Правило белых и чёрных путей

Правило белых и чёрных путей

Часть первая.

Слишком много необъяснимого

Глава I.

Поздний вечер

За окном стояла мрачная и тихая погода – заканчивался один из последних дней осени. На улице один за другим зажигались фонари, а ветер становился всё прохладнее. И на всю эту печальную картину смотрел кудрявый черноволосый мальчик лет шестнадцати, живущий в одном из тех многоквартирных домов, что стоят друг напротив друга, как дуэлянты перед выстрелом. Отсюда и начнётся наше повествование.

Только что упомянутого юношу звали Альберт. Альберт жил со своей семьёй – родителями и братом – в трёхкомнатной квартире, которая ничем не отличалась от других. Мальчик любил по вечерам сидеть в своей комнате в полной темноте и смотреть из окна на улицу, думая о будущем. Часто его мысли были наполнены той лёгкой тоской, которая присуща людям, пытающимся определить главную цель своей жизни. Казалось, юношу ничем нельзя было отвлечь, но тут в дверь его комнаты постучали:

– Алик, пора ужинать, всё остывает, – прозвучал оживлённый голос его мамы.

– Да, мам, сейчас подойду, – тихо и очень лениво ответил Альберт, отошёл от окна, положил школьные учебники в рюкзак и вышел из комнаты.

За столом уже сидела вся семья в ожидании момента, когда Альберт займёт своё место. Наконец, когда все были в сборе, начались звонкие стуки ножей и вилок о тарелки вместе с разговорами о прошедшем дне.

Нужно добавить, что в семье Галицких все совместные диалоги были непринуждёнными и касались либо тем отвлечённых, либо совсем простых. А все сложные вопросы и проблемы, требующие чёткого и обдуманного решения, обсуждались наедине.

Вернёмся к семейному ужину: на протяжении всей трапезы родители расспрашивали детей о новостях в школе и об их отношениях со сверстниками. Альберт, конечно, отвечал на всё угрюмыми кивками головы и неохотными глубокими вдохами с такими же выдохами. Родителей его поведение очень обеспокоило, и, кончив ужин, а вместе с ним и непринуждённые беседы, они решили обсудить проблемы, беспокоящие их сына, наедине с ним.

Мы переносимся в комнату Альберта: мальчик сидит на кровати рядом с мамой, отец же сидит напротив на обшитом велюром кресле.

– Что тебя беспокоит? – тихим голосом, почти шёпотом, спросила Мария Григорьевна (именно так звали мать Альберта).

Альберт покачал головой: «У меня ничего не получается в жизни… вернее, что-то получается и даже очень неплохо, но это “что-то” не приносит мне никакого удовольствия, и я чувствую себя чужим в этой жизни. Я не знаю, что делать…» – юноша свесил руки, жестикулировавшие во время всего рассказа полную потерянность в собственных мыслях.

Родители быстро переглянулись. У каждого из них на секунду возникла неестественно широкая улыбка.

– Ты просто взрослеешь, вот и всё, – сказала Мария Григорьевна, повернувшись к сыну лицом.

– А скажи мне, Альберт, что ты сделал для того, чтобы чувствовать себя счастливым и нужным? – немного ехидным тоном спросил папа – Юрий Александрович.

Мальчик, конечно, просто отвернулся и ничего не ответил, дав понять, что больше ничего обсуждать не собирается.

– Не забудь сегодня лечь пораньше, чтобы завтра не опоздать на занятия, – нежным голосом сказала мама, целуя сына в щёку.

Затем, когда родители вышли из комнаты мальчика, Мария Григорьевна бросила робкий взгляд на закрытую дверь комнаты Альберта и тихо сказала Юрию Александровичу: «Не пора ли нам что-то с ним делать? Он не только не уверен в себе, но стал ко всему этому ещё и очень замкнутым, прям как дверь его комнаты в последнее время!»

– Ничего, ничего, – тихо, но уверенно сказал отец. – Если мы будем его успокаивать и лезть в его жизнь, он не сможет быть самостоятельным и уверенным в себе! Маш, дай ребёнку время самому решить проблемы, если Алика вообще можно назвать ребёнком в 16 лет. Нам остаётся только поддерживать его и дать понять, что хорошо, а что плохо. Не беспокойся, наш сын не пропадёт!

