Волшебное свечение Ладоги

Глава 1

Никогда не разговаривайте с обслуживающим персоналом

Снег, снег, снег, вокруг один ненавистный снег. Девочке из южного города Геленджика он был противен. Никогда раньше, в другой жизни, Беата не поехала бы в эту далекую Карелию, никогда. Но другой жизни больше нет, она осталась там, на теплом берегу Черного моря, под черешней, которую они посадили вместе со Степой. На глаза сразу навернулись слезы, но она запретила себе плакать, давно запретила. Прошло уже три года, как муж, придя домой и буднично поедая за ужином котлеты, сказал ей, что уходит к другой. К своей начальнице, женщине хоть и немолодой, но чертовски привлекательной. Он так и сказал: чертовски привлекательной. Беата, как филолог, тогда никак не могла сложить в своей голове эти два таких противоположных слова, словно это было самое важное, словно это была главная причина его ухода.

– У нас чертовски привлекательно, – сказал веселый шофер, он встретил ее в аэропорту Петрозаводска и уже сотый раз за их недолгую дорогу пытался заговорить, – не находите?

Беату словно ударило током. Она обычно не верила во всякого рода приметы, но зловещее словосочетание словно предупреждало ее о том, что вся эта странная поездка не закончится хорошо.

– Что у вас чертовски, согласна, но второе слово не подходит для ваших заснеженных и грустных просторов, – грубо ответила она водителю.

Во-первых, она ненавидела эти пустые разговоры с парикмахерами, таксистами и продавцами, а во-вторых, Беата и вправду не видела ничего вокруг, хоть мало-мальски подходящего под слово «привлекательно».

– А это вы зря, – ни капельки не обиделся разговорчивый водитель, – Карелия – самое красивое место на земле. Вы разве не знаете?

«Как же его зовут?» – пыталась вспомнить Беата и никак не могла, хотя он точно представился. В аэропорту у него в руках была табличка с надписью: «Беата Иофе», но, видимо, водителю она была совсем не нужна, потому как он узнал ее мгновенно и подлетел, выхватив из рук небольшую сумку.

– Что-то у вас совсем багажа нет, – улыбаясь во весь рот, сказал встречающий. – Меня зовут Саня. Я из «Берлоги».

«Точно, Саня из “Берлоги”», – вспомнила наконец она, продолжая наблюдать заснеженные просторы. Снег был везде: на дороге, на обочинах и даже на огромных лапах столетних елей, которые, как вековые стражи, стояли гордо и внушительно. Снег лежал белым покрывалом, словно защищая землю от зла. А где-то далеко, в теплом Геленджике, на голубой лавочке сидят мама и Тошка. Мама читает ему стихи про Деда Мороза, а пятилетний Тошка решает, что же он попросит у старика себе под елку.

От мыслей о сыне заныло сердце. Это будет первый Новый год, который они будут отмечать не вместе, но Беата не могла поступить иначе. Этих денег, что ей обещали заплатить в «Берлоге» за семь дней работы, хватит, чтобы снять квартиру получше или даже, поднакопив немного, купить собственное жилье. Сейчас же они с Тошкой ютятся вдвоем в маленькой комнатке в коммунальной квартире. Есть, конечно, и плюсы: сии «хоромы» находятся почти в центре Москвы, и они в хорошую погоду прогуливаются вдвоем по историческим улицам. Беата во время этих прогулок рассказывает сыну о писателях, поэтах и других легендарных личностях, чьи монументы встречаются по пути. Тошка запомнил дом, где жил его любимый писатель Чуковский, и теперь, когда они проходят мимо, предлагает ей зайти и поздороваться. Ему сейчас, в пять лет, кажется, что весь мир живой, он пока не знает слово «смерть». Беата старательно ограждает его от этого знания, полностью уверенная, что обязательно найдутся желающие это сделать. Конечно, мама зовет обратно в Геленджик, где у нее огромный дом со всеми удобствами, который когда-то заботливо построил отец. Но Беата не вернется, ведь в этом городе сейчас живет Степан с немолодой, но чертовски привлекательной женой.

– Подскажите, Александр… – Беата вопросительно взглянула на водителя.

