«Голубая вена. Крепость»

Глава 1. Новая крепость

Часть 1. Первый рассвет на базе

Я проснулся от тишины.

Это была не та тягучая, больная тишина, которая давила на уши в городе, когда каждый шорох казался шагом зомби. И не та напряжённая, лесная, когда за стеной деревьев могло прятаться что угодно — от голодного зверя до вооружённых людей.

Это была крепостная тишина. Тяжёлая, бетонная, с запахом ржавчины и солярки.

Я открыл глаза. Потолок казармы был серым, с тёмными разводами от протекавшей крыши. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивался бледный утренний свет. Где-то за стеной слышались шаги — кто-то уже встал, ходил по коридору, проверял посты.

Рядом, на соседней койке, спала Ирина. Она свернулась калачиком, поджав колени к животу, и прижимала к себе Вику. Дочь раскинула ручки и ножки, заняв половину матраса, и тихо посапывала. Я смотрел на них и чувствовал то, что чувствовал каждое утро последних месяцев — благодарность. Они живы. Мы живы. И это стоило всего.

Я осторожно встал, натянул куртку, сунул ноги в берцы. Гидрокостюм висел на спинке стула — я надевал его только в бой, но сегодня предстоял обход территории, и я решил, что лучше быть готовым. Бронежилет — на плечо, автомат — в руку.

Вышел в коридор.

Наша казарма была одной из трёх уцелевших. Кирпичные стены, бетонные перекрытия, широкие окна, которые мы заколотили досками и железными листами. Здесь было холодно, сыро, но сухо. После фермы, где крыша протекала в трёх местах, а печь приходилось топить без остановки, это казалось почти роскошью.

В коридоре я столкнулся с Олегом. Он сидел на подоконнике, курил — последние сигареты он берёг, но сегодня почему-то закурил с утра.

— Выспался? — спросил он, не поворачиваясь.

— Нет, — ответил я. — Ты?

— Тоже нет.

Мы помолчали. За окном, за бетонным забором, серел лес. Он был ближе, чем на ферме, — всего в двадцати метрах от ворот. Слишком близко. Но стены были высокими, а ворота — железными.

— Сколько нас? — спросил он.

— Тринадцать. С новыми — двадцать один.

— Много.

— Нам нужно больше.

Он затянулся, выпустил дым в открытую форточку.

— Ты думаешь, они придут?

Я знал, о ком он спрашивает. «Армия». Странник. Те, чьи следы мы нашли на складе, чьи тени мелькали в лесу, чьи голоса мы иногда слышали в обрывках радиопереговоров.

— Придут, — сказал я. — Но мы будем готовы.

Он не ответил. Только кивнул.

Часть 2. Обход периметра

Я вышел во двор через час, когда солнце уже поднялось над лесом.

Военный городок был рассчитан на батальон — четыре казармы, штаб, столовая, склад ГСМ, ангары для техники, подземные бункеры. Сейчас здесь было пусто, тихо, заброшено. Но мы видели потенциал.

Первым делом я обошёл периметр.

Стены были бетонными, трёхметровой высоты, с колючей проволокой поверху. Кое-где проволока провисла, в некоторых местах стены дали трещины, но в целом ограда держалась крепко. Ворота — железные, с ржавыми петлями, но массивные. Мы подперли их изнутри грузовиком, пока не приварим дополнительные засовы.

— Здесь слабое место, — сказал Сергей, подходя ко мне. Он был в гидрокостюме, с автоматом на плече, серьёзный и сосредоточенный.

— Где?

— Восточная стена. Трещина внизу. Если кто-то подорвёт — рухнет.

Я подошёл ближе. Трещина была заметной — шириной с ладонь, уходящая вверх на два метра. За ней виднелся лес.

— Надо заложить камнями, — сказал я. — И поставить подпорки.

— Я уже сказал Михаилу. Он с Димой-механиком займётся сегодня.

— Хорошо.

Мы пошли дальше. Северная сторона выходила к плацу — пустому, заросшему сорняками, с ржавой техникой. Два БТР стояли без колёс, с выбитыми люками. Грузовики — Урал и ЗИЛ — без двигателей, но железо ещё могло пригодиться.