– Ох! Я даже не знаю…

Тем временем, Альберт сидел на своей кровати, в его голове летало великое множество мыслей, никак между собой не связанных. Юноша хотел лечь пораньше и уже собирался стелить постель, как вдруг что-то унылое пробежало по его душе, как мурашки пробегают по коже…

Альберт лёг на спину и уставил взгляд в белый потолок:

– А какова вообще эта жизнь? Проста она или слишком таинственна и загадочна? Для ЧЕГО я в ней и какое место занимаю? Почему все эти серые злые людишки ведут себя так свободно? А я, я так не могу? Может, я не уверен в себе? Может… Но почему? У меня же всё есть… Но и в то же время нет ничего. Я многого достиг в учёбе, спорте, в личностном росте, я хорошо воспитан и красив собой… Да. Не люблю рисковать, ну и что же, это не недостаток. У меня есть друзья…

– Ах, да какие это друзья! Каждый такой «друг» желает только своей славы и выгоды. Даже имея всё, я растерян! Как получается у людей с меньшими возможностями быть лучше? Как мне это всё понять?!

– Свобода! Правильно! У них есть свобода! У них есть цель, ради которой они готовы рискнуть, поэтому они жизнерадостны! Я могу так же…

– Им просто нечего терять, вот и всё. – Всё вторил мыслям Альберта его внутренний голос.

Ох, что за мысли? Опять эта неуверенность! Нет! Я хочу иметь цель, ради которой я буду жить и стремиться к совершенству! Вот только где бы её взять, эту цель? Ладно, у меня есть желание, а это главное. Завтра же всё хорошо обдумаю на свежую голову. Важно не потерять этот вечерний энтузиазм.

С этими мыслями Альберт, улыбаясь тоненькой, ещё детской улыбкой, пошёл чистить зубы, а затем лёг спать с обуревающей его мысли фантазией.

Глава II.

Сон

Сны – как это загадочно! – вертелось в голове у Альберта. Вот лес, теперь обширная степь, а вот и городской парк. Прекрасная тёплая погода стоит на улице, много людей гуляет, лавочки очень чистые и, будто совсем недавно покрашенные, с блеском отражают солнечные лучи. Однако вместе с солнцем по небу ползут и небольшие группы серых туч. Очень душно, как бывает обычно перед дождём. Альберт, не спеша, идёт по направлению к детскому кафе и оглядывает всех людей в парке. Вот около тренажерного сектора стоят спортсмены, около аттракционов бегают дети, а родители наблюдают за ними, сидя за дружеской беседой и улыбаясь между собой, но внимание Альберта привлекает только одна группа девушек, занимающихся рассадой кустарников по периметру музейного здания.

Вдруг, к удивлению юноши, одна из этих девушек подбегает к нему, чтобы поговорить, и ему кажутся знакомыми черты её лица.

– Привет, можно с тобой познакомиться?

– Хм… Даже не просит помочь – удивлялся Альберт. – Да, конечно, меня зовут Альберт, а те…

И тут наследнику княжеской фамилии вспоминается: перед ним стоит девочка, которая спасла его от смерти (или просто лёгкого позора) на секции по плаванию, которой Альберт занимался, учась в начальной школе. Он попытался нырнуть в глубоком секторе бассейна, но после нырка понял, что не может выплыть на поверхность, и тут чья-то рука, казавшаяся из-под воды освещённой наружным светом, подхватила его и помогла вынырнуть обратно. То была рука этой самой девушки, которая, казалось, очень повзрослела с момента последней встречи, но глаза её излучали ещё тот самый блеск, о котором так давно мечтал Альберт, что её сложно было не узнать.

– А я тебя знаю! Ты спасла меня в бассейне! Помнишь? Нашим тренером была ещё старая женщина, как же её… Как же её звали? Оксана… Оксана Гр…

Но, не дослушав фразу до конца, спасительница начала убегать в сторону тротуара. Альберт начал было бежать за ней, но остановился, когда она обняла какого-то парня, на вид лет тридцати, и села к нему в машину. Всё начало трястись, куда-то проваливаться и вращаться вокруг, а может и в самой душе Альберта.

Он проснулся, весь мокрый и холодный.

– Даааа, сны не таинственные, они глупые и странные!