Но тот ее перебил:

– Не, я Жека.

– Простите, – смутилась она и мысленно укорила себя за невнимательность. Ведь человек не виноват, что у тебя плохое настроение, что ты отправила сына к маме, что тебе придется работать на Новый год, взяв отпуск за свой счет. К слову, в этом никто не виноват, кроме тебя самой, ведь ты не смогла стать для мужа чертовски привлекательной, хоть и молодой.

– Ничего страшного, – видимо, Жеку было не так просто обидеть, потому что он продолжал улыбаться ей, глядя в зеркало заднего вида.

– Евгений, когда мы приедем в «Берлогу»? – спросила она уже более дружелюбно.

– Не, я Жека, почти прибыли, минут десять осталось.

Надо отдать должное – комфортный внедорожник даже по заснеженной дороге очень бойко отмерял километры, и было не совсем понятно, это заслуга машины или водителя.

– А вы были раньше на Ладоге? – спросил Жека, видимо заметив изменения в своей грустной пассажирке и все-таки не теряя надежду на душевный разговор.

– В Питере, когда была в командировке, – ответила Беата, не отрывая взгляда от снега. Ей хотелось разглядеть в этом пейзаже что-то еще, но там был только снег.

– Не, – привычно сказал Жека, на вид ему было лет сорок, но его детская улыбка и живые глаза делали его похожим на ребенка, – в Питере она не такая. Наша Ладога совсем другая, она волшебная, со своими тайнами, сказками и поверьями. Причем любая сказка может оказаться былью, а любая легенда – подтвердиться. Здесь живут удивительные люди, ведь именно здесь в их жилах течет разная кровь.

– Ну, для России это не новость, – под нос себе сказала Беата, не решаясь спорить с шофером, – в крови у русских намешано дай бог.

Но Жека не услышал ее скептического высказывания и продолжил:

– За эти сказочные земли, полные богатств, бились и шведы, и русские, и финны, причем причина этого не полезные ископаемые, которых, впрочем, здесь предостаточно. Здесь проходит аномальная зона, где прошлое может ненароком встретиться с будущим. Одно свечение в озере чего стоит. Его многие видели, и очевидцы говорят, что меняется после увиденного жизнь кардинально.

– В лучшую сторону? – машинально спросила Беата. Видимо, сыграла привычка журналиста задавать уточняющие вопросы.

– А это у кого как: у хорошего человека в лучшую, у дурного в худшую, – на полном серьезе ответил Жека, – к нам даже ученые приезжали с аквалангами, а причину свечения так и не нашли. Причем светится оно из глубины, в разное время года, может и зимой через лед, а бывало и летом. Есть такая легенда о капитане Сигварде.

– Вы знаете, я не интересуюсь народным фольклором, – попыталась отбиться от очередной шоферской истории Беата.

– Говорят, на дне озера спрятаны сокровища волхвов. Однажды капитан Сигвард решил любой ценой достать этот клад со дна. Ночью вместе со своей командой он отплыл от берега и бесследно исчез. Позже появилось свечение в водах Ладоги. Легенда гласит, что это капитан вместе со своей командой, лишившись своих душ, теперь по ночам помогают духам волхвов оберегать несметные богатства озера.

– Замечательная сказка, – похвалила рассказчика Беата, – живая, информативная, а главное – короткая.

– Но моя бабуля говорит, что здесь ворота в другое измерение, ворота в ад и в рай.

– А кто у нас бабуля? – Беата пожалела, что заговорила с улыбчивым Женькой, сделав вывод, что она, как всегда, права: нельзя разговаривать с обслуживающим персоналом, даже таким дружелюбным.

– Так шаманка моя бабуля, – ответил Жека просто, словно его бабушка была бухгалтером, – говорят, лучшая во всей Карелии. Хотите, я вас к ней свожу? – и, подмигнув, добавил, словно одарил: – Без очереди проведу.

– Простите, Евгений, спасибо за предложение, но я воздержусь, – ответила Беата, и ей показалось, что он впервые расстроился, поэтому решила объясниться: – Меня Агния Орлова наняла разобрать ее архив. Работать буду круглосуточно, хочу успеть до Нового года вернуться домой. Сын маленький ждет и мечтает отмечать его со мной, а не с бабушкой.

