Клинамен. Акт II. Контур

КЛИНАМЕН

АКТ II

КОНТУР

Роман

ГЛАВА 14

ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЕРВЫЙ

В четыре двадцать семь утра на восемьдесят первый этаж приехал лифт, которого никто не вызывал.

Налл услышал его почти сразу после того, как открыл глаза.

Он успел увидеть белый потолок, прозрачную трубку над локтем и Стену за панорамным стеклом. Потом в коридоре за медицинской перегородкой тихо звякнул лифтовый колокол.

Звук был обычный. От этого он тревожил сильнее.

Налл повернул голову. Под рёбрами вспыхнуло, дыхание оборвалось на середине вдоха. Он переждал первый удар боли и вдохнул снова — короче. Правую руку держал жёсткий фиксатор от плеча до запястья. Пальцы слушались, но с запозданием: сжал, разжал, почувствовал тупое покалывание и холод в кончиках.

За окном ночь ещё держалась за внешнее кольцо. Стена поднималась рядом с башней чёрной плоскостью, закрывая половину неба. Ветер гнал дождь вдоль фасада снизу вверх. Вода вытягивалась по стеклу длинными серебристыми полосами, и редкие огни города ломались в них на дрожащие пятна.

На стуле у стены спал Патч. Чёрная футболка, тёмные брюки, терминал раскрыт на коленях. Один наушник остался в ухе, второй свисал на шнуре. Подбородок упал на грудь. Патч сидел так близко к медицинскому столу, что Налл мог бы коснуться его ботинка левой ногой.

Модем не спал. Крупный рыжий кот сидел у двери, обернув хвост вокруг лап. Зелёный индикатор на техническом ошейнике мигал редко. Смотрел он не на Налла — в коридор.

Лифт звякнул второй раз.

— Патч.

Тот открыл глаза, увидел Налла и на мгновение замер. Потом взгляд ушёл к двери, рука легла на терминал.

— Кабина на нашем этаже, — сказал Налл. Голос вышел сухим и низким. — Ты вызывал?

Патч уже смотрел журнал.

— Нет. И вызова в системе нет.

На настенном экране появилась шахта. Камера дала серые помехи, край матовой двери и красную цифру 81. Кабина стояла у этажа, хотя маршрут под ней оставался пустым.

Налл приподнялся на локте.

Комната сразу поплыла вправо. Желудок сжался, во рту появился горький привкус лекарства. Он опустил ступни на пол и дождался, пока вертикали снова станут вертикалями.

— Не вставай, — сказал Патч. — Дай мне понять, что сюда приехало.

Налл посмотрел на дверь.

— Дай пистолет.

Патч перевёл взгляд с фиксатора на его левую руку. Спорить не стал. Достал компактный пистолет, проверил его и положил на край стола рукояткой к Наллу.

— Левой. Правую оставь в покое.

Налл взял оружие. В левой ладони оно сидело непривычно: другой угол запястья, другой вывод на линию взгляда. Он не стал проверять скорость. Сейчас достаточно было удержать ствол там, где могла появиться цель.

Патч подключился к домашнему контуру напрямую.

ЛОКАЛЬНЫЙ ДОСТУП: ПОДТВЕРЖДЁН.

Он снял автоматическое управление с дверей базы, внешних жалюзи и грузового шлюза. На схеме один за другим погасли синие значки удалённого доступа.

— Жалюзи оставляю на ручном. Грузовой тоже. Пассажирскую шахту отрезаю от дома, но кабина уже здесь.

Налл поднялся.

Левое колено приняло вес и тут же напомнило о себе глубокой, тянущей болью. Под рёбрами снова стало тесно. Он ухватился за стойку капельницы, не выпуская пистолет.

Патч заметил движение краем глаза.

— Хотя бы стой у стола.

Налл остался у стола.

Патч вывел журнал команд. Вода. Питание. Грузовой лифт. Внешние жалюзи. Всё шло под его подписью.

Последняя строка появилась в четыре двадцать шесть.

У неё не было маршрута, номера терминала и сервисной подписи.

HOME PRIORITY / OWNER KEY / ACCEPTED.

Пальцы Патча перестали двигаться по экрану.

— Ключ прежней хозяйки, — сказал он.

Налл посмотрел на него.

— Профиль закрыт?

— Я его закрыл. Потом проверил ещё три раза.

