Синяя чайка

Пролог

Вызов пришёл неожиданно и очень не вовремя, оторвав его от важной работы. Теперь ему пришлось бросить все дела и явиться к ним лично и незамедлительно, ведь совсем не стоило заставлять их ждать. Всю дорогу ему оставалось только гадать о причинах вызова, а главное, о последствиях. В душе смешались чувства тревоги и ожидания, в голове блуждали мысли о том, что на него опять нажаловался кто-то из подчинённых. Недостойные внимания плебеи, чернь и простолюдины посмели опять высказать своё недовольство. Но ничего, он им ещё покажет их место, когда вернется.

С такими раздражающими мыслями, чувствами и в дурном настроении он прибыл во дворец. Но встреча ему была назначена не в парадных залах и даже не в главных кабинетах, а в небольшом внутреннем флигеле. Что тоже немного задевало его самолюбие. Пройдя несколько уровней охраны, он оказался в полумраке большого зала у массивной двери из тёмного дуба. Здесь его встретил лакей, такой же холёный и надменный, как его хозяева.

Слуга не сказал ни слова, стоял и смотрел ему прямо в глаза, дверь открывать он тоже не торопился. Такое поведение слуги раздражало ещё больше всей сложившейся ситуации. Ещё пару минут тишины — и лакей всё же соизволил открыть перед ним дубовую дверь, не проронив при этом ни слова и не изменившись в лице. Ему оставалось только зайти так же молча. За дверью было сильно накурено, дым от сигар застилал всё пространство вокруг, мягкий свет ламп с трудом пробивался от высокого потолка. Посередине комнаты стоял такой же массивный и тёмный, как дверь, дубовый стол, у дальней стены располагался древний камин, сложенный из старого красного кирпича. Огонь в нём лениво пожирал поленья, щёлкая и отбрасывая искры.

Возле камина стояли четыре высоких кожаных кресла, повернутых к нему. В трёх из них сидели старики и курили сигары, запивая их старым элитным вином. Журнальный столик у их ног был весь заставлен тёмными бутылками и деревянными коробками с сигарами. Пепельницы давно уже переполнились, в бутылках осталось совсем немного вина, похоже, старики давно тут сидят. Запах дорогого табака смешивался с запахом коллекционных вин в великолепный аромат, дополненный нотками сгорающего дерева и дорогой кожи, которой были отделаны кресла. Тут он мог бы почувствовать себя даже уютно, если бы не эти старики, которые, как он знал, на многое были способны.

Вошедший за ним лакей пригласил его жестом руки к камину в пустое кресло рядом с хозяевами. Никто не произнёс ни слова, и он решил не начинать разговор первым, молча прошёл вдоль всего стола к креслу и сел в него на самый край, не позволив себе утонуть в нём и как следует насладиться его удобством. Одного взгляда на набор на стекле журнального столика хватило, чтобы понять — здесь собрались очень серьёзные люди, для которых деньги далеко не главное. Он-то их давно знал, но всякий раз видел разницу между ними — хозяевами мира — и им — исполнителем их воли, не своей. То, что его в этот раз пригласили в этот кабинет и даже позволили сидеть рядом с ними, было большой редкостью и намёком на серьёзность их поручений.

Ни закурить, ни выпить ему не предложили, пока ещё он не был достоин такой чести, да и чистый бокал для него не стоял на столике, конечно же не случайно.

— Вот посмотри, — сказал один из стариков на старом английском повелительным тоном, не поздоровавшись, и протянул ему лист бумаги.

— Что с ними надо сделать? — спросил он, приняв из рук хозяина бумагу с изображением на ней нескольких людей.

— Вот этот, — старческий палец указал на одного из людей на изображении, — проявляет интерес к нашим делам, остальные — его экипаж. Нельзя, чтобы он помешал прибытию груза. Его надо задержать или отвлечь.

— Ликвидировать его нельзя, — опередил его вопрос второй старик, — только его, остальные не важны.

— Сделаю, — как всегда коротко ответил он.

— Мы не можем допустить срыва операции, — продолжил третий старик, — больше двадцати лет подготовки не должны пойти прахом из-за чьей-то некомпетентности. Этого человека надо мягко, а лучше незаметно для него самого, отвлечь от наших дел, да так, чтобы у него больше не возникло желания проявлять интерес к ним.

