- -
- 100%
- +
– Не то слово, дед. Ни в сказке сказать, ни пером описать, – горькая усмешка перекосила лицо гостя.
Впрочем, та самая усмешка быстро угасла, когда он почувствовал боль и поглядел на свои руки, расцарапанные ветками, красные от мороза. Кровь и ноющие ссадины понемногу возвращали в реальность.
Вспомнив странного говорящего волка, Егор помотал головой и постарался отогнать дурное видение.
– На вот, выпей. Травяной чай согреет, – он принял из рук хозяина кружку, отхлебнул горячий ароматный напиток, думая, что впереди ночь, полная разговоров и еще непонятно чего мистического.
Ягоды плавали на поверхности, а глаза застилал душный чайный пар.
– Мокрое-то сними, да на печь закинь, чтобы просохло, а то залихорадит, и давай обработаем раны…
– Почему у волка глаза горели красно-синим цветом… – спросил Егор, не глядя на старика. – И говорил он по-человечески.
– Серый Страж, таким ему быть и положено, – коротко и как-то даже буднично ответил Никита, не глядя на гостя.
– Какой еще Страж? – вопросительно посмотрел тот.
– Хранитель места силы. Волк он только наполовину, потому что кровь его однажды смешалась с духом странствующего шамана.
– Как такое вообще возможно? Говорящие волки, шаманы… похоже на бред. Такое только в кино бывает…
– Ты сам слышал и видел. Просто не даешь себе поверить.
– И все-таки, как кровь обычного волка может смешаться с чьей-то душой?
– Это таинственный обряд волка и шамана. Только они все знают до конца.
– А что знаешь ты сам?
– Древние говаривали, что дух шамана синего цвета, а душа волка – красная. Шаман сам выбирает, к какой душе подселится его дух. Когда они соединятся, волчьи глаза делаются рубиново-синими. С того дня простые волки начинают относиться к нему, как к вожаку всех стай, а другое зверье почитает его за старшего. Моя бабка пела об этом так:
Красная душа или синяя? И насколько глубока эта линия? Как не заблудиться средь прочего, Что не нами нам напророчено?
Красная душа или синяя... Хорошо бы, чтоб просто единая! С духом и с любовью в сотворчестве Возродиться в истинном зодчестве...
– Красивая легенда, и слова… как будто заклинание.
– Так и есть, заклинание. Бабка у меня была сильной ведуньей, многое знала.
– Особенная душа, древняя. Теперь понимаю, почему волки меня не тронули. Но зачем этот Страж за меня вступился? Я же человек, а они волки – естественный отбор и все такое…
– Древние и об этом говорили, – продолжил рассказ Седой Никита. – В тех письменах, что достались колдунам да магам, сказано о родстве человека и волка. Будто в самом начале рода единое у них происхождение. Поэтому волкам запрещено убивать людей и друг друга…
– Но ведь столько случаев, когда человек терялся в лесу и был съеден волками.
– …А тех волков, которые ослушивались древнего закона, ждала страшная кара в виде мучительной смерти. Их души чернели изнутри, они становились изгоями и умирали в страшных муках.
– Получается, задача Серого Стража – не только хранить равновесие, но и защищать волков от самих себя?
– Понятливый. Сегодня тебе повезло, что хранитель появился так скоро.
Внезапно Егор вспомнил и другое – мистическое событие на поляне:
– Как я мог забыть!!! Железнодорожная станция в лесу!!! Там были рельсы и поезд!!! Я бежал изо всех сил, но как будто оставался на месте, а потом, когда приблизился, поезд ушел. Только не это странно…
– А что? – внимательно глядя на Егора, спросил старик.
На некоторое время гость замер, чтобы перевести дух и подумать, стоит ли вообще такое рассказывать, ведь и так он, наверняка, в глазах хозяина избушки похож на городского сумасшедшего.
«С другой стороны, про волка я уже поведал, старик не удивился, и даже знает он этого волка, значит и про те странные дела можно открыться. Тем более, Седой Никита и сам как будто дружит со всякой мистикой. Если рассказывать, то уж точно только ему».
– Я потерял всякую надежду отсюда выбраться и пошел обратно к тебе, но в какой-то момент решил обернуться. Станция растворилась у меня на глазах, как не бывало. Может у меня от усталости начались галлюцинации?
– Не начались. Ты увидел то, что должен был увидеть, – кивнул старик. – Одни считают, что это миражи, другие – происки старых колдунов. Я давно живу на свете, много читал про наш мир и таких сказок повидал немало.
