В поисках Человекии. Дорожные записи на полях собственной жизни

© Ефименко Ю.В., 2026

© Издательство «Прометей», 2026

Глава 1. На кремнистом пути к Человекии с его препятствиями и её верными приметами

Эту страну «золотым веком», складом жизни воистину человеческим рисовали вдохновенно в своём воображении ещё древние греки. Начиная с Гомера и Гесиода. И не сочтём их кромешно наивными за нереальность этой возвышенной мечты в абсолютно неподходящую для неё рабовладельческую эпоху.

Предкам не на что было опереться, и они уносились мыслью в придумываемое прошлое по неистощимой и всё укрепляющейся нашей потребности в устройстве всех своих отношений на вочеловеченный лад.

Как не следует иронично и тем более уничижительно воспринимать попытки энтузиастов построить разумное общее жительство людей сегодня и здесь.

Да, Томас Мор, кто назвал свою страну и книгу «Утопией», нисколько не увлёк человечество. Да, это была действительно утопия для его шестнадцатого века, который и отплатил ему за светлую мечту чёрной казнью. Но и наша пора с её «мировым сообществом» так и не сложила ни условий, ни гарантий хотя бы для просто мирных отношений на планете. Сколько ни полегло людей и не гибнет по-прежнему в совершенно не нужных им войнах!

Мы до сих пор категорично разнимся в понимании того, что есть свойства и потребности истинно человеческого порядка, а что нет, хотя о бесчеловечности знают все и всё, охотно рассуждая на высоких трибунах о правах человека.

В детстве самому думалось: подрастёт моё поколение – совсем другая жизнь будет. Вся-вся из доброты! Без жестокости и несправедливостей, позволяемых себе взрослыми. И со всей силой детской души мечталось, чтобы все-все люди на свете обязательно стали добрыми, умными и красивыми!

Всем нам виделась и видится именно – Человекия!

Думающим людям хорошо понятно: на Земле ещё нет сдруженной общности, братского схождения людей в Человечество. И основной порядок наиважнейших вещей определяется не высокими заповедями, прекрасными идеалами и глубокими идеями, а «пищеварительными» нуждами нравственно убогой публики, кому не интересны ни Платон с Аристотелем, ни Данте с Леонардо да Винчи, ни Де ла Боэси с Монтенем, ни Ньютон с Байроном, ни Ломоносов с Пушкиным. Куда уж дальше! И это в её руках полнота власти, денег, оружия и средств управления мыслями и чувствами целых народов.

Признание этой колющей глаза правды чрезвычайно важно для прочтения как крупных международных дел и событий, так и поступков знакомых и незнакомых лиц в нашей собственной округе.

И всё же! Будь население планеты только безвольными потребителями и покорными налогоплательщиками, – наша жизнь была бы до беспросветности гитлеричной! А если в ней немало и разумного, есть и те, кто стремятся к Человекии, сохраняя, умножая и передавая её признаки и достоинства. И как раз в них наша сила! От них и свет, и тепло, и вера! На них и опора в пути.

Как бы ни была Человекия загоризонтна, она ничуть не фантазия – надёжная цель и неоспоримо путеводный маяк для идущих!

Прожив по нынешним временам земную жизнь до половины, до сорока лет, я ощутил притягательность Человекии как никогда живо и остро, признавшись в этом для начала самому себе.

Мне уже давно хочется не во Францию, не в Италию, в Грецию или Швецию, да хоть в Швейцарию или Океанию, а – в Человекию. Вот бы где пожить!

Около полуночи, возле поезда на Ленинград.

И самая острая тоска по близким тебе, сердечно порывистым, тонко умным и глубоко душевным людям – на вокзалах. Скребёт мысли одиночество! Так хочется человеческих проводов – чтобы кто-то примчался, беспокоился твоим состоянием, а то просто говорил бы что-то, смеялся, стоял рядом до последнего, затем махнул бы на прощание рукой с обещанием новой встречи. Много ли? Самая малость!

Людям ещё учиться и учиться на людей хотя бы в добром и, безусловно, святом отношении к дороге своих друзей, как и к собственной.

