Темнейджеры – 2. Питер, прощай!
- -
- 100%
- +
– Мне страшно, – тихонько сказала Лиза.
Я хотел сказать: «Не бойся», но у меня у самого язык словно прилип к нёбу.
Я видел это раньше. Нет: я не просто видел это раньше. Я видел это всегда.
Всё самое страшное, что я видел в свое жизни, – а его было немало, – было связано со зловещей ползучей тьмой.
Тьма – и ее подручный, ужасный вервольф по имени Гройль, он же Флориан Старкевич, директор лагеря «Эдельвейс» – да, эта чертова тьма забрала моих родителей, в одну ужасную ночь, когда мне было всего четыре года. Мой тогдашний голос записала отцовская камера в нашем старом жилом вагончике, но я не уверен, что хотел бы увидеть это видео когда-либо снова.
Тьма – и выходцы из этой тьмы, подлые выкормыши Гройля, или все они вместе – однажды убили моего деда Германа, главного Смотрителя Чернолесья, который умел превращаться и в волка, и в медведя – в кого хотел. Да, они убили его на моих глазах, и лишь неведомые боги Асгарда, жители светлого Альвхейма, смогли чудесным образом отмотать время назад и возвратить Германа обратно.
Тьма обещала вернуться за мной. Вот она и пришла.
Я еле смог разлепить сухие губы:
– Н-не бойся. Уходи скорей.
– Побежали вместе, – сказала Лиза. – Ой, нет. Там мой рюкзак.
И верно: языки тьмы вплотную подобрались к корням старой сосны, откуда мы перекинулись в гиперскорость, и уже слизнули лизкину сумку с тетрадками и рисунками. Мой рюкзак всё ещё валялся рядом. Не зная, что делать, я отбросил его подальше.
– Мой вот тут лежал, – показала Лиза.
– Туда нельзя, – ответил я. – Оставь его. Пошли.
– Ну как это – пошли… В нём телефончик и вообще всё…
Я тихо выругался.
– Постереги мои вещи, – велел я. И шагнул вперед.
* * *
Чёрный туман только казался густым. На самом деле он был прозрачным и почти неощутимым. Разве что слегка пощипывал руки и лицо, будто на них лопались крохотные пузырьки воздуха. Туман не был ни холодным, ни горячим – никаким. В нем легко можно было дышать. Я видел свои руки, ноги и даже песок под ногами на пару шагов вперед. Я чуть не споткнулся о лизкин рюкзак (со светоотражателями в виде черепов), поскорее его схватил и уже повернул обратно, как вдруг понял, что не знаю, куда идти.
Ч-черт! Об этом я не подумал.
Пройдя наугад налево от старой сосны, я наткнулся на другую, с виду такую же. Вернулся к первой, но обнаружил на ее месте третью, незнакомую. В этой сказке у меня легко получилось заблудиться в трех соснах.
Я вспомнил, что делают сказочные герои, заблудившись в лесу: зовут на помощь. Глотнул воздуха и крикнул:
– Э-эй! Ли-за! Ты где?
В ответ издалека донеслось что-то вроде «Зде-есь». Правда, звук приходил сразу со всех сторон, словно я сидел на дне глубокой ямы, а кричали откуда-то сверху. Пользы от этого было мало. На повторный призыв и вовсе никто не ответил.
Так. Минутку. Кажется, у героев сказок не было технических средств, кроме собственной глотки. А у меня-то они есть?
Я достал из кармана телефон. Ну да, ну да. Сеть не ловилась, навигатор не работал.
Это было не последним открытием. Я заметил, что часы на экране показывают небывалое время: ноль часов пять минут. Ещё пять минут назад солнце еле-еле клонилось к закату, и до полуночи было далеко.
День, в котором мне предлагалось жить, определился как понедельник, первое число первого месяца. Год я даже проверять не стал.
Похоже, время обнулилось в тот момент, когда я пересек границу тумана.