Глава III.

Кругом одни Трои

Проснувшись утром, Альберт сразу же пошёл одеваться. Как и всегда, юноша надел всё самое красивое и элегантное из своего гардероба, так как любил всегда выглядеть эффектно.

Альберт почистил зубы, побрызгался гранатовыми духами из новой коллекции, расчесал свои локоны, надел портфель и вышел из квартиры, перед уходом поцеловавшись с мамой.

Вообще, Альберт любил (и считал это главным) выглядеть опрятно, с иголочки. И когда он шёл, то любил ловить на себе взгляды людей, хоть и при этом очень нервничал. Вообще, Альберта нельзя было назвать неуверенным человеком, а вот слово «застенчивый» очень бы подошло. Так он был воспитан или что-то другое на это влияло, он и сам, кажется, пока не понимал.

Вот Альберт подошёл к школе и, использовав ключ-карту, зашёл через парадный вход. Обстановка в фойе школы многим, а особенно нашему юноше, казалась мрачной. Но Альберт так мало времени проводил там, что уже перестал об этом даже думать. Вот и сегодня он не стал долго в этом месте задерживаться и сразу пошёл в раздевалку. Когда Альберт переобулся, снял своё чёрное пальто и повесил на свою любимую одиннадцатую вешалку, он пошёл на второй этаж, где обычно собирались его друзья и одноклассники.

Увидев Альберта, все начали с ним здороваться и спрашивать, как он провёл минувший вечер. Но вот, услышав громкий шум школьного звонка, оповещающего начало учебного дня, и крики детей из младших классов, Альберт со своими одноклассниками отправился на урок химии.

Описывать все уроки мы не будем, так как это были обыкновенные уроки, сравнимые с уроками в других школах, но на последнем – биологии, так ненавидимой Альбертом, – мы остановимся и сделаем акцент.

Начнём с того, почему биология так не нравилась нашему герою? Если Вы думаете, что учительница и Альберт были не в восторге друг от друга, то окажетесь правы. Они невзлюбили друг друга, кажется, ещё с первого взгляда. Ещё на первом уроке учительница Галина Джековна показалась Альберту чересчур резкой в обращении к ученикам, также ему не понравилось, как она раза два исковеркала его фамилию, а потом спокойно назвала следующую по списку, не обращая внимания на исправления Альберта. Альберт же был для Галины Джековны избалованным мальчишкой, который ещё и одевался как настоящий клоун.

Так вот, урок биологии: как мы уже сказали, он был последним в этот учебный день, и почти все ученики сидели с мрачными и недовольными лицами, что, конечно, не могло ускользнуть от всё замечающей натуры пожилой учительницы. Она, будучи в свою очередь в прескверном настроении, не могла не выплеснуть обуревающие её эмоции. Нет, конечно, не на всех сразу, а только на «самых любимых» учениках, в число которых и входил Альберт, хотя правильнее будет сказать: число которых Альберт возглавлял.

– Ну что же Вы, Галицкий, сегодня опять как в цирке? Надели все самые яркие вещи и именно такие, которые друг другу вообще не подходят.

– Мой внешний вид не должен волновать Вас, – отвечал Альберт. – Такие вещи разрешены по уставу школы.

Учительница вздохнула. Конечно, ей, как и всем людям, не нравилось, когда указывали на её неправоту, тем более, когда это делал 16-летний мальчишка.

– Галицкий, я не хочу с Вами спорить, если Вы так уверены в себе, то сейчас будете отвечать!

Альберт ненавидел биологию и почти никогда не открывал учебник по этому предмету, разве только в крайних случаях.

Это и был тот крайний случай. Альберт быстро пробежался глазами по параграфу, тихо попросил соседа по парте подложить его открытый учебник на свою половину парты и начал медленно вставать с места. Наш герой продемонстрировал учителю свой собственный закрытый учебник и стал пересказывать параграф об отличии ДНК и РНК.

Мы не станем заострять внимание на самом пересказе, а скажем только, что Альберт рассказал всё отлично, на оценку пять, благодаря учебнику своего соседа – Мишки Жбанова – а затем в его голове мелькнула по-настоящему хитрая идея.

