Отдам дракона в хорошие руки

Илайс не сдвинулся с места. В пол, что ли, врос?

– Что-то еще? – уточнила я.

Не поворачивая головы, он протянул в руке спелое красное яблоко. У меня поползли на лоб брови.

– Что это? Пропуск на балкон?

– Закуска. Эсхард велел передать.

– Благодарю, но некуда убрать, – процедила я, припомнив, как пошутила о кусочке яблока, когда отхлебнула бренди.

– Спрячьте в сумочку, – придумал Илайс.

– Она накормлена перчатками, – объявила я и продемонстрировала пузатенькую бальную сумочку.

Наблюдать за лицом дракона, разглядывающего красноречиво торчащий перчаточный палец, было бесценно. Внезапно под пристальным взглядом Илайса палец опал и повис через край. Слабак!

– Полагаю, этот вечер станет еще интереснее, – сжав яблоко в кулаке, хмыкнул дракон на рамейне и попрощался: – Было приятно познакомиться, вайрити.

Когда музыка смолкла и зал вновь пришел в движение, с самым небрежным видом я двинулась в сторону выхода. В помпезном холле с колоннами попросила лакея, чтобы подали мой экипаж, и выбралась на свежий воздух.

Ночи в середине лета были теплыми и безветренными. Мощеную подъездную площадь озаряли огни. Из раскрытых окон бального зала доносилась приглушенная музыка. Вокруг суетились слуги, кто-то только-только добрался до дворца и выгружался из кареты. Эсхард Нордвей появился словно из-под земли, совершенно бесшумно и незаметно. Видимо, у драконов было принято налетать внезапно.

– Это твой ответ на мое предложение? – встав рядом, тихим низким голосом спросил он.

– А вы сделали предложение и ждали ответа, владыка Хайдеса?

Он смотрел с интересом, точно хотел предложить станцевать прямо здесь, на ступенях дворца, или спрятаться в розарии и выхлебать еще одну фляжку с бренди. Возможно, надумал вернуть дверную ручку – несомненное доказательство, что драконы с легкостью доломают все, что не сломали боевые маги. Скандальных для высшего общества вариантов было множество.

– Я уверен, что ты говоришь на рамейне, Виталия, – вдруг произнес владыка. – Так ведь?

И ради этого весь переполох? Можно подумать, этот их язык – сакральное знание, доступное избранным.

– На родолесском, Эсхард, ты говоришь гораздо лучше, – ответила я на рамейне и указала на подъехавшую карету: – Мне пора. Хорошего вечера.

Когда я усаживалась в экипаж, Эсхард все еще стоял на ступенях и внимательно наблюдал за моим отъездом. Махать в окошко платочком с вышитыми шмелями посчитала лишним. Откинулась на спинку сиденья и насмешливо хмыкнула себе под нос.

Если подумать, мне повезло, что попался такой приличный двуликий варвар. Говорят, у них в крови собирать и тащить в пещеры сокровища. Мог бы на плечо и… пытать, как хорошо я говорю на их языке и почему отказалась от свидания на балконе. Пару столетий назад драконы часто воровали себе приглянувшихся женщин.

Надо отдать должное матушке с сестрой, они дождались утра и допрос с пристрастием о королевском приеме устроили за завтраком под крепкий чай. Интересовало их все, любые мелочи, начиная от длины волос у драконов и заканчивая цветом занавесок в бальном зале.

– Синий шелк, – без зазрения совести соврала я.

Мама задумчиво посмотрела на открытое окно с желтыми занавесками. Те надувались от сквозняка. На деревянном подоконнике рядом с мухоловкой стояла маленькая магическая призма, отпугивающая насекомых. Из-за этого чуда бытовой магии цветок, выращенный младшей сестрой, голодал. Пару дней назад я наблюдала, как наш старенький лакей Бартов тишком пытался накормить хищное растение лично пойманными мухами.

– Вита, а что драконы-то? – Лиза опасливо покосилась на маменьку, считающую, что в скандальном положении младшей дочери поздно думать о любых представителях мужской половины нашего мира. – Заметные?

– В толпе не перепутаешь, – согласилась я.

– Ты с ними разговаривала? – не унималась она.

– Зачем? – Я нервно почесала кончик носа. Список заранее заготовленных туманных ответов неуклонно подходил к концу.

– Ты же говоришь на этом их… как его… – Сестра пощелкала пальцами, и пушистый цветок в вазочке посреди стола туда-сюда покачал головкой, словно выдрессированный питомец. – Как драконий язык называется? Не подсказывай! Я знаю, просто забыла!