Не подумайте, что я охренел. Не-ет. Это было бы слишком по-человечески, а я, между прочим, еще четверть часа назад был сверхволком, могучим и ужасным! Я решительно щелкнул пальцами и произнес довольно громко: «Wexen, Hexen, Silbermond».
Ничего не произошло.
Я повторил заклинание и услышал в голове очень отчетливый ответ:
«Заткнись».
«Что-о?» – удивился я там же, в своей собственной голове.
«Умолкни, тебе говорят. Здесь твои скороговорки не нужны».
«Почему?»
«Потому что здесь только я отдаю команды».
«Кто – я?»
«Ты же знаешь ответ. Зачем спрашиваешь?»
Боюсь, я понимал, о чем говорит этот голос в моей голове. Скажу откровеннее. Теперь я и вправду боялся.
Чёрный туман был пропитан страхом. От него кровь стыла в жилах и поджилки тряслись. Так было раньше, так было и сейчас.
«Вспомнил? – спросил голос даже как будто с удовольствием. – Или еще нет? Так я тебе помогу…»
Далеко впереди я увидел черный силуэт волка, словно бы сотканный из самого тумана – грубо и уродливо. Только красные глаза сверкали.
– Помнишь меня? – спросил голос.
Да, чёрный силуэт был мне знаком. Это было длинноногое нескладное существо, похожее на паука, разрубленного пополам: четыре лапы, поджарое брюхо и зубастые челюсти.
– Итак, ты снова у меня в гостях, – сказал Гройль. – На моей территории. В мире страшных сказок, хе-хе. Считай, что мы стоим на пороге. Или, точнее сказать, на лестничной площадке. Кстати, мои бешеные пёсики могут прибежать и сюда… не хочешь ли ты опять с ними встретиться?
– С тем же результатом, – сказал я.
– Брось. Здесь ты бессилен.
– Отсюда я выберусь, – сказал я упрямо.
– Не исключено. Если я разрешу.
Я все еще не понимал, к чему он клонит.
– Ты думал, наша история закончилась в Чернолесье? – ехидно спросил Гройль. – Нет. Всё только начинается. Тогда нас грубо прервали на самом интересном месте. Что называется, слили финал. Но ты же понимаешь: у хорошего автора всегда в наличии разные варианты развития сюжета. Мы сохранили темный вайб, просто выбрали другой сеттинг… даже не буду тебе, объяснять, что это за хрень такая. Говоря проще, мы сочиним новую сказку, страшнее прежней. Не веришь?
Он вроде бы и не тронулся с места, но слегка вырос в размерах. Мне показалось, что я слышу его сиплое волчье дыхание.
– Здесь у вас есть где развернуться, – продолжал он. – Пусть поблизости и нет старинных шахт, где веками копится темная энергия, зато найдутся в изобилии гнилые болота, заросшие лесом траншеи и забытые солдатские могилы. А как тебе секретные полигоны, где сотнями в день хоронили расстрелянных? Беззащитных перепуганных людишек, чья вина состояла лишь в том, что они родились у неподходящих родителей? Или взять тех бедолаг, кто умер от голода и холода в блокаду, во время последней войны… кажется, я и сейчас слышу их жалобные предсмертные крики! А ведь сотни тысяч таких лежат в безымянных могилах, и хорошо еще, если по их косточкам не проложены скоростные трассы. О-о, эта земля хранит немало жутких тайн. Неприкаянные мертвецы скрежещут зубами, безвинные жертвы ждут отмщения! Стоит только призвать тьму – и она выплеснется на поверхность и не пощадит никого!
Я отступил на шаг, но и Гройль как будто приблизился.
– Не дрожи так, – сказал он. – Помни свою природу. Ты – сверхволк-оборотень. Ты и сам – порождение тьмы. Глупо делать вид, что это не так. Поэтому выбери верную сторону, пока не поздно. А теперь… ты свободен. До поры до времени. Проваливай.
