Похоже, это не случайность

Глава 1. Кошка

На этот пятничный вечер у Клэр был простой план: встретиться с подругами в половине седьмого, пройтись по магазинам, попасть в спа к половине восьмого, а потом выпить вина.

Никаких мужчин.

Никакой драмы.

И уж точно никаких знаков.

Утром она изложила правила в общем чате. Правила успокаивали Клэр, даже если подруги считали их скорее рекомендациями.

Майя: «Никакой драмы не получится. Мы и есть драма».

Бекка прислала три сердечка, свечу и подкову.

Джулс: «Поддерживаю пункт про мужчин, но оставляю за собой право обсуждать их с презрением».

Клэр сочла это согласием.

Теперь она стояла перед зеркалом в спальне и пыталась выглядеть как женщина, которая не провела всю неделю, устраняя проблемы, созданные другими взрослыми с доступом к электронной почте.

На часах было 18:17.

Платье подходило: мягкий чёрный хлопок, тонкие бретели, свободная талия. Не слишком тесное и не настолько нарядное, чтобы вечер мог неправильно понять её намерения.

Золотые серьги помогали. Сандалии на низком каблуке тоже. Розовая помада героически спасала ситуацию.

Каштановые волосы до плеч почти слушались. Только одна прядь слева загнулась в другую сторону.

Клэр пригладила её ладонью.

Прядь вернулась на место, а потом снова поднялась.

Ладно. Идеальной Клэр всё равно не выглядела, что даже успокаивало.

На комоде загорелся экран телефона.

Майя: «Мы эмоционально готовы стать новыми женщинами через покупки?»

Бекка: «Я взяла матирующие салфетки, мятные конфеты, пластыри, наличные и маленький зонт».

Джулс: «Я взяла себя. Снизьте ожидания».

Клэр улыбнулась.

Клэр: «Уже выхожу. Не давайте мне покупать свечу с названием вроде “Пробуждение”».

Майя: «Поздно. Я нашла свечу “Её мягкая эра”».

Клэр: «Сожги её».

Бекка: «Не говори “сожги” в пятницу».

Майя: «Поэтому нам и нужно вино».

Клэр убрала телефон в сумку и в последний раз осмотрела квартиру.

Кровать заправлена. Квитанции сложены и закреплены зажимом. Чашка в посудомоечной машине. Рабочий ноутбук закрыт, сверху лежала записка: «Проблема понедельника».

Она заслужила этот вечер.

За последние пять дней Клэр пережила тётю невесты, потребовавшую изменить освещение, потому что банкетный зал делал её «разведённой». Пережила докладчика, обвинившего отель в «антиинновационной энергетике», когда тот потерял пульт от презентации. И цветочные композиции такой высоты, что гостям понадобились бы бинокли, чтобы разговаривать друг с другом.

Клэр была организатором мероприятий.

Она знала, что делать, если пропадал торт, опаздывал ведущий, плакала невеста или появлялся саксофонист, которого никто не нанимал.

Сегодня она не собиралась ничего исправлять.

Ни расписание.

Ни чужое настроение.

Ни чужие решения.

Клэр взяла ключи.

— Никаких скрытых смыслов, — сказала она квартире.

Квартира, чистая и предсказуемая, не стала спорить.

На улице Саванна встретила её влажным теплом и розовым вечерним небом.

Испанский мох свисал с деревьев тёмным кружевом. Кирпичный тротуар ещё хранил дневное тепло. В окнах постепенно зажигался золотой свет, и обычная пятница начинала выглядеть заранее оформленной.

Саванна постоянно так делала: наряжала неприятности и называла их очарованием.

Клэр заперла дверь и посмотрела на часы.

18:21.

Если машина приедет вовремя, она опоздает в «Пич энд Пёрл» минут на десять.

Среди её подруг это считалось ранним появлением. Для профессионального организатора мероприятий это было личным поражением.

Клэр спустилась с крыльца.

Дорогу ей перешла чёрная кошка.

Клэр остановилась.

Кошка тоже.

Они посмотрели друг на друга.

Чёрная шерсть блестела. Хвост изогнулся вопросительным знаком. Сама кошка выглядела слишком спокойной для существа, вставшего между Клэр и процедурой, за которую она уже заплатила.

— Нет.

Кошка моргнула.