Глядя на яростное выражение лица Галины Джековны, он поднял руку и тихо спросил: «Галина Джековна, я вот хотел спросить, а как Вы считаете, может ли человек иметь дополнительные пары хромосом, отвечающие за какую-то особую генетическую информацию?»

Конечно же, учительница биологии ответила нет, поглядев перед этим на Альберта с очень странным выражением.

– А профессор Никольский доказал факт о наличии в нашем организме ещё 4 пар хромосом. По его словам, они отвечают за прошлое и будущее генов того или иного человека.

– Ах да… Это… Я думала, ты спрашиваешь про совсем другое. Ну… Конечно…Я видела эти его выводы и… думаю, что Никольский прав!

– А Вы не подскажите, как его зовут? Ну…этого профессора. Может Вы с ним ещё и знакомы? Я хотел Вас проверить, Галина Джековна, никакого профессора с такой фамилией не существует, как и дополнительных хромосом.

Весь класс начал смеяться, а учительница с красным от злобы и ярости лицом выбежала из кабинета. Так и закончился этот школьный день для Альберта. Затем они с Мишей вышли из школы и пошли домой.

– Не боишься, что она пожалуется директору? – спросил Мишка.

– В таком случае директору ничего не останется, как посмеяться над моей троянской шуточкой!

Весь день Альберт провёл у себя дома, делая уроки, выполняя свои домашние обязанности, каковых у него насчитывалось немного, читал книжки, но по большей части он отдыхал, проводил время за просмотром телевизора. С одной стороны, это было без пользы потраченное время, но с другой стороны, а что ещё оставалось делать, когда ты один дома, все родственники на работе или на учёбе, друзья гулять в такую погоду не пойдут, а тренировка начнётся только в 7 часов вечера? Словом, о тренировке: Альберт её очень ждал, он всегда наслаждался тем чувством свободы и уединения, которое получал на комфортных для себя тренировках. Он был лучшим, его всегда хвалили, и ему это явно очень нравилось. Надо сказать, что Альберт действительно был очень хорошим баскетболистом и спортсменом. Юноша имел хорошие генетические данные, имел хорошую атлетичность и имел самое главное – желание.

И вот уже на часах полседьмого вечера, скоро приедут родители, сестра вернётся из школы, а Альберт был собран и готов к очередной тренировке.

Уже зайдя в зал, юноша увидел новые лица. Но ему было всё равно, он считал себя самым успешным и непревзойдённым в этой команде, и ему уже не терпелось рассказать товарищам, как он обошёлся со своим учителем, как ловко её проучил, и ещё немного искупаться в лучах славы.

Конечно, нетрудно было догадаться, как Альберт вёл себя на тренировках. Но это всё лишь на первый взгляд, потому что наш герой был очень даже скромным, товарищи по команде любили его, и мало кто желал ему зла.

Процесс этой тренировки был обычен: разминка, лёгкая пробежка, бросковая практика, теория правильного обращения с мячом и уже напоследок – игра 1 на 1. Тренер разбил игроков на пары, вы удивитесь, но в пару к Альберту поставили одного из новеньких, что сначала возмутило нашего героя, а затем он понял, что это будет «лёгкая прогулка».

Свисток! Все пары закончили упражнение: Гудашов победил Бурого, Ромин – Кальцевского…

– Тааак, а у вас какой счёт, Алик? – спросил тренер Георгий Александрович.

– Семь один, – буркнул Альберт.

– Что-что?

– Семь один, – недовольно повторил Альберт.

– А чего же ты такой недовольный? Сыграл с равным себе соперником, так ещё и разгромно обыграл его!

– Я победил вообще-то, – выкрикнул сразу напарник-новичок.

– Ааа, вот, значит, как! Непобедимого Ахиллеса победили.

В зале тишина. Почти все игроки в полном замешательстве. Как? Как это произошло!?

– Альберт, послушай, эти ребята, ну которые новые, они… ну… они не новички вовсе, это из другой команды игроки. – Сказал один из товарищей Альберта по команде.

Альберт сразу поднял свой взгляд на тренера, потом перевёл на партнёра по упражнению, внимательно осмотрел его лицо и опустил глаза обратно вниз. Он тихо сказал:

– Он постоянно нарушал правила, поэтому и победил!

– Я думаю, кто-то просто не любит проигрывать…

– Чтооо? Кто же? Почему вы не сказали, что это не новичок? Я не знал, что он умеет играть.

