Агентство «Паранойя»: Отдел по утилизации проклятий

Пролог

Кофемашина в офисе отдела «П.» сдохла ровно в девять утра — именно в тот момент, когда Арина Стеклова переступила порог, держа в одной руке папку с отчётами, а в другой — кружку с надписью «Лучшему специалисту по чужим проблемам». Машина издала звук, похожий на предсмертный хрип баньши, выплюнула облако пара и затихла.

— Доброе утро, — сказала Арина себе под нос, в пустоту.

Пустота, конечно же, не ответила. Пустота эта пахла горелым пластиком и утренним разочарованием. Арина поставила кружку на стол, поправила очки в тонкой оправе и глубоко вздохнула. Нервничать было нельзя. Совершенно нельзя. Вдох. Выдох. Мысленно пересчитать до десяти. Представить белый лист бумаги. Один, два, три...

— Стеклова!

Дверь кабинета начальника грохнула так, что фикус в углу опенспейса вздрогнул. Сам начальник стоял на пороге — высокая сухощавая фигура в неизменном костюме-тройке цвета крыла ворона. Марк Львович (имя — сокращённое, для удобства, потому что полное занимало три строки в магическом реестре, а год рождения значился римскими цифрами) держал в руке мундштук с незажжённой сигаретой и смотрел на Арину с выражением, которое она про себя называла «ну что опять».

— Ты почему ещё не в полях? У нас визит через сорок минут!

Арина вздрогнула. Кружка с надписью «Лучшему специалисту» треснула ровно посередине. Из трещины потянулась тонкая струйка дыма — фиолетового цвета, с запахом жжёной карамели.

Марк Львович перевёл взгляд на кружку. Потом обратно на Арину.

— Опять ты исполняешь, Стеклова.

— Я же это не специально.

— В прошлый раз стул загорелся. Неделю назад степлер укусил курьера за зад. Сегодня — кружка. Стеклова, у нас бюджет на инвентарь утверждается раз в полгода. Ты в курсе, сколько стоит кружка с индивидуальной гравировкой? С тобой никакого бюджета не напасёшься!

Арина сняла очки и принялась их протирать. Это помогало не смотреть начальнику в глаза, когда тот краснел от злости.

— Я работаю над контролем, Марк Львович.

— Работай быстрее, Стеклова, и готовься к выезду. У нас новый клиент.

На стол перед ней легла папка: «Дело номер 1447-М. Гражданин К. Жалоба на спонтанную левитацию мебели». Ниже приписка красным маркером: «Срочно. Диван угрожает жизни».

— Почему я? — спросила Арина. — У нас есть полевые агенты. Ветров, например. Он «чистильщик». Пусть он едет.

— Ветров уже на выезде. У него бабушка в Южном Бутове. Вызвала демона через рисоварку. Демон мелкий, третьей категории, но бабушка требует компенсацию за испорченный рис.

— Тогда практикант...

— Практикант уволился.

Арина подняла брови.

— Уволился? Он же только вчера вышел.

— Ну, перегорел, Стеклова. Бывает такое в жизни. Сказал, что не готов работать в месте, где кофе-машина проклята сильнее склепа фараона, а начальник помнит Наполеона лично. Кажется, он преувеличивает. Наполеона я уже не помню.

Марк Львович развернулся на своих каблуках и скрылся в кабинете. Дверь захлопнулась сама собой. Арина осталась наедине с треснувшей кружкой и папкой «Гражданин К.».

Она раскрыла папку.

«Заявитель утверждает, что его любимый диван модели «Мальм» начал проявлять агрессию после того, как заявитель попытался на нём уснуть в рабочее время. Диван отказывается принимать горизонтальное положение, щёлкает пружинами и, по словам заявителя, осуждающе скрипит».

Арина закрыла папку. Потом открыла снова.

«Осуждающе скрипит» было подчёркнуто дважды.

— Я — менталист седьмого уровня, — произнесла она в пустоту. — Я могу внушить человеку что угодно. Могу заставить его забыть собственное имя. Могу убедить, что он — чайник. Я работаю с проклятиями такой силы, что у обычных магов волосы седеют. А я еду разбираться с диваном, который «осуждающе скрипит».

Арина накинула фирменный плащ — чёрный, с серебряной брошью в виде буквы «П» на лацкане — и направилась к выходу. Бабушка на вахте даже не подняла головы — то ли дремала, то ли принципиально не замечала никого моложе шестидесяти. Арина задержалась у двери, бросив взгляд на кофемашину.