Справа от меня туман несколько рассеялся. Я поднял голову и увидел высокие сосны и солнце, что подмигивало мне сквозь ветви.
«Серге-ей, – услышал я. – Серёжа…»
Гройль как будто усмехнулся – там, в темноте:
– Ну что же ты? Возвращайся к своей принцессе. Мне кажется, у вас все получится.
– Молчать, – сказал теперь и я.
– Ответ не засчитан, – холодно заметил голос в моей голове. И выключился вместе с изображением.
Спотыкаясь на корнях, я выбрался на песчаный холм. Отчего-то я тяжело дышал, будто всё еще был волком и нарезал по лесу круги вместе со своей рыжей подружкой.
Подружка смотрела на меня сквозь слезы.
– Я думала, я тебя уже не увижу, – сказала она, всхлипнув.
Странно, подумал я. Кажется, ещё ни разу в жизни обо мне никто не плакал. То есть совсем никто. Эта лисичка Лиза – первая.
Я устало улыбнулся.
– Вот твой рюкзак, – сказал я. – Я внутрь не лазил.
Она старалась делать вид, что вовсе и не грустила. Смешно наморщила нос и сказала:
– Спаси-ибо. Ты же видишь, мой телефончик там. Я даже в полицию позвонить не могла.
Я вытащил свой телефон. Мельком глянул на экран: со временем все было нормально, и сеть появилась опять.
– Звоним 110? – спросил я. – На что жалуемся?
– На весеннее обострение, – ответила Лиза.
Вытерла слезы. И все-таки покраснела.
Следующий шаг я сделал первым. Точнее, несколько шагов. Я обнял ее и поцеловал так нежно, как умел. Я знал, что сейчас нужно поступить именно так. Но и больше ничего делать не надо. Потому что нельзя. Даже если очень хочется.
* * *
– Значит, у вас всё так и закончилось… ничем? – спросил у меня мой друг Вик, когда мы разговаривали с ним в мессенджере, вечером.
– Вот ты свинья какая любопытная. Еще и Герману, наверно, доложишь?
– Так ведь не о чем докладывать, – усмехнулся Вик. – Или всё же есть?
Я неопределенно пошевелил в воздухе пальцами. Мы с ним никогда не врали друг другу. Пока что и не хотелось.
– Просто я теперь знаю, что бывают оборотни-лисички, – сказал я. – И большие взрослые лисы в хрустальных башнях.
– Всё как нам директор в лагере рассказывал, – вздохнул Вик.
– Его я тоже видел.
– Ты видел Гройля?
Я кивнул. Очень коротко я пересказал ему, как вошёл в чёрный туман и кого там встретил. Конечно, я не стал пояснять, что полез туда, чтобы произвести впечатление на свою подружку, а на самом деле это была чудовищная глупость. Вик и сам это понял. Но промолчал. Его лицо на экранчике выглядело даже бледнее обычного.
Кажется, он о чем-то напряженно думал. Потом сказал:
– Твой дед давно подозревает что-то в этом роде. Ну, что Гройль рано или поздно двинется в Россию. Герман говорит: я этого гада знаю, как облупленного. Ему недолго осталось. И вот он хочет всем отомстить перед тем, как ему сдохнуть, и он это сделает. Это Герман так говорит.
– Да, – сказал я. – Наверно, он прав.
– Гройль и тебе будет мстить. Если… если ты не согласишься.
Я не нашелся, что ответить.
Я не думал об этом.
Или нет. Думал. И уже давно.
– Кстати, Герман говорит, что ситуация может оказаться еще хуже, – продолжал Вик. – Тёмная энергия в мире и так уже бьет через край. Достаточно пробудить спящее зло… где-то в одном месте… и тогда всё рванёт. Как извержение вулкана, понимаешь? Я когда Германа слушал, у меня у самого шерсть дыбом становилась…
– Ты же не превращаешься, – ляпнул я.
Вик почему-то смутился:
– Я иногда могу… мне Герман помогает перекинуться. Если полиция мимо едет, он меня выдаёт за… домашнюю собаку.
