Звёзды над Байкалом

Вскоре тропа пошла резко под гору, и по распадку я выскочил на Байкал, это мыс Средние Хомуты. На берегу дом лесничего, какой-то навес типа беседки, ветрено, сыро. Залаяла собака, из дома вышел лесничий с ружьём, ближе оказалось, что это женщина, но какая-то неприветливая, видно, ей туристы эти надоели. Спросил у неё насчёт переночевать, она показала на хибару – можешь располагаться, пятьсот рублей в сутки. Заглянул я в неё – голая, холодная, неуютная, дров нету, мне она не понравилась. Развернулся, ушёл.

Набрал в котелки воды из Байкала и ушёл по тропе, по которой пришёл, метров на триста в глубь тайги (чтобы леснику меня не было видно), расположился прямо на тропе. Раскочегарил костёр, благо что сушняка здесь навалом, и кругом всё сырое после дождя (пожара можно не опасаться), натянул верёвку между деревьями – буду греться и сушиться. Согрелся хорошо – костёр добрый, а вот насчёт подсушиться – не получилось, одежда больше мокнет, чем сушится, так как с небольшими перерывами идёт дождь. Недалеко отсюда, когда присматривал место для ночёвки, наткнулся на большие кости: рёбра, мослы. А чуть дальше увидел построенную вышку и всё понял: это охотники на медведей строят такие скрадки и кладут приваду – пропащую корову или лошадь. Потом залазят на вышку и сидят, дожидаются, когда медведь придёт на запах тухлятины, здесь они его и встретят полновесной пулей. Чтобы ко мне ночью «миша» не пришёл, перед тем как спать, я закатил в костёр пару брёвен потолще, будут шаить до утра – и мне спокойнее.

Утром проснулся – дождя нет, всё прекрасно, я вышел на берег Байкала и потопал дальше, к бухте Песчаной. Сначала пошёл у воды, береговой полосой, но метров через триста уткнулся в отвесную скалу, спускающуюся в воду. Попробовал пройти под ней по воде, но глубина дошла до пояса, а дальше ещё глубже, так что пришлось отступить, я не Ихтиандр. Вернулся назад (здесь на берег не подняться, круто), встал на тропу, и она меня сразу понесла в поднебесную высь обходить скалы. Первую скалу обходил ровно час, спустился в распадок; и снова круто вверх – следом другая скала. Байкала хоть и не видно, но он рядом, до него рукой подать – слышно, как чайки орут, видимо, делят добычу. Тропа здесь малохоженая, туристы ходят редко, и более опасная. Иду осторожно, «на мягких лапах», оступиться или запнуться здесь нельзя – чревато. В одном месте на краю тропы лежал камень, я его спихнул ногой вниз – долго-долго он катился, набирая скорость, потом скрылся за выпуклостью берега, и уже не видно было, а только слышно, как он плюхнулся в воду. Высоко! Так что вестибулярный аппарат здесь тренируется отлично, а также сердечно-сосудистая система (вверх-вниз), опорно-двигательный аппарат и всё остальное. Хорошо ещё, что с неба не капает, а то по мокрым камням идти было бы намного сложнее.

Ближе к обеду совсем распогодилось, выглянуло солнце. Я уселся на вершине очередной «горушки» на тёплом валуне отдохнуть. Кругом такая благодать! Байкал плещется где-то внизу, метров триста-четыреста, слышен только прибой. Лес вокруг сосновый, целебный, пропитан скипидарным духом: дышишь – не надышишься; ласковый ветерок с моря обвевает, холодит кожу. Дали скрываются в сиреневой дымке, но уже показался Бакланий камень (утёс, выступающий из воды), а за ним видна бухта Песчаная – цель моего путешествия.

После этого привала тропа спустилась вниз – и пропала. Пришлось идти по камням у самой воды, на камнях тропу не увидишь. Попался прижим – прошёл его бродом, глубина – почти по пояс, маленько низ рюкзака намочил. Остановился пообедать – достал все вещи из рюкзака, палатку, спальник, разложил их на солнце на горячих камнях – пусть подсохнут, сухие легче нести. Сам искупался и повалялся, позагорал, перекусил и с новыми силами двинулся дальше. Путь нетрудный, ровный, только что по камням, да иногда приходится некоторые участки преодолевать бродами, но когда тепло, то это даже приятно, освежает. Навстречу мне попалась семейная пара, Владимир и Ирина, иркутяне, отдыхают на базе «Байкальские дюны» в бухте Песчаной. Посидели, поговорили. Он бывший геолог, тоже любит экстремальные маршруты, рассказывал мне, как нынче с Шумака до Аршана (это в Саянах, я там бывал) дошёл за два с половиной дня, а это больше ста километров. Круто! Вот такие интересные люди мне попадаются.

