Вирус Necroa

Дисклеймер

Основой для сюжета послужил сценарий «Вирус Necroa» из игры Plague Inc. от Ndemic Creations. Это художественное произведение. Любые совпадения с реальными событиями, людьми или организациями случайны и непреднамеренны. Автор не ставит целью кого-либо оскорбить или унизить; текст написан исключительно в развлекательных целях. Спасибо за внимание.

Глава 1

Доктор Андрей Лозов, археолог с сомнительным прошлым боксера и недоучившегося вирусолога, уже третьи сутки не выходил из своей каирской лаборатории. Перед ним лежала табличка, найденная экспедицией в Гизе. Это была сенсация, которую мир проспал четыре тысячи лет. Пирамида, скрытая под тоннами песка, словно и не существовала вовсе.

Лозов откинулся на спинку стула, его узкое бледное лицо с острым носом казалось изможденным в свете настольной лампы. Всклокоченные синевато-зеленые волосы торчали во все стороны. Ерунда, что скажут сторонники теорий заговора – будто это пришельцы привезли пирамиду вчера. Глупость. Дело было в песке, только в песке.

Он встал, разминая крепкое телосложение. Раньше был бокс, потом – университеты, с которых он ушел, но все курсы прошел. Он родился в России, но в семь лет переехал с родителями в Каир, после того как отец выиграл в лотерею пятьсот миллионов рублей и решил исполнить детскую мечту – увидеть пирамиды вживую. Мечта оборвалась быстро: Третья Мировая. Отца забрали на фронт и через полгода вернули только извещение о смерти офицера Лозова.В пятнадцать лет Андрей понял, что семья не прокормит себя на одну зарплату матери. Он полюбил археологию не за романтику, а за хорошие гонорары. И теперь этот прагматичный подход привел его к чертовой табличке, которая никак не поддавалась расшифровке.

– Нарф! Живо сюда! – голос Лозова сорвался на хрип.

Ассистент ввалился в кабинет, едва не зацепив плечом дверной косяк.

– Что случилось, док? Вы как будто призрака увидели.

– Хуже, Нарф. Я их прочитал. Эти чертовы иероглифы заговорили, – Андрей ткнул пальцем в пожелтевший экран сканера.

– И что там? Снова рецепт пива для загробной жизни?

– Там сказано, что под пирамидой раскинулись катакомбы, о которых не знал ни один радар. Аменхотеп-Сехем. «Забытый фараон». Его имени нет ни в одном списке царей, его вымарали из истории четыре тысячи лет назад. Если мы вскроем этот нарыв и найдем его гробницу, учебники истории можно будет выкидывать на помойку. Но… – Лозов запнулся, его взгляд приковала нижняя часть таблицы. – Тут есть приписка. Странная, даже для фанатичного жреца.

Он зачитал вслух, медленно подбирая слова:

– «Вскрыв замок моих сокровищ, вы отворите клеть проклятия. Вы приблизите свой закат и станете началом конца для всего сущего. Смерть станет вашей тенью. Рискните ради золота – и получите пепел. Оглядывайтесь чаще, спускаясь во тьму, ибо стрела в спину – милость по сравнению с тем, что ждет впереди».

– Типичная пугалка для грабителей могил, – фыркнул Нарф, хотя по его плечам пробежала легкая дрожь. – Какой еще «конец мира»? В двадцать первом веке в проклятия верят только сумасшедшие.

– Возможно, – Лозов потер переносицу. – Перевод может быть неточным, язык древних слишком многослоен. Скорее всего, речь о хитроумных ловушках или древних ядах. Ладно, Нарф, иди. И сделай мне кофе, покрепче. Мне нужно подумать, стоит ли игра свеч.

Ассистент вышел, а Андрей остался один на один с мерцающим монитором. Люди победили все болезни, но старый страх перед темной бездной под ногами всё еще холодил кровь. Стоит ли собирать экспедицию сейчас или подождать, пока техника просканирует каждый миллиметр Гизы?

Пирамида Аменхотепа-Сехема не давала Андрею покоя. Древние строители редко зарывались так глубоко в скальное основание – обычно всё ценное прятали в теле самой постройки. Этот «скрытый мавзолей» выглядел аномалией, будто кто-то намеренно пытался спрятать гробницу не от грабителей, а глубоко под землю.

