Девять дней Демона

WWW III. Хроники третьей мировой

Фантастика с открытым финалом. Незаконченная история или неначатый постапокалипсис.

Основная тема: «кто с мечом к нам придет, тот […] и получит».

И еще эта книжка о любви к своей родине и к родному городу, конечно.

Пусть даже и в альтернативной реальности.

Итак, старт: после предательского удара у нас большие проблемы…

Пролог

Петроград не терпел попаданцев. Душил холодом, хлестал вьюжными шквалами на набережной. Лез под ноги открытыми люками. Выл собаками из подворотен.

Усыплял Достоевским в наушниках.

Мрачный это был город, что тут говорить. А мрачнее всего в этом городе – угодить в патруль ночью, накануне Рождества. Обходить круг за кругом эти поганые улицы. Только молодых посылают на такое дело, да еще тех, кто лично не приглянулся полковнику Шнайдеру. А особенно ему не приглянулся лейтенант Лешек Ковалевский – с его близорукостью и неначатым университетом в Кракове.

Черт меня дернул пойти работать в сектор Бундесвера, думал Лешек. Завербовался бы к америкосам. Жрал бы сейчас индейку. Получил бы новый телефон от Санта-Клауса.

Так нет же, хотелось ему Петроград посмотреть. Вот и получай.

– Прохладно, лейтенант?

Васил Георгиев улыбался. Что ему сделается, перцу болгарскому. Здесь второй месяц, а все румяный. Его бы в рекламу йогурта.

– Главное – не ссать, – отозвался Лешек по-командирски.

Остановился. Снял очки. Подышал на стекла, протер платочком.

Эти очки он покупал на прошлое Рождество в Париже. Сияли вывески, пьяные веселые африканцы ходили в футболках.

А здесь – декабрь. Снег искрится в лучах фонариков. Витрины кое-где заделаны фанерой. В разбитых лайтбоксах уцелела смешная старая реклама.

Например, такая:

«Калифорния – Тур»

Это был выцветший плакат с ласковым морем, пляжем и пальмами. За зиму море покрылось инеем; а позади пальм, прямо по лазурному небу, кто-то черным жирным маркером намалевал ядерный гриб.

И тем же маркером приписал – криво и размашисто:

U.S. Sucks

Лейтенант Ковалевский невесело усмехнулся.

Ясно как день, нужно было наняться к америкосам. Полгода службы – и отпуск на Гавайях.

А здесь минус десять, на ветру – все двадцать. Здесь в каждом доме могут скрываться русские кроты. Правда, они называют себя «сопротивлением». Лешек Ковалевский понимает это слово, любой парень из славян понимает.

Но Лешек не любит русских. Русские лицемерны. Они привыкли считать себя героями без особых причин. При этом сами только и могут, что рисовать гадости на плакатах. А потом прятаться по своим норам в комендантский час, греть задницы у железной печки и ругать попаданцев.

Проспект уходил вдаль, к мосту, невидимому в ночном тумане. Оттуда долетали порывы ветра – сырого и злобного. В темных дворах плясали снежные вихри.

И еще кое-что.

– Смотри, лейтенант, – позвал Яношик Гржимек.

В арке за чугунными воротами маячили три или четыре фигуры – то ли вышли покурить, то ли скрывались от патруля. Странно было курить на морозе, но еще страннее было одеться в белые (с ног до головы) комбинезоны, наподобие зимнего камуфляжа.

– Вперед, – негромко скомандовал Лешек. – Пойдем проверим, что за клоуны.

Если это и был камуфляж, то совершенно неуместный. Приглядевшись, лейтенант понял, что незнакомцы одеты в костюмы кроликов из «Плейбоя»: к их белым капюшонам были пришиты длинные розовые уши. Кролики переглянулись и попятились. Они явно собирались удрать.

– Стой, – выкрикнул Лешек. – Стреляю!

Он и вправду сдернул с плеча автоматическую винтовку «М-16». Белые фигуры заметались, будто не знали, на что решиться, а потом разом развернулись и как-то очень быстро растворились в темноте.

– Kur-rwa mac, – выругался Лешек по-польски и устремился вдогонку. Васил с Яношиком – за ним.

