Частица бога. Том1

9

– Следи за дистанцией, Вирана! Не забывай о защите! Выпад! Укол! Медленно.

Эл опустил меч, давая понять, что бой прекращен. Разгоряченная Вирана остановилась не сразу, она яростно разрубила воздух у его плеча.

– Я сказал «укол», а не «удар». К тому же опустил клинок. Что значит опущенный клинок?

– Что противник не успеет парировать, – шутливо заметил Алтан, который наблюдал за поединком с крыльца. Он жевал кусок хлеба, запивая его местным вином. – Девчонка все правильно прикинула, иного шанса побить тебя у нее нет.

Вирана злобно на него зыркнула.

– Не терзай меня взглядом, хищница, – засмеялся Черный. – Я ведь на твоей стороне! Элсидан обучает тебя классическому фехтованию, которое он освоил в стенах Храма. Освоил в совершенстве, и шрамы мои тому подтверждение. Но настоящий бой, бой за жизнь, выглядит иначе. Мне приходилось драться насмерть. В этот момент я не думал, из какой позиции враг атакует, куда направлен его взгляд, и как часто бьется сердце. Я лишь хотел поскорее убить. Предательский удар – что может быть прекраснее? Засранец и не поймет, что его достали!

Эл не обратил внимания на эти слова и жестом предложил Виране продолжить. Поединщики медленно сблизились, оценивая намерения друг друга. Ведущая рука каждого была вооружена узким ардийским мечом, вторая сжимала длинный кинжал-дагу для отражения ударов. Эл отдал инициативу ученице, а сам внимательно наблюдал за чистотой ее движений.

– Сейчас!

– Выпад с финтом!

– Сбей меня с толку, запутай!

– Медленно парируешь, не забывай о защите!

– Соберись, Вирана!

– Еще быстрее!

– Работай левой рукой, для чего тебе кинжал?

Голубоглазый мальчишка, сын трактирщика, завороженно наблюдал за смертельной пляской. Стройные тела жрецов извивались в такт со звоном клинков. Солнечные лучи отражались в ардийской стали, дополняя представление вспышками света. Для ребенка, воспитанного в лесной глуши, фехтовальщики казались пришельцами из иного мира. Мальчик переживал за прекрасную девушку: она отчаянно орудовала мечом, пытаясь достать неуловимого противника. В какой-то момент девушка оступилась и упала на одно колено. Чужой клинок плашмя коснулся ее шеи.

– Уже лучше, – одобрительно кивнул Эл, поглядывая на Вирану, которая бессильно опустилась на холодную землю. – У тебя все получится, любимая!

– Да ничего у нее не получится, – отмахнулся Алтан. – Ты требуешь от девки невозможного, обучаешь бессмысленным выкрутасам. Лучше научи ее убивать! Быстро и наверняка.

Эл опустился на колени рядом с Вираной. Она едва сдерживала слезы, укрывая лицо от чужих глаз.

– Слушай, а тебя самого учили убивать, Элсидан Прекрасный? – озарился неожиданной догадкой Алтан. – Да неужели…

Эл бесстрастно посмотрел на Черного и обнял Вирану. Он что-то тихо шептал, поглаживая ее напряженную ладонь.

– Конечно нет! Ранить и убивать – не одно и то же. Какая ирония! Ты мучаешь эту девочку, хотя урок следовало бы преподать тебе самому.

– Ну так преподай! – рявкнул Эл.

Он тут же отпустил Вирану и вскочил на ноги. Воспитанная годами выдержка подвела – хорошо, что мастер Лангар этого не видел. Элсидан ловко подкинул меч, перехватывая рукоять прямо в воздухе. Алтан смотрел на него с ухмылкой.

– Попробуй убить меня! Покажи, как сражаются насмерть! – Эл вышел на центр двора и принял боевую стойку. – На этот раз никаких отговорок! Сейчас я хочу увидеть настоящего тебя, сраный землепашец!