— А с тобой я ещё разберусь, — пообещала она.

Одна из кнопок мигнула в ответ — то ли в знак принятия вызова, то ли в знак объявления войны.

Глава 1

Офис отдела «П.» располагался на первом этаже панельной девятиэтажки в районе Алтуфьево. Со стороны — обычное отделение МФЦ. Обшарпанная вывеска, терминал электронной очереди, эта бабушка на вахте, которая принципиально не замечала никого, пока не случится что-то интересное.

Настоящая табличка висела с внутренней стороны входной двери: «Министерство Магического Надзора. Отдел Паранойя. Специализация: бытовые, промышленные и стихийные проклятия. График работы: круглосуточно. Выходной: тринадцатое число каждого месяца (по техническим причинам)».

Арина вернулась в офис ближе к полудню — злая и пропахшая полиролью. Гражданин К. оказался не магом и не жертвой проклятия. Он оказался владельцем мебельного магазина, который решил решить проблему бракованной партии диванов через жалобу в Министерство. Диван не осуждал его. Диван был просто сломан. «Осуждающий скрип» оказался звуком перекошенной пружины.

— Фальшивый вызов, — бросила она бабушке на вахте. — Штрафуйте.

Бабушка кивнула и потянулась за своим излюбленным журналом учёта. В графе «Нарушитель» появилась запись: «К. — диванный мошенник».

В опенспейсе было тихо и пусто. Почти.

За одним из столов, закинув ноги на столешницу и прикрыв лицо старой газетой «Магический вестник», дремал человек в растянутом свитере.

Арина остановилась. Демонстративно кашлянула.

Ноль реакции.

— Ветров.

Газета шевельнулась. Из-под неё показался один глаз — серый, с ленивым прищуром.

— Стеклова, — произнёс Игнат Ветров, не меняя позы. — Ты вернулась. А я как раз читал отчёт о твоём выезде.

— Отчёт ещё не написан.

— Вот именно. — Он стянул газету с лица и сел, одним движением опустив ноги на пол. — Я прочитал твоё лицо, когда ты зашла. Знаешь, что оно говорит?

Арина сняла плащ и повесила на спинку стула.

— Что ты опять ничего не сделал за всё утро?

— Неправильно, Стеклова, оно говорит, что диван был невиновен.

Она замерла на полпути к своему столу.

— Откуда ты знаешь?

Ветров улыбнулся — широко, открыто, совершенно беззаботно. Русые волосы торчали в разные стороны, свитер был безнадёжно мят, а на подбородке темнела щетина дня три как не бритого. Выглядел он как человек, который только что проснулся, но при этом был наполнен энергией до краёв.

— Твоё лицо, Стеклова, на нём же всё написано. Ты злая, а не уставшая. Если бы проклятие было настоящим, ты была бы уставшая. Раз ты пришла злая — значит, клиент идиот.

Арина не стала ничего отвечать. Она подошла к столу и принялась раскладывать папки — ровно, параллельно краю столешницы, с интервалом в сантиметр.

— Ты делаешь это, когда нервничаешь, — заметил Ветров.

— Я делаю это, когда вокруг бардак и одни идиоты.

— Как грубо. Я всего лишь творческий хаос.

— Ты — отчёт за прошлый месяц, который до сих пор не сдан.

Ветров вздохнул и потянулся, хрустнув суставами.

— Отчёты — это скучно. А скука убивает магию. Ты, как менталист, должна это понимать. Наши эмоции — топливо. Радость, страх, гнев...

— Ты предлагаешь мне радоваться несданному отчёту? Ты ведь даже не маг.

— Я предлагаю тебе расслабиться. — Он поднялся и в два шага оказался у стола Арины. — Например, может быть, ну там, выпить кофе.

— Кофемашина же сломана.

— Уже нет.

Арина вскинула голову. Ветров стоял, прислонившись бедром к столешнице, и вертел на пальце маленькую отвёртку, как баскетбольный мяч.

— Я починил её. Пока ты ездила к своему гражданину с диванными проблемами.

— Ты? — скепсис в её голосе можно было намазывать на хлеб. — Ты же антимаг. Ты не можешь взаимодействовать с зачарованными предметами. Кофемашина зачарована, соответственно, она должна была тебя игнорировать.