– На цепь сажает?
– Не смейся, пожалуйста… я же не смеялся над твоей лисичкой…
– А будешь смеяться, я Гройлю пожалуюсь.
– Не шути с этим, – сказал Вик. – Помнишь, что Герман говорил? Вы ничего не знаете о природе этой силы…
– А ты прямо знаешь, – вырвались у меня чьи-то чужие слова.
– Я – знаю, – угрюмо сказал Вик.
Глава 3. Просто праздник
Утром тетя Элла объявила, что улетает.
Мы с кузиной Вероникой чуть не подавились завтраком (это опять были мюсли). Посмотрели друг на друга и синхронно отложили ложки.
– Куда, – спросила Вероника.
– Зачем, – спросил я.
Тетя Элла собралась с духом.
– В Чайланд. Отдохнуть, – кратко объяснила она. – Без вас.
Вероника с готовностью кивнула. Вероятно, вспомнила прошлые каникулы, проведенные вдвоем с тетей в тесном сыром бунгало, в разгар сезона дождей, а заодно – чем они закончились… после всего пережитого ей пришлось посещать психолога. Словом, было понятно: не позже чем через десять минут она обсудит новости со своим новым парнем. Стоит тетке уехать, и у нас на втором этаже появятся новые жители. Будет офигеть как весело.
Тетя Элла взяла в руки свой любимый фарфоровый чайник. Разлила чай. Было заметно, что ее руки дрожат.
– Вы уж меня простите, дети, – сказала она. – Но мне вдруг всё ужасно надоело. Знаете, как бывает: проснешься утром и решишь кар-ди-наль-но изменить свою жизнь… выйти из зоны комфорта…
Мне показалось, что она повторяет чьи-то чужие слова, в которых и сама не видит никакого смысла. К тому же из зоны комфорта предполагалось вылететь на славном новеньком «боинге» китайской авиакомпании.
Смотреть на это было тоскливо. Я перевел взгляд на телевизионную панель – та показывала городские новости без звука. Кажется, речь шла о драке в метро. Я нахмурился.
Тетя Элла взяла пульт и сделала погромче.
– После футбольного матча, – откуда-то с середины начал ведущий. – Сразу несколько болельщиков оказались в тоннеле на станции «Крестовский остров». Они спрыгнули туда, вероятно, из хулиганских побуждений. Напряжение было оперативно снято с контактного рельса, и движение поездов остановилось. Однако без серьезных травм все равно не обошлось…
На экране показывали запись с камер наблюдения: с десяток парней в зенитовских шарфах бегали по рельсам вдоль платформы, размахивая руками, другие толпились и толкались между колоннами.
– Между тем очевидцы сообщают о необычных явлениях, сопровождавших инцидент на станции, – рассказывал ведущий. – По их словам, отдельные фанаты вели себя абсолютно неадекватно. Футбольные «ультрас» во многих странах отличаются разнузданным поведением, но здесь агрессия выплескивалась на своих же одноклубников, что нетипично для такого рода конфликтов. Некоторые болельщики упоминали о густом черном тумане, в который они якобы попали непосредственно в тоннеле метро, в то время как остальные никакого тумана не видели. Причины подобного затуманенного сознания у футбольных хулиганов еще предстоит выяснить медикам, а с последствиями уже разбирается полиция.
Репортаж кончился. Я выключил звук.
– Страшно, – сказала вдруг тётя. – Я сегодня опять не спала всю ночь. Снились всякие кошмары. Причем одни и те же.
Я вздрогнул. Если кто помнит, в повторяющихся кошмарах прошла немалая часть моего детства. Не хочу опять останавливаться на этом.
– Снилась сестра, – тут тётя Элла повернулась ко мне. – Твоя мама, Сергей. Да, да. Бедная наша Мария. Я видела ее вот как тебя сейчас, как будто на этой же кухне. И она говорила мне: уезжай. Иначе погибнешь… как я.
