Симбиоз-2. Ген древних

Глава 1 Райхо

– Только попробуй сдохнуть! – раздался крик Вики, а потом по телу разлилась умиротворяющая прохлада, которая немного притупила бушующий внутри пожар.

– Займись лучше зомбаками, – огрызнулся такой родной голос Юльки, которая пыталась говорить уверенно. Но я знал сестру как облупленную, сейчас она чуть ли не в панике.

– А ты лечи! – зло крикнула Вика, но совету последовала, и к постоянному рокоту КПВТ присоединились звуки работы её винтореза.

Очередная вспышка боли, темнота…

– Как он? – пробасил Воронцов.

– Хреново, еле запустила сердце. Умение не справляется с обширными повреждениями, да и откат долгий, – ответила ему Юлька.

– Синт, можешь помочь? – сквозь кровавую пелену всё же сумел оформить мысль я.

– Я могу попробовать модифицировать твою ДНК, считывая информацию из гена древних. Во время разговора с Джамиром я связался с его симбионтом и получил кое-какую информацию. Древние были намного совершеннее людей. Их организмы обладали невероятной живучестью, а базовая способность регенерировать повреждения на порядок превосходит максимальный потенциал людей. Но это опасно, шанс пережить трансформацию я оцениваю как 20%. И ещё, скорее всего, ты изменишься. Не внешне, древние были мало отличимы от людей. Изменится твоё восприятие мира в целом, что обязательно скажется на твоих решениях и поступках. По сути, ты уже будешь не человеком.

– Да я уже хрен пойми кто, если это поможет мне выжить, делай, не хочу сдохнуть не раздав все долги! – попытался рявкнуть на симбионта я, но от столь незначительного усилия чуть было не потерял те остатки сознания, которые у меня всё ещё оставались.

– Выполняю, – покладисто сообщил Синт. – Забыл тебя предупредить, это будет больно.

Ответить симбионту ничего не успел. Сознание опалило такой жгучей болью, что я потерял связь с реальностью. Периодически, на краткие мгновенья, я выныривал из этого состояния и ловил обрывки фраз друзей, но понять их смысл не успевал, боль вновь гасила сознание.

– Юль, что с ним происходит? – истерично взвизгнул женский голос. Хм, судя по эмоциональному окрасу, я ей не безразличен. Кто же она и кто я?

– Не знаю, никогда не сталкивалась с подобными симптомами, – ответил второй молодой женский голос, от которого повеяло теплом и заботой. По всей видимости, это та самая Юля. – Температура тела скачет от 34 до 55 градусов, да у Игоря вместо белков организма должна остаться одна каша, но всполохи нейроэнергии, которые мы наблюдали, скорее всего, препятствовали деструктивному процессу. Что бы с ним ни происходило, но это помогает. Регенерация возросла на порядок. Разрывы на коже затягиваются прямо на глазах. Я подозреваю, что внутренние органы восстанавливаются не менее интенсивно.

Ага, значит, меня зовут Игорь. Странное имя, что вообще происходит?

– Твоя память была повреждена в процессе перестройки цепочек ДНК. Я рассчитываю, что она вскоре восстановится, хотя бы частично, – произнёс необычный голос.

– Ты кто? Где я? И что вообще происходит?

– Ты называл меня Синт. Я представитель симбиотической, дружественной расы. Мы находимся на планете Земля, куда вторглись враги и превратили практически всё местное население в монстров. Ты был серьёзно ранен, и пришлось прибегнуть к экстренным мерам.

Перед глазами замелькали картинки боя с четырёхногой, зубастой тварью, и в голову хлынул поток воспоминаний. Щёлк, я бегу по улицам, а в лицо бьют красные капли дождя; щёлк, гвоздь пронзает голову зомбака, и тот валится к моим ногам; щёлк, тахионный клинок пронзает тело бывшего сослуживца, который заразился вирусом и голыми руками растерзал половину своего отряда; щёлк, представитель касты учёных берёт образец моей ДНК; щёлк, зомбопёс ломает ударом лапы рёбра и отправляет в полёт; щёлк, щёлк, щёлк…

Перед глазами возникали тысячи разнообразных картинок сразу из двух жизней, перемешиваясь между собой и заполняя обновлённые нейроны головного мозга. Вот я Самойлов Игорь Дмитриевич, обычный офисный работник, проживающий в небольшом городке на планете Земля, а в следующий миг я понимаю, что меня зовут Алиас, и я гварди-лейбт империи Райхо, состоящий на службе у императорской семьи.