— Именно. — Ветров расплылся в улыбке. — Она меня проигнорировала. А я проигнорировал её игнорирование. Взаимный нейтралитет, Стеклова. В итоге мы договорились.

— Ты договорился с кофемашиной?

— Ага. Обещал не просить больше эспрессо. Она согласилась на американо. Дипломатия. Иногда она работает лучше заклинаний.

Арина не нашла, что ответить. Игнат Ветров был единственным известным ей человеком — и существом вообще, — который обладал абсолютной магической неуязвимостью. Его нельзя было проклясть, заколдовать, превратить во что-то неприличное, но смешное или внушить желание съесть какую-нибудь гадость. Заклинания обтекали его, как вода обтекает камень. И при всём этом он умудрялся договариваться с кофемашинами.

— Ладно, — сдалась она. — Давай американо.

— Уже готово. — Он извлёк откуда-то из-за спины кружку — целую, без единой трещины, — и поставил перед ней. — Пей. А потом я тебе кое-что покажу.

Арина взяла кружку и осторожно принюхалась. Кофе пах кофе: горячим, свежим, с едва уловимой горчинкой. Не фиалками, не жжёной карамелью, не болотной тиной. Просто хороший кофе.

— Что показать? — спросила она.

Ветров оглянулся на дверь кабинета Марка Львовича и понизил голос:

— Помнишь ту старушку из Южного Бутова? Которая с рисоваркой и демоном?

— Помню. Мелкий демон третьей категории. Ты должен был его изъять.

— Я изъял. Но не в этом дело. — Игнат придвинулся ближе. — Старушка рассказала кое-что интересное перед тем, как я стёр ей память о своём визите. В городе появилось что-то новое. Что-то странное.

Арина сделала глоток и прищурилась.

— Ветров, наш офис специализируется на бытовых проклятиях. Всё, что появляется в этом городе — странное. Ко мне вчера приходила женщина, которая утверждала, что её заколдовала подруга. Проклятие заключалось в том, что у неё начали расти грибы в ванной. Грибы. В ванной. Они ещё и пели.

— Пели?

— Русские народные. Хором. В три голоса.

Ветров присвистнул.

— И что ты сделала?

— Сняла проклятие. Грибы исчезли. Правда, ванная осталась без кафеля, но это уже не моя проблема.

— Погоди. — Он нахмурился. — Почему без кафеля?

— Они его съели.

Ветров помолчал, переваривая полученную информацию, а затем тряхнул головой:

— Ладно, грибы — это впечатляюще. Но то, о чём рассказала старушка... Стеклова, это другое. Речь не об одном проклятии. Речь о целой волне. Она сказала, что некоторые слова в городе перестали работать.

Арина медленно опустила кружку на стол.

— Слова не работают. В каком смысле?

— В прямом. Люди говорят одно, а происходит другое. Или не происходит. Или происходит что-то, чего они вообще не хотели. Магия меняется.

Он выдержал паузу и добавил:

— Марк Львович в курсе. Он сказал передать тебе: совещание ровно через час. Это надолго. Будет что-то важное.

Арина сделала ещё глоток. Кофе больше не казался таким вкусным. Магия меняется. Слова перестают работать. Это звучало как начало плохой шутки. Или как начало очень, очень плохого дня.

Совещания у Марка Львовича никогда не предвещали ничего хорошего. Последний раз, когда он собирал весь отдел, они три дня разбирались с проклятием, которое заставляло людей говорить правду. Три дня. Город до сих пор вспоминал тот июнь с содроганием.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Пошли.

— Куда?

— К шефу, Ветров. Если то, что ты говоришь, правда — времени на кофе у нас больше нет.

Она направилась к кабинету Марка Львовича, но у двери обернулась.

— Ветров.

— М?

— Если это очередная твоя шутка...

— Стеклова, — он прижал руку к груди, изображая оскорблённую невинность, — когда я вообще шутил о работе? Да ещё и с тобой.

— В прошлый вторник. Когда сказал, что в подвале завёлся василиск.

— Это вообще не шутка была! Тогда я просто ошибся. Это оказался всего лишь очень злой хомяк. Так-то ничего себе!

Арина вздохнула и толкнула дверь кабинета.