Пока она напряженно вспоминала слово «рамейн», а матушка мысленно примеряла на окно синие занавески, возникла замечательная пауза. Я уже расслабилась, но, шаркая домашними туфлями, в столовую вошел лакей Бартов с закрытой корзиной в руках.

– Хозяйка, человек привез из города и велел передать госпоже Егорьевой, – важно объявил он.

Видимо, в фантазиях матушка добралась до ремонта столовой и перетягивала стены тканями под цвет новых занавесок, как во дворце, но ее отвлекли от этого захватывающего занятия. На лакея она глянула неласково и проворчала:

– Что там, Бартов?

– Яблоки! – Он поднял плетеную крышку и продемонстрировал красные спелые яблоки. – Прямиком из королевской теплицы! Куда велите поставить?

Да быть не может…

– Видите, матушка! – Взволнованная Лиза проворно вскочила из-за стола и кинулась к старику. – А вы ругались, что Андрон меня бросил! Ничего он не бросил, а просто уехал на время. Смотрите, как он обо мне заботится! Из самой королевской теплицы!

– Еще записочку передали, – припомнил лакей и вытащил из кармана сложенный измятый квадратик.

С горящими от волнения щеками Лиза выхватила письмо и быстро вскрыла сургучную печать. Улыбка медленно сошла с лица. Она обвела нас растерянным взглядом.

– Почему Андрон написал на иноземном языке? – В голосе сестры звучала обида. – Он так надо мной подшучивает? Какие-то закорючки, а не записка.

Я подавилась чаем. Драконья письменность действительно напоминала странные крючки, значки и хитро соединенные галочки…

– Виталия, – взгляд матушки был красноречив и полон предвкушения, – так это тебе прислали? Кто? Ты вчера с кем-то познакомилась во дворце, а нам не посчитала нужным сказать?

Забрав записку у сестры, я посмотрела на резкий почерк Эсхарда Нордвея. Он коротко написал: «Был рад знакомству». Без подписи.

Владыка южных драконов прислал в поместье корзину яблок… Хорошо, что бочку с бренди не отправил, чтобы пила, закусывала и ни в чем себе не отказывала.

– Это от сослуживца, – спокойно соврала я и, скомкав записку, небрежно отбросила ее на стол. – Бартов, вам следовало отослать корзину отправителю.

Сама бы вернула, но куда? Не отправишь же посыльного в королевский дворец.

– Просто вернуть? Госпожа Виталия, смотрите, какие отборные яблоки! Одно к одному, – возмутился старый лакей и поднял указательный палец. – Из королевской теплицы!

– Зачем возвращать такой практичный дар? – Матушка сильно приободрилась, внезапно осознав, что где-то в столице Родолесса без присмотра гуляет ее будущий зять. – Мы наварим джема и напечем пирогов. Лучше пригласи этого замечательного мужчину в дом. Я буду рада.

Похоже, мысленно она прекратила шить синие занавески и начала подбирать кружева для свадебного платья старшей дочери.

– Если этот замечательный мужчина появится в нашем доме, то никто не будет рад, – сухо проговорила я. – Просто поверьте мне на слово.

– Чем он плох?

– Он бестиолог, – мило улыбнулась я.

Папа был практикующим бестиологом, почти не жил дома и однажды, я как раз готовилась к учебе в магической академии, не вернулся домой из очередной поездки. От поступления на бестиологию меня это тоже не остановило. Я была по уши влюблена в профессию. На всю жизнь. Пока смерть не разлучит нас… Или отставка по собственному желанию, двуликая бестия их всех подери!

– Господи, конечно, разве ты можешь завести приличные знакомства? – раздраженно пробормотала маменька. – Но ухаживает он красиво.

Она словно ударила меня пыльным мешком по голове. Ухаживает? Владыка Хайдеса? Собутыльников ему, что ли, не хватает, раз он захотел приударить за девицей, налакавшейся с ним бренди?

– Подождите, я чего-то не поняла… – проговорила Лиза. – Выходит, эти яблоки прислали Вите, а не мне? Они не от Андрона?

Внезапно она громко всхлипнула и выбежала вон из столовой.

– Что ты рыдаешь? – рявкнула матушка и бросилась вдогонку. – Уже поздно нервничать и плакать, надо фрукты есть! Очень полезно в твоем положении.

