Никогда не играйте в смерть

Все события и герои, что встретятся вам в данной книге, – всего лишь плод фантазии автора, а все совпадения случайны.

СМС: Исполнитель – Заказчику

«Все идет по плану, для начала представления не хватает только одного героя.

Остальные на месте. Для его вызова применяю план Б, непредвиденных ситуаций не произошло».

Ася

Если начальник самодур, увольняйтесь и даже не думайте, хуже уже не будет. Но Ася не могла уволиться, она была в ответе за сестру. Сестру звали Генкой, нет, не подумайте, у нее было нормальное имя – Лена. В детстве она не могла выговорить довольно легкую букву Л и на вопрос «Как тебя, девочка, зовут?» гордо говорила: «Гена». Сначала мама с папой ее поправляли, но позже поправлять стало некому. Когда сестре было девять лет, родители разбились на машине. Ася тогда была студенткой престижного ГИТИСа, и разница в десять лет все равно не позволила бы оставить Генку, требовали, чтобы она сдала ее в детдом. Ася, мягкотелая избалованная родителями девочка, вмиг стала взрослой и серьезной. Она решила во что бы то ни стало оставить сестру, поэтому пришлось идти на поклон к бабушке.

Честно сказать, Елизавету Никитичну Круглову трудно было назвать бабушкой в полном смысле этого слова. Ася видела ее всего несколько раз в жизни. Это была красивая дама лет шестидесяти, при стильном макияже и прическе, одетая всегда только в лучшие бренды. Дочь академика и вдова академика, она имела много денег и безупречную, никем не испорченную родословную. Когда же ее единственный и неповторимый мальчик Коленька решил жениться на девушке из детского дома, она вычеркнула его из своей жизни. На тот момент она уже давно была вдовой, поэтому никто не посмел ей помешать сделать столь ужасную вещь. Елизавета иногда приходила к ним, вся пропитанная духами, хмурилась, брезгливо садилась на краешек стула, выпрямляла свою царственную спину и молчала. Ася запомнила с детства, что у папы всегда было плохое настроение, когда эта красивая женщина-императрица покидала их дом. Позже, когда Ася стала взрослой, отец попытался ей все объяснить.

– Пойми, принцесса, – сказал он однажды, – я не оправдал ее надежд. Но я искренне считаю, что мы не должны быть ничьими надеждами, каждый человек должен идти своей дорогой. Я очень люблю твою маму, тебя, Генку. Я люблю свою профессию, я выбрал свой путь осознанно. (К слову сказать, папа был неплохим кинооператором.) Елизавета же не может мне этого простить до сих пор, – грустно закончил он свои оправдания, и Асе показалось, что ему стало легче, что он не объяснял ей, совсем еще юной девочке, а договаривался сам с собой. Со временем визиты в их дом этой шикарной дамы происходили все реже, а их продолжительность становилась все короче.

Ася знала, где живет так называемая бабушка, иногда они с папой гуляли по широкой Котельнической набережной, и он с удовольствием показывал ей окна квартиры, где вырос и где прошло его счастливое детство. По окнам вычислив квартиру, Ася поднялась на четвертый этаж старого, но очень величественного дома, и позвонила. Дверь ей открыла маленькая кругленькая женщина деревенской внешности.

– Вам кого? – безразлично поинтересовалась она.

Ася растерялась, сказать «бабушку» неудобно, надо спросить официально.

– Мне нужна Круглова Елизавета Никитична.

– Как вас представить?

– Скажите: «Ася Круглова», – ей не хотелось унижаться перед женщиной, которая не пришла даже на похороны своего сына.

На лице маленькой женщины не дрогнул ни один мускул, она молча закрыла дверь, и ее шаги скрылись в глубине квартиры. Но довольно быстро шаги послышались вновь, дверь распахнулась, и на пороге появилась бабушка. Она была, как всегда, при полном параде, как будто собралась на прием как минимум к президенту.

– Ну, здравствуй, Ася Круглова, – криво ухмыляясь, сказала она, – что тебе здесь нужно?

Ася знала, что Елизавета Никитична не любит ни маму, ни внучек, да и сына своего, наверное, тоже, но все равно она не ожидала такого откровенного презрения по отношению к себе.