— Сделаю, — повторил он после небольшой паузы, не дождавшись каких-либо дополнительных пояснений.

— Иди, — снова заговорил первый, — и помни — груз должен попасть к нам в любом случае. Это самое важное. Этот человек не должен ничего узнать о нашем деле.

Ему оставалось только кивнуть господам и молча подняться. Стоявший всё время разговора за его спиной лакей фальшиво улыбнулся и указал рукой на выход…

Всю обратную дорогу он злился на этих надменных господ, раздающих приказы без должных пояснений, но требующих точного их исполнения, и на лакея, так неожиданно и незаметно оказавшегося у него за спиной во время разговора и явно являвшегося для него угрозой. То и дело он поглядывал на изображение человека, объекта его задания, и гадал, кто он такой, если даже они не решились его просто убить.

На картинке были изображены восемь взрослых мужчин; похоже, фото было сделано в каком-то порту. Компания явно занималась погрузкой чего-то на корабль; тот, на кого указали хозяева, стоял, скрестив руки на груди, и внимательно следил за процессом. Коренастый, лысый и бородатый с татуировками на руках и шее, со шрамом через всё лицо, лет сорока или чуть больше. Всем своим видом он походил на древнего пирата, да и его команда была под стать капитану, всё примерно того же возраста и вида. Но к остальным он особо не присматривался, ведь по поводу них никаких указаний не было. Спокойный, внимательный и уверенный взгляд серых глаз этого древнего пирата говорил о том, что он далеко не просто разбойник или контрабандист. Чёртовы стариканы могли бы и побольше рассказать о нём, но нет, хреновы заносчивые интриганы… Ладно, их задание выглядит несложным, к тому же он узнал порт, в котором была сделана эта фотография.

Глава 1

Главный диспетчер собирался на смену. Он был внимателен к мелочам, нельзя было упустить ни одной детали, форма должна сидеть на нём как вторая кожа. Все, с кем он выйдет на связь, увидят лицо станции, и сегодня, впрочем, как и всегда, они должны будут понять, глядя на него, что тут царит порядок как на кораблях Империи. Предстояла ответственная работа — двенадцать часов на важном посту. Он не налажает ни в коем случае и тем самым приблизит своё возвращение в центральные миры, после того досадного случая с яхтой генсека. Для того, чтобы его подчинённые на смене тоже не ударили в грязь лицом и не бросали, даже малейшую тень на его досье, он проведёт важный инструктаж. В тысячный раз укажет им, что делать и как. И пусть попробует хоть кто-то возразить ему или сделать недовольное лицо на инструктаже — он вмиг составит на него докладную и сделает пометку у себя в папочке обо всех неблагонадёжных. При воспоминании о команде помощников диспетчер откровенно поморщился. Всех их он считал безответственными и непроходимо тупыми. Но он справится с заданием, он умел командовать даже такими раздолбаями. Стоя перед ростовым зеркалом, он нежно погладил значок на груди — его первая награда за выслугу, служебное рвение и ответственность. «Верный служака», — тогда сказал ему начальник станции, прикалывая значок на форменный китель. О да, это был момент его триумфа, тёплый и приятный, заслуженный. Замечтавшись, он чуть было не пропустил время заступления на вахту. Очнулся, пригладил форму, взял с полки и повесил на шею морской бинокль производства знаменитого стекольного фабриканта Империи и отправился делать этот мир лучше.

Как он и предполагал, его команда не горела энтузиазмом на инструктаже. Его слушали, не вникая в слова, смотрели на него как на пустое место, откровенно скучали. Главный диспетчер всё равно не спеша закончил инструктаж и, взяв подписи в установленных формулярах со всех присутствующих, приказал приступить к обязанностям. Станция эта находилась вне границ секторов космоса, принадлежащих большим государствам, а скорее на перекрёстках их торговых путей и считалась условно независимой провинцией, хоть и не самой дальней. Большинство местных служащих относилось к своим должностным обязательствам без должного усердия, пока это напрямую не влияло на их доходы. Но не Дынин: он старался за идею, была у него мечта и надежда: однажды, думал он, его рвение и усердие будут оценены по достоинству, и возьмут его тогда на важную должность во флоте Империи, ну или Союза. А пока он ждал, когда его оценят, он ни малейшим образом не допускал, чтобы какие-то лентяи замарали его послужной список. Исполнительность и рвение, строгое следование инструкциям и никакого сомнения в приказах начальников были главными и единственными его девизами, так он и жил в служении.