– Так что ж это было? – Егор нетерпеливо прервал речь Седого Никиты.
– Ты хотел домой, отправил это намерение в мир, но не знал, что… мир живой. Он дышит нами так же, как мы дышим воздухом. Пространство вокруг достраивается нами, и мы сами вдыхаем из него то, что выдохнули когда-то. Только не все так просто, и пока мы не готовы видеть резкую смену картинки – так ведь и сойти с ума можно. Ты хотел домой как можно быстрее, поэтому реальность дорисовала картину, но держалась она недолго.
– Почему?
– Рано тебе уходить, Егор, поэтому даже сильное намерение не сумело выбросить тебя из места силы, поэтому и мираж продержался всего ничего.
– Звучит так, как будто я и правда влияю на то, что происходит вокруг…
– Влияешь, еще как, просто, как и другие, ты забыл, что такое – быть волшебником на земле. Тебе когда-то сказали, что не волшебник, и ты поверил в это. Ну ничего, будет еще время, вспомнишь.
– Погоди, а снег… такой снегопад был, хотя небо ясное – луна, звезды как на ладони! Как такое возможно?
– Все возможно, когда то там, то тут блуждаешь в поисках дороги и не видишь, что она в шаге от тебя. Разглядеть путь можно только посередине.
– И луна… она… как будто пыталась мне что-то сказать. Вот только что именно? Как вообще можно говорить с луной… наверное, я все-таки схожу с ума.
– Не сходишь, просто много событий в один день. Я как раз собирался тебе рассказать о том, другом мире, а ты сбежал. Ладно, еще поймешь, как разговаривать и с луной, и со звездами, да с кем угодно. И волшебником станешь… если захочешь.
– Но ведь это не может быть… правдой? Черт, голову разрывает от событий. Как это теперь переварить, как принять…
– Тебе предстоит многое узнать и о мире, и о себе, а сегодня… сегодня, Егор, нужно отдохнуть. Через столько пришлось пройти, но это начало. Впереди немало приключений.
– Но…
– Спать, спать, спать… – пробубнил старик и удалился в сторону печки, чтобы поправить одежду, которую Егор не то развесил, не то побросал.
– И, кстати, не советую на ночь глядя поминать Черта.
Егор пожал плечами и посмотрел на кружку с напитком, в котором продолжали кружиться можжевеловые ягоды. Воронка вращалась все сильнее, становясь темно-синей.
В памяти всплыли картины сегодняшнего дня, а потом и они попали в синее кручение и растворились в центре водоворота. Не в силах бороться с усталостью, Егор закрыл глаза. В голове звучало то заклинание, про душу, но слова почему-то были уже другими:
Глава 8 Снег пошел, просыпайся
Егор не помнил, каким образом очутился на печке, укрытый овчиной. Шерсть пахла хлевом, неприятно щекотала ссадины, и он безумно хотел скинуть с тела душный груз, но печь остывала, а, стоило высунуть руку наружу, озноб пробирал до костей.
События последних суток вымотали, перемешались лоскутным узором и не давали покоя. Егор попробовал остановить мысли, как учил старик, но из этого ничего не вышло – все стало только раздражать. А потом произошло нечто странное: стены расширились, все вокруг стало плавиться, меняться.
– Где я? – Егор посмотрел по сторонам, силясь понять, как очутился в лесу.
Рассвет окутал ветки мягким свечением, стволы возвышались великанами в утренней тишине. Снег, который совсем недавно без остановки валил с неба, теперь застыл в нескольких метрах над головой. Егор попробовал набрать в легкие побольше воздуха – но ни вдохнуть, ни выдохнуть не получилось.
– Что происходит?!
В тишине раздался голос, заставивший резко обернуться:
– Ты вышел за пределы плотного мира, а здесь свои законы. Ты пришел на мой зов, Егор.
Неподалеку, между елями, проступила женская фигура. Она заслонила собой молодое солнце, отчего лучи мягко разошлись по контуру во все стороны.
Зима лютая, а на ней была только рубаха и подпоясанный косоклинный сарафан. Босыми ногами она стояла на снежной корке, будто вовсе не ощущая холода, и Егору даже померещилось, что снег вокруг ее ступней таял от невозможного тепла.
Черные волосы не были заплетены в косу, а наоборот, тянулись длинными нитями почти до самой земли, что совсем не вязалось с образом юной староверки.
Егору пришла в голову пришла мысль о том, что мы же сейчас в XXI веке, здесь за несоблюдение правил не отправят на костер.