Любопытство ученого в итоге пересилило страх перед древними текстами. Андрей активировал галофон. Устройство на запястье мигнуло, и в воздухе развернулась проекция списка контактов. Он нажал на вызов Далиева.

Максим Александрович был не просто руководителем полевой группы, а единственным человеком, которому Андрей по-настоящему доверял. Судьба столкнула их в пустыне спустя семнадцать лет после отъезда Лозова из России – Макс за это время превратился в крепкого «полевика», способного достать артефакт даже из самой опасной дыры.

– Андрей, ты время видел? – в динамиках раздался хриплый сонный голос. – Пять утра. Я, конечно, люблю историю, но не до такой степени.

– Привет, Макс. Прости, голова уже не варит, – Андрей потер воспаленные глаза. – Я расшифровал ту таблицу из Гизы.

Сонливость Далиева как ветром сдуло. На том конце послышался шорох одежды.

– И что там? Золото? Алмазы величиной с кулак?

– Там описание подземных комплексов под пирамидой. Огромные залы. И… предупреждение о проклятии. Думаю, там всё напичкано ловушками.

– Проклятие? – Макс весело хмыкнул. – Проклятия – это просто древний способ сказать «не лезь, убьет». Представляешь, сколько мы на этом поднимем? Нам спонсоры до конца жизни не понадобятся.

– И научные данные, Макс. Не забудь про них. Эта пирамида – сплошная загадка, – Андрей нахмурился. – Собирай людей. Выходим на следующей неделе. Нужно выбить у спонсоров дополнительную защиту и оборудование для деактивации старых систем охраны.

– Понял тебя, док. Начну готовить ребят. Будет жарко.

– На связи.

Лозов отключил связь. Ноги налились свинцом. Трое суток без сна – это чересчур. Нужно было срочно отдохнуть, пока «отдохнуть» не превратилось в «отдо́хнуть» рядом с этим проклятым Аменхотепом. С этой мыслью он ушёл домой и рухнул на кровать прямо в одежде.

Прошла неделя. Группа исследователей замерла перед монументальной громадой, которая вопреки всем законам истории стояла не среди бескрайних песков, а посреди высокой золотистой травы.

После Третьей мировой человечество бросило все силы на исцеление планеты. Бывшие пустыни превратились в бескрайние саванны – ресурсов на полноценные леса не хватило, но это было всяко лучше безжизненного пекла. Именно тогда, во время глобального терраформирования, тяжелые машины задели верхушку этой пирамиды, скрытой глубоко под наносами веков.

Пирамида Аменхотепа-Сехема подавляла масштабом: сто пятьдесят метров в высоту, широкое основание и странный, почти черный камень блоков, который казался темнее самой ночи. Даже в верхних залах ловушки едва не погубили первую разведку, а то, что ждало внизу, в подземном комплексе, не поддавалось воображению.

Группа была экипирована по последнему слову техники: композитные жилеты со вставками из вольфрамовой нити, шлемы с интегрированными тепловизорами, ботинки из сверхпрочного полимера. В экспедиции участвовало девять опытных археологов под командованием Лозова и его заместителя Далиева.

Андрей вышел вперед, развернув в воздухе голографическую карту. Синее мерцание схем отразилось в его глазах.

– Внимание. Вход в катакомбы скрыт под главным саркофагом в погребальной камере. Макс, твои ребята подготовят гидравлику, чтобы сместить плиту. Спускаемся по моей команде. Идем след в след, смотрим в оба. Ловушки здесь не просто механические – они рассчитаны на то, чтобы убивать наверняка. Если случится обвал – работаем направленным взрывом, но только после сейсморасчета. Вопросы?

– Вопросов нет, док, – отозвался кто-то из группы.

– В таком случае, – Андрей посмотрел на темный зев входа, – выдвигаемся. Макс кивнул своим парням, и группа двинулась внутрь, в холодную тишину четырехтысячелетней гробницы.

Андрей на мгновение задержался у входа, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Трое суток без сна неделю назад показались ему мелочью по сравнению с тем предчувствием, которое охватило его сейчас.

Чем глубже спускалась группа, тем тяжелее становился воздух, пропитанный пылью тысячелетий и запахом застоявшегося камня. Пока им везло: датчики вовремя фиксировали нажимные плиты, а тепловизоры – скрытые в стенах механизмы.