Не доходя с километр до Бакланьего камня попалась отличная стоянка – на сухой полянке в десяти метрах от воды построены и скамейки, и столик, и навес. А ещё вокруг море грибов, растут прямо под ногами, я набрал полный пакет. На ужин я их нажарил с луком (хорошо, что у меня есть бутылочка подсолнечного масла), так вкусно получилось – ум проглотишь! А после ужина сидел за столиком, писал дневник и любовался природой. Красиво вечером на Байкале! Ветер стих, на море штиль, и гладь воды, как зеркало, отражает прибрежную тайгу. Только чайки кричат на Бакланьем камне, мне хорошо их слышно даже здесь, за километр. Буду сегодня спать под их галдёж.

Всего час понадобился мне утром, чтобы доскочить до бухты Песчаной. Перед ней есть совсем маленькая бухта Академическая: кусочек песчаного пляжа под скалой и на нём ни одного следа, чистота прямо стерильная. Я не удержался, искупался, и оставленные мною следы известили, что здесь уже ступала нога человека. Перевалив через бугор, поросший соснами, я очутился в бухте, про которую много читал, картинки которой разошлись по всему миру как визитная карточка Байкала. Дуга песчаного пляжа с двух сторон ограничена живописными скалами – Большой и Малой Колокольней, по склону «шагают» ходульные деревья – ветер выдул песок из-под сосен, и они стоят на своих корнях, как на ходулях, в метре от земли. Здесь построены две турбазы: старая – «Бухта Песчаная» и новая, элитная – «Байкальские Дюны». Я зашёл в контору «Бухты Песчаной», поинтересовался условиями, ценами, купил видеофильм про Байкал. Здесь же мне подсказали, что сегодня, в четыре часа дня, будет последний теплоход в Иркутск, навигация закрывается, и все работники турбазы отчалят, останется только охрана. Это меня совсем не обрадовало, я ведь собирался отсюда на теплоходе уйти на остров Ольхон, там ещё побывать. Что ж, придётся туда пробиваться другим путём. Ещё мне там предложили книжку про Байкал – и я её приобрёл.

Забегая вперёд, скажу: эта книжка сыграла главную роль в моей «кругосветке» вокруг Байкала, благодаря ей я и загорелся идеей обойти весь Байкал. Книга эта – «Вокруг Байкала за 73 дня», написал её Эрик Бутаков. В 1992 году два парня из Иркутска, молодых и амбициозных, решили обойти Байкал в как можно кратчайший срок, чтобы попасть в Книгу рекордов Гиннесса. И обошли. А потом один из них написал книгу – как они шли, что пришлось пережить и чем всё это закончилось. Прочитав её, я подумал: «Они смогли, а я чем хуже?» Увидеть весь Байкал – заманчивая цель, а покорить этот маршрут – занятие, достойное мужчины. Конечно, у меня возраст (всё-таки 64 года), но мне ведь не надо ставить рекорд, я буду идти по частям, каждый год понемногу. Лет за десять обойду. С этого и началось моё уже целенаправленное путешествие вокруг Байкала.

Возвращаюсь к дневнику. Народу в бухте Песчаной почти нет, конец августа, все разъехались. Я по тропинке через дюну перешёл в бухту Бабушка, она совсем близко, десять минут ходьбы. Бухточка просто сказочная – маленькая, уютная, по сторонам закрыта от ветра скалами, пляж – мелкие плоские камешки, как будто отсортированы по размеру, один к одному. Строений здесь никаких нет, люди приходят сюда купаться и загорать. Посреди пляжа лежит толстое бревно, целая колода, её давно здесь замыло песком. Я удобно на ней расположился, пообедал остатками каши, которую варил утром, и сразу увлёкся чтением своей новой книги. Байкал плещется у моих ног в буквальном смысле слова (в двух метрах), свежий ветер завивает белые барашки на волнах, а волны синие-синие – так красиво! Как на картине! Купаться что-то не хочется, вода довольно прохладная, и мне не жарко. Подошли вчерашние знакомые, Владимир и Ирина, подсели ко мне на бревно, и мы проговорили с ними часа два – интересные люди! Они иркутяне, но сейчас живут в Новой Зеландии, у них там взрослый сын. Каждое лето приезжают отдыхать на родину, в Иркутск, путешествуют. Владимир заинтересовался моим походом на Патовое нагорье, он там не был, теперь, возможно, пойдёт. Обменялись с ним координатами, может, когда и пересечёмся.