– Если бы не смерть родителей, я бы никогда сюда не пришла. Мне страшно, что ты моя родственница и что во мне течет твоя кровь, пусть не я, но ведь мои дети могут быть похожи на тебя. Сейчас я вынуждена идти на унижение перед тобой ради своей семьи, ради памяти о родителях. Лену забирают в детдом.

Ася намеренно назвала сестру официальным именем, ведь эта почти чужая ей женщина недостойна знать их маленький секрет.

– Мне не разрешают ее оставить, прошу тебя, сходи и оформи опекунство на себя, и я обещаю, нет, я клянусь, что больше ты о нас не услышишь никогда. В память о папе прошу, не дай им забрать ее, – когда Ася все это произносила, беззвучные слезы ручьями текли по ее щекам. Потом она опустила голову, встала перед ней на колени и, сложив руки в мольбе, попросила: – Пожалуйста, спаси сестру, ей нельзя в детдом.

Бабушка стояла и молчала, будто китайская статуя, застывшая в веках. Ася не стала ждать ответа, встала с колен и ушла.

Через два дня курьер привез ей оформленные документы, где опекуном Елены Николаевны Кругловой значилась Круглова Елизавета Никитична. Вот так когда-то большая семья Кругловых сократилась до Аси и Генки. И стали они жить дальше.

Ася со своими двумя курсами смогла устроиться только помощником директора, но, по сути, личным секретарем, поэтому терпела от своего начальника все и даже немного больше. Нет, ничего такого, Гарик Михайлович Манукян к Асе не приставал, мало того, он знал о ее судьбе и временами помогал – то пристроить Генку в театральный кружок, то зарплату выплатить за два месяца. Обычно это бывало, когда зима приходила неожиданно, а Генка вырастала из своих вещей, как обычно из всех сразу. Проработав на него уже пять лет, Ася знала, что человек он в принципе добрый, ну а то, что самодур, что ж, это издержки профессии – быть директором киностудии, пусть и небольшой, обычный человек не сможет, надо быть необычным. Именно таким и был Гарик Михайлович.

И вот сейчас она стояла в его кабинете и с ужасом слушала указания:

– Значит, так, Ася, собираемся в командировку в Крым к моему милому Сашеньке Озерову, у него там творится черт знает что, надо ехать и разбираться. Нет, ну я знал, знал, что ничего хорошего от этой затеи не жди. Этот проект был с самого начала неправильным.

– Но почему? Сценарий талантливый, бюджет спонсоры утвердили хороший. Что еще?

– Знаешь, я жуть как не люблю, когда хозяева лезут в работу, они, конечно, люди состоятельные, но ничего не понимают в этом бизнесе, а кино – это в первую очередь бизнес. Как понимаю, если такой огромный бюджет, а съемки поставили в первую очередь, значит, их кто-то попросил, а это уже давление, значит, и требовать результат будут жестче. По закону маятника, ну или, как вы, необразованные в этом смысле люди, думаете, по закону подлости, обязательно все пойдет не так, как надо. И вот, уже началось, полюбуйся, прислал мне сегодня сообщение.

Гарик передал Асе телефон, где было написано: «Приезжай срочно, схожу с ума».

– Не вижу повода для паники, – по-деловому сказала Ася, – перепил просто наш Санек, проспится и уже к вечеру позвонит извиняться.

– Не, ну как не стыдно, Ася, ты должна знать все, ты же моя правая рука. Наш Санечка Озеров уже два месяца как в завязке, причем закодировался как положено, по полной программе. Я перестраховался, позвонил его продюсеру, нашей Женечке Мирной, но и она тоже несет какую-то чушь. Самое главное, я понял, что Санек сухой, а из графика они выбились уже на две недели. Надо ехать и приводить всех в чувство. Забронируй билеты на завтра, как всегда, полетим с юга Москвы, то есть из Домодедова, мне бизнес-класс, себе не вздумай тринадцатый ряд брать. И смотри, чтобы в номере рейса не было шестерки. Гостиницу закажи ту, где живет съемочная группа, в моем номере чтоб окна на юг и чтоб кровать в номере стояла головой на восток, ногами на запад, про цифры помнишь? Себе тоже не вздумай тринадцатый номер брать. И не ухмыляйся, поедешь одна, на здоровье, порти себе ауру сколько хочешь, а ты со мной летишь. Также позвони и узнай телефон сценариста. Это не дело – то, что сейчас происходит. Как можно снимать без сценариста? Может, поэтому они и топчутся на месте. Кстати, ты сценарий читала? А то я как-то не успел из-за этого цейтнота, доверился полностью начальству. Он и вправду хороший?

