- -
- 100%
- +
— Резонаторный мешок скального гудня, — сказал я. — Подготовил по третьему журналу Вардена, но сократил время кислой ванны.
Вот тут Сольва впервые за весь разговор действительно посмотрела на меня с интересом.
Она помолчала, проверяя вещь навыком.
— Это уже лучше, — произнесла она наконец. — Намного.
— Насколько намного?
— Настолько, что я не хочу сейчас слушать, как вы немедленно возгордитесь. Подготовка не идеальна. Но вы хотя бы поняли, что главная ценность тут не в оболочке, а в том, как сохранить внутренние волокна живыми до сушки.
— То есть я был близок.
— То есть вы впервые за день показали мне вещь, которую похвалить можно не только из жалости.
Это, по меркам Сольвы, пылкая похвала. Я откинулся на спинку стула и некоторое время молча смотрел на нее.
На слишком ровный голос.
На слишком точные паузы.
На то, как она чуть сильнее, чем нужно, вернула мои склянки на стол.
Потом вздохнул.
— Госпожа Сольва, — сказал я самым вежливым тоном, на какой был способен. — Кто именно и каким изощренным способом успел испортить вам день, пока я мирно занимался наукой?
Сольва не ответила сразу.
Она села напротив, выдвинула ящик стола и достала оттуда узкую плоскую фляжку. Глоток был короткий, привычный. На миг металл скрыл жесткую линию рта. Выбившаяся седая прядь легла вдоль щеки, и я впервые за весь день заметил, насколько она выглядит уставшей. Когда Сольва убрала фляжку обратно, в воздухе проступил теплый виноградный запах хорошего коньяка.
— Это лечебное? — спросил я.
— Это чтобы разговор не стал хуже, чем уже есть, — сухо ответила она.
Потом потерла переносицу двумя пальцами, будто у нее болела голова.
— У меня сестра живет в Торнмайре, — сказала Сольва. — Это крупнейший город в герцогстве. Пишет редко, но регулярно. Не из той породы родственников, что вспоминают о тебе только когда им нужны деньги. Просто раз в несколько недель присылает письмо: кто заболел, кто женился, сколько стоит сырье, спрашивает, не сдохла ли я тут от переутомления.
— Редкая роскошь. Родня, которая пишет не только по беде.
— Вот именно.
Она постучала ногтем по крышке футляра.
— Вчера от нее пришло письмо.
— И что в нем было такого, что настолько вывело вас из равновесия?
— В самом письме? Ничего. Племянник опять подрался в школе писарей. Муж сестры влез в какую-то скучную торговую тяжбу. Осенние цены на смолу в Торнмайре поползли вверх. Барон Кальвер из рода Ханма впал в опалу и перебрался за город. Говорят, взял у очень уважаемых людей деньги под партию какого-то редкого товара, а товар в город так и не доехал.
Она чуть сощурилась.
— Но это не важно. Письмо вскрывали.
— Уверены?
— Настолько, что если окажется иначе, мне впору показываться лекарю.
Мне стало любопытно уже по-настоящему.
— Почему вы так уверены, что именно вскрывали?
— Потому что пытались слишком аккуратно для случайности, — ответила Сольва. — Почти умно. Клапан прогревали не грубо, а через ткань. Сургучную печать вернули на место так, что с первого взгляда ничего не заметишь.
— Но вы заметили.
— Я каждый месяц держу в руках ее письма. Знаю, как она складывает лист, сколько сургуча льет на печать и как у нее ложится оттиск. Тут край клапана лег чуть ниже прежнего сгиба. На полногтя. Самую малость. Но главное не это. На нижнем крае сургуча остался едва заметный белесый налет, а в самом сургуче — слабый след винного спирта. Им снимали липкость после прогрева, чтобы печать легла ровно и не потянулась нитями. Человек со стороны мимо бы прошел. Я — нет.
Я кивнул.
— Значит, вы кому-то наступили на больную мозоль, и они заплатили местному почтальону за доступ к вашей переписке?
— Вскрывали не здесь, — ответила Сольва. — Я забрала письмо прямо на почте, не уходило оно ни к кому в дом и никуда не пропадало по дороге между отделением и мной. А под клапаном, с внутренней стороны, была пыль.
— Пыль?
— Мелкая красноватая дорожная пыль, — сказала она. — Такая садится на письма в пути, когда мешки неделями таскают через тракт. Снаружи она меня бы не удивила. Но она была под клапаном. Внутри. Если бы письмо вскрыли уже здесь, в Тальвике, после того как его вынули из мешка, внутрь неоткуда было бы набиться столько дорожной пыли. Значит, его открывали раньше. Где-то по пути. А потом еще везли дальше, как ни в чем не бывало.
