Вирус Necroa

– Тогда мы пробьёмся, – сказал командир отряда, снимая винтовку с предохранителя.

Аменхотеп-Сехем стоял неподвижно, словно само изваяние смерти. Пули из винтовок спецназа с глухим стуком вонзались в его иссохшее тело, выбивая облачка древней пыли, но фараон даже не вздрогнул. Он просто игнорировал повреждения, которые превратили бы любого живого в решето.

– Хм… как же никчёмны некоторые из вас, – голос мумии разносился под сводами зала, перекрывая грохот выстрелов.

– Поймите, смертные: я мёртв дольше, чем длится вся ваша нелепая эра.

– Но… откуда ты всё это знаешь? – Андрей выстрелил в наступающего из тени мутанта, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног.

– Я всегда собирал данные. Знание – единственная валюта, которая не обесценивается. Когда я вернулся к подобию «жизни», я впитал в себя крупицы вашей истории и науки. Я видел миллионы смертей. Видел, как вы веками режете друг друга за блеск металла. Вы не изменились за четыре тысячи лет.

В этот момент из непроглядной тьмы коридоров донеслось многоголосое, нарастающее урчание.

Стены зала, снизу доверху облепленные липкой черной гнилью – переработанными останками сотен тел – начали вибрировать от этого звука. Эта жижа, напоминающая гудрон, медленно сползала по камням, источая невыносимый смрад.

– Нас окружают! – крикнул один из бойцов. – Они лезут изо всех щелей!

– Занять круговую оборону! – рявкнул командир, и зал утонул в какофонии смерти.

В тесном пространстве можно было ослепнуть и оглохнуть. Воздух вспороли ослепительные плазменные вспышки; гудящий звук заряжающихся конденсаторов смешивался с утробным воем разлагающихся трупов. Запах паленой плоти и едкой химии стал невыносимым.

Андрей работал на рефлексах. Двенадцать «некро» упали, сраженные его меткими выстрелами, но когда он нажал на спуск в тринадцатый раз, пистолет лишь издал короткий электронный писк – батарея ушла на перезарядку.

– Чёрт, пустой! – выкрикнул он, отступая к стене.

В ту же секунду стоявшего рядом солдата и связиста накрыло странным маревом. Раздался сухой треск, и людей буквально разорвало в клочья яростной песчаной вспышкой. Вместо крови на камни посыпалась едкая золотистая пыль, мгновенно впитавшаяся в липкую гниль на стенах.

– Твою мать! – Макс едва успел отпрянуть. – Что это было?!

– Ваше время истекло, – прошелестел голос фараона.

Черная жижа на стенах зашевелилась, словно предчувствуя пир.

Андрей сам не понял, как оказался в узкой нише за массивным выступом стены. Рядом, тяжело дыша, прижались Макс и побледневший вирусолог.

Воздух в зале внезапно завибрировал, и ослепительная иссиня-фиолетовая вспышка, подобная разряду колоссального конденсатора, на мгновение превратила пирамиду в рентгеновский снимок.

Когда зрение вернулось, Лозов осторожно выглянул из укрытия. Зал был усеян пеплом. Вспышка выжгла всех: и элитных бойцов Z-Com, и напирающих из темноты «некро».

Тишина стала абсолютной. Лишь Аменхотеп по-прежнему стоял в центре круга, медленно поворачивая голову и осматривая свои мертвые владения.

– Андрюха, глянь… – Макс едва слышно прошептал ему на ухо. – У него в затылке, прямо в основании черепа, вживлена сфера. Пульсирует тем же фиолетовым светом, что и та вспышка.

– Вижу, – Андрей проверил индикатор пистолета. Заряд восстановился. – Нам всё равно конец, так что перед смертью можно проверить одну безумную теорию…

Прежде чем напарники успели его остановить, Лозов вышел из-за стены с поднятыми руками. Его шаги по хрустящему пеплу звучали как вызов.

– Сехем! Стой! – крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Прости нас! Мы совершили ошибку, мы признаем твое величие!

– Он что, контуженный? – выругался вирусолог, вжимаясь в камни.

Фараон медленно повернулся к Андрею. В его пустых глазницах не было ни жалости, ни интереса – только холодное презрение вечности.

– Чего же тебе еще, странный человек? – прошелестел древний голос.

– Я археолог, Сехем. Моя жизнь – это поиск истины. Скажи, что за иероглифы начертаны на стене прямо за твоей спиной? В тени, под самым сводом?

– Зачем это тебе сейчас? – мумия замерла, подозрительно изучая человека.

– Хочу узнать что-то новое, прежде чем рассыплюсь пылью, – Андрей заставил себя улыбнуться. – Ученый в глубине души всегда остается ученым.

– Так уж и быть, – высокомерно отозвался Аменхотеп. – Но помни: сразу после этого ты и те, кто прячутся за стеной, умрете. Справедливость требует финала.

Стоило Фараону начать разворот, чтобы указать на стену, как Лозов молниеносно вскинул руку. Пистолет в его ладони словно стал продолжением нервной системы. Короткий, сухой хлопок плазменного выстрела – и заряд точно впечатался в пульсирующую фиолетовую сферу.