Вокзалы откапывают во мне душу.

Новый вид острой российской тоски – по умным людям. И особенно там, где они очень необходимы. А значит, и по Человекии!

Позже, когда ползуче подобралась старость, а страна на глазах уже свалилась из вполне добротного социализма во вполне палеобытие (с дубинкой из властных возможностей в руках вождей с их охраной во всех углах!), мне всё настойчивее думалось над этим окрыляющим явлением – Человекия!

С неизбежностью поступиться родной беллетристикой в пользу философской публицистики, посеянной в сознании не менее родным Московским университетом с его аспирантурой и вынесением из стен (на ватманском листе!) Древа нашей человеческой Жизни – Парадигмы её зарождения и развития.

И вот ныне, живя на своей действительной родине, где родился и вырос, я остро или глухо, но всегда тоскую по своей родине подлинной. Какая она, я хорошо знаю – Человекия. Где она?

Развеяна, рассеяна по планете до сих пор, как живая материя в бесконечном космосе.

Любая эпоха прежде всего производит людей с их отношениями и общим укладом жизни. Остальное вторично.

Но только исторически стержневые люди, кто по-прежнему в меньшинстве у нас, упорно, самоотречённо, нередко и ценой своей жизни, с полным напряжения сил ума и души совершенствуют это высшее из производств и самоотверженно прокладывают нам дорогу в Человекию.

Сегодня одна Ольга Каниськина из саранских скороходов(ок) тянет на весах подлинной и нелюбимой власть и деньги имущими значимости для страны стократ более, чем все эти убогие «олигархи» и президенты с их чадами, домочадцами, лакеями и охраной вместе взятыми.

Настолько глубока её самоорганизация и высок уровень именно человеческого развития!

Она точно – из Человекии. А эти «многоимущие» – натуральная зоология.

И всё же есть на планете Страна Человекия – это детство! Единая держава для всех времён и народов. Важно лишь, с неизбежностью покидая её однажды, не потерять с ней крепких связей. Всегда живительных, сродни родникам.

Всё то же вспыхивает острое желание: как хочется отношений с искренними, ясными, жизнелюбивыми людьми с их свежими мыслями и чувствами! И всё нет таковых. Будто впрямь на других планетах затерялись – не дотянуться!

Игра, фальшь, лицемерие, обострённое и воинствующее самолюбие или пошлое самолюбование, куриная суета птичьего двора с вымороченностью скотного – тут никаких человеческих взаимоотношений не сложить. А попытаться пристроиться рядом – смертельная усталость от чужой пожирающей пустоты, изматывающей до ничтожности «как все».

И всё меньше надежды выйти к теплу и свету вочеловеченных душ и встреч, человеколюбивых интересов и забот с прибавлением окрыления, а не нужды то и дело прятаться в телефонную самоблокаду, чтобы сделать хоть толику толкового.

Всё хочется и упрямо хочется надёжных дружеских прикосновений, взглядов, слов и поступков.

Так тянет и тянет в щедрую на них Человекию!

А доказывая свою вочеловеченность, извольте для начала помогать старикам. И если не родным (за неимением), так чужим. Зачтётся! И непременно.

Как? Когда? И кем? А чёрт его знает, но – зачтётся.

Впрочем, на эти (по первости глянуть, очень безнадёжные) вопросы уже можно отвечать. Начав с конца.

Кем? Человеческим родом! Кто, вставая с четверенек, всё чаще и теплее, рано или поздно, скопом и поимённо, но всенепременно помянёт добрым словом всех, у кого учились незаменимо великому делу – помогать другим! Передавая всё более совершенный навык становиться и быть человеком в главных умениях, изживая в себе умственную ограниченность и душевную малограмотность.

Когда? Вот как раз тогда, когда эти умения станут обыденным делом, сродни ходьбе. Когда выучимся думать не от случая к случаю с проблесками «озарений», а всегда. Настойчиво, выносливо и целенаправленно.