— Даже не начинай. Сегодня никаких предзнаменований.

Кошка села.

Разумеется.

— Я не суеверная.

Хвост медленно качнулся.

— Я организовывала конференцию для трёхсот пьяных стоматологов. Меня не пугает символизм.

С соседней веранды донёсся звон льда о стакан.

Клэр повернула голову.

Миссис Притчард сидела в плетёном кресле. На ней были жемчужные бусы, домашние тапочки и выражение женщины, которая уже получила важные сведения, но пока не решила, выдавать ли их следствию.

В руке она держала холодный чай.

— Добрый вечер, милая.

— Добрый вечер.

Миссис Притчард посмотрела на кошку.

Потом на Клэр.

— М-м.

Клэр не понравилось это «м-м».

— Что?

— Ничего.

— Это было не то «м-м», которое означает «ничего».

Соседка улыбнулась.

— Большинство вечеров начинаются нормально.

Клэр уставилась на неё.

— Можно было сказать что-нибудь менее готическое.

— Хорошо повеселиться, милая.

Кошка поднялась, потянулась и исчезла под припаркованной машиной.

Клэр посмотрела ей вслед.

На секунду улица показалась слишком тихой.

Потом завибрировал телефон.

На экране появилось уведомление:

«Водитель отменил поездку».

Клэр выдохнула.

— Нет.

Она открыла приложение и вызвала другую машину.

«Прибытие через восемь минут».

Восемь минут не были проклятием. Это была обычная проблема с транспортом.

На плечо упала капля.

Клэр подняла голову.

Розовое небо успело стать серым с подозрительной скоростью.

Ещё одна капля упала на экран.

Потом третья.

Дождь хлынул сразу.

— Да вы издеваетесь.

Клэр бросилась под узкий козырёк над входом. Вода застучала по тротуару. Гортензии у крыльца задрожали. Волосы, которые ещё несколько минут назад почти напоминали причёску, перестали притворяться.

Телефон снова завибрировал.

«Водитель прибудет через семь минут».

Маленькая машинка на карте не двигалась.

Клэр открыла групповой чат.

Клэр: «Возможно, меня прокляли».

Майя: «Сильное начало. Продолжай».

Клэр: «Чёрная кошка. Отменённая машина. Дождь».

Бекка: «В какую сторону кошка перешла дорогу?»

Клэр: «В плохую».

Бекка: «Клэр».

Клэр: «Я не знаю. Горизонтально».

Джулс: «Обычно кошки так и делают».

Майя: «Ты извинилась?»

Клэр: «Перед кошкой?»

Майя: «Перед тем, кто сегодня отвечает за происходящее».

Бекка: «Иногда признание помогает».

Майя: «Не веди переговоры с уличной администрацией».

Клэр посмотрела в сторону машины, под которой скрылась кошка.

Её не было видно.

Клэр не понравилось, как сильно ей хотелось убедиться, что кошка всё ещё там.

Телефон завибрировал снова.

На одну обнадёживающую секунду она решила, что водитель наконец поехал.

Нет.

Грант: «Ты ещё хочешь увидеться после вашей программы? Только если не устанешь».

В животе привычно сжалось раньше, чем Клэр успела подумать.

Она ненавидела, что её тело отвечало Гранту раньше, чем она сама.

Сообщение выглядело безобидно.

Он не назначил время. Не предложил место. Не спросил, где именно она будет.

Грант говорил: «Может, увидимся», а дальше Клэр сама выбирала бар, уточняла время и перестраивала вечер. Потом они оба делали вид, будто всё получилось само собой.

Они познакомились в январе на деловом приёме в одном из отелей.

В тот вечер Клэр одновременно искала пропавшего переводчика, заменяла треснувший экран на сцене и объясняла известному шеф-повару, что живого павлина в банкетный зал всё-таки нельзя.

Грант некоторое время наблюдал за ней, а потом спросил:

— Ты когда-нибудь перестаёшь работать?

— Иногда. В развлекательных целях.

Он рассмеялся так, будто она его удивила.

Позже, когда мероприятие закончилось и кухня уже закрывалась, Грант нашёл её на служебной лестнице.

Клэр сидела на металлической ступеньке, сняв туфли, и пыталась решить, хватит ли сил вызвать машину.

Он ничего не спросил.

Просто протянул ей коробку с оставшейся картошкой фри и сел рядом.