Элсидан больше не пытался сдерживать гнев. За стенами Храма, в глухом лесу, не нужно было притворяться. Да, он только что оскорбил брата-жреца вместе со всей кастой землепашцев – сейчас это казалось неважным. Куда важнее было решить их спор, раз и навсегда. Медведь и его жена вышли на крыльцо, привлеченные криками со двора. К сыну трактирщика присоединились его брат и сестра. Вирана уже очнулась и попыталась остановить Эла, но тот резким жестом приказал ей отойти. Она уступила, а вот Алтан уступать не собирался. Он медленно спустился по ступеням, вынимая из ножен меч. Другая рука Черного легла на рукоять кинжала, подвешенного на поясе.

– Что ж, не смею противиться воли лидера, – сухо произнес Черный, вставая напротив Эла. – Если хочешь узнать, что такое настоящий бой, бой насмерть, я преподам тебе урок. Возможно, этот поединок станет для тебя последним. Но лучше так, чем и дальше тешиться иллюзиями. Победитель навсегда покинет Ардию, проигравший покинет этот мир. Ты готов…

Элсидан не стал дослушивать речь. Он дождался, когда противник примет боевую стойку и атаковал. Быстро, ложным выпадом. Алтан не дал сбить себя с толку: легко парировал удар и уколол в ответ. Оба жреца были без кольчуг, единственной защитой им служила плотная ткань гамбезонов. Вирана оставила попытки вмешаться и отошла в сторону, не успевая следить за бешеным темпом. Она не раз наблюдала их поединки, но ничего подобного не видела. На храмовой арене так не сражались.

Черный будто обрел второе дыхание – он атаковал, как одержимый. А может, и правда потерял голову? Сейчас его телом правил клинок! Смертельный риск пробудил интуицию, обратил навыки в инстинкты. Прошлое и настоящее слились воедино: вокруг мелькали окровавленные тела, пахло гарью, кричали соратники. А против Алтана стоял сам Макан Гневный – обреченный, но все еще смертельно опасный. Черный знал, что любая ошибка станет последней, и это его только бодрило. Хлесткий удар достиг цели, плечо врага прочертила красная полоса. Мелочь! Алтан хотел большего, сегодня он бился насмерть. Ответный укол разорвал ему щеку. Ничего, терпимо, главное кровью не захлебнуться! Все равно скоро конец. Удар! Защита! Укол! Удар! Удар!

Алтан провел успешную атаку, и Эл, подобно своей ученице, с трудом отразил клинок у самой шеи. Теперь он только уклонялся, сдавая позицию за позицией. Поединок затягивался, и Элсидан понимал, что проигрывает. Но он хотел, он должен был убедиться…

– Как тебе это удалось, мальчик? – Лангар Жестокий недоверчиво коснулся острия, которое указывало в центр его грудины.

– Я был внимателен и быстр, наставник, – ответил четырнадцатилетний Элсидан, опуская клинок. – Именно так, как вы учили.

– На этот раз я не поддавался, – изумился мастер. – Не считаю себя выдающимся фехтовальщиком, но ни один воспитанник не побеждал меня так легко.

– Я старался, наставник. – Эл почтительно склонил голову, смущенный своим успехом. – Простите, если выказал неуважение.

– Нет-нет, – усмехнулся Лангар. – Ну-ка, давай повторим. И не вздумай мне поддаваться! Хочу убедиться, что этот укол не был случайностью.