– Кто ты? – его голос разлился эхом, как в колодце.
– Я женская суть хребта Нары́. Меня позвал на помощь старик, живущий в тайге.
– Седой Никита?
– Он.
– Но ты же из плоти, прямо как настоящая… как же ты можешь быть горой?
– Ты видишь меня в той форме, в которой способен воспринимать.
– То есть ты не человек?
– Когда-то была, но обменяла человеческую душу на каменную, только не обо мне речь, Егор.
– Твой голос… я уже слышал его когда-то… но где… как будто сквозь сон… Ты пела в том сне странную песню? Там было про любовь из нашего прошлого… Когда мы сами не знали, что мы – это мы…
– Я знала, ты вспомнишь, но не то неважно. Торопись, воля Тайги прошла через заклинание на магической свече, а та горит всего три дня и три ночи. Как только пламя погаснет, исчезнешь и ты, снова ничего не поняв.
– Снова?
– Сейчас ты в смятении, все пугает и кажется чужим, странным. Постарайся вспомнить: ты уже был здесь, только в иное время. Ты был другим. Пока не вспомнишь, так и будешь ходить по кругу в шаге от верного пути. Первая ночь на исходе.
– Как мне вспомнить? С кем сражаться и с помощью чего? Ты дашь мне богатырский меч или чудо-заклинание? Или я должен сам выковать оружие и написать магические слова? Все мне говорят, что времени мало, но толком объяснить никто ничего не хочет!!! Ну не умею я читать мысли, не могу догадаться! А вы, вы все знаете, но говорите загадками! Что за нелепая игра? Не проще было бы нормально рассказать, чтобы не терять времени, которого и так нет?
– Нельзя понять умом то, чего не чувствуешь. Открой внутри себя другую память. Я дам подсказку. Слушай…
Огонь у сердца, а под ним вода.
Там будто в море набегают волны.
И кажется, что мрачная судьба
О скалы разбивает наши чёлны.
И кажется, уже спасенья нет,
Что захлестнёт, обрушится лавина.
Нам только штиль дает увидеть свет –
И в той воде появится картина.
Тогда взойдешь ты деревом любви
Через огонь найдешь окно портала.
Корнями ты врастешь в покров земли
И чрез металл постигнешь суть фрактала.
– Снова запутанные стихи, снова загадки. Как их понять, как понять их…
Егор посмотрел на девушку и его обдало холодом, заставило отступить на шаг. Она стояла, погруженная в водяную сферу, и строго смотрела на него сквозь непонятно откуда взявшуюся воду. Поверхность кривилась от ряби, легкие волны набегали на нее так, что фигура внутри становилась похожей на живое, но плоское полотно.
– Что с тобой?! – кричу как не в себе. – Я сейчас помогу!
В ответ на вопль девушка подняла руку, приказывая остановиться:
– Смотри… – голос звучит сильно. – Смотри… и вспоминай. Егор, ты должен вспомнить.
– Что я должен вспомнить?! Не понимаю!!! – паника овладела им, перехватила дыхание.
– Не все буквально, читай меж строк. Думай не головой, чувствуй. Не сомневайся, ты справишься. Успокой волны и вспоминай, погружайся в себя, тогда постигнешь мудрость…
– Какие вол… – очередное возмущение оборвалось, когда он увидел перед собой шторм, готовый вот-вот выйти за пределы сферы. А голос девушки продолжал звучать, еле пробиваясь через толщу воды:
– Вспомни до того, как вода захлестнет все вокруг. Давай, проснись, проснись…
Егору захотелось закрыть глаза, и он повиновался новому желанию. Там, под веками, как по волшебству появились темнота и тишина, которые раньше были недостижимы.
Он никогда не находил себе места от надоедливых мыслей, от картинок в голове, всегда пытался от них избавиться, потому что эта бесполезная озвученная кинолента ума никогда не ставилась на паузу – всегда одно и то же, сутками на перемотке.
А тут наконец-то получилось, и даже на мгновение показалось, что глаза он вовсе и не закрывал, просто сам внешний мир погас отчего-то.
Не веря себе, он ощупал веки – они оказались закрыты, а внутри зарождалось то, чего раньше в нем не было – воли к жизни и стремление преодолеть все испытания на пути.
Все это невозможно сказать словами, его вело только чутье. Словно все эмоции улеглись, и Егор смог на все посмотреть, как бы со стороны и знал, понял, как действовать.