Догнать беглецов оказалось непросто. Они уже скрылись из виду, и эхо шагов растворилось в пустынных пространствах между мертвых домов. Только отпечатки подошв на снегу выдавали направление. Миновав два или три проходных двора, попаданцы замедлили шаг: здесь след терялся. Вокруг высились слепые кирпичные стены; две или три брошенные «лады» скучали в сугробах, а сверху на все это глядела луна – болезненно-бледная, как бундзовский сыр. Бежать было некуда – если только эти зайцы не научились летать.

И тут лейтенант Ковалевский увидел железную дверь.

На двери красовался стикер «radioactivity» – черный вентилятор в желтом треугольнике. А еще на ней был нарисован (знакомым маркером) череп с костями. Довольно уродливый.

Лешек вспомнил ночные разговоры в казарме. Парни любили напустить страху: говорили о потайных лабораториях, где экстремисты готовили «грязные бомбы» из обедненного урана, о целых секретных заводах, где делают взрывчатку. По рассказам выходило, что Питере действует целая сеть подпольных предприятий – прямо под боком у так называемых попаданцев.

Все это было хорошо и понятно. Всё, кроме белых кроликов.

Лейтенант Ковалевский рванул на себя дверь.

За дверью было темно. Там пахло обезьянами. Лестница вела вниз, в подвал: вытертые каменные ступеньки угадывались в темноте.

– Вперед, – приказал Лешек – хотя вернее было сказать «вниз». Он первым скатился вниз по ступеням, парни – за ним. Фонарики выхватывали из пустоты разные артефакты: поломанную мебель, пустые бутылки, граффити и прочую дрянь. Лешек держал оружие наготове. Попадись им кроты – он не колебался бы ни секунды.

Это было похоже на игру «Call of Duty». Иногда лейтенант Ковалевский чувствовал себя 3D-моделью, дурацким скелетоном, на который разработчики понавешали всякого дерьма – камуфляж, ремень, каску и американскую винтовку «М-16». И поручили командовать другими скелетонами и мочить врагов. Это было чертовски приятно – и командовать, и мочить. Иногда лейтенант Ковалевский гордился собой.

Подвал больше напоминал тоннель. Вдоль стен тянулись черные трубы, все в каких-то пещерных известковых наростах. Под ними пузырилась вонючая жижа.

– Стой, – Лешек поднял руку. – Что за дрянь?

Парни остановились, тяжело дыша. Издалека доносились ритмичные удары, густые и вязкие, приглушенные, будто кто-то без устали стрелял из противотанкового пулемета под стометровой толщей воды.

На секунду лейтенант Ковалевский представил себе подводный танк.

– Надо сообщить на базу, – сказал Яношик.

Все посмотрели в одном направлении – в сырую подземную темноту.

– Не ссать, – повторил командир. – Вперед.

У попаданцев приказы не обсуждались.

Скоро под ногами стало посуше. Под кирпичными сводами горели подслеповатые лампочки, затянутые сеткой. Вот странно: звук не приближался и не удалялся, а раздавался уже со всех сторон. Гудел в чугунных трубах. Отражался от низкого потолка.

По гулкой лестнице парни поднялись на уровень выше, повернули по коридору влево – и разом остановились у серой железной двери.

Звук шел оттуда.

– Ничего себе, жесть, – Васил пнул дверь ногой. – Что-то это мне не нра…

Лешек не дослушал. Взялся за ручку и потянул на себя.

Лазеры ударили по глазам, от грохота заложило уши, и лейтенант Ковалевский не придумал ничего лучшего, кроме как вскинуть «М-16» и выпустить очередь в воздух. Разноцветное солнце взорвалось под потолком и разлетелось на части, и стекла посыпались. Кто-то завизжал там, внизу, а потом огни погасли, и вдруг стало тихо.

* * *

– Вот видите: ничего запрещенного, – повторил администратор. – Никаких террористов. Это же новогодняя вечеринка. Новый год. Понимаете по-русски?

– Разумеем, – отвечал Лешек мрачно.