– Вон там, – Андрей указал лучом фонаря в проем, – главная сокровищница. Согласно картам, там должно находиться Копье Аменхотепа, символ его власти.

– Чего же мы ждем? – Макс азартно проверил фиксаторы на жилете. – Вперед!

– Не спеши. Ты прекрасно понимаешь, что в таких местах за каждый шаг платят кровью.

– Док, я не первый день в деле и не собираюсь лезть на рожон, – Макс нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Но время – деньги.

– Тогда за мной. Медленно.

Группа осторожно вошла в зал. Повсюду тускло поблёскивал металл. Исследователи начали методично упаковывать мелкие артефакты в транспортный контейнер на гравитягах, который бесшумно парил за ними.

Но когда Далиев подошёл к постаменту в центре, на котором покоилось массивное копье, Андрей преградил ему путь рукой.

– Стой. Слишком просто. Это идеальное место для ловушки.

– Расслабься, Андрей, – Макс поднес к артефакту портативный сканер. Тот пискнул. – Металлодетектор подтверждает: древнее золото высокой пробы. Никаких вибраций, никаких зарядов под ним. Это просто золото.

И прежде чем Лозов успел возразить, Макс уверенно сжал пальцы на древке и снял копье с креплений. В зале повисла гулкая тишина. Прошло пять секунд, десять – но камни не обрушились, и из стен не вылетели отравленные стрелы. У Андрея сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в грудной клетке.

– Ну и слава всем богам Египта, – выдохнул Лозов, вытирая пот со лба. Нервный смешок сам собой вырвался из груди.

– А я что говорил? – Макс победно вскинул копье. – Теперь мы не просто археологи, мы – легенды. И очень богатые легенды!

Группа сразу радостно загомонила, эхо их голосов заметалось под сводами сокровищницы. Напряжение, копившееся последние часы, лопнуло как натянутая струна.

– Рано радоваться! – оборвал их Андрей, хотя сам не мог сдержать улыбки. – Нам еще нужно вытащить всё это на поверхность. Выйти живыми – вот наша главная задача.

– Да не дрейфь, Андрюха, прорвемся! – Макс хлопнул его по плечу, и они двинулись к выходу.

Но на обратном пути, когда они проходили через узкий коридор, ведущий к подъемникам, Лозов резко остановился. Он принюхался.

Воздух, который до этого был сухим и пыльным, вдруг изменился.

– Чувствуешь? – спросил он шепотом, перекрывая шум гравитяг.

– Что именно? – Макс недоуменно обернулся.

– Воздух… он стал каким-то не таким. Сладковатым?

– Да тебе кажется на нервной почве, – отмахнулся Далиев, поправляя лямку жилета. – Просто тяга пошла из открытых шахт, проветрило немного. Не бери в голову, док. Нам свежий воздух только на пользу.

– Наверное, ты прав, – Андрей еще раз глубоко вдохнул, пытаясь отогнать липкое чувство тревоги.

Но глубоко внутри он понимал: в гробницах ничего не случается просто так.

Глава 2

Прошел месяц. Триумф экспедиции в Гизу постепенно утихал, сменяясь комфортной рутиной. Но вместе с покоем в регион пришли странные, тревожные слухи. Из отдаленных деревень, граничащих с саванной, всё чаще прибывали напуганные люди. Они не могли толком объяснить, что их пугает, отделываясь лишь невнятными рассказами о «тенях в высокой траве», но их глаза выдавали неподдельный ужас.

Лозов сидел в кабинете своего нового особняка – одного из тех приобретений, что стали возможны после продажи доли артефактов Аменхотепа-Сехема. Он активировал гравивизор. Над консолью в центре комнаты развернулась объемная проекция новостного канала.

Диктор с идеально отретушированным лицом вещал о вещах, которые никак не вязались с адекватными мыслями учёного.

– «…в городе продолжаются таинственные исчезновения. Полиция просит всех, кто владеет информацией о местонахождении этих людей, – на экране замелькали лица подростков, – немедленно связаться с единой службой спасения. К другим новостям: из центрального госпиталя Каира поступило пугающее известие. Из морга бесследно исчезли четыре тела. Вместе с ними пропали дежурный патологоанатом и интерн. Напомним, что хоть современная медицина и победила все болезни, несчастные случаи и аварии всё ещё происходят, но подобное исчезновение мертвых и живых – случай беспрецедентный. Сторонники теорий заговора уже вовсю трубят о пришельцах, якобы забирающих людей для экспериментов. Ведется масштабное расследование…»

– Вот же бред, – проворчал Андрей, отключая проекцию резким жестом. – Зачем такую ерунду нести на главном информационном канале? Пришельцы, кража трупов… Мир явно сходит с ума.