Логично.
— И сделали это так, чтобы вы, если и заметите, не смогли доказать.
— Именно.
— На местной почте вы что-нибудь сказали?
Сольва посмотрела на меня так, будто только что услышала предложение сварить зелье из речной тины и дохлой курицы.
— И что бы я им сказала? «Добрый день, кто-то очень старательно прочитал мое письмо, но, возможно, не у вас, а раньше, так что будьте добры немедленно смутиться»? Нет. Я забрала его, пришла сюда и решила сначала успокоиться.
— Получилось средне.
— Для начала сойдет.
Несколько секунд мы молчали.
Я вертел в пальцах одну из своих склянок и прикидывал, кому могла понадобиться чужая семейная переписка городской алхимички. В голову лезли только мелкие и беспомощные версии, ни одна из которых не стоила доверия.
Сольва, похоже, думала примерно о том же. Потом ее взгляд вернулся ко мне. Не к моим зельям. Ко мне.
— Впрочем, — произнесла она уже спокойнее, — в этой комнате есть и другая странность.
Она чуть повернула голову в сторону полок с журналами.
— Что именно вы ищете в этих записях, господин Крэйд?
Я ничего не ответил, и она продолжила тем же ровным тоном:
— Я уверена, что вы именно ищете, а не просто читаете, ровно настолько же, насколько уверена, что мое письмо вскрывали. Сделайте мне одолжение, господин Крэйд: в ответ на мою откровенность ответьте так же откровенно.
Я некоторое время молчал.
Сказать правду целиком было глупо. Сказать неправду — бесполезно. Сольва не любила, когда ей врут. Еще меньше она любила, когда ее считают недостаточно умной, чтобы это заметить.
— Хорошо, — сказал я. — Я и правда ищу одну конкретную тему.
— Какую?
— Я ищу бустеры. Или любые другие составы, которые временно вмешиваются в набор опыта.
Сольва даже не удивилась.
— Бустеры, — повторила она.
Она откинулась на спинку стула и несколько секунд смотрела на меня так, будто прикидывала, насколько сильно я переоцениваю свои возможности.
— И вы решили искать их в городской библиотеке артели, — произнесла она наконец.
— Я решил искать хоть где-нибудь, где книги не прикованы цепями к чьему-нибудь фамильному подвалу.
— Уже лучше, — сухо заметила Сольва. — По крайней мере, вы понимаете, как устроен вопрос.
Она постучала пальцем по ближайшему корешку.
— Эти полки, господин Крэйд, существуют не потому, что какой-то мастер однажды проснулся добрым и захотел поделиться лучшим, что знает. В книги попадает не самое ценное. В книги попадает то, что кому-то наверху стало выгодно выпустить наружу.
— Выгодно?
— Именно. Серьезные исследования обычно ведутся в закрытых мастерских родов, крупных кланов, храмов, иногда богатых артелей под хорошей защитой. Там рецепт — это не знание. Это преимущество. Деньги. Люди. Иногда власть. Но если корона или герцогство понимают, что знание окупится на масштабе, его выкупают и пускают в большой тираж.
Она говорила уже тем тоном, которым обычно разбирала чужую ошибку: без злости, но так, что перебивать не хотелось.
— Хорошие лечебные составы выкупали не раз. После рейдов и болезней выживает больше людей, остается больше рабочих рук, лучше собираются налоги. С устойчивыми охотничьими ядами та же история: больше добычи, больше шкур, больше торгового оборота. Некоторые герцогства за последние годы начали выкупать даже отдельные рецепты и чертежи артефактов, чтобы потом пускать их по мастерским в собственном герцогстве большими партиями. А мелкие бароны с удовольствием платят за исследования местных тварей. Один толковый справочник по новой дряни на границе иногда полезнее десятка копейщиков в латных доспехах.
— Значит, если по теме книг нет, то ее не сочли выгодной для общего употребления.
— Или сочли слишком выгодной для слишком узкого круга, — поправила Сольва. — С бустерами именно так.
Она сцепила пальцы на столе.
— Настоящий ускоритель опыта нужен либо тому, у кого есть запас пластинок, либо тому, кто месяцами сидит на по-настоящему выгодных угодьях. На обычной работе и обычной охоте вы просто не увидите разницы, которая оправдает цену. А вот богатый человек с доступом к монстрам, наемникам и деньгам увидит. Очень быстро.
— И если дать рецепт всем…
— То редкие ингредиенты взлетят в цене и исчезнут с рынка, — закончила Сольва. — Их скупят те, у кого и без того хватает денег и возможностей. Город богаче не станет. Корона тоже. А вот отдельные влиятельные люди потеряют возможность дешево скупать ингредиенты, которые на деле оказываются ценнейшей основой бустеров.