Марк Львович сидел за столом, перебирая бумаги. Его лицо — обычно бесстрастное, как у человека, который видел слишком многое, чтобы чему-то удивляться, — сегодня выражало что-то новое. Что-то похожее на беспокойство.

— Закройте дверь, — сказал он, не поднимая головы. — Оба сядьте. Разговор будет долгим.

Арина и Ветров переглянулись. Даже Игнат не отпустил привычную шутку. Просто сел на стул и замолчал. Марк Львович отложил бумаги, сложил руки перед собой и поднял на них взгляд.

— В городе объявилось новое проклятие. Уровень пока не определён, но, судя по первым данным... скажем так, пятым уровнем тут не пахнет. Это что-то древнее. Что-то, что спало очень, очень долго.

Он помолчал.

— И оно связано со словами.

Арина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не тот, что бывает от сквозняка, а другой — глубокий, тягучий, какой бывает, когда менталист седьмого уровня понимает: грядёт что-то, к чему её не готовили.

— Что оно делает? — спросила она.

Марк Львович взял со стола исписанный лист бумаги, развернул к ним и тихо сказал:

— Оно делает слова правдой. Любые слова, сказанные вслух. Без фильтров. Без предохранителей. Без права на ошибку.

В кабинете повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как на вахте бабушка перелистывает страницу журнала. Она ещё и кашлянула.

Ветров нарушил молчание первым:

— И какой у нас план-капкан?

Марк Львович посмотрел на него долгим взглядом, потом перевёл его на Арину и сказал то, от чего у неё внутри всё оборвалось:

— План простой. Вы вдвоём едете в самый эпицентр и притворяетесь парой.

Глава 2

В кабинете повисла тишина. Такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом и подавать к чаю.

Арина моргнула. Раз. Другой. На третий она поняла, что Марк Львович вообще ни разу не шутит. Он вообще никогда не шутил. По крайней мере, в рабочее время. По крайней мере, с ней.

— Кем нам нужно притвориться? — переспросила она.

— Парой, — терпеливо повторил Марк Львович, словно объяснял ребёнку устройство будильника. — Мужчина и женщина, состоящие в романтических отношениях. В простонародье — влюблённые.

— Я знаю, что такое пара. Я не понимаю, зачем нам ею притворяться.

Ветров, который до этого сидел молча, издал звук, подозрительно похожий на смешок.

Арина медленно повернула голову.

— Серьёзно? Тебе смешно?

— Мне — он осёкся, встретившись с ней взглядом. — Мне просто интересно. Продолжайте, Марк Львович.

Начальник откинулся на спинку кресла. Кресло жалобно скрипнуло. Оно всегда скрипело, когда Марк Львович садился в него, но сегодня скрип звучал особенно зловеще.

— Эпицентр проклятия, — заговорил он, — находится в жилом доме старой постройки. Доходный дом купца Сорокина, улица Пятницкая, сорок четыре. Семь этажей, пятьдесят две квартиры, три подъезда. Построен в тысяча девятьсот втором году. Архитектор — некий Фёдор Шехтель, но это не точно.

— Это важно? — перебил Ветров. — Про архитектора?

— В нашем деле всё важно. Особенно когда речь идёт о проклятии, которое делает слова реальностью. Представь, что ты скажешь: «Провалиться мне на этом месте», — и провалишься. Или: «Чтоб тебя разорвало», — и

— Я понял, — быстро сказал Ветров. — Понял. Продолжайте.

Марк Львович кивнул и взял со стола тонкую папку. Раскрыл.

— Дом купца Сорокина — не просто старая постройка. Это место силы. Сложная система стабилизации магического фона, встроенная прямо в фундамент и стены. Архитектор — маг, работавший под прикрытием. Строил так, чтобы дом «гасил» магические колебания. Своего рода громоотвод для проклятий.

— И что же сломалось? — спросила Арина.

— Ничего не сломалось. Оно работает. Но его мощности не хватает. Проклятие слишком сильное. По предварительным данным, стабилизаторы держат его, но на пределе. Ещё немного — и здание превратится в воронку. А затем воронка расширится.

Он помолчал и добавил:

— До размеров города.

Ветров присвистнул.

— И как туда вписываемся мы?

— Чтобы усилить стабилизаторы, нужен источник магии. Но не простой. Нужен резонанс. Два мага, чьи способности находятся на противоположных концах спектра, но при этом как бы сказать

Марк Львович замялся, подбирая слово. Арина никогда не видела, чтобы он мялся. Это пугало сильнее, чем всё, что она слышала от него до этого.