Десять минут они ели остывшую картошку в тишине.

Никто ничего от неё не требовал.

Клэр запомнила это лучше, чем первое свидание, которого официально никогда не было.

Так всё и началось.

Сначала были бокалы вина, которые не назывались свиданиями, хотя ощущались именно так. Потом сообщения, после которых Клэр сама предлагала место и время. И вечера, которые существовали только потому, что она превращала чужое «может быть» в готовый план.

Грант не был плохим человеком.

В этом и заключалась сложность.

Он был внимательным, когда находился рядом. Помнил, как Клэр пьёт кофе. Умел заметить момент, когда она уставала быть человеком, у которого на всё есть ответ.

Но его присутствие состояло из отдельных вечеров.

Клэр же постоянно пыталась связать их между собой.

Телефон оставался в её руке.

Она могла написать: «Конечно».

Могла спросить, во сколько.

Могла предложить бар рядом со спа.

Клэр заблокировала экран и убрала телефон.

Сегодня она не собиралась доделывать приглашение за него.

Пока.

Телефон снова завибрировал.

На экране появилось:

«Водитель отменил поездку».

Клэр закрыла глаза.

С соседней веранды опять звякнул лёд.

— Я слышала, — крикнула миссис Притчард.

— Это было уведомление.

— Конечно, милая.

Клэр открыла приложение.

«Свободных машин поблизости нет».

Разумеется.

Транспортная система объединилась в профсоюз.

Она посмотрела на часы.

18:31.

До «Пич энд Пёрл» можно было дойти минут за пятнадцать, если срезать через площадь Лафайет и смириться с тем, что она появится там слегка промокшей.

Дождь ослаб. Теперь он не разыгрывал трагедию, а просто раздражал.

Клэр написала подругам:

Клэр: «Вторая машина отменилась».

Майя: «У кошки серьёзные связи».

Бекка: «Я не скажу “я же говорила”, потому что работаю над собой».

Джулс: «Бекка сейчас делает лицо».

Бекка: «Это обеспокоенное лицо».

Майя: «Её лицо “предки уже заполняют бумаги”».

Клэр посмотрела вдоль улицы и приняла решение.

Она пойдёт пешком.

Это не было поражением. Это была логистика.

Клэр переносила выступления, переставляла столы и находила новый генератор за сорок минут до начала мероприятия. Она могла пройти восемь кварталов в сандалиях и не позволить одной чёрной кошке руководить её вечером.

Клэр вышла под дождь.

Первые сорок секунд она чувствовала себя сильной и независимой.

Потом мимо проехала машина.

Колесо попало в лужу.

Вода поднялась с кинематографической жестокостью и ударила Клэр по левой ноге, подолу платья и нижней части сумки.

Она застыла.

Машина скрылась за поворотом.

Клэр посмотрела вниз.

Левая сандалия издала влажный звук.

Хлюп.

Она сделала шаг.

Хлюп.

Ещё один.

Хлюп.

У обуви появился голос.

Клэр коротко рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

Просто альтернативой оставался прямой разговор с городской инфраструктурой.

Телефон снова завибрировал.

Грант: «Без проблем, если сегодня не получится. Я всё равно буду недалеко от центра».

Клэр перечитала сообщение.

Он оставил возможность.

Теперь она могла сама уточнить, где именно он будет. Спросить, во сколько. Решить, успеет ли после спа. Перестроить вечер так, чтобы встреча всё-таки состоялась.

Сандалия снова высказалась.

Хлюп.

Клэр открыла чат с подругами.

Клэр: «Моя левая сандалия начала разговаривать».

Майя: «Попроси её быть надёжнее Гранта».

Бекка: «Ты в безопасности?»

Джулс: «Физически или эмоционально?»

Клэр: «Пока неясно».

Майя: «Встретить тебя у входа?»

Клэр посмотрела вперёд.

Дождь размывал свет фонарей. Испанский мох блестел на ветвях. Где-то позади чёрная кошка, вероятно, спокойно вылизывала лапу, довольная проделанной работой.

Клэр могла вернуться домой.

Снять мокрую сандалию. Надеть домашние брюки. Отменить вечер. Написать Гранту, что устала, а потом самой предложить другой день, чтобы он не решил, будто она не хочет его видеть.

Она уже мысленно выбирала дату.