– В нашем клубе не бывает проблем, я вас уверяю. Полковник Шнайдер – знаете такого? Так вот он лично дал разрешение. Разрешение, понимаете? Он будет очень недоволен…

Вокруг снова гремела музыка, и администратору приходилось кричать прямо Лешеку в ухо. Битые стекла уже успели смести с танцпола, и теперь там болтались три или четыре телки и с ними какие-то хлыщи неясной внешности. Все они были в маскарадных костюмах: толстые зайчики и поджарые белочки с голыми ногами. Была даже рыжая лисичка сногсшибательного вида, с пышным хвостом поверх условных трусиков.

Диджей прятался за баррикадой своих музыкальных ящиков. Разноцветные лучи прожекторов шарили по углам, и тогда становилось видно, какой этот бункер огромный.

Отыскалась тут и елка. Ее кто-то догадался подвесить к потолку вниз верхушкой. Облитая флуоресцентными красками, эта елка светилась всеми цветами радуги. Лешек совсем не удивился, когда заметил там же, под потолком, парящее в пространстве чучело голого Санта-Клауса с игрушечным автоматом наперевес.

Это был подпольный ночной клуб, только для местных. Такие клубы стали открываться в Питере еще осенью, в первые месяцы войны: деловые люди взламывали бывшие бомбоубежища, уже не нужные военным, подключали электричество, ставили свет и звук. Плевать они хотели на натовские запреты и на комендантский час.

Ходили слухи, что своя ночная жизнь идет и в отключенном метро, особенно на окраинных станциях. Попаданцы туда не совались. Как-то желающих не находилось.

На что жили эти заведения? Оставалось только догадываться. Говорили, что на военных транспортниках из старой доброй Европы в Питер привозили не только оружие. Один голландец, армейский доктор, однажды рассказывал Лешеку о разного рода веселых таблетках и порошках, которые он, голландец, мог бы ему доставить прямо с аэродрома. Будто бы их сгружают с самолетов в специальных цинковых ящиках и тут же развозят по дилерским точкам. Ну, и по таким вот ночным клубам, куда группа лейтенанта Ковалевского неожиданно для себя проникла через аварийный выход.

Лешек сплюнул. Таблетки его не интересовали.

Васил и Яношик подпирали стену в сторонке, наблюдая за бесстыжими девками. В своем камуфляже и грязных ботинках, со своей инструкцией – не вмешиваться – парни чувствовали себя неважно. Стоило оккупировать Питер, чтобы теперь стоять и тупо глядеть, как эти русские колбасятся на танцполе!

Яношик вспоминал Прагу, – хороший город Прага, – и себя в ночном клубе «Рокси». Давно это было, и как будто даже не с ним, – думал Яношик.

– Да вы проходите в бар, господа военные, что так-то стоять, – пригласил администратор – весь в черном, с зачесанными назад волосами, неопределенной ориентации. «В армии не служил, гнида», – подумал про него Лешек Ковалевский.

На шее у русского поблескивала золотая цепочка – тонкая, гламурная. От него пахло шикарным парфюмом. Глаза нехорошо блестели от стимуляторов.

– Я бы пива выпил, – сказал Яношик по-чешски.

Русский широко улыбнулся:

– You are welcome. Напитки за счет заведения.

«Полковник Шнайдер разрешил», – подумал Лешек.

* * *

– Не знаю никакого полковника, – пропела Анжелика, обнимая лейтенанта за плечи. – Скоро Новый год, а ты все про своих попаданцев. Это не круто, понимаешь? Это для тупых. Закажешь еще мартини?

За спиной у Анжелики шевелились тряпичные крылышки. Она была настоящим ангелочком.

Лешек Ковалевский затянулся папироской. Поглядел на девицу сквозь стакан. Стакан был наполовину полон – а может, наполовину пуст. В желтой маслянистой жидкости таяли ледышки. Бармен улыбался им из-за стойки. За его спиной разноцветные бутылки выстроились в ряд, поблескивали, плыли и плясали перед глазами. У этого бармена была идиотская рожа и совершенно бабий фартук. Отчего-то хотелось поржать. «Спокойно, – говорил Лешек сам себе. – Главное – спокойствие. Мы – попаданцы из иного мира. Мы наблюдатели. Мы обязаны быть толерантными».