На следующий день, когда первый этаж пропитался сладкими запахами горячего джема и пирогов, а я нервно терзала вышивку, пытаясь изобразить очередного шмеля, в дом приехала высокая женщина в строгом платье, украшенном белым воротничком. Она вошла в гостиную следом за Бартовом, с холодной улыбкой поздоровалась с мамой, кивнула страшно перепуганной Лизе.

– Вы матушка Андрона? – пролепетала сестра, мгновенно краснея в цвет комнатной розы, у которой обрезала высохшие листочки.

– Нет, детка, – дружелюбным голосом, совершенно не вязавшимся с ледяным взглядом, ответила визитерша. – Я мадам Завлатова. Видимо, вы обо мне никогда не слышали.

– Не приходилось, – озадаченно призналась матушка и нервно поправила на голове чепец. – Что вас привело в наш дом?

– Меня прислал господин Эсхард Нордвей к вашей дочери.

Я почувствовала, как меняюсь в лице.

– К Лизавете? – запуталась мама.

– К вашей старшей дочери, – подсказала мадам Завлатова и обратилась ко мне: – Я сваха, госпожа Егорьева. Владыка южных драконов намерен просить вашей руки.

На гостиную опустилась ошарашенная тишина. Пока мы дружно пытались переварить заявление, а я отчаянно старалась им не подавиться, бесшумный слуга, приехавший со свахой, внес в комнату сложенные друг на друга плоские шкатулки. Почти незаметным жестом мадам Завлатова приказала их расставить на столе.

– Крышки можете не поднимать, – резковато произнесла я.

– Почему? – встрепенулась матушка, явно желавшая проверить, чем жених решил поразить воображение невесты, а заодно будущей тещи.

– И так понятно, что в шкатулках свадебные дары. – Я повела плечами, вдруг почувствовав, как от напряжения затекла спина.

– Владыка Эсхард желает продемонстрировать вам серьезность своих намерений и передает огромную благодарность за подаренный сувенир, – быстро проговорила сваха.

Вряд ли дворцовый архитектор, выбирая ручки для балконных дверей, догадывался, как дорого их оценят.

– Он не торопится с предложением? – спросила я, откладывая пяльцы в корзинку с рукоделием.

Предложение руки и сердца от драконьего владыки, пожалуй, обычным шмелем не завышиваешь. Можно даже не пытаться. Как минимум нужно натыкать иголкой целый гобелен.

– А что тянуть? Он определился, дело осталось за вами, – улыбнулась одними губами сваха. – Совсем скоро владыка улетает обратно на юг.

Прямо перелетная птица…

– Госпожа, да что же вы стоите во время такого серьезного разговора? – встрепенулась мама, тонко почувствовав, что старшая дочь не испытывает радости и на сваху посматривает недобрым взглядом. – Садитесь быстрее!

Вскочив со своего любимого кресла, она деятельно умостила туда гостью. Пока маменька кликала Бартова и требовала от него принести чай с яблочным джемом, сваха боролась с матушкиным «троном». Мадам пыталась аристократично пристроиться на самый краешек, но безнадежно съезжала к высокой спинке.

– Правильно ли я все поняла? – Матушка присела на диван рядом со мной и всплеснула руками. – Владыка южных драконов делает предложение моей Виталии?

– Мама, Эсхард Нордвей – дракон, – напомнила я.

– Да хоть бы дракон. Главное, не бестиолог и не боевой маг, – буркнула она и весьма выразительно покосилась на Лизу.

– Человекорожденный драконий владыка! – со значением напомнила сваха.

– А что это значит? – встрепенулась мама.

– Человека в нем больше, чем дракона, – чуть подавшись вперед, быстрым шепотом, словно нас кто-то подслушивал, пояснила мадам. – Его мать была человеком.

– И он не бестиолог! – В восхищении мама прижала руку к груди.

– Более того, настоящий кейрим! – со значением напомнила сваха и заговорщицки кивнула, дескать, госпожа Егорьева, надо брать.

– Меня интересует один вопрос, – вымолвила я, пока они не договорились до обсуждения брачных браслетов и прочих свадебных атрибутов. – С чего господин Нордвей решил, что я приму его предложение, и прислал сваху?

– Но вы же не вернули вчерашний дар, – напомнила она.

Ровно в этот момент Бартов внес в гостиную поднос с посудой для чая и с хрустальными тарелочками, наполненными только-только сваренным яблочным джемом. Наша единственная горничная притащила большой пузатый чайник с желтыми цветочками под цвет занавесок в столовой.