Трафик прибывающих кораблей в эту смену был невысок. Пока всё шло гладко и весь поток направляли по зелёному сектору.

Главный диспетчер стоял на краю помоста, возле тумбы машинного телеграфа и вглядывался вдаль через огромный обзорный иллюминатор, держа мощный бинокль у глаз и водя им из стороны в сторону. Он никому никогда не признался бы, что сейчас представлял себя на мостике линкора Его Императорского Величества. Как он, мудрый адмирал открытых секторов, ведёт за собой пятую флотилию в сотню вымпелов и ждут его победы, награды и уважение.

Диспетчерская была устроена таким образом, что главный мог ходить по помосту, на полметра выше палубы, а его команда располагалась вдоль стен с обеих сторон за своими рабочими станциями. На помосте находилось кресло главного, основной монитор и тумба машинного телеграфа, своим видом напоминавшая такую же на мостике древних дредноутов[1] старой империи времён угля и пара.

Двое молодых людей за радарным постом первыми заметили приближающийся корабль, однако не спешили сообщать о нём главному. Опытные радарщики узнали корабль по траектории сближения ещё до того, как аппаратура приняла сигнал опознавания. Прибытие этого корабля никогда не было скучным, команда у него крайне озорная и шебутная. Тут этих ребят любили и уважали многие, даже высшее начальство ворчало на них чуть меньше, чем на остальных. Особенно весело было, когда они попадали в смену этого диспетчера. Ребята решили отомстить ему за высокомерие, сволочное и пренебрежительное отношение к ним и сделали вид, что это прибывает самый заурядный корабль. По-тихому, личными коммуникаторами, сообщили, кто явился, только хозяйке паба «Бухой Селезень» Полине.

Главный смог разглядеть приближающуюся точку в свой крутой бинокль. Долго следил за ней и гундел себе под нос о том, что сближение идёт по траектории, близкой к опасной, и слишком быстро. Не убирая оптику от глаз, одной рукой перевёл ручку телеграфа в конец жёлтого сектора. В помещении раздался гонг системы предупреждения. При таком режиме оповещались аварийные службы причала и полиция. Корабль начинал считаться «условно опасным», для него выбирались самые дальние доки, там его ждали множественные проверки и досмотры, возможно, даже карантин. Экипажу, причалившему по процедурам жёлтого сектора, предстояло пройти многие круги ада всякой бюрократии и в итоге оплатить большие штрафы и издержки. Всё это отнимало кучу времени и нервов, особенно если диспетчер ставил ручку в самом конце жёлтого сектора телеграфа. Хуже было только при попадании в красный сектор, тогда уже корабль считался «точно опасным» и уничтожался всеми средствами без всяких компромиссов.

Диспетчер выпрямился, принял горделивую позу повелителя всех освоенных планет и с мыслью «никаких лихачей в мою смену быть не должно» узнал очертания этого корабля. Всего на секунду, зато очень сильно и заметно струхнул. Пару долгих мгновений рука главного дрожала на ручке телеграфа, внутри него боролись желания перевести ручку в зелёный сектор и тем самым избежать проблем с командой корабля или же оставить всё как есть и тем самым заставить этих возмутителей его спокойствия подчиниться общим правилам, а заодно показать им кто тут главный. В этот раз он точно сможет приструнить нахальных хулиганов, решено — жёлтый сектор. Вахтенные на радаре чуть не лопнули от распирающего их смеха и чувства вселенской справедливости. Пришлось им давиться радостью, но не показывать её.

Очень скоро пришёл вызов с корабля. Главный уселся в своё кресло, точно старый адмирал, и с ленцой повелительным жестом приказал связистам вывести сигнал на свой монитор.

— Казюльски на связи. — С экрана монитора, приветливо и широко улыбаясь, смотрел тёмноволосый мужчина среднего возраста, одетый в клетчатую рубашку. — Посадку давай.

— Принимаю вас, — ответил диспетчер.

— Э! Какого хрена? Вы что творите? — Казюльски перестал улыбаться после того, как увидел на приборах, какой им включили сектор. — Сейчас капитану наябедничаю!

