Йога с женским лицом. 8 вдохновляющих историй, или Как я стала преподавателем йоги

Вопрос: Я читала ваше интервью об опыте Бикрам-йоги. Есть ли какие-то стили йоги, которые близки и интересны?

Ольга: Мне кажется, что Бикрам – то же самое, что и хатха-йога, йога Айенгара, аштанга-виньяса-йога. Разницы между ними не вижу, только условия чуть-чуть меняются.

Разные стили подходят людям с разным психотипом. Я считаю, что любой человек, который занимается йогой довольно долго, вдумчиво пропуская ее через себя, создает свой неповторимый стиль. Бикрам – это имя человека, создавшего стиль, Айенгар – это тоже имя.

В Индии на вопрос, какой йогой вы занимаетесь, человек называет имя своего учителя. Так, Свами Вишну Девананда называл имя Шивананды, поэтому есть Шивананда-йога. Дхерендра Брахмачарья называл имя Свами Картикеи, ученики Брахачарья называли имя Брахмачарья.

Айенгар, наверное, первый, кто дал своему направлению собственное имя, а не имя своего учителя Кришнамачарьи. Сделал он это потому, что многое изменил в своей практике. То есть не учил своих учеников тому знанию, которое получил от Шри Кришнамачарьи.

Бикрам тоже все сам придумал, вот и назвал свою йогу своим именем.

На Западе любят все патентовать и давать красивые названия. Поэтому сейчас много названий расплодилось: «Пауэр-йога», «Анусара-йога», «Дживамукти-йога». Но все это только названия. Суть одна – все это хатха-йога, пропущенная через опыт конкретного человека.

Вопрос: А вы говорите ученику о том, что видите в нём потенциал? И было ли такое, что кому-то вы говорили: «Было бы неплохо тебе поучиться на преподавательских курсах»?

Ольга: Конечно, бывает. Я говорю об этом тем, кто готов. Но, как правило, приходят другие – те, кто позанимался один-два года. Об этом я уже упоминала. На этом этапе кажется, что все уже понятно с личной практикой, и очень хочется с другими поделиться тем, что тебе нравится.

Вопрос: Как вы считаете, сколько человек должен заниматься, прежде чем учить других?

Ольга: 6—7 лет, а лучше 10 лет. В средневековых текстах пишут, что человек, который обладает хорошей расположенностью к йоге, за 6 лет может постичь дисциплину. Я с этим согласна.

Вопрос: Это должно быть его желание быть преподавателем или благословение учителя?

Ольга: Это как ситуация складывается. В моем случае желания вести занятия не было. Преподаю, да, но желание было после первого года практики. И то какое-то зачаточное. А потом быстро ушло. Ввязалась я в это из чувства долга, которое, с другой стороны, является чувством собственной важности. Благословение от учителей у меня было. Может быть, именно поэтому я – довольно успешный преподаватель.

Знаю людей, которые очень хотели преподавать йогу, начали это делать и через какое-то время бросили, потому что не нашли своих учеников.

Что-то есть в йоге мистическое. Нужно, чтобы эта среда тебя приняла. Одного только личного желания недостаточно.

Вопрос: А как вы восстанавливаетесь? Есть свои способы, помимо занятий йогой?

Ольга: Я считаю, что важно не доводить себя до того, чтобы появилась необходимость восстанавливаться каким-то особым образом. Стараюсь вести здоровый образ жизни. Регулярно гуляю, сплю достаточно, слежу за питанием.

Я особо не утомляюсь. Нет такого: тут я работаю, а тут – отдыхаю. Просто пытаюсь не напрягаться. Не надо перерабатывать, тогда и отдыхать не надо. Стараюсь именно так жить.

Вопрос: Вы когда-нибудь были фанатичны в своей практике? У вас были травмы? И если да, то вы восстановились после них?

Ольга: Да, в самом начале я занималась с большим энтузиазмом. Получилось так, что в Индии мы столкнулись с преподавателями, которые готовят йога-спортсменов. Они показали мне технику глубокого прогиба. Достаточно быстро, за 2 года, я достигла серьезного результата. Но оказалось, что я не пластилиновая. Тело сломалось. Нужно было в какой-то момент остановиться, удовлетвориться достигнутым уровнем, но я этого не сделала. После травмы сначала было больно даже ходить. Со временем все зажило, тело пришло в относительный порядок, но того уровня гибкости, который был у меня лет 15 назад, я не достигну. Это касается только прогибов. Асаны других направлений подвижности я могу выполнять на том же уровне, что и раньше.