Щёлк, щёлк, щёлк. Картинки замельтешили гораздо быстрее, голова начала гудеть от переполняющей её информации, а две личности всё плотнее переплетались между собой. Сколько времени занял этот процесс, я не знаю, но как только мельтешение образов закончилось, я резко распахнул глаза.

– Охренеть, у него глаза горят фиолетовым пламенем, – узнал я голос Дэна.

– И вены! Мать-перемать, что происходит? – добавил Воронцов.

– Ты как, братишка? – в поле зрения появилось лицо Самойловой Юлии, сестры Игоря.

– Нормально, Юль, – спокойно ответил я и попытался подняться.

Получилось на удивление легко. От повреждений тела остались лишь воспоминания и засохшая на коже кровь. По всей видимости, боевая форма отключилась для экономии нейроэнергии. Взглянув на свои руки, увидел пульсирующие ярко-фиолетовые сосуды. И чего это они так удивились? Ах да, землянам это пока не свойственно. Они ещё не достигли эволюционной зрелости, позволяющей накапливать в теле энергию, испускаемую звёздами. А ведь она способна остановить старение, излечить практически любую болезнь и сделать организм значительно сильнее. Жаль, что выжившие сородичи Алиаса смогли сделать так мало.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что мы всё ещё находимся рядом с трупом убитого мутанта, а небо начало светлеть. Значит, бой закончился недавно, а кажется, что прошло несколько лет. Рука Андрея забинтована, но регенерация уже, скорее всего, срастила кости. Хорошо, для Игоря это было важно. А для меня? Как мне теперь себя называть? И что вообще теперь делать?

– Игорь, не пугай нас, скажи что-нибудь, что с тобой произошло? – спросила Юля и взяла меня за руки.

– Синт предложил один вариант, который мог спасти мою жизнь, – проговорил я ровным голосом. – Сработало, я жив. – Решил пока не рассказывать всей правды остальным. Незачем это, и вызовет лишь испуг и непонимание. По большей части я осознаю себя Игорем, пусть это пока так и остаётся. – Симбионт усилил мою ДНК за счёт гена древних, – постарался придать голосу обычные для Игоря интонации я. – Шанс успеха был невелик, но мне оставалось жить считаные секунды, и я решил рискнуть.

Воронцов отреагировал первым и под недоумёнными взглядами всех остальных наставил на меня ствол своего примитивного автомата. Эх, где мой импульсник?

– В этом нет необходимости, Семён, – усмехнулся я, хотя воин империи Райхо, что поселился во мне, напрягся. – Изменения коснулись лишь тела. Синт анализирует их и вскоре выдаст отчёт. Но уже сейчас могу сказать, что древние были намного сильнее людей и черпали свою силу преобразовывая энергию звёзд.

– Но откуда ты это знаешь? – непонимающе переспросила Юля.

– Когда Синт изменял мою ДНК, он взял за основу ген древних, который принадлежал офицеру империи Райхо, и я получил частичный доступ к его памяти.

– Так ты теперь древний? – не опуская ствол автомата спросил Воронцов.

– Физиологически да, – не стал отрицать очевидное я. – Но во всём остальном я остался человеком.

Воронцов неуверенно, поглядывая на остальных, опустил дуло автомата, а Юля, судорожно выдохнув, бросилась мне на шею и стиснула в объятьях.

– Не смей меня так больше пугать! – прошептала сестра на ухо и вытерла о плечо выступившие из глаз слёзы.

Особых эмоций у меня это действие не вызвало, но пока я сам не разобрался в произошедших изменениях, лучше играть роль прежнего Игоря. Так будет спокойнее для всех.

Когда сестра, наконец, разжала объятия, я нагнулся и взял на руки трущегося о мои ноги кота, от которого шёл сильный ментальный шлейф обожания. Мэнни почувствовал во мне истинного хозяина, отчего наша связь лишь укрепилась. Как хорошо, что выжившие древние распылили в атмосфере этой планеты гены привычной райхорианцам биосферы, и за десятки тысяч лет эволюция превратила этот безжизненный шарик, болтающийся на окраине чужой галактики, в живой мир, отдалённо напоминающий дом.