— Их бы разобрать на запчасти, — сказал Сергей.

— Дима-механик уже составил список, — ответил я.

С южной стороны были ворота — главный въезд. Мы их закрыли на цепь и навесной замок. Рядом — вышка, старая, деревянная, но крепкая. Лёша уже сидел там с биноклем, осматривал окрестности.

— Пусто? — крикнул я.

— Пусто, — ответил он. — Только лес.

Я кивнул.

Внутри городка было три казармы. В одной мы разместились сами. Вторую заняли под склад — оружие, патроны, еда, медикаменты. Третью — под мастерскую. Дима-механик уже перетащил туда инструменты и копался в генераторе, пытаясь оживить его.

— Заведётся? — спросил я, заглядывая в распахнутые двери.

— Должен, — буркнул он, не оборачиваясь. — Если не сдох окончательно.

— А если сдох?

— Тогда будем жечь дрова.

Я оставил его возиться.

Часть 3. Распределение жилых помещений

К завтраку мы собрались в бывшей столовой.

Здание было меньше казарм, но внутри сохранились длинные столы и лавки. Мы их сдвинули, чтобы места хватало всем. Светлана хлопотала у печи, нагревая воду. Марина раздавала сухари — по норме, строго, как учили в больнице. Катя раскладывала кружки.

Дети сидели в углу — Настя, Павел, Соня. Они уже привыкли друг к другу, играли в молчанку, строили башни из деревяшек.

Надя стояла у окна, сжимая в руках кружку. Она всё ещё выглядела испуганной, но уже не плакала по ночам. Соня помогала ей держаться — маленькая, светловолосая, она тянулась к матери и улыбалась, когда та смотрела на неё.

Я сел во главе стола.

— Размещение, — сказал я. — Будем жить в казарме номер один. В ней три комнаты и общий коридор.

Я разложил на столе схему, которую набросал вчера вечером.

— Первая комната — я, Ирина, Вика.

Ирина кивнула, прижимая к себе дочь.

— Вторая — Олег, Дима, Лёша. Вы ближе к выходу. В случае тревоги — первая линия.

Олег кивнул. Дима молчал. Лёша хотел что-то сказать, но передумал.

— Третья — Вера, Катя, Сергей, Михаил. Вы замыкающие. В случае прорыва — прикрываете тыл.

Вера подняла бровь.

— Ты доверяешь нам держать тыл?

— Доверяю, — ответил я.

Она не стала спорить.

— А где будем мы? — спросил Николай. Он сидел в углу, грел руки о кружку.

— Общая комната в столовой, — ответил я. — Здесь тепло, есть печь. Вы с Димой-механиком, Светлана с детьми, Надя с Соней. Марина будет рядом, в кладовке — там меньше шума.

Николай кивнул.

— А оружие? — спросил Михаил.

— Оружие на складе. Автоматы — под замком. Пистолеты — у каждого при себе. Патроны — в подвале, в герметичных ящиках.

Михаил усмехнулся.

— Ты всё продумал.

— Не всё, — ответил я. — Но стараюсь.

Часть 4. Первые конфликты

К вечеру запахло жареным.

Сергей и Михаил поспорили с Димой-механиком из-за места у печи. Механик хотел поставить верстак там, где Светлана разложила детские вещи. Светлана вспылила, Сергей встал на её сторону, Михаил — на сторону механика.

Я зашёл в столовую, когда они уже кричали друг на друга.

— Тихо, — сказал я.

Они замерли.

— Разбираемся так, — я подошёл к печи. — Место у печи — для всех. Верстак Димы переносим в кладовку, там тепло. Детские вещи — на второй этаж столовой, он пустует, там сухо.

— Там холодно, — сказала Светлана.

— Поставим обогреватель, когда починим генератор.

— А если не починим?

— Тогда будем спать в куртках, как спали всю зиму.

Она вздохнула, но спорить не стала.

Николай подошёл ко мне, когда я вышел во двор.

— Ты жёстко с ними, Егор, — сказал он.

— А надо мягче?