Сколько до того часа пройдёт времени при нашей извилистой, алгоритмичной истории (малоуправляемой пока нами!), знает наверняка лишь Матушка-история сама. Быть может, тысячи лет. Уж очень нелегко наживаемое искусство! Но пусть и многие тысячи, а тому выучимся! И никому не застрять на обочине общеважных дел. Даже старикам.

Как? А тут уж многого хотите! Умственно зрячим и ныне хорошо видно: мы себя сохраняем и передаём всё надёжнее против эпохи наскальных рисунков и первичных орудий труда. И всё меньше неизвестных творцов. Потомкам пойти дальше, усложняя и обогащая формы и возможности сбережения достижений с вручением их потомкам. Безымянность становится анахронизмом.

И непременно придёт черёд надёжному раскрытию с благодарным почитанием всех создателей, будь ты деревенский пастух, кто писал удивительные стихи на случайных листках и даже на сигаретных пачках. Талантливость не пройдёт мимо помудревших потомков, всё глубже понимающих и принимающих животворные основы человечности. И вызволят из небытия беспамятства (столь свойственного и нашей эпохе) достойные имена. Особенно тех, кто бросились, не раздумывая ни секунды, кого-то спасти – выдернуть из-под смертельного удара, закрыть собой от пуль и осколков, заглушить реактор на аварийно подводной лодке. Погибая, они спасали и нас всех – нашу совесть и вочеловеченность.

Это будет сделано теми, кто вырастут до человеческой сути в сопричастности друг к другу, до зрелости в светлом чувстве ответственности за торжество Жизни вокруг нас. Ибо протягивая кому-то в трудную минуту крепкую руку, мы всегда сдаём экзамен и на человека. Даже спасая животных.

Словом, как, когда и кем – всё от нас самих! Доподлинной вочеловеченности.

Да, таковых – достоверных, убедительных ещё мало. И жить им чаще всего доводится недолго. Свободы и прав отпущено того меньше – ныне в чести больше рвачество. Но грянет миг и, может, лишь доля секунды, бесстрашные даже в своей обречённости, они и спрашивать никого не будут – что им сделать, как поступить, чтобы не потерять в себе человека.

Лишь таким поднять людскую целину благодарности за сотворение добра. И всё более умело, продуманно, вооружённее умениями, способами и средствами.

Всё вернее соответствуя нашей человеческой природе в стране Человекия!

Человеческая личность в её сути не принадлежит месту и времени, как и не подлежит измерению возрастом, полом, профессией и житейски прочим, хотя и зависит от них в той или иной степени. Она из природы, не меняющейся даже с эпохами (пусть и говаривал Древний Рим, что времена меняются, и мы вместе с ними), – из развивающейся Природы собственно человека! Мегаисторичной и космогенезисной по своему характеру.

Человеческая (вочеловеченная!) личность лишь прибавляет себя, возрастает и крепнет век за веком в глубинах коренной для нас мыслящей материи, чья видовая Парадигма определяет и нашу родовую. Ещё не так очевидно и действенно, как бы хотелось, но неуклонно.

Не утверждайте, что в человеке скрываются и могут, просыпаясь, действовать звериные инстинкты с их крайней жестокостью. Это нелепица!

Не в человеке – в недозрелом человеке, недочеловеке, кто может быть похуже самого лютого зверя, садистски наслаждаясь своей крайней жестокостью. И это не животные, а люди вооружаются всё более страшными средствами массового уничтожения, затевают кровавые войны по «политическим мотивам», убивая себе подобных. Как врагов, так и ни в чём не повинных людей.

В действительно человеке нет места ни малейшему зверству – он вочеловечен до состояния, когда оно заведомо противоестественно. Тошнотворно для него.

Это надо различать, понимая, что жестокость по отношению даже к животным – от нехватки человечности. Тест на именно человека! И многие проваливают его. Но это не значит, что она «присуща» нам. Лишь данность положения дел на наш исторический час. И свойство только недолюдей!

Когда в нелёгких случаях говоришь себе что-то безоговорочно главное, всегда появляются подголоски сомнений, неверия, опаски или скрытой трусости.

И тогда это Главное заключает: Dixi! А там, как знаешь!..