Следующие поединки Элсидан проиграл – но не потому, что поддался. Он действительно не смог одолеть опытного фехтовальщика: искра интуиции не занялась огнем осознания. Шли годы, вспышки случались все чаще. Постепенно Эл научился их улавливать и понимать. Он обладал превосходной наблюдательностью, распознавая порядок во всем, что творится вокруг. Когда мастер Лангар гневался, он одинаково изменялся в лице, начинал зацикливаться на фразах, впадал в нравоучительный тон. Первая девушка Элсидана смешно морщила носик – всегда, когда пыталась его обмануть. Поначалу Эла это забавляло, но однажды он понял, что юная прелестница обманывает слишком часто. Каждая мимолетная возлюбленная была по-своему прекрасна и неизменно читаема. Каждая, кроме Вираны. Элсидан научился читать друзей, врагов, хитрых торговцев на эшкебетском базаре, надменных воинов, увлеченных ремесленников, угрюмых землепашцев. Но наиболее полезным его умение оказалось на храмовой арене. Способность читать фехтовальщиков давала юному жрецу скрытое преимущество. Он не торопился выходить на бой, тщательно изучая особенности соперников. Лучшие из них были непредсказуемы. Такие бойцы не просто фехтовали, они выписывали клинками уникальные истории. В Эшкебетском Храме их было меньшинство – Элсидан поименно знал братьев, с которыми связываться не стоит. Большинство же рано или поздно выстраивало собственную систему, основанную на сочетании физической формы, техники, и набора уловок. Если система приносила успех, она становилась привычкой. Каждое движение боец отрабатывал до совершенства и со временем превращался в отличного поединщика. До того момента, пока на арену против него не выходил Элсидан. Эл не пытался превзойти отточенную систему противника. Он просто ее ломал.

Алтан сгруппировался и быстро раскрылся, вложив всю силу в единственный довершающий удар. На этот раз риска не было: соперник потерял равновесие и безвольно повалился на спину. Черный уже знал место его падения – он старательно подводил Эла к этой позиции, представляя, как все закончится. От столкновения с землей голова откинется, и смертельная комбинация завершится точным уколом в висок. Клинок рванулся к цели, но могучий выпад неожиданно встретил сопротивление. Острие уткнулось в талую грязь. В тот же миг Алтан получил сильный пинок в голень и потерял равновесие.

Перехватив инициативу, Эл действовал молниеносно. Черный еще не успел его накрыть, когда эфес даги врезался в раненую щеку. Одурев от нестерпимой боли, Алтан упал на четвереньки. Элсидан с легкостью его опрокинул и насел сверху, лезвие кинжала коснулось шеи Черного. Эл понимал, что может получить предательский удар в бок, поэтому сильнее надавил на клинок: даже сраженный он перерезал бы врагу глотку. Но Алтан, казалось, прекратил сопротивление. Он безвольно выронил оружие и закашлялся кровью. Эл отпустил противника, поднялся на ноги и принял боевую стойку.

– Продолжим? – проговорил он осипшим голосом. – Я все еще жив.

Алтан Черный тяжело перевалился на бок, сплюнул багровой жижей. Его правый глаз над рассеченной щекой полностью заплыл, левый потерянно вращался, пытаясь сосредоточиться. Наконец он нашел Элсидана и вытаращился, наполненный кровавым безумием.

– Ты… – попытался заговорить Алтан, но разорванный рот комкал слова. – Ты… У-бей ме-ня.

Эл наблюдал за его мучениями с полным бесстрастием.

– Ты дол-жен у-бить ме-ня. – Черный с трудом шевелил губами, прижимая ладонью остатки щеки. – На-у-чись у-би-вать.

Силы его оставили, и Алтан без чувств опрокинулся на спину. Во дворе трактира наступило гробовое молчание. Мертвенно бледные хозяева застыли на крыльце. Их дети разинули рты, изумленные кровавой развязкой. На другом конце двора молчала Вирана, чувство облегчения в ее душе сменилось холодом тревоги. Незаконное убийство жреца – тягчайшее преступление против Храма. Теперь им придется покинуть Ардию навсегда. Если, конечно, они успеют ее покинуть.

– Он дышит, – быстро проговорил Эл, склоняясь над Алтаном. – Трактирщик, помоги мне! Вирана, принеси сумку! Попробуем заштопать этого вояку.

Резкие слова пробудили завороженных зрителей. Фатар-Медведь сбежал со ступеней и помог Элу поднять раненого. Жена трактирщика быстро прогнала детей, а сама направилась на кухню разогревать воду. Вирана ушла в гостевую комнату за зельями и инструментами. Слаженные действия принесли плоды – уже через пару часов Алтан Черный был зашит и напоен целебным отваром, который приготовил Элсидан.

– Все, что здесь произошло, не должно покинуть этих стен! – строго сказала Вирана за ужином. Она переводила взгляд с Медведя на его жену и присмиревших на лавке детей. – Это особые дела Храма, вам лучше о них забыть. Вам лучше вообще забыть, что здесь останавливались жрецы. А чтобы память наверняка вас подвела, вот.