– Нам только штиль дает увидеть свет… и в той воде появится картина… – вспоминаю подсказку. – Я понял? – спрашиваю, глядя на девушку.
Вода успокоилась, от шторма не осталось и следа, даже легкое дуновение ветерка уже не колыхало поверхность сферы.
– Сейчас ты понял самое важное – бурю на поверхности можно унять только спокойствием. Помни об этом, тогда даже самый сильный страх не сможет поколебать твое стремление дойти до цели.
– Мы еще встретимся?
Ответа он не услышал, потому что фигура девушки растаяла в пространстве так же быстро, как и появилась, но на том месте, где она стояла минуту назад, появился какой-то предмет.
Подойдя ближе, он почему-то совсем не удивился небольшой сфере, полной спокойной воды. Взяв ее в руки, он уже понял, что будет дальше – чудесный артефакт исчезнет, подарив ему новое неизведанное чувство – бесстрашие.
– Снег пошел, просыпайся… – где-то вдалеке прозвучал мелодичный голос, ее голос.
Глава 9 Написано прямо - читай поперёк
Днем все казалось таким реальным, что странные события, происходившие накануне, бледнели, отступали на задний план и оставались в памяти Егора далеким сном или чем-то из другой жизни. Наверное, такими они и были. Все, кроме вчерашнего сна, который и сейчас продолжал так же ярко стоять перед глазами.
– Чай будешь? Спускайся завтракать, – позвал Седой Никита.
– Давай, чтобы сон отогнать, – Егор придвинул ближе к столу тяжелый табурет.
– Дурной сон или так? – заботливо спросил хозяин избушки. – Ладно-ладно, садись. Самовар уже готов, да и чай заварился.
– С можжевельником? – сонно улыбнулся Егор хозяину избушки.
– С ним, с ним, да с малиною. В самый раз мои старинные кости греть, да тебя молодого потчевать, – усмехнулся Никита, расставляя чашки и блюдца под варенье и ставя перед гостем миску с кашей.
Завтрак проходил в молчании, которое нарушалось разве что солидным прихлёбыванием горячего питья из кружки – неискоренимой привычкой дремучего старика.
«Нужно сказать… начать важный разговор, – думал про себя Егор. – С тех пор прошла бездна времени, и вот сейчас в небольшой избушке у подножия Кашкатуры сидит уже совсем другой человек, новый. Сидит и чувствует, как в нем растут и крепнут силы, спавшие много лет. И этот человек – я».
– Расскажи с самого начала. Я готов.
Никита не усмехнулся этому порыву, даже не посмотрел на него испытующе, как делал раньше. Он отодвинул пустую кружку, нахмурился, словно не знал, с чего бы начать рассказ.
А через минуту, громко шаркая, направился к старому комоду с тремя ящиками. Порывшись в первом, он что-то достал из его темноты, вернулся и положил на стол крупный сверток, завернутый в льняную тряпицу. Внутри оказалась старинная рукопись.
– Рад, что она дождалась тебя, не успела истлеть. Если прочитаешь между строк, найдёшь гораздо больше, чем тут есть.
– Наверное, ей не меньше трех веков. Смотри, как поистрепалась.
Седой Никита улыбнулся в бороду, передавая книгу Егору и снова заговорил загадками:
– Некоторые предметы только с виду простые, а заглянешь внутрь… поймешь, что долгие годы смотрел на жизнь через крохотное оконце и видел самого себя как ничтожную песчинку. Песчинку, которая летит себе через время и пространство, ни на что не влияя, по заведомо известной траектории. Я тебя не буду учить жизни, никакой из меня учитель, да и незачем. Скажу только: к истине можно прийти только через расширение собственных границ. Допусти, что наравне с нашим существуют и другие миры… да и вообще, что каждый из нас – это свой мир во плоти. И если поверить, что ты можешь больше, чем научили, то произойдут чудеса.
От рукописи пахну́ло древностью и какими-то травами. Наверное, когда-то между страницами заложили пучок мяты или другого растения, хотя было странным, как мог запах трав так хорошо сохраниться.
В книге тут и там торчали закладки в виде узеньких полосок ткани, почти истлевшей, местами распавшейся на нити. Краем уха Егор слушал Никиту, а сам осторожно листал рукопись.
– Ведьмины сказки… заговоры от болезней… священные деревья… колдуны и яды…
– Всего тут помаленьку, – кивнул старик. – Книга досталась мне от бабки-целительницы, а я ее продолжил. Раньше, по молодости, собирал народные поверья и сказки. Полвека не открывал. Как состарился, больше не собираю, силы уже не те.