Патч открыл запись заново, теперь через локальный архив. Сверил подпись, время, подтверждение присутствия. Затем полез в таблицу закрытых профилей. Налл знал эту привычку: когда результат Патчу не нравился, тот не повторял тот же запрос — заходил к нему с другой стороны.

На экране снова появилось:

OWNER KEY / ACCEPTED.PRESENCE / CONFIRMED.

Патч медленно выдохнул через нос.

— Система считает, что владелец находится дома.

В коридоре что-то тяжело встало на направляющие. Кабина чуть дрогнула.

Двери начали расходиться.

Патч выключил общий свет.

База провалилась в аварийную полутьму. Остались полосы у пола, красный индикатор шахты и холодный свет терминала. Налл сместился так, чтобы медицинский стол прикрывал правую сторону корпуса. Пистолет держал левой, локоть не выпрямлял. Если из кабины выйдет человек, до первой стойки у него будет открытый коридор.

Модем поднялся. Уши повернулись вперёд. Хвост распушился, но кот не побежал — только отступил от линии двери и замер у стены.

— Не подходи к шахте, — тихо сказал Патч.

Налл и не собирался.

Двери раскрылись до конца.

Кабина была пуста.

На полу стоял белый пластиковый контейнер. Две запечатанные чашки в гнёздах, тонкая плёнка сверху, транспортная наклейка на боку.

ПИТЬЕВАЯ ВОДА / 81 / 04:23.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом Патч достал ручной сканер и присел у порога, не переступая линию дверей. Провёл лучом по стенкам контейнера, крышкам, дну, потом отдельно проверил метку.

Сканер один за другим снял предупреждения. Вода чистая. Полость чистая. Взрывчатых веществ нет. Активного передатчика нет.

Патч увеличил транспортную запись.

— Старый сервис доставки воды. Работал в башне до переоборудования этажа.

— Его отключили?

— Должен быть мёртв. И владельческий маршрут у него тот же.

Налл посмотрел на контейнер. Две чашки воды посреди пустой кабины выглядели хуже оружия. Оружие хотя бы не притворялось частью дома.

— Ключ могли украсть.

Патч покачал головой.

— Копию дом пометил бы как подмену. Здесь он принял подпись, проверил локальное присутствие и сам открыл маршрут. Для него всё штатно.

— Значит, замок никто не ломал.

— Нет. Заставили систему решить, что ломать нечего.

Терминал подал короткий низкий сигнал.

На экране открылось окно связи без имени, номера и маршрута.

Патч не успел принять вызов.

Голос уже вышел из потолочного динамика.

— Если вы на восемьдесят первом, отойдите от лифта. И не пользуйтесь им.

Мужчина говорил быстро, но не громко. На фоне щёлкала клавиатура, где-то рядом ровно шумел вентилятор.

Патч поднялся.

— Назовись.

— Кирилл Руднев. Я работал в «Векторе». Сейчас это не самая важная часть. Вы от шахты отошли?

Налл не сводил глаз с кабины.

— Откуда ты знаешь этаж?

На другом конце на секунду стихли клавиши.

— Адреса я не знал. Я увидел маршрут, когда он активировался.

— Какой маршрут?

— На ваш профиль.

Налл сжал рукоять сильнее. Левая кисть сразу ответила дрожью от непривычного напряжения.

Руднев продолжил:

— Я работал с прогностическим ядром и думал, что знаю, где система только предлагает решение, а где человек его подтверждает. После удара по вашему дому я увидел внутренний расчёт. В аварийной сводке была уже другая история. Сегодня появился новый маршрут. Конечная точка — восемьдесят первый.

Патч смотрел на служебные строки вызова. Они оставались пустыми.

— Кто строит маршрут?

Руднев ответил сразу:

— Контур.

В кабине что-то щёлкнуло.

Не дверь. Ниже, под полом.

Патч дёрнул сканер вверх. На экране вспыхнуло красное предупреждение.

ПЕРЕГРУЗКА.

— На пол! — крикнул он.

Налл успел присесть за медицинский стол, прижал пистолет к груди и убрал голову ниже края.

Взрыва не было.

Кабина сорвалась вниз.

Сначала ударил металл — резкий визг направляющих, короткий хлопок троса. Потом открытый проём втянул звук в шахту, и всё оборвалось.

Через мгновение снизу пришёл удар.