Теплоход пришёл точно по расписанию, в четыре часа, приткнулся носом в песок, сбросили трап на берег – длинную доску с поперечными рейками, и все пассажиры (и я в том числе), балансируя, поднялись на борт. Плыть мне недалеко – до Большого Голоустного, откуда начиналась моя тропа в бухту Песчаную. День солнечный, свежий ветер с северо-востока, Баргузин, закручивает белые барашки на синих волнах, а мимо проплывают берега, по которым я тащился с рюкзаком, кое-где видна даже ниточка тропы. Красота! Всё время я простоял на палубе, наслаждаясь байкальским простором, и вот уже причал, шаткий трап, и я снова на твёрдой земле. Весь путь, который у меня занял больше двух дней, теплоход проскочил за 45 минут.

И опять я в Большом Голоустном, опять иду через всё село к мостику через речку, чтобы там поймать попутку и уехать в Иркутск. Ну а если не удастся, отойду пару километров от села и заночую, утром будет автобус – уеду на нём. Мне повезло – буквально через десять минут остановилась иномарка, небольшая, типа нашего «запорожца», за рулём молодая женщина лет тридцати пяти, а на переднем сиденье мужчина, пожилой уже, сидит спит. В разговоре выяснилось, что это невестка везёт пьяного свёкра с рыбалки. Тот приехал на Байкал, «нарыбачился» хорошенько и позвонил домой, чтобы за ним приехали, это 120 километров от Иркутска. Она (невестка) думала, что мигом обернётся, поехала за ним, оставила дома маленького ребёнка шести месяцев и ещё двоих побольше. А дорога убитая – стиральная доска; она пробила одно колесо, потом запаску, на ободе тащилась километров сорок до шиномонтажки. Там ей подладили одно колесо, ещё одно какое-то не совсем родное она купила про запас, короче, ехала эти 120 километров до 5 часов вечера. И вот на обратном пути подобрала меня.

Через двадцать километров колесо, которое ей отремонтировали, снова спустило. А у неё нет баллонного ключа, чтобы сменить колесо, давай голосовать – просить ключ. Машины здесь ходят нечасто, но повезло, мужик остановился, дал ключ. Колесо я заменил, да оно не совсем родное, гнёзда под гайки маленько не такие. Затянул я гайки до конца, но проехали немного – гнёзда подразбило, колесо стало стучать. Давай опять голосовать, просить баллонный ключ. Ещё одна добрая душа нашлась, остановилась. Подтянули, едем тихо, километров двадцать-тридцать в час, боимся за колесо. Ещё этот пьяный свёкор нет-нет проснётся, хлебнёт пива и начинает учить, как водить машину, короче, капать на мозги. Девчонка и так вся на нервах, дома ребёнок грудной целый день без матери (правда, он искусственник), да ещё этот пьяный свёкор, она ему грубо не может ответить, а он заснёт – то ей на плечо навалится, то за рычаг скоростей схватится, мычит что-то нечленораздельное. Вот она, долюшка женская! Короче, приехали кое-как в Иркутск пол-одиннадцатого, темно уже, я попросил её высадить меня поближе к автовокзалу, так она подвезла меня прямо к нему, мол, ей всё равно какой дорогой ехать. Расстались очень тепло, я ей совал деньги – не взяла ни в какую.

Автовокзал уже закрыт, откроется в шесть часов утра. Я закинул свой рюкзак за спину и пошёл по ночному Иркутску на железнодорожный вокзал, по самому центру, по улице Карла Маркса. Лето, тепло, ночная жизнь кипит, молодёжь гуляет, сидит в кафешках, развлекается. Полюбовался цветным фонтаном, красочной расцветкой улиц. Дошёл за пятьдесят минут, время засёк, чтобы ориентироваться и завтра прийти на автовокзал к началу работы.