Он встал и подошёл к окну, глядя на темнеющую саванну. Где-то там, под толщей камня, осталась вскрытая гробница. На мгновение ему снова почудился тот странный привкус воздуха, но он быстро отогнал это воспоминание.

Прошло ещё три дня, и Андрей снова активировал гравивизор. То, что транслировали по новостному каналу теперь, заставило его замереть. Градус безумия зашкаливал, превращая серьезную аналитику в какой-то дешевый хоррор.

– «…ситуация в сельских районах накаляется, и слухи становятся всё мрачнее», – диктор выглядел непривычно напряжённым. – «Сегодня в нашей студии гость из глубинки – Фарид аль-Асван. Он опытный охотник, человек, который провел в саванне всю жизнь и не раз смотрел опасности в глаза. Но то, что он поведал нашим редакторам до эфира, не укладывается в рамки здравого смысла. Фарид утверждает, что во время последней охоты столкнулся с… ходячими мертвецами. Мы выслушаем его рассказ сразу после короткой рекламы. Оставайтесь с нами».

Экран на мгновение мигнул, сменяясь ярким роликом. Лозов со стуком поставил чашку на стол, едва не расплескав остывший кофе.

– Они там что, совсем рехнулись? – прорычал он, меряя комнату шагами. – Решили превратить центральный новостной канал в помойку для деградантов и уфологов?

Андрей стиснул зубы. Охотники – люди прагматичные, их сложно напугать сказками, но сама мысль о том, что телевидение выпускает в эфир подобный бред, выводила его из себя. В его стерильном, технологичном мире не было места для оживших покойников.

Однако где-то в глубине души, там, куда он старался не заглядывать, всплыли слова с той самой таблички: «…откроете вы путь проклятью, начнете конец мира».

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Рекламный блок сменился студийным светом. Диктор поправила микрофон и посмотрела прямо в камеру:

– Мы возвращаемся к нашему гостю. Перед эфиром господин Фарид прошел полное нейросканирование; протокол подтверждает: его психика стабильна, признаков галлюцинаций или когнитивного расстройства не обнаружено. Итак, Фарид, расскажите нам, что произошло в тот вечер.

Камера переключилась на мужчину с обветренным лицом и глубокими морщинами. Он нервно комкал в руках старую кепку. Его Всемирный язык был ломаным, пропитанным тяжелым арабским акцентом.

– Я в той деревне живу с рождения, пятьдесят четыре года уже, – начал Фарид, глядя куда-то мимо ведущей. – Я охотник. Много раз видел смерть, прямо в глаза ей смотрел. Но в тот раз… Я был у реки, там, где Самир пропал. Молодой парень, вся деревня неделю берега прочесывала – и ничего. Смеркалось уже, я решил: пора домой. И тут из зарослей – рык. Гортанный такой, страшный.

Фарид сглотнул, его кадык судорожно дернулся.

– Думал, леопард из саванны забрел. Вскинул ружье, прицелился. И тут из кустов выходит он… Самир. Я закричал, звал его, хотел спросить, где он быть. Но он не слышал. Глаза… в них не было жизни, пустые, белые плошки. Он не шел, он бросался. Как зверь. Как уверенный в себе зверь!

Охотник закрыл лицо руками.

– Я выстрелил. Мне жаль, клянусь, но он бы перегрыз мне глотку. Я прибежал в город, всё рассказал полисам, но они смеялись. Говорили: «Фарид, ты старый псих, зомби нет, люди не сходят с ума». Но я видел! Это правда была! Самир был мертв, но он шел на меня!

Лозов смотрел на проекцию, не мигая. Андрей судорожно затрясся. Он знал Самира – того самого парня, участника экспедиции. Макс как раз недавно говорил, что тот уехал к себе в деревню в Аравию.

Он активировал галофон на запястье и набрал номер Максима. Вызов прошел мгновенно. Макс ответил быстро, его лицо появилось голографической проекцией в воздухе.

– Слышь, Андрюха! Ты не поверишь, что я только что узнал!