– И не перечитывал? – удивился Егор.
– Книга особая, из праздного интереса открывать ее нельзя. А сейчас давай искать, коли пришло время, – строго посмотрел на него Седой Никита. – Тебе нужны легенды окрест Нары́. Так-с, где-то здесь… Березовые ветреники… Колодезные девы… Туманный шепот… нет, не то… Была легенда о Горной деревне. Я услышал ее много лет назад от одной древней старухи и записал слово в слово. Только ее не читать, а смотреть надобно. Непростая это книга.
– Как это – «смотреть»? – удивился Егор, переводя взгляд то на книгу, то на старика.
– Погоди, поищем вместе… нет, не вижу, глаза уже не те.
– Может я сам попробую?
– Да, пожалуй, там будет лучше. Это же твое испытание, твой путь, а значит тебе книга должна довериться. Ай, чуть не забыл! Что бы ни случилось, куда бы не направила тебя книга, помни о времени – свеча твоей жизни горит уже второй день.
– Свеча, – вздохнул Егор. – Я совсем забыл о ней со всеми этими волшебными делами. Слушай, Седой Никита, а отмотать назад можно или обратить как-то заклинание? Ты уж прости, но только некомфортно, когда знаешь, что смерть дышит в спину.
– Ты уж не серчай на старика. Не было у меня другого выхода, кроме как произнести те слова. Они суровые, обратного заклинания нет, но я верю, что ты справишься. Посмотри на себя, как изменился за последние сутки.
– Ясно… Окей, надеюсь, твоей веры хватит на нас двоих. Хотя, наверное, ты прав, во мне что-то изменилось. Я хотел рассказать тебе кое-что… мне сегодня приснился необычный сон. Кажется, я побывал в каком-то другом мире, и девушка во сне, сказала, что она есть женская суть Нары́. От нее я получил несколько артефактов… И времени там словно не было, все вокруг застыло на месте, даже снег.
– Раз даже она сама пришла к тебе на помощь, то ни секунды не сомневайся. Ты сам поймешь, как пользоваться новыми дарами. А что до времени… про него ты потом и сам поймешь. Теперь оставляю тебя в одиночестве.
Седой Никита ушел, а Егор продолжал смотреть на рукопись, листал ее уже в который раз и все не находил нужный раздел.
– Где же прячется эта легенда…
Открывая следующий разворот, он неосторожно поддел страницу, и оттуда выпал вчетверо сложенный листок. Егор подвинул ближе свечу и прочитал слова, которые сорвались с губ заклинанием:
Не все буквально. Смотри меж строк.
Написано прямо, читай поперек.
И то, что явно, возможно, тогда
Станет банальным, уйдет навсегда.
И смысл другой откроется вдруг –
Он взгляд изменит на все вокруг.
– Откуда я знаю, что нужно делать? Просто знаю… – закрыв книгу, он перевернул ее и открыл с конца.
– Вот оно, конечно!!! Легенда о горной деревне, о которой говорил старик!
Ему показалось, или он действительно услышал, как где-то в доме Седой Никита по своему обыкновению усмехнулся? Неважно, легенда… я должен ее прочесть.
«В далёкие времена хребет Нары́ не был диким местом. Здесь жили люди, простые труженики, которые изо дня в день добывали природные богатства. А богачи, забиравшие добытое тяжким трудом, называли место рабочим поселком. Но жители именовали свой дом Горной деревней. Они хотели обжить тайгу, сродниться с ней, а не только работать. Здесь, в простых домах, в жутких каменоломнях и в кузницах берет начало «Легенда о Горной деревне…»
Буквы заплясали перед глазами, расплылись, ускоряясь с каждой секундой. А потом произошло странное – реальность задрожала, страница книги пошла волнами, а потом превратилась в изображение.
Егор буквально не читал, а видел то, что написано, но только между ним и тем миром была водная гладь, по которой шли небольшие помехи-волны. Вспомнив про спокойную воду, которой учила его хозяйка Нары́, он постарался унять эмоции, и тогда картинка как по волшебству прояснилась.
Там, по другую сторону книги, показались ясные очертания домов, дорог и деревьев. Знакомая местность, место, где он был и сейчас, вот только там почему-то лето.
Егор выставил руку, легонько коснувшись тонкой грани между мирами, и легенда втянула его в себя так быстро, что он даже не успел вскрикнуть. Егор буквально вынырнул с другой стороны текста, все вокруг стало меркнуть и каменеть.