Пациент Х

— Энни.

— Папа?

Он поднялся и крепко обнял меня. От него пахло знакомым одеколоном, дорогими сигарами и кожей автомобильного салона. В этом запахе было всё моё детство — безупречное, выверенное, расписанное по минутам. Я машинально улыбнулась, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Заскочил к старому другу за врачебным советом, — усмехнулся он, кивнув на Кейта. — Ничего серьёзного. Старость подкрадывается, знаешь ли.

— Не драматизируй, Алекс, — фыркнул Кейт из-за стола. — Ты еще всех нас переживешь.

Они рассмеялись. Я тоже изобразила улыбку — автоматически, рефлекторно, как собака Павлова, которая слышит звонок.

— Кстати, Алекс, — произнёс Кейт, откидываясь в кресле. — Твоя дочь — настоящая звезда нашей клиники.

— О, я в этом никогда не сомневался, — усмехнулся отец и посмотрел на меня с той самой гордостью, которая всегда заставляла меня сжиматься. — Энни всегда была чертовски упрямой. Если она во что-то вцепляется — всё, пиши пропало.

Кейт хмыкнул.

— У неё сейчас очень непростой пациент. И, честно говоря, пока никто кроме неё не показывает хоть какого-то прогресса.

У меня пересохло во рту. Я видела, как заблестели глаза отца. Для него это был не комплимент — это была инвестиция. Он вкладывал в меня всю жизнь, и теперь наступил момент дивидендов.

— Правда? — Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. — Ну так это мои гены, — заявил он с довольной улыбкой. — Вот оно мое воспитание! Энни всегда была лучшей, я всегда ей говорил, что к цели нужно идти не смотря ни на что. В лепешку разбиться, но достичь идеального результата!

Он хлопнул меня по плечу. И это простое движение вдруг дёрнуло внутри меня целый ворох воспоминаний, которые я прятала в самую дальнюю камеру памяти. Я снова сижу за кухонным столом, в руках тест с четвёркой по физике, а отец стоит у окна, сложив руки за спиной. Он молчит. Долго. Потом оборачивается, и в его глазах холод и разочарование. «Девяносто четыре балла? А где остальные шесть? Энни, это непростительно для тебя!» — говорил он голосом, который обещает, что этот разговор не забудется никогда.

«Ты умнее остальных, Энни. Так почему работаешь как все?»

«Ты не имеешь права быть посредственной.»

«Ты особенная. Не забывай об этом.»

Я помнила каждую фразу. Каждый взгляд разочарования, который оставлял шрам глубже любого ремня. Любовь в нашей семье всегда нужно было заслуживать. Она была не данностью, а премией, которую платили за результаты. И она пропадала, стоило мне отступиться.

— Осторожнее, Алекс, — засмеялся Кейт. — Ещё немного, и она подсидит меня, лет через пять.

— Через три, — самодовольно сказал отец.

Внутри медленно разрасталось знакомое чувство — клетка. Вот как это ощущалось. Будто стены начинают сдвигаться, и воздуха становится меньше.

— А как ты сама? — спросил отец мягче, но в этой мягкости была та же требовательная нота. — Выглядишь уставшей.

На секунду я зависла. Потому что правду сказать было невозможно. «Привет, пап. Только что я провела час с человеком, который убил тридцать человек и смотрит на меня так, будто я его десерт после обеда. И знаешь, меня это одновременно пугает и заводит». Меня чуть не передёрнуло от собственной мысли.

— Всё нормально, — ответила я. — Просто много работы.

— Это хорошо, — кивнул отец. — Ты всегда раскрываешься под нагрузкой.

Конечно. Потому что, если не выдержишь нагрузку — значит, ты недостаточно хороша. Я снова почувствовала себя девочкой, которая приносит домой девяносто восемь баллов и заранее знает, что отец спросит, где потерялись два остальных.

— Кстати, Анна, — вдруг сказал Кейт. — Ты что-то хотела?

Я встала в небольшой ступор. Зачем он спрашивает это при отце? Кейт знал, где я была и знает, что дело совершенно секретно. Неужели отец тоже посвящен в это?

— Ничего срочного, — спокойно сказала я. — Зайду позже.

Кейт прищурился. Я пыталась понять, чего он хочет от меня в данный момент? Я не могла говорить о секретном пациенте в присутствии посторонних, или могла?

Отец усмехнулся:

— О, так у нас тут врачебные тайны?

— Разумеется, — подмигнул Кейт. — Серьёзный доктор.

— Мне пора, — сказала я, делая шаг к двери. — Пациенты ждут.

— Мы ещё поужинаем на этой неделе, — бросил отец мне в спину. — Мать очень скучает по тебе.

— Обязательно, — ответила я, уже не оборачиваясь.

***

В этот день мне так и неудалось лично переговорить с доктором Кейтом. Он не отвечал на мои звонки, а его кабинет пустовал после ухода моего отца. В десять вчера я отправилась домой и написала отчет, который надеялась передать Кейту завтра:

«Первая сессия с Пациентом Х (в дальнейшем — Виктор, имя, названное пациентом). Вербальный контакт установлен. Пациент проявляет высокий интеллект, склонность к манипуляции, провокационное поведение, направленное на тестирование границ. Эмоциональная сфера — диссоциирована, однако наблюдаются отдельные проявления интереса к личности терапевта. Рекомендовано продолжить терапию в прежнем режиме. Диагноз — предварительно: диссоциативное расстройство личности с нарциссическими чертами, дифференциальная диагностика не завершена».

Я закрыла ноутбук и допила бокал с красным вином. Я часто расслаблялась в ванне с пеной после тяжелый рабочих дней и сегодняшний вечер не был исключением. Вода была горячей, почти обжигающей, с каплями лавандового масла. Я погрузилась в неё по шею, откинула голову на бортик и закрыла глаза. Пар медленно поднимался к потолку, обволакивая и убаюкивая. Тело расслаблялось, мышцы отпускали хватку. Рядом, на маленьком столике, завибрировал телефон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.