— Не мягче. Справедливее.

— Я и справедлив.

— Справедливый не кричит. Справедливый решает.

Я посмотрел на него.

— Ты что-то знаешь о справедливости?

— Я жил долго, — ответил он. — Видел разное. И знаю, что криком делу не поможешь.

Я не ответил. Он ушёл в дом.

Часть 5. Изучение территории

На второй день мы занялись разведкой.

Я, Олег и Вера обошли каждый угол городка. Схема, которую я набросал, пополнялась деталями.

Столовая — два входа, кухня с печью, кладовые. Штаб — трёхэтажное здание, но крыша провалилась, второй и третий этажи непригодны. Склад ГСМ — пуст, только запах солярки и ржавые бочки. Ангары — три, в одном из них мы нашли генератор и инструменты, в двух других — пусто.

Подземный бункер мы обнаружили случайно — люк за кучей мусора за штабом.

— Вот это да, — сказал Олег, откидывая крышку.

Вниз вела лестница. Я включил фонарик, спустился.

Бункер был старым, но сухим. Бетонные стены, герметичные двери, система вентиляции. Три комнаты — спальня, склад, узел связи.

— Узел связи, — сказала Вера, проведя рукой по старой аппаратуре.

— Работает? — спросил я.

— Не знаю. Надо проверить.

Я поднял глаза к потолку. Отсюда шла труба — возможно, аварийный выход.

— Выход наружу? — спросил Олег.

— Похоже на то. Надо найти.

Мы нашли его через час — люк за оградой, в лесу. Замаскированный кустами, с проржавевшей крышкой.

— Теперь у нас есть чёрный ход, — сказал я.

— И уязвимость, — добавил Олег.

— Всё зависит от того, кто о нём знает.

Вера покачала головой.

— Банда Бориса знала? Они здесь были.

— Значит, могли знать. Но мы проверили — люк был закрыт, завален мусором.

— А если они рассказали?

— Тогда будем охранять.

Часть 6. Патруль в лесу

На третий день я отправил Диму и Лёшу в лес — проверить ближайшие подходы.

Они ушли на рассвете, вернулись через четыре часа. Оба были бледными, но целыми.

— Что там? — спросил я.

— Следы, — сказал Дима. — Свежие.

— Люди?

— И зомби. И люди.

Лёша разложил на столе набросок.

— Здесь, в двух километрах к северо-западу, была стоянка. Кострище, гильзы, банки. Неделя, может, две.

— Кто?

— Не знаю. Но они были вооружены. Гильзы калибра 5.45 — наши.

Я взял карандаш, отметил на карте.

— А зомби?

— Штук десять. Мы обошли.

— Почему не уничтожили?

— Тихо не получилось бы.

Я кивнул.

— Молодцы. Всё.

Дима хотел что-то добавить, но передумал.

— Что? — спросил я.

— Я чувствовал, что за нами следят.

— Люди?

— Не знаю. Но кто-то был.

Вера подошла, услышала.

— Чуйка? — спросила она.

— У него такая же, как у меня, — ответил я.

Она помолчала, потом спросила:

— И часто она тебя обманывает?

— Никогда.

Она кивнула.

Часть 7. Укрепление ворот

Олег с Димой-механиком и Сергеем взялись за ворота.

Работа заняла два дня. Сначала они сняли старые петли, зачистили их, смазали. Потом приварили дополнительные засовы — из кусков арматуры и железных листов. Грузовик, который подпирал ворота изнутри, загнали вплотную.

— Теперь выдержат? — спросил я.

— Если не штурмовать с тараном, — ответил Олег.

— А если с тараном?

— Тогда подпорки.

Он показал на бетонные блоки, которые они вкопали по бокам.

— Грузовик упрётся в них, не сдвинется.

— Хорошо.

Дима-механик копался в грузовике, пытаясь оживить двигатель.

— Заведёшь? — спросил я.

— Аккумулятор сдох, — ответил он. — Надо искать новый.

— Где?

— В городе. Или на свалке.

Я покачал головой.

— В городе сейчас не проехать. Весна, грязь. А свалка — в тридцати километрах.