Вопрос: Как вы считаете, эти сложные позы и их выполнение подпитывают эго? Или, наоборот, усмиряют?

Ольга: Точно не усмиряют. Почему люди делают их? Потому что сложные позы дают больше энергии. Она по-другому начинает течь в теле, это ощущается. Но здесь мы рискуем, идем по лезвию бритвы: шаг влево, шаг вправо – упал. Эго возрастает, но если мы контролируем большое эго, ничего плохого нет.

Конечная цель йоги – слияние с Абсолютом. Чем больше эго, тем значимее человек. По крайнем мере, он себя таким ощущает. Нельзя сказать, что когда растет эго – это плохо.

В индийском эпосе часто рассказывается, как какой-то Асур (демон, божество низкого ранга) совершил аскезу, его силы и эго выросли. Он возгордился, решил подчинить себе весь мир. Чтобы усмирить его, с ним начали бороться Высшие Божества. В момент смерти он осознал, что был неправ, слился с Божеством, которое его убило, и стал Абсолютом.

То есть его большое эго привлекло внимание Божественной Энергии. Путь борьбы с Абсолютом тоже приводит к слиянию с Абсолютом.

Получается, что человек с большим эго более значим для истории. Поэтому нет ничего плохого, когда растет эго.

Человек делает сложные асаны, и эго его растет. Если получается контролировать свое большое эго и направлять полученную энергию в позитивное русло, то это хорошо для всех.

Если контроля эго не хватает, то человек слишком много на себя берет, завышая планку своих возможностей, и хочет получить еще больше, как в физическом плане, так и в духовном. В йоге такой человек либо травмируется, либо получает проблемы ментального характера. После этих проблем эго уменьшается, и человек многое пересматривает.

Вопрос: Травма – это хорошо?

Ольга: Травма учит. Желание сделать какой-то более глубокий вариант асаны раньше времени – это жадность. Делая сложные асаны, человек получает удовольствие: эндорфины в кровь выбрасываются, наступает анестезия, человек не чувствует боли и свой предел. И если мы не можем это контролировать, мы переходим грань и получаем травму.

Вопрос: Сейчас в интернете популярны красивые фотографии в предельных позах йоги. Как вы думаете, это стимулирует людей осваивать сложные асаны?

Ольга: Вы имеете в виду Инстаграм? Это новое увлечение молодежи, пусть увлекаются. Понятное дело, что к йоге это никакого отношения не имеет. Ближе к цирку. Развитие предельной гибкости – увлечение неплохое. Лучше, чем пить водку и употреблять наркотики. Только главное – трезво оценивать свои возможности.

Вопрос: Вам приходится заниматься продвижением себя?

Ольга: Так или иначе да. Но годы уже не те, чтобы выкладывать фото в Инстаграм.

Хотя, если честно, иногда я это тоже делаю. Надо что-то где-то писать, чтобы люди знали и имели возможность прийти ко мне на занятия.

Вопрос: У вас есть какое-то окружение йогов, общение с которыми важно и нужно?

Олга: Сейчас мне важно общение с Вовой, моим мужем. В каком-то ином сообществе необходимости не испытываю.

Вопрос: У вас с Владимиром совместное дело. И занятия ведете вместе, и чувствуется, что вы на одной волне. И преподавательские курсы «Ачарья» открыли.

Каково это – быть вместе семьей йогов?

Ольга: Я изначально хотела создать семью йогов. Меня вдохновлял пример Шэрон Гэннон и Дэвида Лайфа. Это супружеская пара из Нью-Йорка, они создали свое направление йоги и открыли сеть студий йоги по всему миру. Я решила, что мне нужно найти своего Дэвида Лайфа. Когда запрос во Вселенную посылаешь, ответ, как правило, приходит.

Конечно, нельзя сказать, что я выходила замуж за Вову только потому, что хотела с ним йогу преподавать. Он тогда был просто учеником. Но учеником, который подавал большие надежды. У него многое получалось хорошо. Через год после того, как мы поженились, он начал преподавать йогу. Потом вместе мы стали проводить семинары по йоге.