Жека обижаться перестал и посмотрел на свою пассажирку с сожалением, словно она была маленьким ребенком, который еще не знал всей несправедливости жизни.

– Не отпустит она вас, – сказал он, медленно подбирая слова. Жека уже не улыбался, словно ему было неловко за то, что он расстраивает планы маленького мальчика отметить Новый год с мамой, – она представление приготовила, зрителей позвала, вы ей зачем-то очень нужны, и это точно не архив.

Сказав странные слова, Жека замолчал и уставился на дорогу, которая из широкой трассы превратилась в узкую колею. Он почему-то расхотел дальше разговаривать. Как будто не хотел врать.

«Да, – усмехнулась про себя Беата, – не прав был Булгаков, запрещая разговаривать с незнакомцами. Я бы перефразировала знаменитое выражение так: никогда не разговаривайте со скучающим обслуживающим персоналом».

Глава 2

Подслушивать нехорошо, но интересно

«Берлога» поражала воображение: это был целый комплекс, состоящий из нескольких домов, окруженный массивным деревянным частоколом. На воротах висела огромная табличка из дерева, информирующая гостей, что они приехали в «Берлогу». Более не было никакой информации, что это: санаторий, турбаза или гостиница, видимо, хозяин данного заведения посчитал, что названия достаточно. Посредине участка стоял самый большой дом, построенный из огромных круглых бревен с панорамными окнами и украшенный иллюминацией. На улице уже начинались сумерки, и разноцветные огни светились, создавая новогоднее настроение.

– В таком доме должен жить Дед Мороз, – вслух сказала Беата, стоя у машины и рассматривая впечатляющее сооружение.

– Красиво? – радостно спросил Жека. – Вам туда, – гордо сказал он, словно делал Беате подарок.

– А вам? – решила повредничать она.

– Не, мы, работники, живем все вон в том доме, – Жека показал на крайний дом в глубине участка.

– А это что? – спросила Беата, указывая на второе по величине здание, соединенное с первым длинным переходом.

– Это сауна, – мечтательно пояснил водитель.

– Понятно, – Беата не любила бани. Они казались ей чем-то постыдным, скопищем порока и грязи, – обычный отдых современных буржуа, – философски заметила она вслух.

– Не, – серьезно помотал головой Жека, – буржуев у нас нет, на новогодние праздники «Берлогу» зарезервировала Агния Орлова, великая актриса.

– Ну тогда все понятно, – не стала вступать с недалеким Женькой в полемику Беата.

Он подхватил ее чемодан и понес в дом, а она решила взглянуть на Ладогу. Спуск к озеру тоже был благоустроен в духе сказочного домика с массивной деревянной лестницей. Когда Беата подошла к ступенькам, спускающимся вниз, то услышала странный разговор:

– Все пропало, все рушится, понимаешь ты или нет, – говорил молодой мужской голос. В нем чувствовались истерические нотки. Чувствовалось, что мужчина обладал тонкой душевной организацией.

– Еще все можно исправить, – женский голос тоже был расстроенным, но казалось, что представительница слабого пола старается не показать этого. Интонация выдавала в хозяйке голоса женщину в возрасте.

– Нет, ничего уже не исправишь, это конец, – показалось, что мужчина начал всхлипывать.

– Старуха может не дожить до Нового года, – сказала женщина, и было понятно, что эти слова дались ей тяжело.

– Эта тварь еще нас с тобой переживет, – все больше распалялся молодой человек, повышая голос.

– Тише, – шикнула на него женщина, и они замолчали.

Беата поняла, что если она сейчас направится в обратный путь, то ненавистный снег будет предательски скрипеть под ногами. Ветер с Ладоги уже залез под ее пуховичок, который был функционален только для московской зимы, а вязаная шапка на голове пропускала ветер, даже не думая его задерживать, заставляя свою хозяйку передергиваться от холода. Постояв еще немного, она решила, что пошли они со своими тайнами, и уже собралась идти в дом, как к ней навстречу по лестнице с берега Ладоги поднялась женщина. Вот кто был одет по погоде, так это она. На ней была огромная дубленка с капюшоном, отделанная чернобуркой. На ногах у незнакомки были красивые валенки белого цвета. Беата позавидовала ее наряду, в который раз поправив свою шапку, словно это могло хоть как-то помочь.