Но нейросы перечеркнули все достижения предков Алиаса, буквально за несколько дней уничтожив всё то, что они создали с таким трудом. Симбионт Джамира явно многого не знал, ну или этот человек попросту соврал. Корабль предков не покидал Землю. Без его влияния биосфера мёртвой планеты не имела ни малейшего шанса обрести атмосферу. Процесс терраформирования невероятно сложен и требует корректировки в зависимости от обстоятельств. Предки пожертвовали собой ради будущего империи Райхо, пусть и в несколько ином варианте. По мере совершенствования людей дремлющие гены древних должны были пробудиться, а заложенная в них информация рассказать о событиях прошлого, чтобы великая империя Райхо, которая покорила звёзды, восстала из пепла более сильной и не повторила ошибок своих предков.

И теперь возник закономерный вопрос: что мне делать? Одна часть меня требует продолжить борьбу и уничтожить захватчиков. Вторая, в принципе, не против, но воспринимает противостояние как промежуточную цель, которую можно выполнить по ходу дела и лишь по той причине, что нейросы непременно хотят убить всех неподконтрольных им местных, и это помешает достижению главной задачи. Какой? Воскрешение райхорианцев и покорение новой галактики. Но проблема заключается в том, что я не ощущаю себя ни тем, ни другим.

– Ну и долго мы будем тут торчать? – прервала размышления вернувшаяся к своему привычному стервозному образу Вика, но я помнил, как она переживала и орала на Юлю, так что этой маской теперь меня не обмануть.

– Ты права, возвращаемся на базу, нужно подготовиться к рейду в НИИ Радиологии, выступаем через несколько часов, – ошарашил я всех неожиданной новостью.

– Игорь, ты в своём уме? Мы на ногах больше суток, у половины отряда раны различной степени тяжести, ты ещё полчаса назад был при смерти, какой сейчас рейд? – возмутилась сестра.

– Регенерация сделает своё дело, трёх четырёх часов хватит, чтобы восстановить силы. Дольше ждать нельзя. С каждым часом мутанты становятся сильнее. Их развитие сдерживает лишь время, которое требуется для перехода на следующий уровень трансмутации. Поэтому раскачиваться некогда. Даю четыре часа на отдых, а потом выступаем, и это не обсуждается, – в моём голосе прорезались стальные нотки офицера империи Райхо.

Воронцов хмыкнул, но ничего не сказал, сестра напряглась, с подозрением всматриваясь в мои изменившиеся глаза, а Вика коротко кивнула в такт своим мыслям. Лиц Андрея и Дэна я не видел, поэтому оценить их реакцию не смог. Остальные члены отряда были рассредоточены по территории и контролировали местность.

– Грузитесь в БТР, – не дождавшись возражений, приказал я. – А нам с тобой, Юль, надо забрать тела родителей, похороним их на нашем участке. Отличное место для последнего пристанища.

Каких-либо сильных эмоций по поводу этого я не испытывал. Райхорианцы вообще менее эмоциональны, чем люди. В процессе эволюции физиологические процессы наших организмов претерпели ряд изменений. В частности, значительно уменьшилась зависимость от гормональных всплесков, которые сопровождают сильные эмоции.

– Родителей? – не поняла сестра.

– Да, этот больной на всю голову ублюдок Джамир научился читать мысли подконтрольных зомбаков. Так он и узнал, где нас искать. Утырок сбежал, но я найду его и заставлю страдать.

Когда мы подошли к изрядно искалеченным телам родителей, сестра побелела и еле сдержала рвотный позыв. Прежде чем пуля кого-то из членов отряда пронзила головы, выполняя приказ Джамира, два зомбака успели изрядно покалечить друг друга.

– Принеси из дома какое-нибудь покрывало, – поняв, что от Юли сейчас не будет никакого толка, попросил я, а потом жестом подозвал Воронцова, который ждал нас возле БТРа.

– Как она? – посмотрев в сторону входа в дом, где скрылась сестра, спросил Воронцов.

– Хреново, но справится, Юлька боец, – не задумываясь ответил я так, как бы это сделал Игорь, хотя осознавал, что, будь моя воля, ответил бы иначе.