За его спиной была видна большая часть кабины пилотов и ещё двое мужчин чуть постарше Казюльского. Эти двое что-то тихо обсуждали между собой и сейчас не участвовали в управлении кораблём. Одеты они были по-простому. Один в оранжевую футболку с надписью «хозяин дачи» на спине и синие джинсы, второй в чёрные карго-штаны со множеством карманов и такую же чёрную футболку с надписью «солнышко» на груди.

«Не к добру это, когда только Казюльски на причаливании», — успел подумать само-придуманный адмирал.

Мужчина на экране монитора немного подождал, когда диспетчер изменит цвет сектора, но, не дождавшись, обернулся к своим и сообщил о том, как их встречают.

— Товарищ Дынин! Жёваный крот! — Влез в экран «хозяин дачи», глаза его пылали от гнева. Теперь на экране диспетчера было два лица: одно — улыбающиеся Казюльского, а второе было явно разозлённым. — Ты что, офонарел?! Какой жёлтый сектор?

«Ну понеслась, как всегда», — разочарованно подумал Дынин и непроизвольно, с глухим отчаяньем, протянул слово «фа-а-ак» популярное в торговых штатах.

— Помнишь меня?! — спросил тот вспыльчивый, не дожидаясь ответа диспетчера.

— Ненавижу, — непроизвольно вырвалось у Дынина вроде почти шёпотом, но по ту сторону монитора его услышали.

— А! Помнишь. — Обрадовался собеседник.

«Погодите-ка», — сказал им ещё один голос, и изображение сменилось: на экране вместо тех двоих появился третий человек.

— Господин обер-диспетчер Дынин, с вами говорит капитан корабля «Синяя Чайка». Вы нам дали жёлтый сектор, потрудитесь объясниться, — не соизволив представиться, этот мужчина заговорил с диспетчером как с последним холопом.

— Вы приближаетесь слишком быстро, — неуверенно проблеял в ответ Дынин, — к тому же траектория крутовата…

— Жену поучи щи варить! Топтаный ишак! — перебил его голос за кадром. Капитан никак не отреагировал на это. Похоже, на «Синей Чайке» соблюдение субординации было не в ходу.

— Никак нельзя экстраполировать наше движение к угрозам вашей станции. Все параметры пограничны, но в зелёной зоне, что важно, — утверждал, а не спрашивал капитан, скорее даже немного угрожал. — Так что мой вам настоятельный совет, голубчик: переведите ручку в зелёную зону и подальше от жёлтой. Соответствуйте занимаемой должности.

«Хренов имперец прав», — подумал Дынин. Угораздило же его опять на них напороться — специально, что ли они выбирают его смену для возвращения? Каждый раз, когда они прилетают, с ними происходит ситуация, после которой ему надо лечить нервы.

Пауза неприлично затягивалась. Прилетевший корабль всё ещё приближался по крутой траектории и на скорости, граничащей с рамками дозволенного и соображениями безопасности. Капитан холодно смотрел в глаза Дынину, и взгляд его тяжелел с каждым мгновением, перерастая из недовольства в откровенную угрозу. Вид капитан имел самый разбойничий: татуировки, видные из-под футболки, обритая почти наголо голова, не моргающие серо-голубые глаза, растрёпанная рыжая борода и шрам вдоль переносицы. Диспетчер во второй раз за короткое время испугался, поплыл под стальным взглядом и перевел ручку телеграфа в самое начало зелёного сектора. Капитан «Синей Чайки» молча продолжил смотреть прямо в глаза диспетчеру, при этом взор его не оттаял ни на йоту.

— И снова здрасьте. — Казюльски просто светился с экрана радушием. — Какой док для нас выделите, диспетчер Дынин?

— 717-й. — Диспетчер выдохнул с явным облегчением, когда на экране снова появилось лицо на Казюльского. Капитан «Синей Чайки» всякий раз пугал его до икоты таким своим взглядом.

— Спасибо. С Вами всегда приятно иметь дело.

Дынин так и не понял, искренне ли говорит Казюльски или издевается над ним, как и остальные из этой сумасшедшей команды.