— Тогда будем толкать.

— Надеюсь, не придётся.

Часть 8. Обустройство быта

Светлана и Марина навели порядок в столовой.

Столы протёрли, лавки починили, посуду перемыли. На кухне поставили печь — старую, железную, нашли в одном из ангаров. Дымовую трубу вывели через окно.

— Теперь будет тепло, — сказала Светлана.

— И дымно, — добавил Олег.

— Зато горячая вода.

— Это да.

Катя с Николаем разбирали медицинские запасы. Антибиотики, обезболивающие, бинты, жгуты — всё разложили по коробкам, подписали.

— Этого хватит на месяц, — сказала Катя. — Если не будет тяжёлых раненых.

— А если будут? — спросил я.

— Тогда меньше.

Николай вздохнул.

— Даст бог, не будут.

— Он не помогает, — ответил я. — Только мы.

Николай посмотрел на меня, но спорить не стал.

Ирина с Надей и детьми возились в казарме. Стелили постели, раскладывали вещи, вешали шторы из старых простыней.

— Дома уютно? — спросил я, заходя.

— Уютно, — ответила Ирина.

— Не ври.

Она улыбнулась.

— Привыкнем.

Вика сидела на кровати, играла с деревянной ложкой.

— Папа, — сказала она.

— Что, дочка?

— Дай.

Я протянул руку. Она схватила меня за палец, потянула.

— Сиди, — сказала она.

— Сидеть?

— Сиди.

Я сел рядом. Она засмеялась.

Ирина смотрела на нас, и в её глазах было что-то тёплое, давно забытое.

Часть 9. Радиостанция

Дима-механик возился с радиостанцией второй день.

— Слушай, — позвал он меня. — Поймал кое-что.

Я подошёл. Из динамика шло шипение, и сквозь него — обрывки голосов.

— ...сектор семь, чисто... — говорил кто-то.

— ...подтверждаю... — отвечал другой.

— Кто это? — спросил я.

— Не знаю. Волна чужая.

— Запиши.

Он кивнул.

— Ещё кое-что, — сказал он. — Я слышал название. «Армия».

Я замер.

— Что именно?

— «Армия ждёт приказа». «Странник будет завтра».

Я выключил рацию.

— Никому не говори.

— А если спросят?

— Скажешь, что шипение.

Он кивнул.

Часть 10. Вечер у костра

Вечером мы жгли костёр во дворе — экономили топливо, грелись, кто чем мог.

Николай сидел у огня, рассказывал.

— В семьдесят девятом я был в Афганистане, — говорил он. — Там тоже было страшно. Но по-другому.

— Чем? — спросил Лёша.

— Там враг был человек. А здесь — непонятно кто. И свои, и чужие, и мёртвые.

Сергей и Михаил слушали молча.

— Ты воевал? — спросил Михаил.

— Воевал. Получил пулю в ногу, потом в плечо.

— И выжил.

— Как видишь.

Он показал на шрамы.

Вера сидела в стороне, чистила автомат.

— Ты тоже воевала? — спросил её Лёша.

— Нет, — ответила она. — Я спортсменка.

— А стреляешь как снайпер.

— Училась.

Я подошёл к ней, сел рядом.

— Ты веришь, что мы выдержим? — спросил я.

— Не знаю, — ответила она. — Но у нас нет выбора.

Она была права.

Костер догорал. Мы сидели в тишине, слушая, как трещат угли, как где-то в лесу кричит птица.

Я смотрел на огонь и думал о том, что завтра начнётся новый день. И что мы должны быть готовы ко всему.

Глава 2. Запах весны. Первый контакт с «Армией»

Часть 1. Тёплый ветер с юга

Я проснулся от того, что потолок казармы больше не казался ледяным.

Это было странное ощущение — после трёх месяцев, проведённых в холоде, когда каждое утро начиналось с того, что пальцы немели, а дыхание вырывалось белыми клубами, вдруг почувствовать, что воздух стал мягче, влажнее, почти живым. Я лежал, укрытый старым армейским одеялом, и смотрел в серый бетонный потолок, по которому плясали тени от догорающей печи. Где-то за стеной, в коридоре, скрипнула половица — кто-то уже встал, ходил, проверял посты.