Он прошёл через бетон в ступни, оттуда в больное колено и рёбра. Панорамное стекло низко загудело. На стойке звякнули медицинские инструменты. Модем прижался к полу, но остался у стены.

Три этажа ниже ещё несколько секунд скрежетал металл.

Патч стоял, уперев ладонь в край стола, и смотрел на пустой проём.

Голос Руднева вернулся из динамика:

— Вот поэтому лифтом нельзя.

Патч перевёл взгляд на окно связи.

— Ты знал, что кабина упадёт?

— Нет. Я видел вероятность устранения. Без времени и способа. Если бы видел лифт, позвонил бы раньше.

— Тогда откуда база?

На фоне у Руднева заиграла простая домашняя мелодия входящего вызова. Он сбросил её и заговорил быстрее:

— Налл исчез из обычного профиля. Медицинское оборудование, которое вы покупали через подставные узлы, начало сходиться в одном секторе. Потом активировался владельческий ключ этажа. Контур связал это и построил конечную точку. Я увидел её уже после запуска маршрута.

Патч открыл ещё три окна и начал закрывать внешние каналы базы один за другим.

— Насколько глубоко он здесь?

— Не знаю. И это не попытка уйти от ответа. Я действительно не знаю. То, что я вижу, раньше использовалось для перераспределения транспорта, воды, медицины, аварийных служб. Сейчас те же связи используются иначе.

Налл поднялся из-за стола. Медленно. На этот раз колено не подвело, но грудь пришлось держать коротким дыханием.

— Где ты?

Руднев назвал дом и этаж.

Патч уже строил маршрут, но не доверил его городской навигации: линия появилась на локальной карте и осталась без внешнего запроса.

— Ничего не включай, никому не открывай и к лифту не подходи, — сказал он.

— Я со вчерашнего утра именно этим и занимаюсь.

Связь оборвалась.

Несколько секунд база снова была слышна сама по себе: фильтр в медицинской зоне, ветер за стеклом, далёкий скрежет из шахты.

Патч закрыл окно связи.

Налл впервые увидел новое убежище в рабочем свете.

За медицинской перегородкой помещение раскрывалось почти на весь этаж. Под потолком Патч включил только две полосы. В их свете проступили верстак, прозрачная техническая перегородка, оружейная стена и транспортная площадка. На краю рабочей стойки стояла недопитая кружка. У стены — миска Модема. За дальней перегородкой виднелись два спальных места: одно было смято, второе оставалось аккуратно застеленным.

У балконного шлюза стоял скайкар. За броневыми створками были ночной город и восемьдесят один этаж пустоты. У грузового лифта — чёрный внедорожник для Пустошей и два колёсных мотоцикла. Правый борт внедорожника оставался раскрыт после ремонта; один привод оружейной створки лежал на верстаке среди инструмента.

Патч подошёл к транспортной панели, но маршруты не включил. Сначала посмотрел на скайкар, потом на внедорожник, затем на Налла.

— Своё не берём. Скайкар читается по воздушным трассам, внедорожник знают камеры у Стены. На мотоцикле ты сейчас не удержишь ни поворот, ни торможение.

Налл не спорил. Даже стоять без опоры становилось тяжелее: левое колено наливалось тупой болью, а каждый глубокий вдох упирался в рёбра.

Патч открыл оружейную стену.

Старый АКМ-74 со съёмной электроникой и сложенный «Дальник» остались на креплениях. Патч снял компактный М17, два пистолета и короткий КС-12. На стол лёг полевой рюкзак.

Сначала в него ушёл ручной сканер, потом два разведывательных дрона. Следом — дымовые, «Фантомы», «Игла-8», электроадгезивные перчатки, «Глухари», метки «Клещ» и умная трос-система.

Рудневу хватило бы одного пистолета. Остальное Патч брал на случай дороги: ослепить, заглушить, поставить метку, уйти через стену или шахту.

— Грузовой лифт остался? — спросил Налл.

— Другая шахта. Основная кабина упала не в ней. Спустимся пешком до нижнего технического коридора. В мёртвом сервисном боксе есть городская машина. Возьмём её и не поведём след прямо от базы.

Патч надел рюкзак на себя, затем подошёл к Наллу. Переставил кобуру под левую руку и проверил ремень так, чтобы тот не тянул повреждённое плечо.

Налл сделал шаг.