– Бартов, джем, пожалуйста, уберите, – спокойно попросила я, вызвав в женщинах изумленные вздохи, а в Лизе восхищенное оханье. – Яблоки господину Эсхарду мы вернуть не можем. Надеюсь, джем из этих яблок он примет.

Видимо, мадам Завлатова действительно отличалась редким профессионализмом. Она не подала вида, насколько обалдела, а только изобразила вежливую улыбку:

– Госпожа Егорьева, вы отказываете кейриму Хайдеса?

– Это вы верно заметили, – кивнула я. – Отказываю.

– Отказываешь?! – вскрикнули мама и Лиза в один голос.

– Замужество не входит в мои ближайшие планы, – спокойно пояснила я, уже представляя, какую чудесную сцену устроит маменька, едва визитерша усядется в карету и вместе со шкатулками повезет кейриму южных земель недобрую весть, что девица не планирует становиться его женой.

– Твоя сестра уступила тебе место на балу! – вдруг начала матушка.

Я выразительно кашлянула, давая понять, что она принимает желаемое за действительное. Мама замолкла, глубоко вздохнула и не придумала, как продолжить обличительную речь.

– Госпожа Егорьева, могу я поговорить с вашей старшей дочерью наедине? – с ласковой улыбкой спросила у нервной матери сваха.

По недовольно поджатым губам было видно, что той не хотелось покидать ринг, пока она не убедила старшую дочь стереть клеймо старой девы.

– Надеюсь, вы сможете вразумить мою неразумную дочь! Лиза, выходим! – поднявшись с кресла, скомандовала мама.

Она решительно подхватила юбки и отмаршировала к дверям. Волан на чепце воинственно топорщился, локти ходили туда-сюда. Лиза семенила следом, испуганно оглядывалась и смутно понимала, что сейчас послужит вспыльчивой родительнице громоотводом.

– А что делать с чаем? – не понял Бартов.

– Ставь на стол! – рявкнула маменька, оглянувшись через плечо. – И не смей уносить джем! Съедим все до последней ложки! Подарки надо принимать с достоинством!

Лакей поставил поднос, горничная пристроила чайник с чаем. Когда за слугами закрылась дверь, мадам перестала изображать любезность, полоснула по мне ледяным взглядом и холодно произнесла:

– Могу я называть вас Виталией?

– Нет, – спокойно отказала я в любезности. – «Госпожа Егорьева» вполне подойдет.

Однако сваха не смутилась. Она сняла с юбки невидимую ниточку и начала говорить:

– Я не один десяток лет сватаю благородных девиц, госпожа Егорьева, и точно знаю, что другого шанса выйти замуж за владыку драконов у вас не будет.

– Мадам, я бестиолог и далека от свадебных дел, но прекрасно понимаю, что это не шанс, а головная боль.

– Давайте начистоту, вам уже двадцать шесть! – напомнила она, желая меня уязвить.

– Будет осенью, – подсказала я.

– Осенью вам будет двадцать шесть, госпожа Егорьева, – видимо, начиная звереть, согласилась мадам. – Вам никогда не подберут хорошую партию. Поверьте, я в этом разбираюсь. Владыка драконов сделал вам предложение, а вы…

– Отказываюсь.

– Но почему?

– Я не хочу замуж, – по-простому ответила я.

Очевидно, сваха начала терять надежду совершить очередное успешное сватовство и угодить владыке. Терпение, видимо, тоже медленно иссякало. Возможно, ей предложили переженить всех приехавших драконов, если дело выгорит, а тут такая неловкость: невеста заартачилась.

– Госпожа Егорьева, у вас есть все для успешного замужества! – резковато заявила она.

– Что именно? – искренне заинтересовалась я.

– Руки, – она указала на мои руки без намека на трепетный уход, расслабленно лежащие на коленях, – ноги, уши, на лице нет ни одного шрама…

– Шрам есть на спине, – ответила я. Признаться, не знаю ни одного человека моей специализации, кто избежал бы отметин на теле.

– Ничего страшного, – отмахнулась она. – Исправим. Сейчас косметическая магия творит истинные чудеса!

– Быть точнее, три шрама, – коротко улыбнулась я.

– Исправим в три захода. Какие-то еще проблемы?

– Я не девственница, – спокойно объявила ей о существенном недостатке.

Мадам оказалась непробиваемой и только пожала плечами:

– Это недоразумение исправить не получится. Но ведь никто не проверит, а в первую брачную ночь просто забудьте рассказать мужу об этой неловкости.

– У меня прекрасная память.

– Тогда промолчите, – отрезала она.

– Я выступаю за правду и искренность в отношениях, – не удержалась я.