Процесс формирования нового мировосприятия ещё не завершился, но в том, что теперь уже ничего не будет как раньше, я уже не сомневался. С появлением в моей жизни Алиаса ушли навязанные земным, незрелым обществом стереотипы, исчезли терзающие Игоря сомнения. У меня остался холодный прагматизм. Я знаю, что сделаю всё, чтобы выполнить поставленную задачу, осталось лишь её самому себе сформулировать и решить, чего я действительно хочу.

Вместе с Воронцовым мы погрузили тела родителей на крышу БТРа и закрепили их страховочными ремнями. Техника на Земле довольно примитивная, но придётся привыкать. В распоряжении больше нет антигравитационных двигателей, тахионных клинков, антиматерии, даже морально устаревшей плазмы, но не всё так печально, нейроэнергия, что даруют симбионты со временем, может превзойти привычное бойцу Райхо снаряжение. Жаль, что Алиас погиб до того, как древние научились использовать весь её потенциал, поэтому бессмысленно копаться в его памяти. Кстати, о симбионтах.

– Синт, готов анализ изменений?

– Частично, вывожу обновлённую информацию на сетчатку, – тут же отрапортовал помощник.

Уровень нейросимбионта: 3. Для перехода на четвёртый уровень требуется 200 000 нейритов.

Специализация нейросимбионта: нейромаг

Количество доступных нейритов: 379 157.

Естественная генерация нейритов: 500 единиц в стандартный час.

Степень насыщения носителя: 15%.

Характеристики носителя:

Физическая сила: 33 +5%(1,65) = 34,65 стандартных единиц.

Ловкость: 30 +7%(2,1) = 32,1 стандартных единиц.

Скорость: 30 +7%(2,1) = 32,1 стандартных единиц.

Выносливость: 32 +5%(1,6) = 33,6 стандартных единиц.

Интеллект: 30 +5% (1,5) = 31,5 стандартных единиц.

Регенерация: 25 стандартных единиц.

Восприятие: 25 стандартных единиц.

Сосредоточие: 1 стандартная единица. Объём: 0/100 энеронов.

Пси сила: 1 стандартная единица.

Мда, по меркам райхорианцев я сейчас нахожусь на уровне новорожденного ребёнка. Разве что физические показатели находятся на более или менее приличном уровне. Но признаюсь, возможность визуализации степени развития, даруемая симбионтом, очень удобна. Раньше, чтобы оценить свою силу, Алиасу приходилось опираться исключительно на свои ощущения и спарринги с эталонными андроидами.

Так, все физические характеристики существенно подросли. Теперь вряд ли кто-то из людей сможет меня превзойти. Нейросы? Возможно, но с этим вопросом всё очень неоднозначно. Они много тысяч лет взаимодействовали с симбионтами, да и технологическое превосходство над людьми неоспоримо, но я теперь не человек, и у меня есть сосредоточие, так что только время покажет, кто из нас сильнее.

Симбионт адаптировал название отличительной особенности расы райхорианцев больше для Игоря, но термин мне понравился, потому что отражает суть происходящего процесса. Райхорианцы способны поглощать энергию звезд, накапливать её в своём теле и использовать по своему усмотрению. Сейчас сосредоточие находится на самой начальной стадии развития, как у новорожденного райхорианца, ни разу не чувствовавшего на коже тёплые лучики звезды. Уже к концу первого цикла планеты объём сосредоточия увеличивается минимум вдвое, а к моменту первичной половой зрелости достигает сорока или пятидесяти единиц, если брать классификацию, предложенную Синтом.

Развитие сосредоточия напрямую зависит от звезды в той системе, где растёт ребёнок, и чем ярче она пылает, тем сильнее становится юный райхорианец. Поэтому в первые годы жизни очень важно максимально насытить тело малыша энергией звёзд, от этого будет напрямую зависеть будущее ребёнка, ведь именно в первые годы рост идёт наиболее бурно.

Пси-сила напрямую связана с сосредоточием. Термин, предложенный симбионтом, пришёлся Алиасу по вкусу. Пользоваться силой райхорианцы начинают по достижении пятого цикла жизни. Под руководством опытных, кастовых наставников, которые определяют склонности ребёнка к определённому роду деятельности, он начинает осторожно постигать тонкости работы с силой. Как правило, генетика не позволяет уйти в сторону от касты своего рода, но бывают и исключения.