– А я не должен тебе это говорить! – закричал тренер. – Кто ты такой!? Мальчишка, который возомнил себя особенным? Так вот тебя и спустили с небес на землю! Подумай над своим поведением! Ты даже позволяешь себе оговариваться с тренером! Тренировка закончена! – грозно просипел Георгий Александрович. – А тебе, Галицкий, ещё 30 отжиманий, если не сделаешь, можешь на тренировки больше не приходить! – Тренер чуть отдышался. – Ребята, мы сегодня не поиграли из-за поведения вашего товарища. И так будет с каждым, кем бы вы ни были, должна быть дисциплина!

Когда все разошлись, Альберт медленно побрёл к себе домой через дорогу, проходящую около тёмного леса. Он ни о чём не думал, а просто хотел остаться один, для Альберта все вокруг были виноваты, казалось, он ненавидел всех: тренера, товарищей, не заступившихся за него, этих «новичков» из другой команды. Но в душе он понимал: нужно полностью менять свой подход к делам.

Уже ложась спать в своей тихой уютной, освещённой вялым светом аромосвечи комнате, Альберт думал, что ему не хватает и что делать, как вдруг в его голове появилась удивительная мысль: этот игрок был троянским конём в партии Георгия Александровича. Теперь его самого обхитрили…

Глава IV.

Немного о жизни

Жизнь… Как быстро она летит, как мимолётно проносятся самые лучшие моменты. Как долго длится серая тоска в душе.

Как иногда бывает грустно переживать одиночество. Всё вокруг начинает тускнеть, темнеть, кажется, что нет в жизни больше радостей и никогда не будет…

Очень странно это чувство для человека, так же странно, как и загадочно, что-то под ним кроется, что-то необъяснимое, неуловимое и оттого почему-то приятное. Достаточно растяжимое это понятие – одиночество.

Вот и Альберт переживал очень похожее чувство. Ему было и тоскливо, и приятно, и странно. Ему казалось, что о нём одновременно все забыли, и что о нём каждый до сих пор помнит и даже думает. Однако он знал, что не одинок, и поэтому не отчаивался. Альберт вообще не любил грустить, тем более отчаиваться, либо потому что боялся, либо потому что считал это ненужным. Сам юноша не был уверен ни в том, ни в другом, но всегда держал себя в руках в таких ситуациях. Он просто успокаивал себя и думал о хорошем. И это было правильно, настолько правильно, что даже гениально, гениально просто!

Словом, Альберту действительно не хватало истинно радостных эмоций. Он понимал это. К сожалению, каждому человеку приходится проходить через это.

Юноша перебрал уже все занятия, которые, по его мнению, могли вернуть хорошее настроение, но ни одно из них не оказалось действенным. Он смотрел фильмы, играл в консоль, читал романы, ну или пытался читать – всё было бесполезно. Он чувствовал в себе апатию, всё возрастающую внутри. Это чувство очень похоже на старые вестерные фильмы: кругом пустыня, а перед главным героем стоит задача спасти, защитить что-то или кого-то, и Альберту в данном случае нужно было спасать самого себя.

Он очень много времени так мучился, можно считать, до начала декабря. Когда он пошёл на очередную тренировку, надо сказать, что тренировки как раз улучшали настроение Альберта, то почувствовал странное: его печаль и угрюмость начали угасать, а вместо них появилось счастье и вдохновение. Альберт поднял глаза и увидел падающие с неба маленькие снежинки. Он закрыл глаза, остановился и стоял так секунд тридцать – так приятно ему было переходить в новое душевное состояние! Этот мир и эта жизнь показались ему очень добрыми, таинственными и простыми. Конечно, от одиночества не осталось и следа, и Альберт осознал, что в жизни за каждой трудной полосой следует полоса счастливая и белая, как эти прекрасные маленькие снежинки.

– Вот ты какой, мой таинственный мир! – сказал с восхищением себе под нос Альберт и продолжил путь на тренировку. На ней его было не узнать, так светились и горели его глаза…

Глава V.