Вирана потянулась к поясу и выложила на стол пять золотых корит. Медведь испуганно на нее посмотрел, кивнул, сгреб со стола монеты и грозно зыркнул на свое семейство.

– Как думаешь, когда сойдут снега? – спросил Элсидан, чтобы поскорее сменить тему.

– С таким солнцем – через неделю, мудрейший, – поспешно ответил Фатар.

– Хорошо. К этому времени нужно поставить нашего спутника на ноги. Или хотя бы посадить в седло. Он должен исполнить волю Храма и своего наставника!

Эл подмигнул Виране, и она улыбнулась. Солнце за окном клонилось к закату, но холод не опускался: с востока дул теплый ветер, предвестник настоящей весны.

10

От «Серой Шкуры» и до самого Таната они добрались без происшествий. Алтан выглядел бледно, но упрямо держался в седле. Он почти не разговаривал, посрамленному жрецу нечего было сказать. А возможно, виной тому была раненая щека, которая болела всякий раз, когда Алтан пытался раскрыть рот. Эл и Вирана наслаждались тишиной и друг другом.

Дорога вела их через густые леса, сквозь хвойные лапы проглядывали кусочки ясного неба с пятнами облаков. По пути жрецам встречались небольшие поселения. Землепашцы радовались первым после зимы гостям с востока. Теплый прием воодушевил Эла – он улыбался Виране, полагая, что ее задумка с морским путешествием не так уж и плоха. Однако чем ближе они приближались к Танату, тем хуже становилась погода. В паре дней от города спутники вновь ощутили ледяные порывы западного ветра. Небо затянула серая пелена, разродившаяся мелкой снежной крупой. Алтан Черный по прежнему молчал, но глаза его говорили о многом.

Танат, по меркам Ардии, был небольшим городом. На скудных землях, окутанных дыханием Древнего моря, уживались немногие. Чаще всего это были те, кто любил холод, простор и свободу, а также их потомки, которые не знали другой жизни. Даже время здесь шло медленнее, размереннее, с особым достоинством.

Над городскими стенами величественной громадой возвышался Танатский Храм. К нему жрецы и направились, в надежде получить помощь у своих братьев. Тем не менее Элсидан был готов ко всему. Десять Храмов Ардии придерживались общего учения, однако духовное родство не делало храмовников единым целым. Преданность своей земле, наставникам и личным амбициям зачастую выходила на передний план, порождая соперничество и даже вражду. Мудрые архонты старались не обострять это противостояние, поэтому излюбленным средством жрецов стали интриги. Опытные интриганы беспокоили Эла гораздо больше противников с клинками. Они в совершенстве владели собой, прочитать их намерения было почти невозможно.

Глядя на Онафела Тихого, мастера Третьего Посвящения, Элсидан отчетливо понимал, что перед ним опытный интриган. Который с интересом изучает добычу, попавшую в его сети. Несмотря на подтянутое, жилистое тело, этот жрец выглядел слишком тощим и женоподобным. Утонченной стройностью он скорее походил на Вирану, чем на Эла или Алтана. Однако, по уверенным движениям и крепкой хватке, Элсидан распознал в Онафеле опытного бойца.

– Приветствую вас в Танатском Храме, братья, сестра, – торжественно сказал Онафел, когда воспитанники затворили за ними двери. – У нас вы сможете получить все необходимое, чтобы продолжить свой путь, куда бы он не пролегал. Могу ли я узнать, что привело почтенных гостей в Танат?

«Гостей» Онафел произнес с особым нажимом. Эл слегка кивнул, обозначая, что понимает намек из уст «хозяина». Эшкебетского жреца устраивало подобное отношение, оно никак не вредило их делу.

– Нам нужен корабль, чтобы добраться до Аст Хелефа, – сразу перешел к сути Эл. – Также необходимо пополнить некоторые припасы.