Колено выдержало. На втором шаге боль под рёбрами поднялась выше, заставила остановить вдох. Он медленно выдохнул, укоротил следующий и пошёл дальше.

Патч придержал дверь в технический коридор.

— Если начнёшь терять сознание, скажи до того, как упадёшь.

— Скажу.

Налл прошёл в коридор первым.

За спиной, тремя этажами ниже, металл в пассажирской шахте всё ещё оседал под собственным весом.

ГЛАВА 15

РУДНЕВ

Кирилл Руднев жил на сорок третьем этаже дома, который был слишком дорогим для бедности и слишком старым для центра.

Парадная облицовка ещё сохраняла зеркальный блеск. За ней прятались потёки на трубах, перекошенные сервисные люки и лестничные клетки, куда уборочные дроны не заезжали уже лет десять. Дом строили для аналитиков, которым полагалось видеть город сверху. Потом аналитиков стало слишком много, а окон — слишком мало.

Свою технику они оставили на восемьдесят первом. Скайкар слишком хорошо читался по городским трассам, чёрный внедорожник знали камеры у Стены, а два мотоцикла требовали от Налла тела, которого у него сейчас не было.

Из мёртвого сервисного бокса на нижнем уровне Патч вывел неприметную городскую машину с перебитым номером 47-21.

Она выглядела так, будто пережила нескольких владельцев, один локальный бунт и спор между советским металлом и деталями 2147 года. В салоне пахло мокрой тканью, горячей проводкой и кофе, который Патч пролил неделю назад, но так и не признал своей ошибкой.

— Ты ведёшь слишком мягко, — сказал Налл.

Патч обошёл яму, которую городской ремонт отметил как устранённую два года назад.

— Я каркасил эту подвеску из трёх машин. Она переживёт дорогу. Твои рёбра могут не пережить твоё мнение о скорости.

Налл не ответил. Жаловаться он действительно не собирался, но Патч и без слов видел, как тот удерживает бок на поворотах.

Руднев прислал три маршрута. Один был коротким и чистым, второй уходил в подземную парковку, третий петлял через служебные кварталы. Патч выбрал третий, затем почти сразу свернул с него в узкий проезд между прачечными.

— Почему не первый? — спросил Налл.

— Слишком удобный. Либо Руднев ведёт нас туда намеренно, либо Контур уже знает, что мы выберем короткий путь. Этот хотя бы неудобен всем.

— Ты ему доверяешь?

— Нет. Но если бы хотел нас убить, мог не звонить и дать лифту закончить работу.

Дождь барабанил по крыше. Налл проверил пистолет левой рукой и замолчал. Через несколько минут Патч сказал:

— Ты опять контуришь.

— Что именно?

— Молчишь, проверяешь оружие и решаешь, что пойдёшь первым, пока остальные ещё считают варианты.

Налл посмотрел на серую линию маршрута.

— Тогда дай клин.

Патч свернул ещё раз, окончательно уходя с присланной схемы.

— Уже. Но дальше говори, если станет хуже. Я не хочу угадывать по тому, как ты падаешь.

Налл почувствовал, как боль под рёбрами становится тяжелее на вдохе.

— Пока терпимо.

Патч кивнул. Этого ответа было недостаточно, но он хотя бы был ответом.

Патч заглушил мотор за квартал до дома. Последние триста метров прошли пешком, под мелким холодным дождём. Налл надел тёмную куртку поверх фиксирующего жилета. Она не скрывала, что правая рука двигается хуже, но в городе и не такое переставали замечать, если человек шёл уверенно.

В подъезде пахло старой штукатуркой, влажной одеждой и озоном от неудачного ремонта проводки. На стене светились новые домовые правила: не задерживаться на площадках, не открывать двери без биометрического подтверждения, сообщать о подозрительных маршрутах. Под ними кто-то маркером написал: А КУДА МНЕ ИДТИ?

Патч прочёл, усмехнулся без веселья и отключил домофонный модуль.

— Камера?

— Есть. Но смотрит на лифт. Мы идём пешком.

— Сорок три этажа.

— Пешком. Лифт не используем.

На девятом Налл начал слышать собственное дыхание громче шагов. На семнадцатом плечо Патча потемнело от воды, а его ирония стала реже. На двадцать восьмом Налл остановился у окна. Внизу, в тёмном дворе, стояла женщина с прозрачным зонтом. Она не смотрела вверх. Просто ждала, пока из автомата рядом с ней выпадет пакет с бельём.