– Как ваш клуб именуется? – спросил он вслух.

Анжелика нарисовала две буквы – пальцем на салфетке.

Лешек не понял.

– XZ, – захихикала Анжелика. И зашептала что-то ему на ухо. Лешек зажал пальцами нос, тихо засмеялся. Пояснил для остальных.

– Много весело здесь, – заметил Васил Георгиев. А сам обернулся: оружие было на месте.

Официант принес мартини. Окинул изучающим взглядом Лешека – только его одного. Тот, впрочем, ничего не заметил.

– Весело, – подтвердил он. – Ну, с наступательным?

Бокалы сдвигались со звоном. Девушки за соседним столом заливисто смеялись.

Дальше было веселее. Лешек пошел танцевать с Анжеликой. Танцевал он очень хорошо – ну, или так ему казалось. Диджей играл превосходную музыку, просто замечательную. Лазерные лучи подмигивали. Девушка была на редкость податливой. Правда, он забыл, как ее зовут, но это не имело никакого значения. Потом он и вовсе ее потерял. «ХЗ», – бормотал он, стоя в уборной и целясь в писсуар.

Яношик шел следом. Добрый парень, подумал лейтенант Ковалевский. Яношик спросил его:

– Все нормально, командир?

Лешек похлопал его по плечу.

– Не ссать, – приказал он нелогично.

Подружка ждала его за столиком. Да, она была удивительно красивой со своими алыми губами, чуть припухшими, как от поцелуев. Со светлыми кудряшками, будто у ангела на рождественских открытках в теткином доме. Хотя у ангелов не бывает таких губ. И еще ангелы, наверно, носят лифчик под платьем. Или не носят?

Анжелика, вспомнил он. Ну конечно, ее зовут Анжелика.

Официант прошел мимо, улыбнулся загадочно.

– Здесь есть такая игра, – сказала Анжелика. – Причем только для мальчиков. Будешь играть?

– А что нужно делать? – спросил Лешек.

– Это совсем просто. Слушай…

Лешек Ковалевский слушал и качал головой. Он уже знал, что должен выиграть. Он даже знал, что обязательно выиграет. Победитель получает всё, думал он. И даже ангелочка с открытки. Он перегнулся через стол и поцеловал Анжелику в губы. Заодно смахнул со стола стакан.

Их обступили зайчики и белочки. Они хлопали в ладоши. Это было чрезвычайно весело.

– Играем, – сказал Лешек твердо.

Васил что-то прошептал ему по-болгарски. «Неважно, – махнул Лешек рукой. – Ты тоже в игре».

Правила действительно были простыми.

Официант принес рюмки, наполненные доверху. «Настоящая русская водка», – пояснил он. Лешек отлично знал, что водку придумали поляки, но спорить не стал. Он глядел на анжелкины губы.

Какой-то русский (в знакомом костюме кролика) первым проглотил свою порцию. Медленно, демонстративно расстегнул комбинезон. Смерил взглядом Лешека.

Тот выпил одним глотком и сбросил куртку. Под ней обнаружилась серая натовская футболка. Народ двусмысленно загудел. Даже музыка почему-то притихла.

Васил Георгиев тоже хлопнул рюмочку. Поставил на стол. Помедлил. Оглянулся. «Ладно, отдыхай», – сказал ему лейтенант Ковалевский.

После шестой или седьмой он остался босиком. Футболка полетела под скамейку. Туда же скользнул ремень.

Русский только усмехался. Он уже сбросил кроличий наряд. Снял носки и теперь липко переступал с ноги на ногу.

Народ сгрудился вокруг; кажется, кто-то снимал игру на видео. Даже бармен выбрался из-за стойки. Теперь было видно, что клетчатый фартук он надел поверх белых обтягивающих джинсов.

На столе осталось четыре рюмки. У Анжелки блестели глаза.

– Польска правит, – объявил Лешек. Зажмурившись, выпил. Покачнулся.

Официант как бы невзначай его приобнял. «Помочь?» – спросил он. Лешек отпихнул его локтем.