Дожидался утра на железнодорожном вокзале. Сначала перекусил, потом хотел почитать, но не получилось. Разговорился с соседкой по лавке, она оказалась тоже из Новосибирска, инструктор по йоге. Едет на Ольхон, там ещё более крутой инструктор из Москвы будет проводить с ними занятия. Потом к нам подсели два испанца, она с ними вместе ехала в поезде. Они по-русски ни слова, но кое-как мы поняли, что они едут в Листвянку, чтобы дойти оттуда по берегу Байкала до Больших Котов (я там проходил). Вот мы сидели и пытались с ними объясняться с помощью жестов и всяко-разно. Получалось смешно. У них палатки нет, взяли с собой зонтики, показывали, как они будут ночевать под зонтиками, и хохотали при этом заразительно. Они такие эмоциональные, говорят быстро, громко, жестикулируют, смеются на весь вокзал – ну какой тут сон? Так глаз и не сомкнул.

Полшестого подорвался – и на автовокзал. Автобус на Хужир, центр Ольхона, идёт в 8 часов, но билетов в кассе нет. Подошёл к водителю, договорился, что подсадит меня за углом, за наличный расчёт. Так и доехал. До Хужира 290 километров: 225 – асфальт, остальное – гравийка, довольно разбитая.

Остров не произвёл на меня никакого впечатления (может быть, после того, что я уже видел на Байкале), да я по описаниям и не ожидал увидеть здесь что-то особенное. Холмы, голая степь, крутые обрывы в море, а под обрывами песчаные пляжи – типичный пейзаж Ольхона. Дороги пыльные, да и без дороги можно идти или ехать, куда хочешь – земля твёрдая, трава низкая, никаких препятствий. Климат здесь сухой, солнечных дней больше, чем где-либо, поэтому и стремится сюда народ на отдых.

Около трёх часов дня я вышел из автобуса в Хужире и направился на север. По карте посмотрел, где лес подходит к берегу – это урочище Песчанка, до неё километров двадцать, туда и рванул. Местность волнистая, безлесая, видно далеко. Намечаю себе ориентир на горизонте – и шурую по прямой, только ветерок обвевает. Весь берег туристами (вернее, отдыхающими) освоен капитально. Люди, приезжают на машинах, ставят палатки и отдыхают, то есть привозят с собой пиво-водку-лимонад, забрасывают их в сетках в Байкал (чтобы охладить), а потом выпивают, сидят на раскладных стульчиках и беседуют, беседуют… Иногда купаются, но вода прохладная, желающих немного. Я в уютной бухточке сделал привал, тоже искупался, освежился немного, а то иду быстро, в темпе, пропотел под рюкзаком. И дальше – в путь, надо до темноты дойти до леса, чтобы ночевать с костром. Слева у меня пролив Малое Море, который отделяет Ольхон от материка, за проливом по берегу тянутся красивые белые горы, изрезанные тёмными ущельями, и за эти горы падает солнце, придавая всей этой картине багрово-розовый оттенок – глаз не оторвать!

Около восьми часов вечера дошёл до леса, спустился к самой воде и стал присматривать место для ночлега. Чистый, ровный пляж, лиственничный лес вдоль него, мусорные урны равномерно стоят по всему берегу – это и есть Песчанка. Народа уже не сильно много, сезон заканчивается, так что мне не пришлось долго искать место под палатку, установил её между деревьями по соседству с другими вигвамами. Пошёл в лес за дровами – Боже мой! – россыпное месторождение туалетной бумаги, весь лес усеян разноцветными вкраплениями, следами цивилизованного отдыха. Я, слава богу, на мину не наскочил и не подорвался, вернулся с дровами и живой. Сварил какао из шоколада и сухого молока, супчик из пакета, поел с сухарями – ужин получился на славу. Посидел немного у костра, посмотрел карту, пописал дневник. Завтра хочу пересечь остров, уйти на восточный берег, по карте туда есть тропа. Ольхон в длину 71 километр, а в ширину – 10–15, освоена и заселена только его западная часть вдоль пролива Малое Море, а восточный берег крут и дик, мало кто там бывает. Вот туда я и собрался.

Утром увидел своих соседей из палатки рядом, вечером она была застёгнута и никого не было. Это оказались туристы из Москвы, велосипедисты, их трое, привезли с собой велосипеды (самолётом) и путешествуют на них. Вчера вечером они уезжали на северную оконечность острова – мыс Хобой (в переводе с бурятского – клык), вернулись очень поздно, я уже спал и не слышал. Утром познакомились, поговорили. У них хорошие фотоаппараты, они много фотографируют, всё подряд, хотя ничего особенного (в смысле природы) здесь нету. Подарили мне сувенир острова Ольхон – срез лиственницы, а на нём природа вывела замысловатый орнамент. Я посмотрел их велосипеды – они их усилили для дальних путешествий, приделали сзади с двух сторон специальные багажники для рюкзаков – внушительные аппараты получились!