Когда сеанс связи с «Синей Чайкой» закончился, диспетчер второй раз на несколько минут выдохнул с облегчением, но, как оказалось, рано. Путь к назначенному доку пролегал как раз вблизи диспетчерской вышки. «Синяя Чайка» лихо мчалась на эшелоне, но, приблизившись вплотную к вышке — а по меркам космоса так вообще на расстояние вытянутой рыки — резко замедлилась и поплыла очень медленно мимо обзорных иллюминаторов диспетчерской. Дынин смог разглядеть легендарный звездолёт во всех деталях. Огромная сигара с тупым носом и нетипичной для звездолётов обтекаемой формой корпуса, почти двести метров в длину и тридцать в ширину, с высокой надстройкой посередине, небольшими перьями пространственных рулей ближе к оконечностям и двумя десятиметровыми маршевыми дюзами на корме. Тёмно-синий, почти чёрный монстр, медленно, величественно и неумолимо проплывал мимо. В основании надстройки имелись несколько больших секций, прикрытых бронезаслонками приличной толщины. Заслонки медленно отползли вверх, и сквозь стёкла открытых секций стала просматриваться ходовая рубка, ярко освещённая изнутри. Диспетчер видел три мужских силуэта на борту «Синей Чайки». Троица молча проводила его взглядом, пока их корабль проходил мимо. Дынин мог поклясться, что разглядел укор и осуждение во взглядах этих людей даже с такого расстояния. Пройдя вышку Дынина, корабль опустил заслонки и резко ускорил движение к назначенному доку, нарушая все ограничения на скорость перемещения судов во внутреннем рейде космических станций. Главдиспетчер предпочёл сделать вид, что не заметил этого. Ему и так влетит за поведение этих раздолбаев, ну и за то, что он не узнал цель их прибытия, характер груза и ещё много чего из пунктов таможенных инструкций и правил безопасности для прибывающих судов.

— Я же говорил — прокатит. — На мостике «Синей Чайки» появился четвёртый человек.

— Ну кто бы сомневался. — Улыбающийся капитан выглядел совсем не грозным и страшным, — товарищ Максим вон как застращал бедного Дынина, тот даже док нам выделил возле вип-зоны.

— Ну а чё он!? — Товарищ Максим сейчас сидел в кресле первого пилота и лихо подводил корабль к огромным воротам дока номер 717. Бронезаслонки были вновь подняты, пилот рулил больше на глаз, чем руководствовался показаниями приборов.

— Аргумент. — Пришедший человек чуть ли не ржал в голос.

— Груз встретят? — отсмеявшись, спросил капитан.

— Конечно, — суперкарго[2] корабля фыркнул, — я договорился.

— Хитрый вы жук, Ник-3.

— Да ладно. — Суперкарго «Синей Чайки» сделал самое своё невинное лицо. О его умении решать сложные вопросы и способности договориться с кем угодно ходили легенды. А уж о всех его связях не знал никто, кроме него самого.

— Ну добро. А то груз у нас несколько…

Глава 2

— Куда ты прёшь!? Баран! — Пилот своим воплем привлек всеобщее внимание в рубке. При этом он так резко кинул корабль в манёвр, что люди чуть было не попадали на палубу. По внутренней связи члены экипажа стали выяснять, что случилось.

Через обзорные секции рубки был виден ещё один корабль, нагло подрезающий их траекторию слева и чуть выше, пытающийся влезть в док перед ними.

Товарищ Максим врубил наружное освещение левого борта, и если бы в космосе распространялся звук, то и погудел бы. Мощные лучи упёрлись в бок наглеца. Тот никак не реагировал. Пилот «Синей Чайки» был не из робкого десятка и уступать не собирался. Он принял решение оттолкнуть непрошеного гостя со своего пути, благо толщина корпуса позволяла — спасибо верфям с планеты «Две Кувалды».

— Что за придурок? — Капитан со товарищи пытались разглядеть виновника веселья, пока корабли опасно сближались.

— Похож на местных, раскраска корпуса на манер станции, — Казюльски высказался первым. — Только на этом всякой фигни понавешано. Вон даже голова льва во весь нос. А лампочек разноцветных вдоль корпуса не счесть.

— М-да, вензеля и апплике… Не знаете, кто таков? — капитан обратился к Ник-3.

— Кто-то из семьи станционного торговца, скорее всего. Однако этот уж слишком размалёван.