И расстегнул пуговицу на брюках.

Аплодисменты и вопли его оглушили. Он поднял глаза: тот русский, что начинал с ним игру, медленно и как-то безучастно обрушивался на пол. И наконец обрушился, уронив скамейку.

Кто-то нагнулся над проигравшим. Кто-то обнимал победителя. Бармен улыбался интимно. «Вот сволочь, – подумал Лешек. – А я все равно выиграл».

Он поднял с полу белую шапочку с розовыми ушками. Повертел в руках. Натянул на самые глаза.

– Ты лучший, – сказала Анжелка и потянулась к нему алыми губами.

В это самое время диджей снова врубил музыку. Что-то прокричал в микрофон. И народ ломанулся в зал, захватив с собой и Лешека Ковалевского – пьяного, счастливого и без штанов.

* * *

Когда Лешек снова включился в реальность, штаны на нем уже были. Были и ботинки, и эти ботинки беспомощно волочились по снегу – вместе с парой бесполезных ног. Даже ремень был кое-как застегнут, а вот оружие пропало.

– К-где, – начал было Лешек.

– Все в порядке, командир, – успокоил его кто-то – кажется, Яношик. – Винтовку я взял. Сейчас вызовем машину, поедем на базу.

– А г-где Анжелика?

– Не дождалась вас, – отвечал Яношик. – Вы в сортир пошли и не вернулись. Мы уж вас искали, искали, наконец нашли. Вы такой хороший были, лейтенант, это не передать. Сейчас-то полегчало?

Повиснув на крепких руках, Лешек энергично кивнул и едва не уронил очки. На излете этого движения его вырвало.

Ему дали воды. Стало не так стыдно. Когда он снова поднял голову, бледная луна раскачивалась в небе. На востоке светлело. Ночь кончалась.

– С Рождеством, – сказал Васил.

* * *

В лазарете Лешек Ковалевский валялся на жесткой койке, один в палате.

Адски болела голова.

Штор на окнах не было, и он мог видеть часового на вышке. Часовой зябко переступал с ноги на ногу. Никакие камеры слежения не заменят часовых.

Вспомнив про камеру, Лешек скривился.

Раскрыл ноутбук.

Попаданцам разрешалось выходить в интернет через спутник – это стоило немалых денег, но кто-то наверху распорядился дать им такое послабление. Иначе и вправду можно было сдохнуть от тоски в этой постылой России.

Сами москали вот уже с полгода сидели без интернета и без сотовой связи. Операторы дружно прекратили работу в первые же дни заварушки, когда поняли, что платежей больше не дождутся. Собрались с деньгами и свалили кто куда.

Лешек усмехнулся иронически.

Он любил лазить по русским сайтам, что еще остались висеть на зарубежном хостинге. На форумах русские ругали попаданцев и лаялись друг с другом – те, кто успел свалить, с теми, кто не успел. Лешек Ковалевский умел читать по-русски и иногда встревал в дискуссию. Участники почему-то называли это «холиваром». Лешека быстро разоблачали и принимались дружно гнобить. Это его забавляло.

Ничего ценного сегодня не появилось. Если не считать длинного видео с его, Лешека, похождениями в ночь перед Рождеством.

Один русский крот разместил ролик в своем блоге. Как обычно, с идиотским заголовком:

PartyZZanTV

Сюжет был дан в развитии: вот он, лейтенант Ковалевский, со стаканом виски. Вот он в обнимку с дешевой шлюхой в костюме ангелочка. Вот он глотает рюмку за рюмкой и устраивает стриптиз для всех желающих. Вот русские покатываются со смеху.

Наконец, вот он в одних трусиках и шапочке с розовыми ушками. На танцполе, в лучах прожекторов.

Брачный танец п[…]са, –

называлось видео.

«Этого не может быть, – бормотал Лешек, красный, как рак. – Это совершенно невозможно».

Он еще раз проглядел партизанское творчество. Уже почти две тысячи просмотров, вот кур-рва. Только что было меньше.

Злобствуя, он читал комменты.

«Какой славный зайчик, – писали телки. – А где же его морковка?»

«Не зайчик, а петушок», – писали мужики.

