Не знал, что мы теперь играем в молчанку».
«Раньше с тобой было проще».
«Проще» звучало куда приятнее, чем «удобнее». Хотя означало примерно то же самое.
Она была простой в тот вечер, когда Тед отменил ужин, а Натали уже ехала к ресторану. Она вернулась домой, разогрела макароны и написала, что всё в порядке, ещё до того, как он успел извиниться.
Тогда ей казалось, что это делает её привлекательной.
Теперь она в основном помнила, как сильно хотела есть.
Тесс внимательно посмотрела на неё.
— Что?
Натали протянула ей телефон.
Тесс прочитала сообщения и вернула его.
— Он паникует.
— Он прислал всего три сообщения.
— Для него это кардиотренировка.
Натали едва не улыбнулась.
— Может, мне стоит объяснить.
— Нет.
— Ты даже не дала мне договорить.
— Ты хотела написать, что не злишься, а просто стараешься всё прояснить и надеешься, что он тебя поймёт.
— Не совсем это.
— Там были бы абзацы.
— Не больше двух.
Тесс застонала.
Натали посмотрела на экран. Капли дождя ложились прямо на слова Теда.
Палец потянулся к клавиатуре, но остановился.
Она заблокировала экран и убрала телефон.
Тесс кивнула.
— Хорошо.
— Не делай из этого событие.
— Я и не собиралась.
— Собиралась.
— Маленькое событие.
Они пошли дальше.
Чуть дальше по улице, в окне другого бара, женщина наклонилась через стол к мужчине, который смотрел в телефон. Она улыбалась слишком старательно.
Натали отвернулась, прежде чем сцена успела закончиться.
У входа в свой дом она дважды промахнулась ключом мимо замочной скважины.
Тесс наблюдала за её попытками.
— Над дверью есть лампа.
— Я устала.
— Менее поэтично, зато похоже на правду.
Наконец Натали открыла дверь.
Они задержались под слабым жёлтым светом. За спиной шумел дождь, а с лестницы тянуло тёплым запахом чьего-то ужина.
— Не пиши Теду, — сказала Тесс.
— Не буду.
— И мужчине с чека тоже.
— Не буду.
— Не сочиняй речь из шести абзацев в заметках и не называй это личностным ростом.
Натали открыла рот.
Тесс указала на неё пальцем.
— Я знаю все твои преступления.
— Спокойной ночи, Тесс.
— Напиши мне, когда сорвёшься.
— Я тебя ненавижу.
— Неправда.
Тесс шагнула обратно под дождь.
Натали поднялась по лестнице.
Квартира встретила её именно такой, какой она её оставила: маленькой, тёплой и слегка осуждающей.
Натали бросила сумку у двери и скинула один ботинок.
Второй застрял.
Она дёрнула сильнее, потеряла равновесие и едва успела схватиться за край столешницы.
— Прекрасно.
Телефон всё ещё был у неё в руке.
Она положила его экраном вниз рядом с раковиной и открыла холодильник.
В холодильнике обнаружились бутылка горчицы, половина лимона и контейнер, в который она боялась заглядывать ещё со вторника.
Натали закрыла дверцу.
Снова открыла.
Ничего нового не появилось.
Телефон завибрировал.
Несколько секунд Натали стояла неподвижно, а затем выключила его.
Экран погас.
Целых три минуты в квартире было тихо.
Потом она включила телефон.
Разумеется.
Сообщение Теда появилось сразу.
«Значит, всё?»
Натали смотрела на него.
Начала печатать:
«Я не пытаюсь тебя наказать. Просто мне кажется, что это продолжается уже слишком долго, и мне нужно…»
Остановилась.
Перечитала.
Удалила всё.
А затем написала:
«Да».
В груди сжалось.
Натали отправила ответ, пока не успела сделать его мягче.
Она подождала.
Молния не сверкнула. Внезапной ясности не наступило. Даже осанка не улучшилась.
Натали просто устала.
А потом проголодалась.
Она нашла в морозильнике хлеб и положила два ломтика в тостер.
Пока хлеб поджаривался, Натали достала из кармана сложенный чек с номером Риса.
«Напиши, когда перестанешь сомневаться».
Натали подошла к мусорному ведру.
Задержалась.
А потом сунула чек под сахарницу.
Тост выпрыгнул слишком рано.
Натали попыталась опустить его пальцами и обожглась.
— Идеально.
Она подставила руку под холодную воду.
Телефон молчал рядом с раковиной. Чек остался лежать под сахарницей.
Натали ела подгоревший тост прямо над раковиной и старательно не смотрела на сахарницу.
Глава 3. Второе «нет»
На следующее утро Натали проснулась с пересохшим ртом, без одного носка и с воспоминанием о сообщении, которое отправила Теду.
«Да».
Без объяснений. Без извинений. Без последнего абзаца, который сделал бы расставание легче для него.
Телефон лежал на полу возле кровати. Натали потянулась за ним и посмотрела на экран.
Новых сообщений не было.
Она всё равно открыла переписку.
«Значит, всё?»
«Да».
При дневном свете эти две строчки казались совсем короткими.
Натали перечитала их дважды, словно между ними могли появиться новые слова, если смотреть достаточно долго.
Не появились.
Несколько секунд она чувствовала облегчение.
Потом задумалась, не разозлился ли Тед.
Рядом с ним облегчение никогда не задерживалось надолго.
При дневном свете квартира тоже выглядела хуже. Стул почти исчез под горой одежды. На подоконнике стояла кружка со следом помады, а рабочая рубашка лежала на полу, подвернув под себя один рукав.
Натали нашла пропавший носок внутри пододеяльника, бросила его на стул и пошла на кухню.
Тарелка со вчерашнего вечера ждала в раковине.
Рядом с френч-прессом стояла сахарница. Из-под неё выглядывал уголок чека Риса.
Натали наполнила чайник, старательно не глядя в ту сторону.
Потом всё-таки посмотрела.
За ночь чек не стал менее интересным.
Зазвонил телефон.
Тесс.
Натали ответила:
— Я ему не написала.
— И тебе доброе утро, — отозвалась Тесс.
— Я знаю, зачем ты звонишь.
— Вообще-то я хотела убедиться, что ты жива.
— Жива.
— И?
— Что «и»?
— Чек.
Натали посмотрела на сахарницу.
— Что с ним?
— Где он?
— Откуда мне знать?
— Ты сделала паузу.
— Теперь ты умеешь определять местонахождение бумаги по тишине?
— Я тебя знаю.
— Это начинает мешать.
— Так где чек?
Натали залила кофе кипятком.
— Под сахарницей.
Тесс на секунду замолчала.
— Почему?
— Ему нужно было где-то лежать.
— Обычно чеки выбрасывают.
— Это показалось слишком драматичным.
— Ты ответила одним словом мужчине, который способен превратить выбор ужина в трёхдневные переговоры.
— Вот именно. Мой запас драмы закончился.
Натали вытащила чек.
Под короткой запиской Рис оставил номер.
«Напиши, когда перестанешь сомневаться».
— Я не собираюсь ему писать, — сказала Натали.
— Я и не говорила, что не надо.
— Вчера говорила.
— Вчера ты принимала романтические решения после полуночи и ела подгоревший тост над раковиной.
— А сегодня?
— Сегодня я думаю, что тебе стоит ему написать.
Натали замерла, положив ладонь на поршень френч-пресса.
— Ужасный совет.
— Возможно.
— Ты только что говорила, что мне не стоит превращать его в новый сюжет.