– Читала, приличный детектив в стиле Агаты Кристи, мне понравилось, немного мастерства Озерова – и будет неплохой сериал. Думаю, даже на какой-нибудь федеральный канал продадим.

– Ну и хорошо, действуй.

– Гарик, вы же знаете, сейчас каникулы, мне не с кем оставить Генку. На лагерь у меня денег не хватило, а оставить в Москве четырнадцатилетнюю девочку опасно.

– Ничего с твоей Генкой не будет за неделю, да и сколько я тебе говорил, нельзя девочку называть таким ужасным именем, карма испортится. Есть же у нее человеческое имя, как там ее зовут по паспорту?

– Лена, – ответила Ася, на автомате просчитывая, что же она может придумать. Может, попросить бабу Аллу с третьего этажа за ней присмотреть? Хотя нет, она откажет, в прошлый раз Генка ее в подъезде так напугала, что Асе пришлось потом неделю ей в больницу фрукты носить.

– Ну и ничего, это тоже имя, хотя я предпочел бы Елена, а что, и паспорт уже получила?

– Да, ей четырнадцать две недели назад было, я потому и на нуле, что подарок ей сделала – телефон, она меня давно о нем просила.

– Ладно, не жалобь меня, не заставляй мои мысли сворачивать на негатив. Вот что сделаем, давай бери свою Генку с собой. Номер тебе в гостинице все равно полагается отдельный. Обедать будете ходить с киногруппой, там порции все равно никто не считает, а билеты на самолет я вычту из твоей будущей зарплаты.

На самом деле зарплата будущего месяца у Аси уже была вся расписана до копейки, но это был выход, работу она потерять не может и Генку одну тоже оставлять нельзя. А так и сестренка отдохнет, заодно в море покупается, фруктов поест, о таком отпуске для Генки Ася даже не мечтала. «А деньги, да и бог с ними, перезайму потом», – подумала она, а вслух сказала:

– Спасибо огромное, Гарик, у вас большое кавказское сердце, что бы я без вас делала.

К слову сказать, Гарик Михайлович Манукян был чистой воды москвич в десятом поколении. И его восточная кровь была разбавлена за это время раз пять. Вот, например, мама Гарика была чисто русская – Марина Владимировна Козакова, да и самого Гарика в паспорте зовут Игорь, но ему очень хотелось подчеркнуть свою южную кровь, и он представлялся Гариком. И он всего на пятнадцать лет старше Аси, но ему очень нравилось чувствовать себя покровителем, этаким меценатом. Как считал Гарик Михайлович, это чистит его карму и продлевает жизнь. Проработав с ним уже пять лет, Ася знала эту его слабость и благодарила именно так, как ему того хотелось.

– И насчет сценариста, Гарик… Если они вам, директору, не сказали, кто сценарист, то с чего вы решили, что они скажут мне, какому-то менеджеру? – попыталась отбиться от столь трудной задачи Ася.

– Значит, так, Круглова, уйди и не порть мне настроение, моя аура только восстановилась из-за доброго дела, и ты опять меня тянешь в цвет болота. – К слову сказать, болотный цвет Гарик считал цветом негатива и жутко его боялся. Он верил, что его носят только энергетические вампиры, которые вытягивают живую энергию из людей.

– Во-первых, ты не секретарша, а правая рука директора кинокомпании «Обзалирон». Давай так, ты находишь мне сценариста нашего долбаного сериала, а я оплачиваю билеты твоей Генке.

Это был удар ниже пояса. Но, тут же прокручивая в голове, кому она будет звонить, Ася согласилась.

– И позвони в гостиницу, а то они любят вешать шторы цвета зла, – уже в спину прокричал ей Гарик, – а также прихвати в самолет сценарий, прочту его, там не сильно много крови?

Гарик был фанатом эзотерики, и вот эта его страсть давалась Асе особенно сложно. Если они отправлялись в командировку, для нее это было абсолютным наказанием, поэтому Ася жуть как не любила любые поездки с начальством. И вот – бинго, она едет в очередное путешествие с шефом, да еще и со своей младшей сестрой.