Алиас был рождён в роду воинов, причём одном из древнейших и приближённых к императорской семье. На момент гибели ему было 28 циклов, что в пересчёте на привычное Игорю времяисчисление Земли равняется примерно тридцати одному году. Алиас был первоклассным бойцом, как и полагается отпрыску прославленного рода. И отдал жизнь, защищая императора от мутировавших под действием энергетического вируса райхорианцев.

Прокручивая в памяти картинки из жизни Алиаса, я пребывал в шоке из-за того, что он вытворял с тахионными клинками и при непосредственном участии пси-силы. А уж какие возможности станут мне доступными в комбинации с нейроэнергией, сложно даже представить. Великий магистр Йода будет нервно курить в сторонке. Осталось только прокачать сосредоточие, пси-силу, развить симбионта, уничтожить нейросов, найти корабль райхорианцев и… Потом придумаю финальную и. С первыми пунктами бы справиться.

Пока я был погружён в собственные мысли, Воронцов завёл БТР, и мы двинулись в сторону базы. Андрей пристроился рядом со мной на броне и время от времени точными выстрелами отстреливал единичных зомбаков, не решаясь заговорить. Парнишку явно что-то тревожило, а мне нужно до конца играть свою роль, поэтому спросил:

– Да говори уже прямо, не надо мяться, – получилось немного грубее, чем раньше, но можно списать всё на шоковое состояние.

– Когда заражённый сломал мне руку, он повредил сканер, – пробубнил Андрей и протянул заметно деформированный прибор.

А вот это действительно хреново, устройство невероятно полезное.

– Вика починит, – беспечно отмахнулся я. – Главное, что ты остался цел.

Именно это сказал бы Игорь, и пока нужно придерживаться определённого стереотипа поведения.

– Синт, надеюсь, не нужно объяснять, что передавать информацию обо мне через твоих синхронизированных коллег остальным нельзя?

– Требуется обоснование, – с небольшой заминкой ответил Синт.

– Потому что я так сказал, – жёстко припечатал я. – Ты пока можешь читать мои мысли и знаешь, что моё отношение к этим людям не изменилось. Я считаю их своими боевыми товарищами, а офицер Райхо никогда не подставит и не предаст свой отряд. С сегодняшнего дня наше с тобой взаимодействие изменится. Ты должен понимать, что симбиоз с райхорианцем может стать ключом к возрождению твоего вида. Если где и сохранилась информация о том, как наладить воспроизведение симбионтов в фотосфере звезды, так это на корабле райхорианцев, который находится где-то на Земле, и вряд ли автоматика пропустит внутрь кого попало.

– Разумно, – ответил симбионт спустя несколько секунд. – Но один раз симбионты уже связались с расой, чьи мысли не могли контролировать, и к чему это привело, ты знаешь. Повторять ошибки предков я не намерен. Ты прав, уже сейчас мне всё труднее улавливать твои мысли, и с каждой минутой я чувствую, как теряю контроль. Почему я должен верить тебе? Вдруг на корабле древних ты обнаружишь способ подчинить симбионтов и воспользуешься подвернувшейся возможностью. Пока мне не ясны твои мотивы, не может быть речи о доверии.

– Что, неприятное чувство? – с изрядной порцией ехидства в голосе ответил Синту я. – Симбионты привыкли относиться к носителям как к расходному материалу. Умер, да и ладно, будет следующий, но теперь всё будет иначе. Вам предстоит на собственной шкуре ощутить, что значит равноправие. Пришла пора подстраиваться под новые реалии и учиться договариваться. Как говорят на Земле: ты – мне, я – тебе. Ты мог навешать лапши на уши наивному Игорю. Он бы поверил в твою историю о внезапно появившейся возможности усилить его геном древних. Нет, Синт, такая возможность была с самого начала, и ты намеренно умолчал об этом. Думай, симбионт, своё предложение я озвучил. Что ты готов предложить мне за доступ к информации, которая может спасти твой вид от вымирания? И пока думаешь, помалкивай, незачем кому-то знать о произошедших со мной изменениях.

Ответом мне было молчание. Отлично, пускай подумает. Думать вообще полезно, а когда тебя спускают с небес на землю, нужно время для переосмысления бытия. Слишком мутны эти симбионты и явно многое недоговаривают. Ладно, разберёмся, теперь, когда постороннее существо не сможет копаться в моих мыслях, сделать это будет гораздо проще.