Я кивнул.
— А артефакты?
Сольва усмехнулась без малейшего веселья.
— Артефакты на усиление набора опыта — это не уровень городской артели. И даже не уровень герцогских библиотек. Если вы когда-то узнаете чужую тайну создания таких артефактов, убьют сначала вас, а потом и всех, кого вы знали с колыбели. Просто на всякий случай.
Я некоторое время молча вертел склянку в пальцах.
— Жаль, — сказал я. — Хотя меня на самом деле интересуют не ускорители.
Сольва слегка прищурилась.
— Тогда зачем вы искали именно их?
— Потому что мне нужен обратный принцип, — ответил я. — Не бустер. Замедлитель.
Впервые за весь разговор она моргнула не сразу.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Состав, который сильно замедляет набор опыта. Хотя бы на короткое время.
— Люди обычно платят за противоположное.
— Люди вообще часто платят за ерунду, — заметил я. — Мне нужен такой, который замедлит набор опыта примерно в сто раз. Хотя бы ненадолго.
На этот раз она не ответила сразу.
Я продолжил уже спокойнее:
— Логика у меня простая. Спрос на такую мерзость почти нулевой. Значит, если кто-то этим и занимался, то не ради больших родов и не ради тех, кто привык заметать следы подчистую. У такого состава может быть другой круг применения, другой набор ингредиентов, другие побочные заметки. Может, вообще какая-нибудь странная побочная ветка, которую никто не счел важной прятать. Я смотрел на бустеры не потому, что они мне нужны. Я пытался понять общий принцип: чем вообще можно сдвинуть набор опыта.
Сольва не сводила с меня взгляда.
Привычная сухая ирония ушла из ее лица так быстро, что это было заметнее любой улыбки.
— Повторите еще раз, что вам надо, — сказала она.
— Мне нужен состав, который хотя бы ненадолго замедляет набор опыта примерно в сто раз.
Сольва встала.
Не спеша подошла к двери, приоткрыла ее на два пальца и прислушалась. Из передней доносился отдаленный звон стекла и чьи-то голоса, но прямо у входа никого не было. Она так же тихо закрыла дверь, вернулась к столу и, вместо того чтобы сесть напротив, подтянула стул ближе ко мне.
— Ну что, господин Крэйд, — произнесла она очень тихо, — давайте поговорим.
Голос она понизила еще сильнее. Так, будто стенам можно было доверять лишь условно.
— Есть один способ искать такую дрянь не через книги, — сказала Сольва. — Через рынок.
— Это уже звучит как ремесло караванщиков, а не алхимиков.
— Это звучит как ремесло человека, который слишком много лет покупает, продает и перерабатывает ингредиенты, — отрезала она. — У обычной алхимии спрос предсказуем. Я примерно знаю, сколько за сезон уйдет костной муки, сушеных желез, желчи иглохвостов, связок бархатника, солей, вытяжек и всей прочей скучной честной дряни. Если какой-то компонент не встречается ни в одном ходовом рецепте — ни в лечении, ни в ядах, ни в ремесленных составах, — а при этом с рынка уходит так, будто им топят дворцовые печи, это редко бывает случайностью.
Я молча кивнул, и она продолжила:
— Иногда бывает еще веселее. Ингредиент не исчезает быстро, но держит цену, которой у него быть не должно. В открытых книгах он почти бесполезен. В обычной работе — тем более. А за него все равно платят так, будто он нужен людям, которые не привыкли спрашивать «почему так дорого».
— И вы много лет за этим следите.
— Не потому, что мне скучно, — сухо сказала Сольва. — Потому что это часть работы. Когда достаточно долго смотришь на закупки, начинаешь видеть не только товар, но и пустоты вокруг него. Кто берет через третьи руки. Кто молчит слишком уверенно. Какие вещи внезапно исчезают именно тогда, когда в больших домах кто-то особенно быстро растет в силе.
Это уже было интересно по-настоящему.
— И если так смотреть, — сказал я, — то можно не тыкаться во все подряд, а проверять вполне конкретные ингредиенты.
— Именно, — ответила Сольва. — Не весь мир сразу. Только подозрительные куски.
Я посмотрел на нее внимательнее.
— Зачем вы мне это рассказываете?
Она улыбнулась одними уголками губ.
— Потому что я уже ходила по этой дороге, — сказала Сольва. — Бустера я не получила, зато получила обратный результат.
Я поднял взгляд.
— Рабочий?
— Вполне. Состав, который примерно в полтора раза замедляет набор опыта. Не навсегда, конечно. На несколько часов. Стабильный. Отвратительный на вкус, но рабочий.
Я почувствовал, как внутри все у меня замерло.
— И вы молчали о таком сокровище?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.