— Совместимы, — закончил он. — Вы совместимы. По магическому профилю. Стеклова — менталист с нестабильным даром, склонным к спонтанным проклятиям при эмоциональной перегрузке. Ветров — абсолютный антимаг, магическая пустота, ходячий нейтрализатор. Теоретически, при тесном взаимодействии вы можете создать идеальный баланс. Ровно то, что нужно, чтобы запитать стабилизаторы и удержать проклятие.

— Теоретически, — подчеркнула Арина.

— Практически мы проверим уже совсем скоро. Есть крайний срок, до которого дом продержится без внешней подпитки. У вас есть всего-навсего три дня.

— Почему три дня?

Марк Львович посмотрел на часы — старинные, с римскими цифрами, доставшиеся ему, по слухам, от кого-то, кто их уже не носил, что логично.

— Потому что через четыре дня проклятие выйдет за пределы здания. А через пять — за пределы района. Дальше можете считать сами.

Никто, конечно же, не стал считать. Цифры и так получались неутешительными.

— Хорошо, — нарушила молчание Арина. — Допустим, мы едем в эпицентр. Допустим, мы — «баланс». Но для чего притворяться парой? При чём здесь вообще это?

Марк Львович вздохнул. Так вздыхает человек, который очень хотел бы не отвечать на этот вопрос.

— Дом не просто стабилизирует магический фон. Он делает это через жильцов. Через их эмоции. Через связи между ними. Это старая магия, Стеклова, очень старая. Дом питается отношениями. Чем крепче связь — тем сильнее защита. И наоборот. Если в доме поселится разобщённая пара — стабилизаторы дадут сбой. Если пара будет гармоничной — система выдержит. Гармоничный резонанс получается.

— Гармоничной, — повторила Арина. — Мы с Ветровым. Гармоничная пара. Вот и приехали.

— Ну, не обязательно прямо сразу, — подал голос Ветров. — Мы же можем постепенно. День за днём. Вот, смотри: сегодня мы просто мило улыбаемся друг другу. Завтра — держимся за руки. Послезавтра

— Ветров, — сказал Марк Львович. — Помолчи в сторонке.

Ветров замолчал. Но улыбка с его лица никуда не делась. Она просто стала чуть менее заметной. Арина, напротив, чувствовала, как внутри закипает раздражение. Не то, от которого трескаются кружки. Другое. Медленное, тягучее, с привкусом несправедливости.

— А другие кандидатуры? — спросила она. — Почему именно мы?

— Потому что других нет, — ответил Марк Львович. — Я проверил реестр. В радиусе досягаемости нет ни одной совместимой пары магов с нужным спектром. Вы — единственные.

— А как же вы? Вы могли бы

— Я не могу покинуть офис, — произнёс Марк Львович. — Не «не хочу». Не «не считаю нужным». Не могу. Физически. Я привязан к контуру этого здания. Да и где мне найти пару?

В кабинете повисла тишина — совсем не такая, как раньше. Эта была тяжелее.

— В каком смысле — привязаны? — спросил Ветров. Его голос потерял привычную насмешку.

— В прямом. Мой резерв уходит на поддержание контура офиса. Но дело не только в резерве. Моя жизнь — он помедлил, подбирая слово, — моё существование связано с этим местом. Если я покину здание больше чем на сутки, контур рухнет. Триста активных бытовых проклятий, которые мы сдерживаем, вырвутся наружу одновременно. И это не считая того, что случится со мной.

— Что случится? — спросила Арина.

— Я исчезну, — сказал Марк Львович спокойно, словно речь шла о погоде. — Перестану существовать. Это плата за долгую жизнь. Очень долгую. Неужели вы не замечали? Всё это время?

— Я думал, вы просто задерживаетесь, а потом ещё и раньше всех приходите. Думал, у вас тяжёлая степень трудоголизма.

Марк Львович осуждающе взглянул на Игната. Он выдержал паузу и продолжил уже деловым тоном:

— Поэтому на Пятницкую едете вы. Поэтому именно вы. И поэтому я прошу вас отнестись к делу серьёзно. Это не обычный выезд. И вы — не обычная пара. Дом чувствует такие вещи. Он позвал вас не случайно.

— Позвал? — переспросила Арина.