Во вторник у неё было мероприятие.

В среду Грант обычно задерживался в офисе.

В четверг можно было встретиться после восьми.

Клэр остановилась.

Он ещё ничего не предложил, а она уже открыла внутренний календарь.

Клэр заблокировала телефон и убрала его в сумку.

Грант мог сам предложить следующий день. И время. И место.

Сегодня её внутренний календарь был закрыт.

Клэр подняла подбородок и пошла дальше.

К подругам.

К спа, за который уже заплатила.

К вину, которое не требовало обсуждения статуса отношений.

Вечер уже объявил свои условия.

Клэр могла объявить свои.

Она написала в общий чат:

Клэр: «Без меня не начинайте».

Потом добавила:

Клэр: «И если кто-нибудь скажет: “Может, это знак”, я переложу проклятие в её сумку».

Майя: «Наконец-то. Лидерство».

Бекка: «Я взяла шалфей».

Клэр: «Бекка».

Бекка: «Шучу».

Джулс: «Она не шутит».

Клэр убрала телефон.

Впереди, на углу, светился «Пич энд Пёрл».

Розовый. Золотой. Невинный.

Именно так обычно выглядели дорогие места за несколько минут до того, как испортить человеку вечер.

Клэр пошла к нему.

Хлюп.

Глава 2. У лужи были амбиции

К тому времени, когда Клэр добралась до «Пич энд Пёрл», её левая сандалия уже не просто хлюпала. Она комментировала каждый шаг.

Хлюп.

Клэр остановилась под полосатым навесом и посмотрела на своё отражение в витрине.

Волосы влажными прядями прилипли к щекам. Подол чёрного платья потемнел с одной стороны, ткань облепила бедро. По нижней части сумки расползалось мокрое пятно.

У лужи были амбиции.

Телефон завибрировал.

Майя: «Статус?»

Клэр: «У входа».

Майя: «В каком состоянии?»

Клэр: «Неоднородном».

Бекка: «У тебя замёрзли ноги?»

Клэр: «Одна пока просто возмущена».

Джулс: «Значит, вторая хорошо провела вечер».

Клэр: «Если я выгляжу странно, никто ничего не говорит».

Майя: «Мы бы никогда».

Джулс: «Мы бы обязательно. Но с любовью».

Бекка: «У меня есть салфетки».

Разумеется, у Бекки были салфетки.

Клэр убрала телефон и вошла.

Внутри пахло свечами, дорогим хлопком и спокойной жизнью, которую можно было купить вместе с льняными брюками.

Стены были нежно-розовыми, стойки и вешалки золотистыми. В высоких зеркалах женщины выглядели чуть отдохнувшими и заметно обеспеченными. На столиках лежали серьги, шёлковые шарфы, плетёные сумки и маленькие блюда в форме ракушек.

За прилавком стояла продавщица в кремовом льняном костюме. У неё были гладкие волосы, безупречная кожа и такой спокойный вид, будто дождь ни разу не заставал её без зонта.

— Добрый вечер.

Клэр улыбнулась.

— Добрый. Я принесла с собой дождь.

Продавщица посмотрела на её платье, но достаточно деликатно, чтобы это почти не считалось.

— Сегодня его приносят многие.

Клэр оценила доброту и немного обиделась на безмятежность.

Из-за стойки выглянула Майя, прижимая к себе персиковое платье. Её тёмные кудри и красная помада были безупречны. Разумеется, Майя вообще не выходила под дождь.

Она увидела Клэр и замерла.

— Ой.

Клэр подняла палец.

— Нет.

Майя сжала губы.

— Майя.

— Я ничего не сказала.

— Ты произнесла целый абзац лицом.

— Уже удаляю.

Бекка направилась к ним, зажав под мышкой несколько вешалок и уже доставая из сумки пачку салфеток. Светлые рыжеватые волосы были собраны заколкой, на плечах лежал голубой кардиган.

Её взгляд сразу опустился к сандалии.

— Бедная.

— Без жалости.

— Это не жалость. Это первичный осмотр.

Джулс осталась у столика с украшениями. Она держала в пальцах золотую серьгу и спокойно осматривала Клэр поверх неё.

— Левая половина провела вечер хуже правой.

— Это была последняя разрешённая шутка.

Джулс подняла свободную руку.

— Предел понятен.