– Тогда прикусите язык! Ничего сложного! Полагаю, с вашей матушкой, не в обиду ей будет сказано, вы владеете этим искусством в совершенстве! – с раздражением заявила мадам. – Какие-то еще сложности?

– Мне не нравятся драконы. Я из тех, кто изучал их повадки по учебникам о двуликих бестиях.

– Тогда просто закройте глаза, когда пойдете к алтарю! – рявкнула она. – Если мы все решили, то завтра владыка Нордвей приедет сюда лично просить руки.

– Его величество в курсе, что господин Нордвей устроил сватовство? – прямо спросила я.

– Владыка, – мадам особо подчеркнула статус жениха, – решил сначала обсудить предложение с невестой, а потом объявлять королю. Он не хочет, чтобы вы выходили замуж по приказу, поэтому я здесь.

Вполне разумно. Иначе он получит не жену, а заложницу. Не самое хорошее начало счастливой семейной жизни.

– Если ваше появление в нашем поместье держится в секрете, то вряд ли я спровоцирую отказом дипломатический скандал.

– Милочка… – заикнулась она.

– Я не милочка, – покачала я головой, мягко предупредив, что фамильярность неуместна.

– Простите, госпожа Егорьева, – ледяным тоном извинилась она. – Вы понимаете, что владыке не отказывают? Он ведь действительно обратится к королю, и вам прикажут выйти замуж. Как понимаете, приказы короля родолесскими подданными не обсуждаются и не нарушаются.

Я поцокала языком и покачала головой:

– Сразу видно, что вы никогда не служили в корпусе ловцов за бестиями, поэтому так сильно ошибаетесь.

Возникла странная пауза. Мадам пыталась переварить отказ и, видимо, все еще не верила, что провалила миссию.

– Другими словами, ваше решение неизменно, – уточнила она.

– Абсолютно.

– Я передам владыке, что вы против женитьбы, – вынужденно согласилась она. – Постараюсь говорить мягче.

– Благодарю, – кивнула я. – Мужчины крайне чувствительны, когда получают отказы, а драконы еще и вспыльчивы.

Разговор закончился. Мадам попыталась величественно вылезти из нашего коварного глубокого кресла. С первого раза не удалось. Она оперлась на подлокотники и предприняла вторую попытку.

– Вам помочь? – Я поднялась с дивана.

– За кого вы меня принимаете? Я что, с кресла не встану? – буркнула она и тут же сдалась, протянув руку: – Пожалуйста.

Сваха выпрямилась, огладила юбку, поправила прическу, слегка поистрепавшуюся во время борьбы с маминым «троном», и направилась к закрытым дверям.

– Вы забыли дары! Не хочу очередного недопонимания с господином Нордвеем, – остановила я мадам и громко позвала: – Бартов, зайдите!

Некоторое время снаружи происходила непонятная возня. Наконец приоткрылась дверная створка, и Бартов аккуратно втиснулся в щель, видимо, чтобы не выдавать матушку, дежурившую в холле.

– Что прикажете? – важно спросил он.

– Помогите нашей гостье донести шкатулки до кареты, – приказала я и обратилась к свахе: – Попросите владыку завтра прислать посыльного. Мы как раз успеем закатать яблочный джем в банки.

Мадам смерила меня странным взглядом и хмыкнула:

– Знаете, госпожа Егорьева, я склоняюсь к мысли, что вы идеальная партия для этого короля.

– Драконьего владыки, – поправила я.

– Говорю же: идеально подходите.

Крайне недовольная, она покинула наш дом. Дары тоже прихватила. Из-под колес отъезжающего элегантного экипажа разлетелось облако дорожной пыли, и у матушки наступил день натурального траура. Она улеглась страдать в комнате: приказала закрыть портьеры и с влажной салфеткой на лбу талантливо изображала глубоко раненную женщину, родившую двух ни на что не годных дочерей.

На следующий день, когда из академии добрались сундуки, отправленные сразу после брошенного на стол ректору прошения об отставке, она все еще страдала. Не забывая хорошенько питаться! Иначе исхудает и ослабеет. Некому будет наставлять никчемных дочерей на путь истинный.

В самый разгар разгрузки через открытые ворота во двор вкатила дорогая карета. При виде королевского герба на дверце, кажется, замерли не только грузчики. Даже птицы, щебечущие по случаю теплого летнего дня, примолкли и преисполнились благоговейной кротости.

Кейрим Эсхард Нордвей не стал отправлять посыльного. Он решил забрать яблочный джем лично.