– Здравствуйте, – женщина улыбнулась дружелюбно, но глаза оставались холодными, как все вокруг. – Вы, наверное, Беата Иофе? – спросила она.

– Да, – подтвердила она свою личность.

– Что ж вы стоите здесь на ветру, проходите в дом. Да и одежда у вас не для этих мест, в такой одежде вы пропадете на Ладоге.

– Ну, я как-то не собиралась идти в лес, – грубо ответила Беата, – насколько понимаю, работать я все-таки буду в помещении.

Женщина, видимо не ожидая столь резкого ответа, взглянула на нее с интересом и представилась.

– Меня зовут Корнелия, – уже без особой любезности сказала она, – управляющая делами Агнии Орловой. Вы приглашены великой актрисой для работы с ее архивом. Пройдемте, я представлю вас ей.

Корнелия словно очень тонко намекнула Беате, что та лишь обслуживающий персонал, такой же, как и она сама, так что не стоит выпендриваться. Но не это поразило Беату. Вот уже второй человеке забытую всеми советскую актрису, которая, по ее мнению, не блистала талантами никогда, на полном серьезе называет великой. Что это: общий психоз поклонения идолу? Или это правила дома, которые так привыкли соблюдать, что они уже въелись в нутро? Навряд ли, еще пять минут назад эта женщина, скорее всего, именно великую актрису называла старухой, которая может не дожить до Нового года.

Проследовав за строгой Корнелией, Беата все же обернулась в надежде увидеть малахольного молодого человека, пять минут назад проливавшего слезы в дубленку строгой управляющей, но его по-прежнему не было.

Дом был великолепен, высокие потолки и огромные панорамные окна в сочетании с натуральными бревнами и идеальным, по мнению Беаты, дизайном делали его сказочным. Эдаким современным домиком волшебника, затаившегося в карельском лесу. «Хорошая фактура для детективного сюжета», – вдруг подумалось ей.

Когда Корнелия сняла верхнюю одежду, оказалось, что это маленькая женщина лет пятидесяти с жидкими волосами, убранными в шишку, и печальным лицом, не знающим косметики. Конечно, не Беате об этом судить. После того как Степан ушел, она полностью ударилась в работу, оставляя то немногое время, которое у нее оставалось от работы, сыну. Поэтому ее лицо ничем не отличалось от лица помощницы, разве что молодостью. Ну, конечно, спасением были и ее кудрявые от природы волосы, которые без всяких усилий со стороны их обладательницы складывались в красивую прическу, эдакое каре из локонов естественного русого цвета.

– Агния просила, как только вы приедете, сразу направить вас к ней, – сказала Корнелия.

Одета она была в строгое черное платье со старомодными вязаными манжетами и таким же воротником. Беате вспомнилось, как в детстве мама учила ее вязать крючком такие же ажурные вещи. Все это придавало некую сюрреалистичность ситуации, поэтому она в джинсах и черной водолазке чувствовала себя неуютно, словно тоже должна была нарядиться в скромное платье прошлого века.

– Правое крыло первого этажа полностью принадлежит Агнии, – говорила Корнелия, попутно проводя экскурсию по дому, – сюда можно заходить только с разрешения хозяйки. Остальные гости находятся либо в гостиной-столовой в левом крыле, либо в комнатах на втором этаже.

– Остальные? – удивленно спросила Беата. – В доме стоит такая тишина, что я думала, мы здесь одни.

– Что вы, – сказала Корнелия, – сейчас в доме почти все родственники, приехали на юбилей Агнии.

– Да вы что, – решила поддержать разговор Беата. – И когда же столь радостное событие?

– Через два дня, двадцать девятого декабря, вы тоже приглашены, – сказала Корнелия и постучалась в массивную дверь.

– Почему-то меня это не радует, – тихо пробурчала Беата, входя в роскошную комнату.