— Патч.

— Вижу. Она здесь семь минут.

— Камера на ней?

— Две. Обе слепые. Это не успокаивает.

Женщина забрала пакет, подняла голову точно в их сторону и ушла под навес. Налл не увидел её лица.

На сорок третьем этаже Руднев ждал за дверью, но не открывал её почти минуту. Сначала Налл услышал, как по ту сторону переставляют мебель. Потом щёлкнуло два механических замка, затем третий. Дверь приоткрылась на толщину цепочки.

В щели появился худой бледный мужчина в тонких чёрных очках. Тёмные волосы падали на лоб. Он был в сером домашнем свитере и выглядел не как человек, готовый бежать, а как человек, который бежит уже много дней, не вставая с собственного стула.

— Налл? — спросил Руднев.

— Открывай.

Руднев посмотрел на Патча, будто ждал подтверждения, что человек за дверью действительно всегда говорит приказами.

— Он ранен и торопится, — сказал Патч. — Это лучшее объяснение, которое у нас сейчас есть.

Цепочка ушла в сторону.

Квартира Руднева была маленькой и почти пустой, если не считать техники. Узкий стол под окном занимали два терминала, кабели, четыре чашки с разной степенью остывания и стопка бумажных книг. Налл заметил это сразу. Бумага в M City стоила дороже дешёвого оружия и вызывала у него больше уважения.

На краю стола завибрировал личный телефон. На экране появилось одно слово: МАМА.

Руднев перевернул аппарат экраном вниз.

— Не ответишь? — спросил Патч.

— Она спросит, ел ли я. Сейчас я либо совру, либо расскажу слишком много.

На окнах были опущены внутренние жалюзи. Между полосами лежал городской свет. Руднев встал так, чтобы лицо не попадало в него.

— К окну не подходите. Городские устройства не включайте. Дверь не открывайте, пока я не скажу.

Он повернул верхний замок дважды, нижний проверил ладонью. Патч положил на стол глушитель и осмотрел четыре остывшие чашки, книги и собранный наполовину рюкзак.

— Ты собирался уйти, — сказал он.

— Несколько раз. Каждый раз начинал выбирать, какую жизнь взять с собой, и оставался.

Налл не стал спрашивать дальше.

— Что такое Контур?

Руднев не сел сразу. Сначала провёл ладонью по спинке стула, проверяя, не дрожит ли рука. Дрожала. Он всё равно сел.

— Контур не программа, которая однажды решила стать злой. Это закрытый модуль прогностического ядра. Он связывает маршруты, поставки, очереди, связи между людьми и рассчитывает, как вернуть город в допустимые границы после сбоя.

Патч приблизил глушитель к терминалу Руднева.

— Лифт входил в допустимые меры?

— Контур отметил, что профиль Налла можно устранить через инфраструктуру. Сам приказ подтвердил человек с доступом выше моего. В журнале останется авария оборудования, потому что система хранит действие как процедуру, а не как чьё-то решение.

— Имя есть?

— Подпись закрыта. Я могу показать только расчёт и маршрут.

Руднев вывел модель M City. Светящиеся точки соединились улицами, пропусками, поставками воды, больничными очередями, семейными связями и привычками. Город выглядел не картой, а нервной системой, которую научили считать боль статистикой.

— Контур создавали для пожаров и химических выбросов, — сказал Руднев. — Он менял транспорт, освобождал больницы, уводил толпу раньше паники. Я видел, как он спас тысячи людей за один день.

— И поэтому ты остался, — сказал Налл.

Руднев снял очки. Без них лицо стало моложе и беспомощнее.

— Поэтому я каждый раз находил ещё одно объяснение. Сначала мы спасали тысячи. Потом ради тысяч можно было не спрашивать про десятки. Потом десятки стали профилями. А профиль не кричит.

Он увеличил сектор. На экране появился адрес дома Налла и официальная сводка о бытовом газе.

Под ней открылась скрытая строка.

СТАБИЛИЗАЦИЯ ОТКЛОНЕНИЯ: ВОЗМОЖНА. СОПУТСТВУЮЩИЕ ПОТЕРИ: ПРИЕМЛЕМЫ.

Налл прочитал дважды.

— Кири была в доме.

Руднев надел очки, но смотреть через них не стал.