Онафел с пониманием кивнул, пристально изучая каждого из прибывшей троицы. Чуть дольше задержался на Виране, одобрительной улыбкой оценил ее красоту. Перевел взгляд на Алтана, бестактно осмотрел его изуродованную щеку. Померился взглядами с Элсиданом.

– Припасами мы вас обеспечим, – наконец заговорил Онафел. – Но вот кормчего, который выйдет из бухты в сезон штормов, вы здесь не найдете. Деонийские мореходы дорожат жизнью, а иноземцев в это время года у нас не бывает.

Он вновь замолчал, наблюдая за реакцией собеседника. Эл ответил полной невозмутимостью. Ждал, когда танатец предсказуемо продолжит речь.

– Но вам ведь нужно попасть в Аст Хелеф как можно скорее? – тактично предположил Тихий, не прекращая улыбаться. – И мне, как радушному хозяину, следовало бы помочь почтенным гостям.

– Эшкебетский Храм будет признателен за помощь его мастерам.

– Ну разумеется. Я думаю, мы сможем помочь. Друг другу.

Элсидан сообразил, к чему все идет, но не торопился прерывать собеседника.

– Не знаю, какие дела у вас есть в Аст Хелефе, да мне это и не интересно. – Онафел оставил официальный тон и указал на стулья у изразцового камина. – Но наш Храм имеет в этом городе одну неразрешенную проблему. Проблему когда-то звали Алеран Смелый, мастер Четвертого Посвящения, почтенный Призывающий и советник Высокого жреца. Недурно, да? А сейчас произносить это имя в стенах Храма запрещено. Догадываетесь, почему?

– Отфтупник, – с трудом прошепелявил Алтан. – Я флыфал о нем.

– Неужели наши беды известны на всех землях Ардии? – с притворным сожалением развел руками Онафел. – Действительно, в свое время имя этого отступника звучало громко. Но однажды он решился на предательство. Бежал в Рун Аер, где раскрыл дикарям сокровенные тайны Ардии. Кроме того, он попрал путь Абсолютной Мудрости, поставил свои желания выше интересов Храма, презрел смирение…

– Я понял, что это очень плохой человек, – бестактно перебил Эл. – Но чем мы можем помочь? Вам следовало бы спросить с наставника, который воспитал такого негодяя.

– Следовало бы, да не получится. Отступник убил своего наставника.

– Какая жалость. Так чего ты хочешь от нас? – Эл намеренно позволил себе дерзость, но Тихий пропустил ее мимо ушей. Он держался слишком хорошо, и Элсидана это раздражало.

– Я хочу, чтобы вы убили Алерана Смелого, – отчеканил Онафел.

Повисла неловкая тишина.

– И больше ничего? – усмехнулся Эл. – Просто взяли и убили?

– Как и следует поступать со всяким отступником, не так ли?

– Но почему ваш Храм до сих пор этого не сделал? Полагаю, отступник бежал в Рун Аер не вчера. Один приказ, и Гильдия Воинов решила бы все вопросы. Оборвать жизнь единственного человека – что может быть проще?

– Мои братья тоже так полагали, – согласно кивнул Онафел. – И не только полагали – действовали. Мы пытаемся добраться до этого отступника уже больше семи лет. Он не скрывается, нет! Свободно живет в Аст Хелефе, ни в чем себе не отказывая. Как будто издевается: «Придите и возьмите меня, если сможете!» А мы не можем.

– Не верю, – отмахнулся Эл. – Думаю, все гораздо проще: ты ведешь игру, в которую решил втянуть иноземцев. Отступник укрылся в Рун Аере, значит, заручился его защитой. А ваш архонт не желает вражды с целым государством. Хочет проделать все чужими руками, чтобы Танат не запятнал репутации. Разумно. Но эта игра не для нас, Онафел. Не утруждай себя уговорами.

– И не подумаю, – пожал плечами Тихий. – Это ведь вам нужно попасть в Аст Хелеф, не мне. В ближайший месяц туда отправляется только один корабль, его снаряжает Храм и Гильдия Воинов. Ты прозорлив, и наверняка догадаешься, с какой целью он туда отплывает. Но свободных мест на нем нет. Во всяком случае, для простых путешественников.