– Да, Ася, чувствую, поседеешь ты за эту неделю, – под нос себе пробубнила она и набрала Генкин номер.

– Привет, систер, ты что это звонишь среди рабочего дня? Гарик уснул или ты оборзела? – попыталась пошутить младшая.

– Нет, звоню сказать, что я завтра уезжаю в командировку, – и, сделав небольшую паузу, добавила: – Тебя беру с собой.

– Фу, Ася, ты так-то не пугай, я опять подумала, что мне придется одной жить. Как вспомню последнюю твою поездку, если бы Аньку мама не отпустила ко мне ночевать, то я бы вообще все пять дней не спала.

– А нечего было бабу Аллу до смерти пугать, такой был хороший вариант.

– Да кто ее пугал? Я просто шла в школу, у нас был Хэллоуин, я была в костюме. А ножницы, торчащие из головы, – это накладка такая, часть костюма. Ну а то, что я сидела на ступеньках с закрытыми глазами, так это я Аньку ждала, копушу, и музыку в наушниках слушала. Я даже не слышала, как она закричала, открыла глаза, а она лежит на площадке, думаешь, я не испугалась?

Шуточный тон исчез, видно, и правда плохо ей было тогда, и она действительно перепугалась.

– Ну, куда едем, систер, в какую тьмутаракань Гарик послал тебя на этот раз? Сразу хочу сказать, я за любой кипиш, кроме голодовки, просто интересно.

– Мы едем в Крым, в Ялту, – сказала Ася, и после этого в трубке послышался какой-то треск, затем что-то упало и покатилось.

– Генка, ты что, упала? Или телефон, не дай бог, уронила, если так, я тебя точно прибью, – закричала в трубку Ася.

– Не переживай, Васек, это я от счастья мимо дивана села, с телефоном все ок.

Васей сестра называла ее в исключительных случаях прилива любви и нежности. В день, когда родителей не стало, они сидели вдвоем на кухне и ревели навзрыд. Первой успокоилась Генка, она подошла к Асе и спросила так, как могут спрашивать только дети:

– А ты меня никогда не бросишь?

Ася, с усилием остановив слезы и проглотив комок, что стоял у нее в горле, как можно уверенней сказала:

– Никогда, обещаю.

И Генка с разбегу бросилась ей на шею, да так, что Ася чуть не упала с табуретки.

– Спасибо, Васечка, я тебя тоже очень-очень люблю.

– Почему же Васечка? – спросила Ася, вытирая слезы.

– Это будут наши вторые имена, это будет наш с тобой секрет, наш код, – на ухо прошептала сестре Генка.

И теперь только в самых исключительных случаях Ася становилась Васей.

– Значит, так, собирай сумку, и мои вещи бери, и свои, мне еще надо решить вопросы с билетами, буду поздно.

– Есть, – бойко ответила Генка в трубку и побежала разбирать гардероб на «надо» и «может быть».

Ася осталась сидеть за столом, ей было необходимо подумать. Когда-то у нее были шикарные вьющиеся волосы и она любила размышлять, накручивая прядь на указательный палец. Все изменилось пять лет назад. Время, которое они требовали для укладки, она решила посвятить сестре и подстриглась под мальчика. Это помогало и экономило кучу времени и денег, но так как в последнее время она копила на подарок Генке, то пришлось экономить даже на парикмахерской. Волосы отросли и опять начали завиваться. Конечно, на палец их не накрутишь, но запустить пятерню уже можно было вполне. И вот, обхватив голову руками, Ася начала размышлять и планировать.

Первое – билеты, ну это решаемо. Она включила ноут, и ее пальцы быстро забегали по клавиатуре. Второе – гостиница, и это в современном мире не составляет труда. Третье – сценарист, вот здесь проблема, и очень большая. Гарик был просто директор, по сути, нанятый управленец, выше был совет директоров, в который входило три семьи. Подчиненные, естественно, никаких подробностей не знали, посвящены были только Гарик и Ася, но Ася совершенно случайно.