Я была настроена на то, что у меня должна быть только такого плана семья. Когда я занялась йогой, у меня были серьезные отношения с одним мужчиной, не разделявшим мое увлечение. И я закончила их именно потому, что поняла – не могла разорваться между йогой и этим мужчиной. Гармоничные отношения не могли существовать, потому что он был не йог. А для меня йога – это большая часть жизни.

Мне нужен был именно партнер по развитию, а не просто муж. Нам с Володей удобно идти вместе. Мы друг друга сильно поддерживаем.

Вопрос: «Не йог» в каком смысле? Просто не разделял любовь к йоге? Не хотел заниматься, не был вегетарианцем?

Ольга: Да – ответ на все три вопроса. Он считал, что это странное увлечение, совершенно никому не нужное. В один прекрасный момент я поняла, что глупо сохранять отношения с человеком, который полностью не разделяет то, что для меня очень важно. Я решила, что имеет смысл строить отношения только с тем, кто глубоко входит в практику йоги.

Я прекрасно понимала, что одна, являясь женщиной, не смогу полностью реализоваться в йоге. Мне необходима была опора, вторая половина. Ощущение, что мне нужен партнер, было всегда.

Я считаю, что женское начало без мужского начала не может полноценно раскрыться. По крайней мере, это верно для меня. Мужчина и женщина должны настроиться друг на друга и развиваться месте. У нас с Володей так все и происходит. Если какие-то конфликты возникают, мы пытаемся идти друг другу навстречу. Слушать друг друга прежде всего, а не отстаивать свою точку зрения.

Вопрос: У вас есть свои способы сглаживания конфликтов? Кто круче, кто больше чего-то добился – в практике, в социальной реализации? Вы не спорите?

Ольга: Мы с ним очень разные. Когда разгорается какой-то конфликт, если не подливать масло в огонь, то огонь тухнет сам по себе и конфликт исчерпывается. Наша с Володей реакция на жизнь немного разная. То, что раздражает меня, не затрагивает его. И наоборот. Мы не давим на больные места друг друга из-за того, что наши места разные. Когда он начинает загораться, я пытаюсь его погасить. То же самое, когда у меня начинаются мои психологические проблемы: он не начинает ковыряться в них, а отходит в сторону и дает мне успокоиться. Самое главное – не усугублять ситуацию, когда она возникает.

Со стороны может показаться, что у нас такая пара взрывная. Но на самом деле до какой-то определенной точки мы просто не доходим. В конфликтных ситуациях нужно хотя бы одному просто остановиться и замолчать. Тогда и второй человек успокоится. Благодаря тому, что нас раздражают разные вещи, нам удается контролировать наши конфликтные ситуации. Решать же проблемы надо в спокойном состоянии.

Вопрос: Получается, что у вас нет проблемы в поиске баланса между семьей, работой, призванием, так как йога – это то, что вас объединяет?

Ольга: Да, именно так.

Вопрос: У вас общие проекты – На «ЖивиТв» вы делали общий курс, а потом курсы преподавателей. Вы не планируете личные проекты, хотите все делать совместно? Ваше партнерство равноценно или есть лидер в отношениях?

Ольга: Вести совместные проекты нам удобнее. Какие-то личные тоже есть. Например, Володя сейчас проводит занятия в «Открытом мире», а я – в «Пране». Но вместе нам работать проще и комфортнее. Естественно, небольшие трения возникают, но все разрешимо.

Да, мы с Володей равноценные партнеры. В чем-то один лидирует, в чем-то другой. К тому же у нас нет жестких разграничений обязанностей.

Вопрос: На ваш взгляд, мужская практика от женской отличается? И должна ли она отличаться?

Ольга: Раньше йогой занимались одни мужчины. Возникал вопрос о женской практике. Теперь в основном женщины занимаются, и некоторые мужчины, которые приходят на занятия, думают: «А не занимаемся ли мы женским делом?»

На мой взгляд, большой разницы между женской и мужской йогой нет. Какие-то асаны мужчинам даются легче, какие-то женщинам. Стойка на руках, например, или Наули у мужчин лучше получаются. Асаны на гибкость, шпагаты, например, как правило, женщинам легче даются. Но и то и другое доступно и мужчинам, и женщинам.

Первым учителем йоги был Шива, а первой ученицей – его супруга Парвати. То есть мужчина учил женщину.

Моими учителями были мужчины. Я считаю, что женщине как раз проще учиться у мужчины. В процессе обучения возникает объединение противоположностей. В этом есть определенный тантрический момент. Многим женщинам нравится заниматься у мужчин. Поэтому сейчас среди популярных инструкторов больше мужчин, чем женщин.