– Ты случайно не про Самира? – голос Андрея был напряжённым.

– Да… Ты, значит, тоже видел новости?

– Видел. Что, черт возьми, всё это значит?

– Какая-то фигня, – мрачно ответил Макс.

– Ну я понял, что он не по своей воле пытался сожрать этого… Кто он… А, Фарида. Но как? В нормальном мире это невозможно!

– Андрей, слушай, я сейчас не могу говорить по видеосвязи. Я к тебе еду. Буду через полчаса.

– Хорошо, жду. И поторопись. Когда Макс наконец добрался до особняка, они заперлись в кабинете. Весь вечер прошел в тяжелых, изматывающих спорах. Они перебирали варианты один за другим: грибки, галлюциногенные споры, которыми могли быть пропитаны стены гробницы, или даже побочные эффекты от новых медицинских препаратов.

Но ни одна теория не выдерживала критики. Дискуссия не принесла плодов. Как объяснить то, что мертвые встают? Логика буксовала, натыкаясь на невозможную реальность. Ближе к полуночи измотанный Макс уехал к себе. Андрей остался один.

Сон не шел. Он мерил шагами комнату, то и дело поглядывая на темную стену саванны за окном. В голове набатом стучали обрывки знаний с тех самых курсов вирусологии, которые он когда-то забросил. Он пытался сопоставить симптомы Самира с чем-то известным науке, но пазл не складывался. Это не был вирус бешенства или энцефалит. Это было нечто необычное, невозможное.Андрей заснул только под утро, сидя в кресле, а перед глазами всё плыли пустые, белесые глаза Самира.

Глава 3

Утром Андрея вырвал из забытья тяжелый, методичный стук в дверь. Голова раскалывалась, перед глазами всё ещё стояли белесые глаза Самира из ночных кошмаров.

Лозов поднялся, пошатываясь от усталости, и направился к выходу, надеясь увидеть на пороге Макса с какими-то внятными новостями.

Но когда тяжелая створка отъехала в сторону, в лицо Андрею ударил ослепительный свет тактического фонаря. Он не успел зажмуриться, как почувствовал холодное прикосновение вороненой стали к своему лбу.

На пороге стояли оперативники СОБ: Службы Общей Безопасности. Их матово-черные тактические костюмы и шлемы с зеркальными визорами делали их похожими на роботов.

– Андрей Лозов? – голос офицера, искаженный синтезатором, прозвучал сухо и безжизненно.

– Да, это я… В чем дело?

– Вы обвиняетесь в нарушении протоколов биологической защиты высшего уровня и преднамеренном распространении патогена категории «Зеро». Со всеми пунктами обвинения ознакомитесь в суде военного трибунала. Лозов застыл. Мир вокруг него окончательно рухнул. Значит, власти уже всё знали. Они не просто нашли вирус – они нашли виновного. И этим виновным был он.

– Руки за голову! – скомандовал оперативник, и за спиной Андрея лязгнули магнитные наручники.

Дорога до здания правосудия пролетела как в тумане. В бронированном фургоне Лозов пытался достучаться до старшего группы, убеждая, что его команда лишь выполняла приказы. Он твердил, что готов взять на себя полную ответственность за вскрытие гробницы, лишь бы не трогали остальных. Оперативники молчали, но, кажется, его слова были зафиксированы протоколом.

Здание Высшего Суда Каира встретило его холодом полированного бетона и бесконечными рядами сканеров. Это была крепость, построенная для защиты закона, но сейчас она казалась Андрею эшафотом.

Его завели в зал заседаний. Здесь не было присяжных или толпы журналистов – только пустые кресла и три судьи за высокой трибуной, чьи лица скрывали цифровые маски анонимности. Тяжелые магнитные наручники продолжали сдавливать запястья, напоминая о его новом статусе.

– Обвиняемый Лозов доставлен, – отрапортовал конвоир.

Андрей поднял голову, щурясь от неестественно белого света ламп. Он стоял один против системы, которая уже вынесла ему приговор в своих отчётах. В тишине зала был слышен только гул систем вентиляции, которые теперь работали на пределе мощности, фильтруя каждый вдох присутствующих.

В зал вошёл человек в стерильно-белом защитном костюме. Его лицо за маской казалось высеченным из камня, а взгляд – холодным и хирургически точным. Андрей никогда не видел этого вирусолога, но с первой секунды почувствовал исходящую от него угрозу.