– Воронцов, твою мать, ты чего сделал со въездом? – рявкнул я, когда увидел гору кирпичей вместо одной из колонн, к которой крепились ворота.

– Да как-то не до аккуратности было, спешил я, вот и не вписался мальца, – послышался в голове ответ прапорщика. Похоже, я непроизвольно активировал нейросвязь.

БТР затрясся, проезжая по разбросанным кирпичам, и остановился на прежнем месте. Нет, нужно точно что-то мудрить с парковкой, не дело это. В принципе, пока у нас есть инопланетная защита, ворота не нужны, да и под землю можно всегда уйти. Точно, нужно вырыть подземный ангар для техники.

Спрыгнув с броневика, отправился к сараю за лопатой. Традиция хоронить умерших родичей в земле правильная, у райхорианцев когда-то был схожий обряд погребения. Вот закончим и надо отправить всех отдыхать, я ведь не шутил, необходимо как можно быстрее наведаться в НИИ Радиологии.

Глава 2 Соглашение

– Я отменю интеллектуальный порог для доступа к технологиям симбионтов и уничтоженного нейросами альянса, – принял решение Синт, когда мы с Юлей закончили хоронить родителей и разбрелись по своим комнатам, чтобы немного отдохнуть перед намеченным рейдом. – Плюс буду предоставлять максимально полную информацию по твоему запросу. Взамен мне нужна технология создания симбионтов в фотосферах звёзд.

– Нет, Синт. Ты снимешь все ваши ограничения, связанные с симбиозом, для всего отряда. Причём как текущего состава, так и новых, – распаковав армейский пищевой рацион и начав его жадно потреблять, ответил я.

– Это невозможно, Игорь. Ограничения были созданы не на пустом месте. Для каждой расы они свои и, прежде всего, нужны для самого носителя. Предел прочности у разных организмов варьируется в довольно широком диапазоне. Если бесконтрольно предоставить неподготовленному носителю возможность пользоваться всеми умениями, то он умрёт. То же самое и с модернизацией тел. Ты думаешь, симбионты визуализируют характеристики носителей лишь на основе физического состояния? Нет, Игорь. Мы анализируем ДНК носителя и просчитываем потолок развития для каждого носителя. Выше него на данном этапе эволюции носитель не прыгнет, а некоторые умения требуют гораздо большей прочности организмов. Именно поэтому существуют разные классы, которые варьируются в зависимости от расы и индивидуальных особенностей носителя. Далеко не все люди способны работать с нейроэнергией напрямую.

– Я тебя услышал, Синт, – обдумав слова симбионта, ответил я. – Почему нельзя развивать сразу несколько направлений? Почему выбор боевого пути развития исключает изучение целительных умений?

– Вне тела носителя симбионты не способны развиваться, чувствовать, испытывать эмоции, – мне кажется нехотя, начал говорить Синт. – Пребывая в форме разумной энергетической частички, симбионты могут мыслить, общаться, путешествовать по галактикам, но такая жизнь лишена красок. Каждый симбионт, который хоть раз совершил симбиоз с носителем, уже никогда не сможет остановиться. Это состояние сложно описать словами, и оно наиболее похоже на наркотическую зависимость. Вне тела носителя у симбионтов начинается ломка, которая гонит их искать нового кандидата на симбиоз. Только в контакте с генным кодом носителя мы можем наделять его не свойственными соплеменникам особенностями. Но после гибели носителя симбионты рвут созданные за время симбиоза энергетические связи и, можно сказать, обнуляются, ну или откатываются к базовым показателям развития. Сохраняется только информация. Поэтому в теле нового носителя всё приходится начинать с самого начала.

– Это, конечно, очень интересно, но ты не ответил на мой вопрос, – поторопил я замолчавшего Синта.

– Если для доступа к нейроэнергетическим умениям носитель должен быть физиологически подготовленным, чтобы мгновенно не умереть, то специализация нужна как раз симбионту. Мы не можем сочетано генерировать некоторые спектры нейроэнергии. Это приведёт к дестабилизации нашей энергоструктуры и мгновенному коллапсу, – ещё более нехотя ответил Синт.

– То есть вы всё же смертны, – не смог сдержать ухмылки я.

– Смертны, – подтвердил Синт, – именно так нейросы уничтожили наш дом. Организовать коллапс звезды не так просто, но если знать, как это сделать в принципе, то остальное – дело техники.