Любопытнейшее дело – этот диалог, а чаще спор в тебе родового человека с исторически склёпанным, проживающим сегодня и здесь имяреком! Мы ведём его тихо или обострённо, но непрерывно и зачастую не подозревая о нём. Его прямым следствием становится поступок. Цепь поступков, линия поведения и зачастую весьма-весьма извилистая.

И никуда от всего этого не уйти. Внутренний спор Истории в нас как судьбы на исторически общем пути (в парадигме развития) и личных предпочтений, запросов и нужд всегда был и будет идти ещё немалое время. Порой в форме категоричной (до – «зачем жить?»).

Он не из области загадок – из азбуки нашего становления на переходе в именно человеки, в тот цельно человеческий вид, кому доведётся, проживая в Человекии, не раздорно спорить, а толково советоваться с собой. В сущности, с человеческим родом в себе во всей полноте его целей, знаний и полезного опыта.

Старейший учёный Австралии, геоботаник и эколог Дэвид Гудолл отправился в Швейцарию на эвтаназию: «Я хочу умереть. Это не грустно. Грустно, когда кому-то не дают это сделать».

Самоубийство – не оригинальность в наличном нашем бытии. Причин ещё предостаточно! И на всём протяжении личной жизни.

И вот именно причинность – первейшее дело!

Гудолл устал пребывать в жизни, чувствуя себя оттого несчастным. Похоже, во всех отношениях выработался. А великий бразильский архитектор Оскар Нимейер работал и за сто лет. До последнего дня, с полной охотой и пользой для себя и людей. И не заявлял ни об усталости, ни о желании умереть. Как раз – жил!

Умирает прежде человек в человеке. Особенно, если ему было очень неуютно в доставшемся нескладном имяреке. Эта усталость – необорима. И с возрастом при ослаблении души и тела опасна до фатальности.

Но старческое самоубийство – лишь диагноз нашей действительности. Болезнь проживания сегодня и здесь. Ничуть не приговор человеческой природы!

Вот, о чём нужно призадуматься первее, а не ломать голову над тем – разрешать или не разрешать эвтаназию.

Каждый человек может умереть и сам по себе, не изыскивая способов: просто лечь и шаг за шагом отключать себя от жизни (не есть, не пить). Сознательно! Такой механизм заложен природой. Всё на уровне высшей нервной деятельности – самоуправления организмом!

Но дайте с самого начала каждому возможность активной умственной жизни с укреплением глубоко человеческих (творческих!) начал – никто не станет страдать и жаловаться, что зажился! Дайте всем побольше шансов на развитие коренной вочеловеченной природы! Придёт час – просто уснёшь спокойно или в состоянии прощальной работы. Как академик Павлов именно учёным – диктуя напоследок ученикам и соратникам признаки надвигающейся смерти!

Как раз в Человекии торжествует диалектический гуманизм во всей полноте своего раскрытия, с ним и подняться нам окрылённо к мыслящей материи!

Да, как имярек я бы сейчас предпочёл жить в пустыне, где никто не помешает писать, забираясь в мою жизнь калечащими её законами или разрушающими душу отношениями, пожирающими попусту время и силы условиями, обязательствами. И без зрелища невыносимо бездарной, ещё и правящей публики окрест.

Но как существо всё же человеческого порядка – только в Человекии! Где ни от кого и ни от чего не нужно таиться, стеречься, отбиваться.

Человекия – наша самая желанная родина, без которой мы слишком ничтожны, слабы. Космические песчинки. И выстраивать её на планете век за веком – наше историческое призвание, а не забава, наша общая безусловная предназначенность, а не чьё-то пожелание. Наша сугубо космогенезисная потребность!

У Андерсена принцессу, настоящая ли, проверяли на горошине под дюжиной тюфяков. И вы хотите, чтобы мы не испытывали «настоящих» (кем рисуются или воспринимаются) руководителей и даже друзей на совесть? На незаменимейшую квинтэссенцию человека в человеке. И вы всерьёз думаете, что без укрепления с ходом истории в каждом этого человечески интегрального свойства возможно будущее? Впрочем, возможно. Но только мерзкое.