– Итак, Андрей Лозов, – голос ученого был лишён эмоций. – Своим любопытством вы открыли ящик Пандоры, выпустив патоген Necroa. И это название – не метафора. Вирус работает с беспощадной эффективностью: он провоцирует агрессивную, неконтролируемую гиперрегенерацию тканей. Клетки делятся с такой скоростью, что тело буквально взрывается изнутри. На коже проступают сочащиеся нарывы и язвы – это избыток плоти, которой некуда расти. Метаболизм достигает критических значений, сердце, печень и почки не справляются с такой нагрузкой. Наступает полиорганная недостаточность и смерть.

Вирусолог сделал шаг ближе, его голос стал тише и страшнее:

– Но смерть – это лишь первая фаза. Патоген перехватывает управление нервной системой. Спустя минуты после остановки сердца труп восстает. Мы называем их «инфицированными» или «некро», но в народе уже закрепилось более простое слово – зомби. Ими движет лишь голод вируса. Вакцина? Даже при наших технологиях две тысячи сороковых годов, ставших основой современной медицины, на разработку уйдет не меньше четырех лет. За это время счет жертв пойдет на миллиарды. Понимаете ли вы теперь масштаб своего преступления?

– Государство само одобрило эти раскопки! – вскрикнул Андрей, и лязг его наручников эхом отразился от стен. – Вы просто нашли крайних, чтобы скрыть собственные просчеты! Какие у вас доказательства?

– О, их предостаточно, – вирусолог активировал голограмму, и в воздухе поплыли отчеты о вскрытии. – Первое: эпидемия вспыхнула через сорок восемь часов после вашего выхода из пирамиды. Второе: «нулевые пациенты» – это члены вашей группы. Двое из них уже официально признаны некро-объектами. Третье: очаг заражения – Гиза. Всё сходится в одной точке. В вас. Есть что возразить?

– Нет, – выдохнул Андрей. В зале повисла мертвая тишина. Лозов почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Если археологи заражены, то почему он ещё жив? Неужели они с Максом – носители иммунитета, или вирус в их телах просто ждёт своего часа, чтобы начать кровавую жатву?

Глава 4

Прошло две недели. Для Андрея они слились в один бесконечный серый день в камере-одиночке тюрьмы строгого режима. Приговор был окончательным: три пожизненных срока. В мире, где медицина позволяла доживать до глубокой старости, это означало двести двадцать пять лет за решеткой. Система планировала, что Лозов увидит смену веков, так и не вдохнув воздуха свободы.Шансы выйти легально были равны нулю. Андрей сидел на жесткой койке, глядя на безупречно чистые стены своего бетонного гроба. Здесь не было новостей, не было связи с Максом – только редкий шум охранных дронов в коридоре.Но тишина была обманчивой. Лозов кожей чувствовал, что мир снаружи захлебывается. Иногда по ночам он слышал отдаленные звуки, которые не могла заглушить даже мощная звукоизоляция: гул тяжелой авиации и что-то похожее на канонаду.Он часто смотрел на свои руки, ожидая увидеть те самые язвы и нарывы, о которых говорил вирусолог. Но его кожа оставалась чистой. Значит, иммунитет? Или он просто «медленная бомба»? Андрей ждал. Он понимал: когда наступит настоящий Конец Света, стены тюрем рушатся последними, но даже они не смогут сдержать то, что он пробудил в Гизе.

После обеда привычный распорядок тюрьмы строгого режима разлетелся в щепки. В камеру вошли двое охранников, но они не были похожи на тех бездушных роботов, что стерегли его две недели. Их форма была расстёгнута, глаза бегали, а один из них постоянно вытирал капли пота, выступившие над верхней губой.

Без лишних слов Андрея вывели из блока, провели через три пустых КПП и буквально выставили за главные ворота. Магнитный замок лязгнул за спиной, и воцарилась тишина. Лозов замер, ошарашенно глядя на раскинувшуюся перед ним панораму.

Он офигел от увиденного. Спорить или спрашивать «за что?» было некому – охранники ушли внутрь, словно дожидаться финала в запертой коробке. Андрей пытался понять: что на них нашло? Неужели вирус на финальных стадиях так бьет по мозгам, заставляя совершать нелогичные поступки? Или они просто окончательно поехали кукухой, осознав, что завтрашнего дня не будет для всех?