Однажды, три года назад, она застала Гарика очень пьяным в своем кабинете наедине с пустой бутылкой виски. И пока на правах правой руки она пыталась уложить его на диван, стоящий для таких случаев в углу, Гарик, обливаясь пьяными слезами, рассказал ей какую-то невероятную историю о том, что три очень дружные семьи создали эту кинокомпанию и поставили его ею управлять, и вот вчера одну семью убили. Но Гарик потерял не только их в тот день, дальше шел набор слов и ругательств. Он плакал, обливался слезами, материл себя, еще кого-то, потом резко начинал кричать что-то в стену. Наутро Ася попыталась расспросить Гарика о том, что же случилось, но он широко раскрыл глаза и прошипел с такой злостью, с какой ни до, ни после он с ней не разговаривал: «Забудь, ничего не было, и я ничего тебе не говорил».

Поэтому к Гарику за помощью идти не стоит. Надо самой зарабатывать на бесплатный билет для Генки. Сценарий прислали на почту Аси. А если пойти через эту дверь?

«Здравствуйте, пишет вам личный секретарь Гарика Михайловича. Не могли бы выдать мне телефон сценариста?»

Ответ пришел очень быстро: «Нет».

Ну это уже неплохо, они идут на контакт.

«Понимаете, нам это жизненно необходимо, мы не можем больше продолжать съемки».

«Почему?»

И тут Ася решила пойти ва-банк.

«У нашего режиссера проблемы, директор считает, что это из-за того, что на съемочной площадке нет сценариста».

Пятиминутная пауза, затем приходит сообщение: «Дайте телефон, он вам позвонит».

Ася быстро, пока там не передумали, написала свой номер и стала ждать.

Звонок поступил очень поздно, Ася уже завершила все свои дела. Навела порядок на рабочем месте. Позвонила Генке и проконтролировала сбор сумок. Два раза звонила в гостиницу, чтобы уточнить цвет штор и на всякий случай цвет коврового покрытия. Оставила указание Ниночке, которую босс всегда оставлял замещать Асю. В конце концов она уже окончательно потеряла надежду дождаться звонка, когда он наконец разбил тишину приемной.

– Ася, здравствуйте, – услышала она хрипловатый мужской голос из трубки. Было такое ощущение, что человек давно не разговаривал и от этого у него слова выходили такими хриплыми и незвучными. – Мне дали ваш номер и просили перезвонить. Сказали, у вас неразбериха в сценарии.

– Здравствуйте, очень рада вас слышать, меня зовут Ася, а как я могу к вам обращаться?

– Жора, – ответил собеседник, немного замявшись.

– Очень приятно, Жора, вас очень просят приехать в Крым. Там происходят непонятные вещи, режиссер требует сценариста, отставание от графика уже две недели. Даже босс летит разбираться на месте.

– Это исключено, – ответил хриплый голос из телефона, – я никуда не выезжаю.

– Ну почему? Мы закажем для вас бизнес-класс, чудесную гостиницу с окнами на море. Вы не будете даже сильно себя перетруждать, дадите пару указаний режиссеру и все, а потом будете купаться в теплом Черном море.

– Это исключено, – еще раз, но более раздраженно ответил Жора, – дайте мне телефон режиссера, я ему позвоню и все, что касается сценария, с ним обговорю, а с глупостями пусть ваш босс разбирается.

Ася поняла, что бесплатные билеты для Генки растворяются в упорстве этого писаки, и решила пойти ва-банк. Обычно она так не делала, но билеты в самый сезон встанут ей в двадцать тысяч, это огромные деньги. Поэтому, заранее извинившись за свое поведение перед родителями, которые, она была уверена, все видели, решила все-таки ударить ниже пояса и разжалобить оппонента.

– Послушайте, Жора, у меня сейчас трудная жизненная ситуация, после смерти родителей я одна воспитываю младшую сестру. Начальство мне обещало оплатить билеты для нее в Крым, но только в том случае, если я вас уговорю поехать с нами. Моя маленькая сестренка, – продолжала нагнетать обстановку Ася, – не была на море уже пять лет, я попросту не могу себе этого позволить. Помогите мне, вам это не будет ничего стоить, а мне вы окажете огромную услугу. Поверьте, я буду очень благодарна, даже такие помощники, как я, могут быть очень полезны, я могу все последующие ваши сценарии относить в разные кинокомпании, не только в нашу. Пять лет в кинопроизводстве, пусть всего лишь секретарем, – это огромный срок, у меня куча знакомых, вы знаете, иногда полезней иметь знакомого секретаря, чем босса. Как говорит наша кастинг-директор, на этаж ниже все решается быстрее. Поймите, на следующий год у нее ОГЭ, и мы уже сто процентов не съездим на море, а тут такой шанс.