– Фколько фоинов на его бохту? – неожиданно вмешался Алтан.

– Сотня, все гребцы, – быстро ответил Онафел. – Если передумаете, я постараюсь все устроить. Вашу прелестную спутницу мы избавим от тягот, она займет место рядом с кормчим.

– Мы потумаем. – Черный выразительно посмотрел на Эла. – Отфет путет к фечеху.

11

Танатские храмовники разместили их в просторной гостевой с видом на Каменную бухту. В бухте штормило, через ленты причалов перекатывали хлесткие буруны. Элсидан с тревогой гадал: если в заливе волны столь свирепы, что ждет их в открытом море? Но сейчас его больше занимало другое. Эл и Вирана с подозрением смотрели на Алтана, который совершенно неожиданно проявил инициативу.

– Так о чем мы должны подумать, Алтан? – с легкой издевкой поинтересовался Эл, когда они удобно расположились на кроватях. Элсидан сильно устал. Он хотел есть, спать и Вирану, но деонийцы выделили им общую комнату, поэтому о близости с любимой пришлось забыть. К счастью, кровати здесь было две. По взаимному согласию отдельное ложе занял раненый.

– Я флыфал пхо Алефана Фмелого, – медленно начал Черный. – Это не пхостой отфтупник.

– Это невыносимо! – закрыла уши Вирана.

– Нифего не потелаеф, – прошепелявил Алтан, кивая на Элсидана. – У него пыла фофмофнофть меня упить.

– Ближе к делу, – нетерпеливо бросил Эл. – Ты флыфал про Алерана, это мы уже поняли. Кто он такой, и о чем нам нужно думать до вечера?

– Алефан Фмелый – тофтойный фелофек. Я пыл ф ним пот Ахиятом.

– Под Ариятом? Во время Ардихорийского восстания?

– Та.

– Тогда он еще не был отступником?

– Та.

– И что же толкнуло его к предательству?

– Я не фнаю. Фнаю только, фто это тофтойный фелофек, котохый помофет нам попафть в Кетмению. Алефан Фмелый пыл моим тхугом. Хохофым тхугом.

– Он был твоим другом десять лет назад! – возразил Эл. – Еще до того, как предал Храм. С чего бы ему нам помогать? К тому же не забывай, нас отправляют в Аст Хелеф не вспоминать ваши славные деньки. Обрадуется ли твой друг, если узнает, что ты пришел его убить?

– Мы толфны фоглафитьфя, – с трудом, но настойчиво проговорил Алтан. – Фейфяф глафное попафть ф Афт Хелеф. Там я фмогу ффе хефыть!

Элсидан покачал головой и обратился к Виране, замершей в его объятьях.

– Отправиться по морю было твоей идеей, – напомнил он. – Теперь выбор у нас невелик. Можно подождать пару месяцев, когда шторма прекратятся, а судоходство возобновится. Или согласиться на авантюру деонийцев, в надежде на нашего спутника, который «все решит» в Аст Хелефе. Любой из этих вариантов одинаково плох. Что скажешь, любимая?

Вирана странно на него посмотрела, а потом присела на кровати и уставилась в окно, наблюдая за бурунами серых волн.

– Ты веришь в судьбу, Эл? – вдруг спросила она. – Я вот верю. Но не в предначертание жизненного пути, а в череду случайностей-указателей, которые помогают нам сделать выбор. Когда-то я была прилежной воспитанницей в Храме Штерхта, гордостью своего наставника, готовилась нести мудрость народу Ардии. Потом убежищем для меня стал Эшкебет. Там я нашла новый дом. И встретила тебя. А теперь мы держим путь на восток, хотя мастер Первого Посвящения не смеет покидать стен Храма. Каждый раз судьба оставляла меня на распутье, и каждый раз я сомневалась в выборе. Но сейчас ты рядом, буря за окном напевает колыбельную, деонийцы готовят ароматный ужин, даже Алтан не утомляет своими остротами. Я счастлива.

Вирана задумалась, а Эл не решился заговорить. Алтан смотрел на спутницу с непривычной серьезностью.