Когда я только начинала преподавать йогу, не так много женщин занималось. У меня с удовольствием занимались мужчины. Володя, мой муж, – мой лучший ученик.

Конечно, в определенные моменты женщина должна учитывать свое состояние. Во время менструации, беременности, при гинекологических проблемах надо делать корректировку практики.

Вопрос: А как учитывать состояние женского тела, его цикличность? В какие то дни что-то можно делать, что-то – нельзя. Вы на собственном опыте что-то прочувствовали? Лунные фазы, например?

Ольга: Как это делать, сейчас несложно узнать. На эту тему много специальных лекций и семинаров проводится.

Лично я во время менструации предпочитаю не заниматься. Занятия стараюсь проводить больше голосом, если показываю асаны, то самые простые для меня.

Что касается полнолуния и новолуния, я особо эти фазы не чувствую и никак их не учитываю.

Вопрос: Как вы думаете, вегетарианство необходимо преподавателю йоги?

Ольга: Каждый человек пусть сам решает. Мой выбор – вегетарианство. Я и раньше мясо плохо переваривала. Для меня легкая пища всегда была лучшей. Я начала заниматься йогой в 1994 году, а с 1995 года я стала вегетарианкой. Вопрос возвращения к мясоедству передо мной никогда не вставал.

Вопрос: А вы на занятиях говорите о философии йоги?

Ольга: Только когда меня спрашивают.

Вопрос: Как сочетается практика йоги и религия?

Ольга: Я считаю, что религиозные аспекты – это дело каждого человека. Все религии говорят об одном и том же, человек просто выбирает ту форму, какая ему ближе. А дальше форма накладывает свои правила.

Русская Православная Церковь постулирует, что йогой заниматься плохо. Причем физический момент допускают, а духовный нет. И это понятно, у них другие духовные ориентиры. Если вы чувствуете себя причастными к РПЦ, то имеет смысл прислушиваться к их наставлениям.

Я далека от православия. Моя семья была атеистической. Когда я занялась йогой, то увлеклась и индуизмом. Я принимаю именно эту религию. Вова тоже глубоко погрузился в индуизм, хотя в молодости он был серьезно увлечен христианскими идеями и хорошо знает христианские тексты.

Индуизм и йога хорошо сочетаются друг с другом. Так что у нас никаких противоречий нет.

Вопрос: Есть кто-то, на чье имя вы опираетесь? У вас есть отношения «Вы и Духовный учитель»?

Ольга: У меня сложные отношения с учителями. Глобально сложные.

Вопрос: Вам нравится быть авторитетом? Когда к вам относятся как к Учителю, Гуру?

Ольга: По-моему, ко мне как к Гуру не относятся. Если начнут так относиться, то мне это не понравится. В том смысле, что Гуру – это стопроцентный авторитет. Я считаю, что все люди, и я в том числе, имеют свое мнение, которое может быть и ошибочным.

Учитель – человек, который делится своими знаниями и опытом. Но не для каждого это истина. Кому-то мой опыт не подходит в силу других жизненных обстоятельств.

Вопрос: Вы к кому-нибудь ходите на занятия?

Ольга: Эпизодически. Сейчас мне это не нужно. Я считаю, что человек должен обучиться различным стилям йоги, сделать для себя выводы, а дальше идти своей дорогой.

Представьте: практикующий ходит на занятия к одному преподавателю, у которого есть своя система. Потом к другому приходит – и видит, что практика различна. В голове возникает мысль: «Все, что я делал раньше, неправильно». Но это же глупость. Надо до конца понять и первую, и вторую систему. Скорее всего, обе верны, но при разных условиях.

Что такое «правильно» и «неправильно»? Это философские концепции, о которых можно говорить 3 часа и ни до чего не договориться. Когда ты ученик, ты должен учиться. Когда же определенный багаж уже есть, стакан знаний полон, каждый раз его выливать и заполнять новым содержимым не имеет смысла.

Иногда я хожу к кому-то на занятия с определенной целью. Например, ходила на занятие к Шэрон Гэннон и Дэвиду Лайфу. Но не для того, чтобы узнать там какие-то новые асаны, а чтобы поучиться в плане преподавания йоги.