Все это было глупо и не смешно. Про петушка он и вовсе не понял.

Только один комментарий показался Лешеку интересным.

«Я знаю, что ты это смотришь», – писал PartyZZan.

Лешек похолодел от ярости. Откуда этот гад может знать, что он здесь? Он даже выглянул в окно. За окном прожектор освещал вышку часового и забор с колючей проволокой. Натовская база охранялась превосходно.

«No i chto z toho», – набрал Лешек на клавиатуре.

Ждать долго не пришлось. На ветке появилась ответная запись:

PartyZZan. Но и то з того, засранец польский) Поплясал? Мало тебе?

LechiK. Ja tebya budu ubivat’

PartyZZan. Убей себя, тролль

LechiK. Ja wizhu IP-address. Do tebe uzhe edut

PartyZZan. Бензина не хватит.

LechiK. Daleko nie uidesh.

PartyZZan. Зато ты уйдешь. Пошел вон отсюда

LechiK. Wy Moskaly sami winowny. Nie NATO

PartyZZan. Г[…]вна-то

Лешек скрипел зубами. Он смутно помнил этого русского. Объектив его сучьей камеры, блестящий, любопытный, как вороний глаз. Интересно, как зовут этого крота – Иван, Саша или какие там еще имена у москалей?

Его дневник был закрыт для незарегистрированных пользователей. А регистрировал крот только своих.

LechiK. Tebya kak zowut?

PartyZZan. Меня не зовут, я сам прихожу

Разговор терял смысл. Лешек дорого бы дал, чтобы увидеть рожу этого партизана. Интересно, есть у него альбом с фотками?

Можно было войти в дневник под его логином и паролем. Логином, разумеется, служило «PartyZZanTV». Тут долго думать не приходилось. А вот что было ключевым словом?

«XZ», – набрал Лешек наугад. Без толку.

Он потер виски. Господи, как голова-то болит.

Что еще может быть в головах у этих русских? Непременно что-нибудь пафосное и героическое.

«Russia», – набрал он.

Не подошло и это.

PartyZZan. Че заткнулся? Ушел убивать себя?

LechiK. Tebya

PartyZZan. Отглотнешь, сука. Мы победим.

Лешек поднял голову. Там, за окном, луч прожектора вслепую пошарил по стенам, ударил в глаза, и Лешек на мгновение зажмурился.

Помотал головой.

«Victory», – набрал он в окошке «password».

Кое-что изменилось. «Log out», – было теперь написано на кнопке сверху. Он с третьего раза подобрал пароль.

Лешек потер руки.

«Победа». Ну конечно. Все русские мечтают о победе. Мечтать куда легче, чем работать. Русские всегда были бездельниками.

А вот ему, Лешеку, теперь есть чем заняться. Теперь он может прочитать личные данные автора блога. Открыть все его архивы. Дневники для друзей. Заодно и на друзей этих посмотреть. Раскопать кротовью нору.

«А может, поручить это дело службе безопасности?» – подумал Лешек.

PartyZZan. Чего молчишь? Не веришь?

«Нет», – подумал Лешек Ковалевский.

LechiK. Kroty nikogda nie pobedyat. Kroty rojutse w zemle.

PartyZZan. Мы не кроты, а люди. Скоро ты это узнаешь.

«Очень скоро», – подумал Лешек.

Нет, он не будет сливать информацию службе безопасности. Пусть полковник Шнайдер отдохнет. Лешек сам разберется с этой сволочью.

Теперь он мог видеть каждый пост, даже тот, что раньше был заперт на замок – «только для друзей». Теперь он был другом этого крота, ха-ха. Даже больше чем другом. Теперь он был им самим.

Кстати, его зовут вовсе не Иван, а Андрей. Андрей Кольцов.

Лешек рассматривал фотку. Этот Андрей оказался худощавым парнем, не старше его, Лешека. В белой летней рубашке, с мокрыми волосами, будто только что купался. В странных круглых очках в тонкой оправе.

Анд-р-рей, – произнес Лешек вслух. Дрянное, дребезжащее имя. По-польски будет гораздо красивее: «Анджей».