Я не выдержал ее взгляда и опустил глаза.
– Мне хотелось узнать, что же с нею случилось, – продолжала тетя. – Тогда, давно… одиннадцать лет назад. Никто ведь так и не узнал, куда она исчезла… Так вот, я набралась смелости и спросила. И знаете, что Маша ответила? Она сказала: я совершила ошибку и была наказана. Не делай глупостей, повторила она, уезжай подальше, и как можно скорее. Но самое страшное было не в этом. Как же быть с детьми, спросила я у неё, не могла же я оставить вас в опасности? Но Маша в этом сне сказала: отпусти их. Забудь. У них своя жизнь. И своя смерть… тут она исчезла, а я больше не смогла заснуть… так и промучилась до утра…
Мы с Вероникой не знали, что и подумать. Сидели и хлопали глазами.
– Прошлой ночью она приходила опять, – глухо сказала тетя Элла. – Но уже не говорила со мной. Просто звала куда-то… за собой… понимаете? И вот этого я испугалась еще больше…
Почему-то я поверил тёте Элле. Она всегда была серьёзной женщиной. Была только одна проблема. Моя мама никогда не забыла бы про меня. И не просила бы забыть.
– Это была не она, – проговорил я и не узнал собственный голос.
– А кто? – удивилась тётка.
Но я вовремя замолчал.
– Конечно, мама, это была не настоящая тётя Маша, – заговорила Вероника рассудительно. – Ночные кошмары – это просто болезненное состояние мозга…
– За своей головой следи, умница ты моя, – рассердилась тетка. Сказать по правде, она ругала родную дочку даже чаще, чем племянника-сироту (меня).
– А я что… я – ничего… – испугалась Вероника.
– Так или иначе, я решила уехать немедленно, – тетя Элла отвернулась от нас и поглядела в окно, на двор, залитый солнцем. Я понял, что ей все-таки немного стыдно. – А вы заканчивайте учёбу – да смотрите, чтобы мне не пришлось за вас краснеть! Потом, на каникулах, тоже приезжайте. О билетах я позаботилась заранее. Так выйдет значительно дешевле.
– Да что ты! – восхитилась Вероника.
Что касается меня, то я даже и не понял, хочу я лететь с ними в Чайланд или нет. Наоборот, я представил, с кем бы я больше всего хотел туда поехать… вместо них.
Мне тоже немножко стыдно, но сперва я вспомнил про Лизу. Про Вика – потом.
* * *
На Московском проспекте такси встряло в пробку, и тётя Элла начала ёрзать на своем сиденье.
– У нас рейс в восемь часов, – напоминала она водителю.
– Э-э, не волнуйтесь, пожалуйста. Успеем, – отвечал тот, глядя на навигатор.
Я не вступал в разговор. Я с любопытством следил за меняющимися пейзажами.
Небо темнело, и уличные фонари зажигались прямо перед нами, как по волшебству. Рекламные экраны рассказывали свои бессовестные истории, и яркие вывески соперничали друг с другом. Была только одна неприятность: пустые витрины с надписью «аренда». Ближе к выезду из города они попадались все чаще и чаще.
– Каждый день в аэропорт ездию, да? – говорил водитель, не оборачиваясь. – Туда полный, обратно пустой. Бегут и бегут. Если все уедут, кто останется?
– Вы и останетесь, – рассеянно отвечала тётка. Она по-прежнему нервничала.
– Оно мне надо? Я тоже уеду, – возразил водитель. – Если все бегут, надо тоже бежать.
Когда мы остановились на пандусе, я кое-как ухватил ее чемоданы и поволок в зал отлета. Длинные очереди из отъезжающих змеились возле стоек регистрации. Их разделяли стойки с синими ленточками, устроенные вроде лабиринта, чтобы потоки не пересекались. Тётя Элла пристроилась в конец хвоста. Я встал рядом.