Ира спала рядом, поджав колени к животу, прижимая к себе Вику. Дочь за последние дни заметно поправилась — щёки округлились, на ручках появился розовый оттенок, не тот болезненный, бледный, который был после болезни, а здоровый, детский. Она уже не плакала по ночам, не бредила, не металась в жару. Антибиотики сделали своё дело, и теперь Вика снова была похожа на себя — живую, подвижную, любопытную.

Я осторожно выскользнул из-под одеяла, натянул штаны, свитер, берцы. Гидрокостюм висел на спинке стула — я надевал его только на боевые выходы, но сегодня предстоял обход территории, и я решил, что лучше быть готовым к любой неожиданности. В конце концов, мы находились в лесу, где после зимы могло выползти что угодно — от голодных зверей до оттаявших мертвецов.

Бронежилет — на плечо, автомат — в руку. Я вышел в коридор.

Здесь тоже было теплее, чем вчера, и пахло иначе — не сыростью и мёрзлой землёй, а прелой листвой и чем-то ещё, едва уловимым, весенним, тем, что я почти забыл за эти месяцы. Я остановился у окна, заколоченного досками, и прильнул к щели.

За бетонным забором серел лес. Но не тот чёрный, мёртвый лес, который мы видели всю зиму, когда голые ветки торчали, как скелеты, а снег лежал сугробами по пояс. На голых ветках появились почки, а кое-где — первые зелёные точки, едва заметные, но живые. Снег почти сошёл, только кое-где белели ошмётки в тени зданий, под северными стенами. Лужи стояли по колено, грязь хлюпала под ногами, и каждый шаг оставлял глубокий след.

Весна.

Я не знал, радоваться этому или бояться. С одной стороны, тепло давало нам передышку — не нужно было тратить дрова на обогрев казармы, можно было экономить запасы. С другой стороны, весна пробуждала не только природу. Зомби, замёрзшие в сугробах, оттаивали и становились активными. И «Армия», которая пряталась в лесу, тоже могла выйти на большую дорогу.

Из глубины коридора послышались шаги. Олег вышел из своей комнаты, потянулся, хрустнув шеей. Он был без бронежилета, в одной футболке и старых камуфляжных штанах. Его рыжеватая щетина топорщилась на подбородке, глаза были красными — то ли недосып, то ли дым от печи, которая догорала уже вторую ночь подряд.

— Ты уже на ногах? — спросил он, потирая затылок. Голос у него был хриплым после сна, как будто он всю ночь проорал на ветру, хотя на самом деле просто спал в неудобной позе.

— Не спалось, — ответил я. — В голове всё время какая-то тяжесть. С одной стороны, вроде бы мы здесь в безопасности — стены высокие, ворота железные, оружия полно. А с другой — чувствую, что это затишье перед бурей. Не нравится мне эта тишина, Олег. Слишком долго нас никто не тревожил.

— Мне тоже не спится, — признался он, зевая так широко, что я услышал, как хрустнула челюсть. — Димка храпел так, что стены дрожали. Я его толкал, толкал — он перевернулся на другой бок и захрапел ещё громче. В конце концов я просто встал и пошёл курить. Нечего было и пытаться заснуть под такой аккомпанемент.

Я усмехнулся.

— Он вымотался вчера. Разведка, потом дежурство на вышке до полуночи. Не выспался — не боец, конечно, но сегодня у него выходной, пусть отсыпается. Нам всем нужны силы.

— А у нас с тобой, — Олег тяжело вздохнул и почесал щетину, — выходных не будет. Ты уже прикинул, сколько дел сегодня? Окна надо заколотить на втором этаже штаба, там вообще стёкол нет, ветер гуляет как на вокзале. Плюс генератор этот долбаный, Дима-механик говорит, что нужно масло менять, а где его взять — непонятно. И ещё растяжки на северной стороне проверить, после вчерашнего дождя там всё поплыло.