Манёвр «Чайки» истолковали правильно, ну или только что заметили, и местный корабль резко отвалил в сторону. Обвешанный всякой бесполезной бижутерией корабль ткнулся в соседний док, но через пару секунд двинулся к следующему.

Дальше докование прошло спокойно: гигантские ворота дока номер 717 разошлись, и станция приняла в своё чрево тёмный корабль. Встали у пирса, приняли швартовы и кишку гибкого перехода, уравняли с ним давление. Через пару часов на «берег» сошли все члены команды; последним вышел капитан. Задраив люк, он нажал кнопку на маленьком брелоке, заблокировав доступ на корабль. «Синяя Чайка» в ответ два раза пиликнула, издав звуковой сигнал. Небольшая банда отправилась всем составом в любимый паб «Бухой Селезень», разгрузку и прочие дела решено было оставить на завтра. Одетые по-простому — кто во что горазд: кто-то в джинсах и футболке, кто-то в рабочем комбинезоне, — ребята быстро смешались с людьми на станции. На «Синей Чайке» не носили обязательной формы единого образца для всей команды; одежду каждый выбирал себе сам.

В пабе, как всегда, было уютно — тихо играла музыка, вкусно пахло едой и кофе. В эти часы на станции шли рабочие смены и посетителей было мало: несколько человек в одиночестве сидели за столиками, а одна шумная компания из пары десятков парней и девушек, одетых в одежду похожих друг на друга расцветок, расположилась у самого входа. Толпа подростков веселилась на всю катушку — они пили крепкий алкоголь, много курили, громко смеялись, вели себя вызывающе и дерзко.

«Их двадцать, нас семь, все молодые. Похоже, они из одного экипажа и, скорее всего, с того борта, что дерзил на посадке. Сидят так, что не обойти», — на автомате отметил про себя капитан «Синей Чайки». Проходя мимо компании, он поморщился от запаха табачного дыма, что не осталось незамеченным молодёжью.

— Эй ты! Чё-то не нравится?! — нагло спросил кто-то из парней.

Капитан повернулся на голос и посмотрел на наглеца как на внезапно заговорившую тумбочку.

— Ты, — произнёс он, глядя парню прямо в глаза. Капитан шёл последним, однако вся его команда разом, как по команде на строевых занятиях на плацу, остановилась, готовая к любому развитию событий. А белобрысый здоровяк-богатырь Генка даже улыбнулся и почесал кулаки.

— Чё?!

«Тупой или пьяный. Скорее и то и другое сразу. Похоже на подставу», — Подумал капитан. Компания молодых людей сразу заткнулась. Воцарилась гробовая тишина.

— Заглохни! — приказал новый голос тупому. Тот сразу сник и попытался потеряться в толпе.

— Лев, — представился с апломбом командир наглой молодёжи, так, как будто ожидал, что перед ним сразу все будут трепетать и падать ниц. Руку не протянул, даже не встал.

Чуть старше остальных, одет явно богаче и моднее. Всяких побрякушек нацепил на себя не счесть. Князёк доморощенный со своими холопами, не иначе. Публика явно с других уровней станции. Те, кто пользуется причалами в вип-зоне.

— Сильвер, — спокойно ответил капитан и пошёл дальше, не дожидаясь реакции «царя» зверей. Однако заметил, как ко Льву повернулись несколько лиц с озадаченным выражением. Похоже, кто-то из этой банды слышал о нём.

Любимый столик команды Сильвера находился в соседнем зале, в самом дальнем его углу. Туда и отправилась дружная компания космолётчиков.

К ребятам подошла сама Полина — хозяйка заведения. Поздоровались как с любимой младшей сестрой.

— Стаут. — Сильвер сделал заказ.

А за ним и остальные:

— Нам светлого. — Ник-3, Казюльски и товарищ Максим.

— Царской, полуштоф. — Кок Андрэ, механики Хлыст и богатырь Генка.

— Еды ещё вам принесу, нормальной. А то опять только пить будете. — Полина утверждала, а не спрашивала.

В ответ ребята стали уверять её, что сегодня точно лайтово[3] посидят, и всё. Называли её заботушкой и спасительницей одиноких космических путников, хотя все, кроме Сильвера и товарища Максима, были семейными. Полина улыбалась и мило краснела.