На протяжении зимы

Каждому знакома такая зимняя картина: за окном метель, снег всё кружит и кружит, завывает неспокойный ветер, неба почти не видно из-за густых облаков, обволакивающих его; внутри же – тёплый уютный очаг, слабое освещение придаёт ещё большую мрачность пейзажу снаружи, но хороший фильм или книга вместе с чашечкой горячего сладкого рафа или чая с лимоном как бы сопротивляются событиям на улице и очень успокаивают человеческую душу. Ах, а был бы при этом ещё и камин с лёгким, почти не слышным потрескиванием дров… Такая картина не может не нравится или не вызывать приятных чувств.

Именно такой сейчас и была атмосфера в квартире Галицких. Папа Юрий Александрович читал новости из двух источников: бумажной газеты и планшета. Ему очень нравились эти серые бумажные страницы, и он не хотел отказываться от них никогда.

Мария Григорьевна, по-видимому, готовила что-то очень вкусное и необычное – приятный запах от плиты проникал даже в самые дальние уголки квартиры. Окна были крепко закрыты, а тумблеры батарей повёрнуты на позицию “maximum”. Дети ещё спали, это был выходной день в середине декабря. Ёлка была уже установлена в гостинной и стояла, чуть не докасаясь потолка, вся очень наряженная старинными и новыми украшениями.

Альберт только открыл глаза и сразу понял, что за день предстоит ему сегодня.

– Эх, также будет ещё месяца два! – пробурчал он недовольно и начал потихоньку вставать с кровати, чтобы одеться. Когда он подошёл к окну, его просто зачаровал этот зимний вид. Ещё бы, кого он мог не очаровать. Это было прекрасно! Альберту стало очень уютно, он даже начал представлять, как на далёком севере люди постоянно живут при такой бурной погоде. Настроение юноши тотчас же поднялось. Он зашёл на кухню и сказал:

– Всем доброго утра! Мама, дай я тебя поцелую! Скоро Новый Год!

Нужно сказать, что этот день прошёл для Альберта очень хорошо и весело. Но так было не всегда.

Например, за несколько дней до Нового года, когда у всех было праздничное настроение, Альберт сидел в своей комнате, украшенной по-новогоднему, и опять просто думал о своих проблемах. И родители, и сестра звали его гулять, играть, кататься на лыжах, даже играть в футбол на снегу, что очень нравилось обычно юноше, но Альберт на всё отвечал отказом. Он говорил, что ему лень или что он просто хочет посидеть дома. Никто не знал, что происходило в его душе в это время, даже родители не понимали, чем в преддверии большого праздника их сын мог быть опечален. А понять это действительно было не очень просто.

Может быть, Альберт и сам не знал, что происходит у него в душе, вернее, знал, но не понимал, как это исправить. Альберт был не по годам умён, но при этом хотел всегда быть в центре внимания, будь это обычный школьный конкурс или соревнования или обычная прогулка. И, конечно, очень не любил ощущать себя на втором плане, начиная завидовать людям, которых вниманием удостаивали больше. Альберт знал и об этом, но что-то мешало ему это поменять в себе.

Новый год тоже не оправдал ожиданий Альберта, для юноши он выдался скучным, несмотря на шикарные подарки в виде нового ноутбука, множества модной одежды и огромного количества разных сладостей. Ему не нравилось почти ничего: от новогодних старых комедий или свежих кинематографических новинок до приёмов родственников и друзей в квартире Галицких. Каждый день январских каникул Альберт был грустным и занудливым. Что, конечно, не могло нравится всем его родственникам и близким. Юрий Александрович, будучи очень харизматичным человеком с весёлым характером, каждый день называл сына скучным занудой и всячески шутил на эту тему, например, это было за два дня до выхода с каникул, он сказал:

– Что ты, Алик, сколько можно так сидеть и ничего не делать, вся жизнь мимо тебя пролетит, даже не заметишь.

Или вот его любимая фраза в эти дни:

– Мммм, опять сидишь недовольный, почему хоть ты такой мрачный? Выйди погуляй, что ли.

Но выход с каникул и продолжение учебного процесса тоже не привело юношу в восторг. Каждый день этих недель он то учил уроки, то ходил на тренировки, то на репетиции спекакля в секции по актёрскому мастерству, и всё это в скором времени очень ему надоело. И ему казалось, что всё так и продолжится, что ничего никогда не поменяется. Но то, что случилось после 20 февраля, просто перевернуло всё представление Альберта о своей жизни ещё раз.