— Я видел модель столкновения. Не приказ. Не имя ребёнка. Только вероятность, что после удара твой профиль перестанет разветвляться.

— Перестал?

— Нет.

— Значит, убили зря.

Руднев дёрнулся, будто Налл ударил его.

— Для них не существует «зря». Есть неудачная стабилизация и следующая попытка.

— И ты помог построить это.

— Да.

Ответ вышел сразу. Без оправдания, которое он наверняка репетировал все дни, пока не вставал из-за стола.

Телефон снова завибрировал. На экране появилось: МАМА.

Руднев долго смотрел на имя, но вызов сбросил.

— Потом, — сказал он, хотя никто не спрашивал.

На терминале открылось новое окно. Красная линия протянулась к Старому рынку и связала их с двумя профилями.

EMPTY-14 / ЛЕРА СОКОЛОВА.

СВЯЗАННЫЙ ПРОФИЛЬ.

Руднев побледнел.

— Это не маршрут наблюдения. Это вынужденное пересечение.

— По-человечески, — сказал Патч.

— Контур уже знает, что мы пойдём за ними. И начал закрывать всё, куда мы могли бы пойти вместо этого.

ГЛАВА 16

ПУСТОЙ ПРОФИЛЬ

Налл видел: Руднев не хотел уходить из квартиры.

Он не произносил «нет» прямо. Вместо этого объяснил толщину стен, автономность фильтра, расположение лестницы и то, что человек без боевой подготовки только замедлит группу. Каждое объяснение было разумным. Вместе они складывались в страх, которому стыдно называться страхом.

Патч выдвинул ящик стола и нашёл там ещё два накопителя, аптечку и запасной комплект очков.

— Тридцать секунд. Маска, лекарства, накопитель, обувь. Телефон тоже бери.

Руднев начал складывать книги. Патч вынул первую из рюкзака и положил обратно на стол.

— Бумагу нельзя восстановить, — сказал Руднев.

— Тебя тоже. Сегодня выбираем тебя.

Руднев прижал книгу к груди, затем медленно оставил её рядом с чашками. Пальцы задержались на обложке.

— Я вернусь.

Патч застегнул рюкзак.

— Тогда запомни, где оставил.

Налл стоял у двери и слушал лестницу. Правое плечо горело от каждого движения. Пистолет он держал левой рукой низко, у бедра. Стрелять пришлось бы заново учиться собственному телу: другой баланс, другое выведение, другая цена отдачи.

Чужая боевая память знала тысячи способов убить человека в дверном проёме. Ни один не возвращал Наллу исправную руку и не решал, кого защищать первым.

Руднев вышел последним. Тёмный плащ, плоский рюкзак, чёрные очки. Он всё ещё выглядел как офисный сотрудник, который опоздал на совещание и случайно попал в собственное преступление.

Налл поставил его между собой и Патчем.

— Я могу идти сзади, — сказал Руднев.

— Нет. Между нами, — ответил Налл. — Не останавливайся и не оглядывайся без команды.

Руднев хотел спросить почему, но увидел, как Налл держит пистолет левой рукой, и промолчал.

Патч открыл лестницу. Налл пошёл первым, Руднев за ним, Патч замкнул группу и закрыл дверь без звука.

На тридцать первом этаже они услышали музыку.

Не громкую. Детскую мелодию из открытой квартиры. Она шла из-за двери, где на табличке было написано: СЕМЬЯ МАРКИНЫХ / НЕ БЕСПОКОИТЬ.

Патч остановился.

— Камера на площадке выключилась, — прошептал Патч.

Налл поднял ладонь. Они остановились у стены.

Дверь Маркиных открылась на ладонь. В щели стоял мальчик лет семи с игрушечным грузовиком.

— Вы к папе?

— Нет, — ответил Налл.

— Тогда не ходите через площадь. Папе пришло сообщение, что там опасно.

Дверь закрылась.

Руднев смотрел на неё несколько секунд.

— Контур рассылает бытовые рекомендации жильцам. Большинство выполняет их, не замечая, что маршрут уже изменён. Отец получил предупреждение и передал его ребёнку.

— Или ребёнок должен был передать его нам, — сказал Налл.

Руднев не возразил.

Они спустились до первого этажа и вышли во двор. Дождь закончился. Именно это было неприятно. После мокрой темноты утро оказалось слишком чистым: вымытый бетон, белые фасады, ровный свет, в котором некуда спрятаться глазу.