Каждый душевно здоровый человек, если хочет стать именно человеком, не может не чувствовать совестью изъяны нашей жизни даже в их горошинном виде, как бы ни были пропагандистки укрыты, пиарно закамуфлированы или замазаны розовой краской. Ибо таково её свойство – распознания, чего ни коснись, до самых кончиков корней. Она – осязание глубинно человеческого порядка. От мыслящей материи! Она ключ к нашим делам во всей их подлинности.

И не торопитесь винить в наивности, тех, кто, как Вовенарг и Толстой, на жуть происходящего смотрели именно так – мечтая о самосовершенствовании людей. Всех! Об их движении к Человекии!

Да, история выпекает нас по своим рецептам, дозволяя кому-то становиться и бессовестным, коль у подлости по-прежнему развязаны руки, а ложь и лицемерие слишком часто выгоднее для личного благополучия.

Те, кто мечтал (и будет!) о всеобщем самосовершенствовании были искренны. Их взгляд и намерения законны, пусть и копеечно полезны среди скотного двора. Это нисколько не царапает истины, что насыщение жизни людьми с совестливым мировосприятием и отношением ко всему и всея от своего дома до вселенной не бред. Их убеждения лишь преждевременны в том виде, как прописаны не столько ими, «фантастами», а больше всего нами, «реалистами», практично желающими не выдуманных принцесс на перинах, а гарантированных девок на сеновалах.

Нашему движению вперёд нужны все – пахари и принцессы, пекари и поэты, маляры и художники. Нельзя их противопоставлять. И синица в кулаке, и журавли высоко в небе равно укрепляют в пути, коль ценнее дорога под своими ногами, а не золотой унитаз под чьей-то разжиревшей задницей.

Не забудем: Советский Союз давал каждому возможность саморазвития – было бы желание! Это ныне для большинства главная задача – как-то выжить.

Да здравствуют принцессы на горошине! Как и потные, усталые шахтёры, кому не до них!

Все они – объективность эпохи. Но и среди самых что ни на есть трудяг много «принцесс», чью совесть не проведёшь. Только испытательные горошины другие.

Главное в жизни действительно вочеловеченной – раскрытие себя в полноте космогенезисно заложенных в нас и уводящих вперёд свойств и способностей! И это не относится к особому, тем более чрезвычайному труду. Труднее всего начать действовать, заложив в сознание стержнем и принципами намерений и поступков именно этот исторический ход – к Человекии!

Вот критическая точка!

И вы к ней прежде доберитесь. Через обдирающие ум завалы правящей лжи и болота лицемерия, через кучи мусорных чувств, калечащих сознание. Неимоверно терновый путь! Сколько светлых людей тут уже погибло и ещё погибнет! Сколько ярких способностей перекорёжено! Сколько нежных, чистых и тёплых душ сникли или высушены, заморожены!

Кем? Социально-психологическим классом нелюдей, кем бы они среди нас ни числились, кому бесчеловечность выгодна и позволена, коль в распоряжении вся власть, масса холуёв и всевозможных убийц, начиная с экономических!

Ширящееся понимание, прочтение и наживание вочеловеченности в наших поступках – коренная задача ближайших веков!

Правда в том, что в планетарном выражении мы ещё предмыслящая общность. Предцивилизация, если заговорить о действительно разумных мирах.

О, матерь божья! Да уж кем изначально и сколько вослед ему умными людьми ни сказано: не сотвори себе кумира! Нет же – селят в себе даже те, кого в глупцы не запишешь. И тем законопачивают себе мозги.

У всех нас, коль относимся к людям (не животнообразным), был, есть и будет единовысший Учитель – человечество! Ничуть не какой-либо кумир! И до тех ещё очень долгих пор, пока не вступим в Контакт.

Ибо учитель может быть таковым только для тех, кто хотят и готовы учиться, ни при каких обстоятельствах не заглушая в себе наивысшую из человеческих потребностей – в познании!