Глава 3

Волосы или прическа

Старушечьи глаза всматривались в Беату, словно хотели пронзить ее насквозь. Вот уже пять минут она стояла перед пожилой дамой, восседающей в огромном кресле, похожем на трон, и казалось, что молчание несколько затянулось. Именно сейчас ей вспомнилось выражение одного прощелыги-журналиста, с которым перед отъездом она поговорила. Беате очень хотелось узнать что-то о женщине, которая за семь дней работы предлагает такую щедрую плату. Вениамин работал на соседнем, конкурирующем канале, и поэтому пришлось поднимать все имеющиеся знакомства для встречи с ним. Просто никто другой так и не смог взять у нее интервью за последнее время. Из ныне живущих очкарик Веня был единственным журналистом, допущенным к телу престарелой звезды.

– Ты знаешь, я был атеистом до встречи со старухой, но сейчас я уверен, что она продала душу дьяволу. Задорого продала, наверняка торговалась, потому как везучая дама до чертиков, а души в ней нет.

И вот сейчас, глядя в бездонные глаза пожилой женщины, Беата тоже не видела в них души, только холодный, почти ледяной расчет.

– Подхожу? – не выдержав такой открытой оценки, задала она вопрос, но старуха лишь ухмыльнулась еле заметно и жестом пригласила ее сесть за большой письменный стол.

– Мне от тебя необходима кое-какая работа, – она сразу перешла на ты, и Беату от этого покорежило, она не любила панибратства. Хотя на телевидении, где она работала журналистом, это было нормой, но даже этих раздолбаев Беата приучила, что грубая девушка с юга не терпит, когда ее стучат по плечу. Папа, который всю свою жизнь проработал директором, еще в детстве дал ей несколько советов. Один из них звучал так: если не хочешь проблем в коллективе, не позволяй ни начальству, ни подчиненным хлопать себя по плечу. А отец для Беаты был авторитетом всегда, и даже сейчас, после смерти, остается таковым.

– Давайте мы с вами перейдем на вы, – перебила она старуху, – думаю, это будет удобнее и мне, и вам.

Пожилая актриса удивленно подняла бровь и продолжила, словно не услышав предложения Беаты. На руках ее красовались перстни разных цветов и размеров – от огромного с ярко-красным рубином до небольшого с камнем, очень похожим на бриллиант, но чересчур, по мнению Беаты, большого для драгоценного камня.

– Сядь, – указала она на письменный стол, взмахнув своими перстнями, так что даже солнечные зайчики пробежались по комнате.

Беата решила, что показывать характер пора заканчивать, уговорив себя, что прощает старухе все за ее преклонный возраст и хороший гонорар, за последнее особенно.

– На столе стоит коробка, открой, – удивительно, но, несмотря на возраст, голос у Агнии был высокий и звонкий, словно и не исполняется ей на днях девяносто лет.

Беата подошла к большому дубовому столу, глядя на шикарное кожаное кресло, немного посомневалась, но садиться в него все же не стала, а просто открыла старую потрепанную коробку.

– Это письма от одного прекрасного человека, который любил меня всю свою жизнь. Любил по-настоящему меня ту, которая я есть на самом деле, и еще я очень ему обязана. Я хочу, чтоб ты из писем сделала красивую историю любви. Врать и придумывать ничего не надо, собери просто все в одну книгу.

– Продать хотите? – спросила по-деловому Беата, она была самой прямолинейной и беспринципной в их отделе. Никто бы в здравом уме и светлой памяти не дал снежной королеве Беате делать репортаж о любви, а уж разбирать любовные послания полувековой давности тем более. Странно, что такая скрупулезная в выборе журналистов дама не подготовилась и не уточнила информацию о той, кого нанимала.

– Нет, – сказала Агния, хотя Беата не ждала ответа, вопрос был риторический.

Оттого услышанное поразило циничную журналистку, и она уточнила:

– Зачем тогда вам ворошить эти розовые сопли?

– Ради любви, – мечтательно ответила Агния, – ради памяти.

– Ну, вы и так помните, – логично рассудила Беата и спросила у пожилой актрисы: – Зачем об этой любви помнить кому-то еще?