Майя подошла ближе.

— Так насколько всё плохо?

Клэр сделала шаг.

Хлюп.

— Обувь обрела голос.

Бекка присела перед сандалией.

— Она натрёт тебе ногу.

— Не осматривай меня, как пострадавшую в аварии.

— У меня есть запасные носки.

Клэр посмотрела на неё.

— Зачем?

— Потому что чрезвычайные ситуации часто связаны с ногами.

Джулс вернула серьгу на столик.

— Спорить не буду.

Продавщица вышла из-за прилавка со стопкой мягкой бумаги.

— Можно положить внутрь сумки. Она быстрее просохнет.

— Спасибо.

— В конце зала есть туалетная комната. Там можно привести себя в порядок.

Клэр посмотрела на мокрое платье.

Для полного порядка ей требовались фен, новая обувь и официальное признание вины со стороны города.

— Всё не так страшно.

Майя приподняла бровь.

— Клэр.

— Я просто промокла.

Бекка протянула ей маленькое полотенце.

Клэр промокнула сумку и огляделась.

— Давайте просто посмотрим одежду.

Майя улыбнулась.

— Вот это правильное отношение.

— Не радуйся раньше времени. Я ничего не покупаю.

— Конечно.

Тон Майи означал обратное.

Она вернула персиковое платье на стойку и сняла с вешалки зелёное льняное.

— Примерь.

Клэр посмотрела на платье.

Мягкий зелёный лён, приталенный силуэт, аккуратный лиф с маленькими декоративными пуговицами и скрытая молния на спине.

— Нет.

— Ты даже не потрогала его.

— Оно выглядит так, будто у его хозяйки всё хорошо.

— Это запрещено?

— Подозрительно.

Майя приложила платье к Клэр.

— Цвет идеальный.

— Мне не нужно новое платье.

— Новое платье никому не нужно. В этом и заключается его прелесть.

Бекка провела пальцами по рукаву.

— Зелёный считается счастливым.

Клэр повернула голову.

— Только не начинай про удачу.

— Я просто заметила.

— Не замечай.

Бекка послушно убрала руку.

Майя протянула платье Клэр.

— Просто примерь.

— Я мокрая.

— В примерочной есть зеркало и сухой пол. Уже улучшение.

Джулс кивнула.

— Убедительный довод.

Клэр взяла платье.

Оно действительно было красивым. Это раздражало больше всего.

— Если оно мне не подойдёт, мы сразу уходим.

— Разумеется, — сказала Майя.

— Ты опять говоришь неправду спокойным голосом.

— Это мой талант.

Примерочные находились за тяжёлой бархатной шторой. Судя по всему, «Пич энд Пёрл» считал, что переодевание должно напоминать вступление в тайное общество.

В кабинке стоял розовый пуф, на стене висели латунные крючки, а зеркало в золотой раме обещало не задавать неудобных вопросов.

Клэр закрыла дверь и сняла мокрое платье. Ткань отлипла от кожи с неприятным звуком.

Телефон завибрировал в сумке.

Клэр не посмотрела.

Это могла быть Майя, требующая фотографию.

Бекка, решившая уточнить состояние её ступни.

Или Грант.

Клэр повесила чёрное платье на крючок и надела зелёное.

Лён прохладно лёг на кожу. Платье село по фигуре почти идеально, а цвет оказался слишком удачным. Клэр застегнула пуговицы на лифе и повернулась к зеркалу.

На секунду она увидела другую версию себя.

Свежую.

Отдохнувшую.

Женщину, у которой на этот вечер не было запасного плана.

У бокового шва висела белая бирка.

Клэр перевернула её.

ОБМЕНУ И ВОЗВРАТУ НЕ ПОДЛЕЖИТ.

Она перечитала фразу.

Обычное условие распродажи.

Ничего особенного.

Возврату не подлежит.

Телефон снова завибрировал.

Клэр открыла сумку.

Грант: «Дай знать, получится ли сегодня. Если нет, я тогда присоединюсь к ребятам».

Спокойное сообщение.

Вполне разумное.

Он не обязан был держать вечер свободным.

Клэр открыла поле ответа.

«Я буду свободна после…»

Она успела написать четыре слова.

Снаружи раздался голос Майи:

— Ты там жива?

Клэр вздрогнула и положила телефон на пуф.

— Да.