Это означает и наиважнейшее то, что учитель может быть Другом. И никогда, ни за что кумиром. А вочеловеченные друзья, когда бы и где, хоть за тысячу веков и вёрст, не жили бы и творили, кумирню категорично на дух не переносят.

Великих людей можно почитать, но не поклоняться им! Поклонения требуют, навязывая с помощью лакеев, только ничтожества.

Вот и выбирайте, за кого стоите – за самоотверженных Учителей из Человекии или за самолюбивых, самовлюблённых неучей и недоучек со скотского двора!

Стократ ненавижу свою современность – с чугунными умами и легковесными душами, с зыбкими взаимоотношениями и чёткими предательствами. Со всей для души тяжестью проживания в ней.

Где же хотелось бы? Да только в том мироустройстве, где умные и совестливые люди с их делами, чувствами и поступками не только ценность, но и мерило всему, безоговорочная опора. А это и есть Человекия!

Никак не в даже самом раззолоченном обезьяннике!

Диктатуры Добра не бывает. Она противоестественна его природе. За Добром водится убедительность своих начал, их авторитет, но никак не господская воля.

Любая попытка в человеческих взаимоотношениях обернуть Добро какой-либо самодержавностью с категоричной предписанностью всем неких бетонных правил, непререкаемых пониманий и прихотей оборачивается Злом.

Даже Добро с кулаками – ничуть не диктатура. Обыкновенное право на защиту себя и других перед лицом агрессии Зла. Не более.

В Добре наша истинность, для которой всеобъемлющее равенство людей в их безусловно человеческих принципах, взаимосвязях и взаимодействии – первейшая норма. Добро из генеральных условий и технологий вочеловечивания. И навсегда единственный путь в Человекию. Всех и со всеми.

Диктатура вообще – из любимейших детей Зла. «Диктатура Добра» – невольная ошибка начально думающих людей или увлечение прогрессирующих идиотов и законченных лицемеров. Нет её в раскладе Добра.

Диктатура не свойственна Добру уже потому, что оно непременно стремится к сотрудничеству. Всегда и во всём. Диктатура – к разделению. На извечно правых и безнадёжно неправых. Очень своих и приговорно чужих. С гарантией войн между разделёнными.

Такова принципиальная постановка вопроса для Человекии.

Патриотизмы все равны и не подлежат никакому соперничеству. Их вражда – от слабоумия носителей. Подлинный патриотизм – всегда вочеловеченное чувство!

В сути своей это патриотизм Человекии! Связывающий всех нас на планете и развивающий со всеми нашими локальными патриотизмами безоговорочно и верно. Объединяющий истинных патриотов всех народов и племён. Глубинный патриотизм человеческого достоинства в каждом, нашего единства в человеческой природе на общем пути к цельности человечества. К обществу, которому только и войти в космически великую семью цивилизаций Мыслящей материи.

Учиться ему не просто. Препятствий неисчислимо. А придётся. Да и за спиной не худший опыт двадцатого века. Начиная с Советского Союза.

На то нужна лишь своя воля. Каждого и всё более всех. Никаких гласов с небес (даже инопланетных) не последует. Это сугубо наша историческая задача и только наша ключевая потребность. Уже сегодня. И непременно здесь.

И в завершение щемящего душу, умного и доброго фильма о медвежонке Сене в зооцентре «Велес», который всё-таки умер, как ни старались его выходить со всей человечностью действительно вочеловеченные люди (кто и памятник ему поставили!), прозвучали мудрейшие слова А. Швейцера: «Чтобы понять, есть ли у животных душа, нужно самим иметь душу». (!!!)

На историческое сегодня ближе всего к природе человека и Человекии – дети! Зародышево и социогенно! Почти все.

С небольшой частью стариков, умственно и нравственно проснувшихся (скинув с себя всякое начальство, перед кем доводилось гнуться), тем более, кто никогда не теряли разума, с ним чести и достоинства, потому всю нелёгкую жизнь свободные душой.

И совсем малое число из зрелых людей, кого признаём мыслителями за глубину их наблюдений и выводов, коль не транжирили ум и душу попусту, а наживали их до мудрости.