– Это личное, и вообще, я пригласила тебя не для того, чтоб ты задавала оскорбительные вопросы, – разумно возмутилась Агния Орлова. – Делай то, за что тебе платят, или проваливай.

– Не хотела вас обидеть, – ничуть не раскаиваясь, сказала Беата, – мои вопросы связаны именно с работой. Я должна знать, зачем вам эта книга, кто ее будет читать, какую смысловую нагрузку она должна нести.

– Интересно, кто же из тебя, такой молодой, уже успел сделать стерву. Я думаю, это первая любовь, хотя нет, – было видно, что Агнии не нужен ответ Беаты, она рассуждала вслух и наслаждалась этим, – тебе двадцать восемь, и про первую любовь ты, скорее всего, уже забыла. Этот поганец, твой муж, он изменяет тебе направо и налево, хотя тоже не так, – Агния засмеялась, сейчас она как будто была в своей стихии, – он бросил тебя, изменил с твоей подругой в твоей же кровати. Точно, и теперь ты озлоблена на весь мир, стараешься работать так, чтоб он узнал о твоих успехах и пожалел о том, что бросил. Своего жилья у тебя нет, съемная квартира и кошка. Хотя, о чем это я, ты же живешь на работе, и твоя кошка, если она когда-то была, давно уже сдохла.

– Вы правы, – согласилась Беата, улыбаясь, – ее звали Муму. Сначала я подумала, что это карма имени, но сейчас вы мне открыли глаза на истинную причину безвременной кончины родного животного.

– Шутишь? – усмехнулась Агния. – Это тоже часть защиты, только дура ты. Ушел он от тебя не потому, что ты была неуспешная, а потому, что ты не женщина. Ты посмотри на себя в зеркало, даже я в свои девяносто выгляжу лучше. Что у тебя на голове?

– Всегда думала, что волосы, но, по-моему, у вас другой вариант? – пыталась дерзить Беата.

– Вот именно, тусклые волосы, – продолжала топить ее Агния, – волосы, за которыми никто не ухаживает, натурального, хотя честно скажем, никакого цвета с такими же натуральными неуклюжими буклями. Молодость немного спасает тебя, даря им густоту, но помни: она быстротечна. Знаешь ли ты, что должно быть у настоящей женщины на голове? – в этот момент великая актриса сделала мхатовскую паузу и торжественно ответила на свой же вопрос: – На голове у настоящей женщины должны быть не волосы, а прическа. Ну да, я думаю, твои букли об этом даже не слышали.

– Я обязательно им расскажу и при случае свожу на экскурсию в салон.

– Ты бы лучше свое лицо туда сводила. Если бы в мои годы было столько всяких разных уходов, то я сейчас выглядела бы твоей ровесницей, – сказала Агния, сверкнув перстнями.

– Не скромничайте, вы так и выглядите, – поддакнула Беата.

– Я знаю, – очень достойно ответила та и продолжила: – Что за цвет лица, а круги под глазами, как у панды, ужас.

– Не обижайте милое животное, я его недостойна, – продолжала дерзить Беата, но сдерживаться становилось все тяжелее.

– Про твою одежду я вообще молчу, черная водолазка и синие джинсы – это моветон, ты бы хоть какое-нибудь украшение надела. Могу поспорить, что приехала ты в пуховике и вязаной шапке черного цвета, потому что так удобно.

– И шапка, и пуховик бордовые, – поправила Беата.

– Прости, – сказала Агния и театрально прижала руку к груди, – я не знала всю глубину трагедии. По мне – так лучше бы черного, тогда можно было бы хоть как-то оправдать твои синие джинсы. Бордовый пуховик – это точка в образе синего чулка.

– Ну раз вы такая красавица и роковая женщина, – не смогла сдержаться Беата и решила сказать вздорной старухе все, что думает, бог с ними, с деньгами, зато провести с Тошкой Новый год куда приятнее, – зачем вам воспоминания полувековой давности? Насколько я знаю, у вас было три мужа, вот о ком можно было бы писать. Видный деятель партии города Москвы, другой – знаменитый режиссер, третий – вообще грек, миллионер. Или не все так радужно и ваша женственность и вам счастья не принесла?