– Не обижайся, Сережа, – сказала она мне. – Спасибо тебе за помощь. Этот чертов багаж я бы одна не дотащила. Ты славный мальчик. Ты же знаешь, ты мне всегда был как сын…
– Спасибо, тетя Элла. Но мы же не прощаемся.
– Точно. Мы еще увидимся, там, в тёплых краях. Очень скоро. Постарайся не злить Веронику. У нее тоже сложный возраст.
«Еще кто кого злит», – подумал я.
– Ты стал похож на своего отца, – негромко сказала тетя Элла. – Ну, каким я его помню. Знаешь… я всегда завидовала Машке. Даже когда уже выскочила замуж… очень выгодно… с каким удовольствием я увела бы у неё Матвея, ты не представляешь. Этого… болтуна и фантазера. Слава богу, Маша ни о чем не догадывалась. Ну а что? Он был такой милый. И умный. Несмотря на то, что совсем мальчишка. Мне он ужасно нравился.
– Ужасно, – повторил я.
А она потрепала меня по отросшим волосам:
– Что-то я тоже разболталась. Это от волнения. Ты меня не слушай. Отправляйся скорей домой, и до встречи!
На обратном пути я шел налегке. Даже не стал вызывать такси. Ездить на метро я пока не боялся. К терминалу как раз подошел длинный автобус-шаттл до «Московской», и я уселся в полупустой салон. А ведь так и есть, подумал я. Все улетают из Петербурга и никто не прилетает.
Новые фонари на шоссе заливали асфальт болезненно-синим светом, и я стал смотреть в сторону, в темноту. У самой транспортной развязки я увидел то, что и ожидал увидеть. Длинный язык чёрного тумана. Он тянулся вдоль самой дороги, как будто собирался взобраться вместе с машинами вверх, на виадук. Было похоже, как будто кто-то пролил на обочину мазут – только, как я уже говорил, ползучая тьма не отражала свет фонарей, не шевелилась и вообще, скорее всего, была видна лишь мне одному.
Перед мостом автобус съехал на боковую полосу, чтобы посадить пару запоздалых пассажиров. Они вошли, и двери захлопнулись. Мне показалось, что клок черного тумана проник внутрь – но автобус тронулся, и туман утёк обратно под дверь и остался позади. Наверно, ему было запрещено разрываться на части. Вот и хорошо, решил я.
А вот новые пассажиры мне не понравились.
Это были еще молодые мужики, по виду – строители или ремонтники. В одинаковых темно-синих комбинезонах с логотипом какой-то фирмы на спинах. Они прошли в салон и уселись на передние сиденья, так что я мог видеть их лица.
Как бы вам объяснить? Я видел много неприятных людей, и они часто выглядели угрожающе, но они хотя бы были живыми. Видел я и мёртвых, которые вели себя, как живые, но про них я вообще ничего не хотел бы говорить.
Эти двое не выглядели ни живыми, ни мертвыми. Они смотрели тусклыми глазами прямо перед собой. Их пальцы слегка подёргивались. Если они были на веществах, то на каких-то откровенно убойных.
Или просто глотнули черного тумана?
Эта мысль заставила меня поёжиться.
– Проезд оплачивать не забываем, – напомнил им водитель. Мне показалось, что он тоже почуял неладное.
Того, что случилось после, не ожидал никто. Эти упоротые парни, как по команде, встали со своих мест. Запустили руки в карманы комбинезонов и добыли оттуда тяжелые ключи наподобие газовых. Да, они были крепкими профессионалами! Они ухватились за желтые поручни и принялись методично разбивать лампы в салоне – и все это без единого слова. Светодиодные лампы гасли одна за другой, и вокруг становилось все темнее. Водитель вполголоса выругался в микрофон и резко затормозил.
Остальные пассажиры сбились в кучу на задней площадке. Они требовали открыть дверь. Водитель послушался и открыл, и смельчаки высыпались прямо на обочину. Там они принялись громко возмущаться и кому-то звонить.