— Старые дома, особенно построенные магами, обладают интуицией. Они чувствуют потенциал. Ваш потенциал — в ваших противоположностях. Менталист, который теряет контроль, и антимаг, который вообще не чувствует магию. Вы как две половины сломанного ключа. По отдельности — бесполезны. Вместе — можете открыть любую дверь. Или закрыть.

Он закрыл папку и пододвинул её к Арине.

— Здесь материалы. План квартиры, которую вы снимете. Легенда для соседей. Аванс на расходы. И билеты на такси.

— Такси? — переспросил Ветров. — А портал?

— В районе Пятницкой порталы не работают. Проклятие глушит. Придётся ехать по-человечески.

Ветров вздохнул. Видимо, перспектива ехать через пробки расстраивала его сильнее, чем угроза магического коллапса. Арина взяла папку. Руки не дрожали. Это было хорошим знаком. Когда руки дрожали, означало, что должно произойти что-то ужасное. Когда происходило ужасное, начинались проблемы.

— Когда выезжать? — спросила она.

— Завтра утром. Сегодня — собрать вещи, изучить материалы, выспаться. Завтра в восемь ноль-ноль такси будет у твоего дома.

— У моего? Почему у моего?

Марк Львович посмотрел на неё с выражением, которое она про себя называла «я слишком стар для этих объяснений».

— Потому что по легенде вы живёте вместе. Последние полгода. Познакомились на конференции по артефакторике. Роман развивался стремительно. Соседи должны поверить. Поэтому начиная с завтрашнего утра вы — пара.

Он перевёл взгляд на Ветрова.

— Игнат Павлович, ты меня слышишь? Пара. Не коллеги, не друзья по несчастью, не случайные знакомые. Пара. Влюблённые. В отношениях. С совместным бытом, общими планами на выходные и вот этим всем.

— Я понял, — кивнул Ветров. — Совместный быт. Общие планы. Вот это вот всё.

— И прекрати улыбаться. Это вызывает подозрения. Ты выглядишь как идиот.

Ветров перестал улыбаться. На три секунды. Арина встала. Папка в руках весила как кирпич. Или, может быть, это метафора. Метафоры в последнее время вообще имели тенденцию материализовываться.

— Разрешите идти? — спросила она.

— Идите. Оба. И постарайтесь не поубивать друг друга до завтрашнего утра. Это приказ.

Коридор встретил их привычным запахом пыли и старой бумаги. Вахта пустовала — бабушка ушла на обед. Фикус в углу опенспейса стоял неподвижно, прикидываясь обычным растением. Арина остановилась у своего стола и принялась собирать вещи. Ноутбук, зарядка, блокнот с записями. Ручка, которую она в прошлом месяце случайно зачаровала на вечное письмо (теперь ею можно было писать под водой, в невесомости и даже во сне, что Арина выяснила опытным путём). Ветров стоял рядом, прислонившись плечом к стене, и молчал. Это было настолько нехарактерно для него, что Арина не выдержала и подняла голову.

— Что? — спросила она. — Даже ты не нашёл повода для шутки?

— Я думаю.

— О, а это уже становится опасно.

— Я серьёзно, Стеклова, — он отлип от стены и шагнул ближе. — Это задание оно какое-то странное. Не похоже на обычный выезд.

— Все выезды странные. Мы работаем с проклятиями. Это наша работа.

— Нет. Это другое, — Ветров нахмурился. — Марк Львович говорил об этом слишком спокойно. Он знает больше, чем сказал. И он никогда не рассказывал нам, что привязан к офису. Никогда. За два года — ни слова.

— Может, не хотел пугать.

— Может. А может, — Ветров понизил голос, — кто-то наверху знает об этом проклятии больше, чем говорит нам. И мы едем туда не просто как агенты, а как приманка. Или как подопытные. Или и то, и другое.

Арина застегнула сумку резким движением.

— Если ты прав, — сказала она, — то у нас тем более нет выбора. Задание есть задание.

— Выбор есть всегда.

— Например?

— Например, мы можем выполнить его хорошо и вернуться обратно. Живыми и здоровыми. Назло всем.

Он улыбнулся. На этот раз — не насмешливо, а почти тепло. Почти по-человечески.

Арина вздохнула:

— Ладно. Встречаемся завтра у моего дома. В семь сорок пять. Не опаздывай.