В телефонной трубке стояла звенящая тишина, Ася всем телом чувствовала, как на другом конце мучительно разрушаются сомнения, и боялась спугнуть.

– Хорошо, – так же хрипло произнес Жора, – билет я куплю сам, также пришлите мне название гостиницы, сам выберу номер. Счет на оплату билетов и гостиницы скину вам на почту. Встречать не надо.

– Спасибо, – прошептала в трубку ошарашенная Ася, но ее уже никто не услышал, сценарист положил трубку.

Ася с Генкой стояли в аэропорту и ждали Гарика Михайловича. Приехали они, очень рано, была у Аси такая привычка, она боялась опоздать, поэтому приезжала везде заранее.

– Да, систер, мы, как всегда, раньше пилота, три часа до вылета, нет, ну вообще это уже победа, – продолжала рассуждать Генка, – в прошлый раз мы приехали за пять часов, вот где был провал.

– Зато не опоздаем, – парировала Ася, понимая, что на самом деле, конечно, Генка права, сидеть в аэропорту то еще счастье. На улице накрапывал мелкий дождь, и Асины отросшие кудри вздыбились и приняли форму одуванчика. Сейчас, как никогда, Ася жалела, что все-таки не раскошелилась и не подстриглась, на море прическа одуванчика ей будет обеспечена постоянно.

– Генка, я очень смешно выгляжу? – немного печально спросила Ася. За пять лет она привыкла к своей прическе «под мальчика» и совсем разучилась ухаживать за локонами.

– Я понимаю, – сменив свой шуточный тон на серьезный, сказала Генка, – ты ждешь от меня утешения, но я не могу тебе врать, ты очень смешная с этой прической, – и, не выдержав, прыснула. Огромный зонт в виде трости упал и покатился по полу. Это была Генкина гордость, в прошлом году младшая участвовала в качестве волонтера в одном большом турнире, и по окончании соревнований всем добровольным помощникам подарили такие зонты. Конечно, ничего не скажешь, он был шикарен, с деревянной ручкой, цвета ясного неба, а через весь зонт красовалась большая надпись: «Спасибо, волонтер».

– Зачем ты его с собой взяла? – больше рассуждая вслух, чем ругаясь, спросила Ася.

– Ты что, такая вещь, вот увидишь, нам не раз пригодится, – возмутилась Генка.

– Веселенькое начало – ехать на море и ожидать дождя. Ты пессимист, сестренка.

– Здравствуйте! – Гарик подошел неожиданно, и Ася, как школьница перед учителем, вскочила с сиденья. – Что у вас за прическа, Круглова, если вы собрались отдыхать, спешу вам напомнить, что ваша сестра еще может себе это позволить, а мы летим работать. Кстати, а ваша сестра летит за мой счет или вам не удалось развести меня на благотворительность?

– Вы меня недооцениваете, босс, за ваш, конечно, сценарист летит точно, правда, время я не знаю, сказал, сам все купит, ничего покупать не надо, потом придется только счет оплатить.

Гарик был ко всему еще и жадным, поэтому немного поморщился от новости, что ему придется платить еще как минимум за двоих, и выдал больше из вредности, чем от души:

– И вообще, Круглова, эта прическа вам жутко не идет, вы выглядите как Бонифаций.

Ася хотела возразить и сказать, что она вовсе ничего не делала, а дождик и прирожденные кудри сделали все за нее, но от обиды все слова как-то испарились.

– Все, девочки, вперед, нас ждут великие дела, – продекламировал босс, развернулся на каблуках своих дорогих туфель и направился на регистрацию, как вождь народов, что прокладывает путь своим непутевым почитателям.

И закрутилось: регистрация, сдача багажа, зона досмотра. Когда добрались до самолета, Ася была вымотана окончательно и мечтала уснуть в кресле до самого Симферополя. Но этому не суждено было сбыться. Пилот уже объявил об окончании посадки, как вдруг объявился Гарик и с бешеными глазами уставился на Асю.