Я остался сидеть внутри. Никто не обращал на меня внимания. Должен признаться, что я сидел на пластиковом кресле в довольно странной позе – поджав ноги. Никто не видел того, что вижу я: языки удушливой тьмы догнали автобус и подтянулись поближе к тем двоим, с гаечными ключами. Протекли ручейками по рифленому полу, притормозили, словно выбирая цель, и втянулись (я не вру) тем парням прямо под штанины, причем как-то под обе сразу. Я понимал, что это значит. Теперь они были надёжно подключены к источнику тёмной энергии.
Кажется, именно сейчас я впервые видел, как тьма овладевает человеком. Или сразу двумя.
Дальше играть в наблюдателя было бессмысленно. Нужно было уходить, да поскорее. Чтобы не влезть лишний раз в черный туман, я зажег фонарик на телефоне.
Результат был неожиданным. Эти парни оставили лампы в покое. Зато обернулись ко мне. Молча направились в мою сторону по проходу между сиденьями. В руках они сжимали свои увесистые ключи. Вот только глаза у них были мёртвые.
За их спинами водитель высунулся из кабины и крикнул мне что-то вроде «беги, дурак», а может, и кое-что другое, покрепче.
Тут я опомнился. Шагнул в проход между сиденьями, где струилась тьма, и опять ничего не почувствовал – ни холода, ни жара. Но что-то всё же случилось: свет в моих глазах как будто замигал и потух на мгновение. И за этот миг многое изменилось.
Я снова мог использовать сверхсилу и гиперскорость. Мои соперники сделались тормозными и медлительными. Но в их намерениях сомневаться не приходилось. Они занесли над моей головой свои инструменты – всё это неторопливо, как во сне, – но тут я примерился и нанес два удара.
Прилетело обоим. Если бы я знал физику, я бы вычислил примерную массу моего кулака в этот момент с учетом гиперскорости, но я и так думаю, что она составляла не меньше тонны. Мой кулак мог бы расплющиться об их кости, но его прочность по загадочным причинам как будто выросла многократно – или речь шла о квантовом телепорте, я не знаю.
Итак, удары достигли своей цели. Оба водопроводчика полетели прочь, роняя на лету свои инструменты. Летели они медленно и красиво. Выходя из гиперрежима, я успел увидеть финал их полёта. Они мгновенно и без затруднений достигли носовой части нашего лайнера и один за другим врезались в лобовое стекло. Стекло не стало трескаться по мелочам – с первым же ударом оно вывалилось наружу целиком и полностью, и второй пассажир уже беспрепятственно вылетел на дорогу, где и хряпнулся об асфальт. Ни первый, ни второй так и не издали ни звука.
Зато ошалевший водитель тихо застонал, присел на свое сиденье в кабине и обхватил голову руками.
Я сделал примерно так же. Сел и закрыл глаза. Переходы из одной реальности в другую всегда давались мне нелегко. После них наступала реакция. Да и кулаки от гиперскоростного боя все равно побаливали.
«Бьют, чтобы убить, – вспомнил я. – Кто бьет слабо – проигрывает».
«Золотые слова, – отозвался знакомый голос в моей голове. – Не забудь поставить копирайт: доктор Флориан Старкевич. Для друзей – Гройль».
«Я вам не друг», – пробормотал я так же мысленно.
«Ну да, ну да. Я забыл. Но я все еще надеюсь на твою благосклонность, малыш».
Я сплюнул. И хмуро спросил:
«Эти уроды… откуда они взялись?»
«Кажется, с ближайшей стройки. Не задавай скучных вопросов. Если хочешь знать, мы называем таких ребят – «Кромешные». Исчадия кромешной тьмы. Это слабаки и неудачники, что по уши вляпались в черный туман. Теперь они – воплощенное зло. Причем чем дурнее они были раньше, тем злее стали сейчас. Ты же знаешь, что темные силы особенно легко овладевают слабыми душами… слабый интеллект годится тоже».