Это люди, у которых очень большой опыт. У них есть определенная манера ведения. Находясь на их занятии, я пыталась понять, почему они цепляют людей. В чем секрет их преподавания.

Когда преподаватель ходит к другому преподавателю поучиться ведению занятий – это развивает. А если пойти на занятие в качестве ученика, расслабиться и следовать за указаниями инструктора, то есть возможность получить удовольствие, однако большого смысла в этом не будет.

Именно это мне советовал Андрей Лаппа, когда я только начинала преподавать йогу: «Приходя на занятия к известному Мастеру, не расслабляй свой ум, а анализируй, как он преподает».

Вопрос: Какой стиль ведения занятия вам ближе? Много контактировать, может быть, шутить? Выбирать кого-то, с кем ты входишь в контакт, в течение занятий? Или вы стараетесь отстраниться, не переходить на личности?

Ольга: Как получится, наверное. В начале занятия я пытаюсь отстраниться от своего эго.

Это тоже мне советовал Андрей Лаппа, когда я готовилась преподавать йогу. Он говорил мне, что надо стать проводником знания, представить линию передачи своих учителей и почувствовать себя частью этой линии передачи. То есть воспринимать себя проводником потока знания. Чем меньше моего эго, тем лучше занятия получаются. Я их не провожу, они происходят.

Конечно, я знаю и использую принципы построения тренировок, всегда имею предварительный план занятия, но в то же время готова все поменять, если почувствую, что так будет лучше в конкретной ситуации.

Вопрос: А вы находитесь до или после занятия в контакте с группой?

Ольга: Да, конечно, контакт с группой необходим. Я пытаюсь почувствовать группу как продолжение моего тела. Как если бы у меня стало много рук и ног. Всегда определяю самых сильных и самых слабых учеников и провожу занятие так, чтобы и сильным было интересно, и слабые смогли выбрать для себя простые варианты. Считаю, что лучше больше внимания уделять сильным ученикам. Если слишком опекать отстающих, то они могут даже обидеться.

После занятия, если люди задают вопросы, я отвечаю с удовольствием. Хотя по психотипу я – интроверт и не очень люблю общаться с людьми. У меня никогда не было большого количества друзей.

Вопрос: Вы добавляете в свои занятия что-нибудь: например, йога-нидру или поющую чашу? Есть ли у вас потребность в разнообразии?

Ольга: Нет, потребности нет. Вот Вова, например, добавляет медитацию на чакры, как раз с тибетскими чашами. У него хорошо получается. Я пранаяму добавляю в конце своих классов. Йога-нидрой сама редко занимаюсь, поэтому ее никогда не преподаю.

Вопрос: Что вы можете посоветовать начинающим преподавателям йоги?

Ольга: Чтобы стать хорошим преподавателем, нужно время.

– Йога – это особый эгрегор, который не каждого принимает. Начинающий инструктор должен выдержать проверку временем. Сначала многим бывает сложно.

– Лучше не бросаться в преподавание с головой. Будущий преподаватель должен прежде всего проверить, нужен ли он реальности в этой роли. Йога либо принимает, либо нет. И даже если принимает, то важно найти баланс между личной практикой и преподаванием.

– Самое разумное – не увольняться с обычной работы и проводить 1—2 занятия в неделю. Если люди приходят на занятия, значит, ты здесь нужен. Если понимаешь, что преподаванием можешь как-то себя обеспечить, тогда можно уходить в это полностью. Если нет, то лучше заниматься йогой в свое удовольствие без преподавания.

– Сейчас предложение превышает спрос. Не надо думать, что преподаватель йоги – замечательная профессия. Это непростой физический труд. Надо постоянно быть в хорошей форме.

– Кроме того, во время проведения занятий мы делимся со своими учениками не только знаниями, но и энергией. Получаем мы её во время личной практики, поэтому на личную практику всегда нужно оставлять время. Иначе будет энергетическое опустошение.

– Не надо набирать много занятий. 5 тренировок в день провести на «отлично» нереально, это и ученики чувствуют. Лучше провести одну тренировку, но качественно. Тогда людей на одно занятие может прийти больше или примерно так же, как на все пять. Времени будет потрачено меньше, а отдача будет одинаковой.

Мы живем для того, чтобы взаимодействовать с этим миром. И надо прислушиваться к реальности. Лично я преподаю йогу не из-за того, что мне это нравится, а потому что реальность показывает: «Это твое место, будь на нем».