— Платье подошло?

Клэр посмотрела на себя.

К сожалению, да.

— Неплохое.

За дверью стало тихо.

Потом Майя произнесла:

— Она сказала «неплохое». Это почти признание в любви.

— Не преувеличивай.

— Выйди и покажись.

— Сейчас.

Клэр повернулась к зеркалу спиной и нащупала молнию.

Она потянула бегунок вверх.

Молния дошла до середины спины и остановилась.

Клэр осторожно потянула ещё раз.

Ничего.

Она завела руку дальше назад и попыталась опустить молнию.

Та не сдвинулась.

Клэр замерла.

Нет.

Она попробовала снова.

Молния осталась на месте.

Клэр медленно вдохнула.

Это не знак.

Это просто молния.

Она потянула ещё раз.

Молния издала короткий металлический звук и застыла.

— Клэр? — позвала Майя.

— Да?

— Ты опять затихла.

— Я занята.

— Чем?

Клэр посмотрела на своё отражение.

— Переговорами.

Послышался голос Джулс:

— Нужна помощь?

— Нет.

После короткой паузы Бекка спросила:

— Молния застряла?

— Нет.

— Очень убедительно, — сказала Джулс.

Клэр приоткрыла дверь и высунула голову.

— Меня взял в заложники лён.

Глаза Майи загорелись.

— Разумеется.

— Не наслаждайся этим.

— Это сочувственная улыбка.

— Очень радостная для сочувственной.

Джулс подошла к кабинке.

— Повернись.

Клэр открыла дверь шире и осторожно развернулась.

Майя тихо присвистнула.

— Платье невероятное.

— Платье хищное.

Бекка подняла руки, будто приближалась к испуганному животному.

— Дай посмотрю.

Клэр встала перед зеркалом. Бекка осторожно взялась за молнию.

— Не дёргай.

— Я не дёргаю.

— Это платье стоит столько, что продавщица наверняка слышит каждое движение молнии.

Бекка слегка потянула бегунок вниз.

Молния не сдвинулась.

Она попробовала ещё раз и нахмурилась.

У Клэр сжался живот.

— Что?

— Кажется, зажевало ткань.

— Сильно?

— Сейчас посмотрю.

Телефон снова завибрировал на пуфе.

Клэр посмотрела в его сторону.

На экране появилось новое сообщение.

Грант: «Я, скорее всего, буду в центре до десяти».

Майя проследила за её взглядом.

— Грант?

— Да.

— Ты ответила?

Клэр вспомнила незаконченную фразу.

«Я буду свободна после…»

— Почти.

Джулс взглянула на неё через зеркало.

— Это как?

— Я начала писать.

— И?

Клэр посмотрела на застрявшую молнию.

— Платье вмешалось.

Майя перевела взгляд с телефона на спину Клэр.

— Очень интересный выбор момента.

— Не начинай.

За окном негромко прокатился гром.

Свет в примерочной мигнул.

Бекка замерла, всё ещё держа пальцы на молнии.

Клэр увидела её лицо в зеркале.

— Никто не произносит слово «знак».

В дверь деликатно постучали.

— У вас там всё в порядке? — спросила продавщица.

Глава 3. Возврату не подлежит

В порядке не было ничего.

Клэр стояла в примерочной в зелёном льняном платье, которое ей не принадлежало, не снималось и знало о ней подозрительно много.

А свет только что мигнул.

Один раз.

Не как в фильме ужасов. Без полного мрака, крика и женщины в старинной ночной рубашке.

Ровно настолько, чтобы все это заметили.

Бекка перестала трогать молнию.

Майя посмотрела на потолок.

Джулс тихо сказала:

– Это было невежливо.

В дверь снова постучали.

– У вас точно всё в порядке? – спросила продавщица.

Клэр закрыла глаза.

– Да.

Майя открыла рот.

Клэр посмотрела на неё через зеркало и подняла палец.

– Нет.

Майя послушно закрыла рот.

За дверью повисла пауза.

– Вам принести другой размер?

– Нет, – быстро ответила Клэр.

Бекка издала короткий звук.

Клэр повернула голову настолько, насколько позволяло платье.

– Что?

– Ничего.

– Это было не «ничего».

– Я хотела сказать про молнию.

– Но прозвучало как про размер.

– Я даже не произнесла слово «размер».