— Знаю, — ответил я, перебивая его перечисление. — Поэтому я и хотел встать пораньше. Пока все спят, можно спокойно всё осмотреть, без суеты, без лишних вопросов. А то Светлана начнёт причитать, что мы её на кухне не дослушали, а Катя будет перевязки перекладывать в третий раз.

Мы вышли во двор.

Мороз больше не кусал за лицо. Наоборот, влажный воздух казался почти тёплым после казармы, и я на секунду замер, втягивая его полной грудью, чувствуя, как лёгкие наполняются запахом весны. С крыш капало, где-то за воротами звонко чирикала птица — первый раз за много месяцев я услышал птичье пение.

— Ты слышишь? — спросил я, кивнув в сторону леса.

— Что именно? — Олег прищурился, прислушиваясь. Он стоял ко мне вполоборота, держа руки в карманах куртки, и весь его вид выражал сомнение.

— Птица.

— Слышу, — ответил он после короткой паузы, и его лицо чуть смягчилось. — Давно их не было. Я уж думал, они все повымерли, как и всё остальное.

— Зимой улетели на юг. Теперь возвращаются. Кстати, это хороший знак — если птицы вернулись, значит, в лесу не всё так плохо. По крайней мере, они чувствуют, где опасно, а где нет.

— Значит, и зомби вернутся? — спросил Олег, и в его голосе прозвучала та самая мрачная усмешка, которая появлялась у него, когда он хотел сказать: «Не обольщайся».

— Они и не уходили, — ответил я. — Просто замёрзли. В сугробах лежали, в оврагах. А теперь оттают и вылезут. Сначала поодиночке, потом стаями. Вопрос времени.

— А много их там?

— В лесу? — я пожал плечами. — Тысячи. Может, десятки тысяч. Но до нас дойдут не все. Часть застрянет в грязи, часть уйдёт в другую сторону, на запах или на шум. Нам нужно быть готовыми к тому, что через неделю-другую они начнут подтягиваться к воротам.

Олег покачал головой.

— Весной будет хуже, чем зимой, — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение человека, который уже всё понял и принял.

— Будет, — согласился я. — Но у нас есть стены. И пулемёт. И люди, которые умеют стрелять.

— И пулемёт, — кивнул Олег, и его голос стал чуть увереннее. — Кстати, его надо бы проверить сегодня. Дима сказал, что ствол мог перегреться после той пальбы. Надо прочистить, смазать. Не хватало ещё, чтобы в самый нужный момент он заклинил.

— Проверим, — ответил я.

Мы помолчали. Птица чирикала, где-то на вышке завозился Лёша — я слышал его шаги по деревянному настилу. Должно быть, он тоже проснулся и решил проверить, всё ли в порядке, вместо того чтобы досыпать в тёплой казарме.

— Егор, — сказал Олег, не поворачивая головы. — Ты правда веришь, что мы здесь надолго? Или это просто очередная остановка перед следующим переездом, как было с квартирой, как было с фермой?

— А у нас есть выбор? — спросил я в ответ. Это был риторический вопрос, но Олег на него ответил.

— Всегда есть выбор. Можем уйти в лес, рассредоточиться по охотничьим избушкам. Можем попробовать пробиться к городу, там зданий много, легче спрятаться. Можем даже на юг податься, через границу.

— И что мы там найдём? — спросил я. — Такую же разруху, таких же людей, такие же проблемы. А здесь у нас есть стены, есть оружие, есть запасы. И, главное, есть люди, которым мы доверяем. Этого ни в лесу, ни в городе не будет.

— Значит, остаёмся?

— Остаёмся.

Олег вздохнул.

— Значит будем верить, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая обречённая решимость, которая отличала людей, переживших апокалипсис.

— Будем верить, — согласился я.

Часть 2. Первая весенняя стычка

Завтракали мы в столовой, как обычно, в тесноте, но по-семейному.

Светлана хлопотала у печи, разогревая воду в большом эмалированном чайнике — том самом, с отбитым носиком, который мы привезли с фермы. Она выглядела уставшей, но держалась бодро, поправляла выбившиеся из-под платка волосы и покрикивала на детей, чтобы те не баловались.