Ну а я долго собирался, укладывался, уже после двенадцати часов только тронулся в путь, на другой берег острова. День тёплый, тихий, и всё бы ничего, только мошкара заедает – летает какая-то мелкая, но въедливая. Первый раз столкнулся с ней здесь, на Байкале, видимо, это от коров. Коров здесь много, ходят одни, без пастухов, оставляют после себя везде лепёхи, вот мошкара и развелась. Приходится мазаться репеллентом.

Тропу я нашёл: не тропа, а целая дорога идёт в поперечном направлении, я по ней и потопал. И очень удачно встретил группу туристов, они шли как раз оттуда, куда я направляюсь. Они мне подсказали, что с этой дороги надо будет свернуть, и сказали, где: будет большая поляна в лесу, и как только она кончится – будет незаметная тропка вправо, идти надо по ней. Что я впоследствии и сделал и безо всяких блужданий через два часа оказался на берегу Байкала. Весь путь мой проходил по тайге, пересекал хребет, который тянется через весь Ольхон. По пути подпитался брусникой, она уже поспела. Тайга хоть и глухая, но шёл совершенно спокойно, медведей здесь нет, последнего убили сто лет тому назад.

Спуск к Байкалу был довольно крутым, по мрачному извилистому ущелью с камнями, буреломом и обгорелыми деревьями – года два тому назад здесь бушевал пожар. Вышел на берег – тихо, сумрачно, дымка висит над морем, но дождя нет. Берега противоположного не видно, зато плавают две нерпы – то нырнут, то вынырнут. Как раз против этого места, где я стою, находится самое глубокое место Байкала – 1637 метров, на карте обозначено. Берег здесь безлюдный, нехоженый, круто падающий в Байкал, цвета окружающей природы мрачные, серые, и мне стало как-то неуютно находиться здесь, захотелось побыстрее покинуть это место, хотя причин бояться чего-то и нету. Ладно, переночую и завтра утром рвану назад. Набрал дров побольше, устроил табор, хотя на таком крутом склоне найти более или менее ровное место было непросто. Мрачное настроение своё немного разбавил шикарным ужином – жареными рыжиками. Пока шёл сюда – набрал рыжиков: маленьких, красивых, с кольцевыми полосками на шляпках. Их бы засолить – да на закусочку! Но для засолки нет условий; ничего, жареные с лучком – тоже неплохо. Поел рыжиков, запил сладким какао и ещё засветло завалился спать – заката здесь нет, любоваться нечем.

Зато утро встретило меня великолепным рассветом. Солнце вставало из моря, медленно выплывало из-за горизонта и прочертило огненную дорожку до самого берега. Я быстренько достал свой фотик и успел сделать несколько кадров прямо против солнца. А потом быстренько собрался и тронулся в обратный путь – опять по крутой расщелине, только теперь вверх, а не вниз. Час занял у меня подъём на хребет, и, пока я поднимался, не заметил, откуда приползли тучи. Такое впечатление, что опять наступила ночь. Высота более тысячи метров, и тучи, видимо, наползли прямо на гору, я оказался внутри. Остановился, успел надеть плащ на себя и накидку на рюкзак – и стихия разразилась! Над головой гремит, вспышки молний одна за другой на мгновения выхватывают окружающую картину из мрака, да ещё дождь хлещет, как из ведра, – полный джентльменский набор. А я стою на тропе и пережидаю всю эту стихию, под дерево встать не рискую – опасно.

Но всё когда-нибудь кончается, кончился и дождь, я зашагал дальше. Иду, шлёпаю в кроссовках по лужам, только брызги разлетаются по сторонам. Вернулся на свою прошлую стоянку, где остались велосипедисты, дождик всех намочил, сидят нахохленные. Я пошёл в лес, добыл дров побольше и, несмотря на сырость, распалил хороший костёр, это я умею. Народ к теплу подтянулся – стало веселее. Сварил кашу на обед, пока варил – подсушился немного, привёл себя в порядок. Дождик периодически накрапывает, но это уже семечки, такой нам не страшен. Программу я свою выполнил, надо выбираться в сторону Иркутска да ехать домой. И тут мне повезло. Смотрю, одни из соседей, парень с девушкой, собирают шмутки, грузят в «ниссан». Я к ним:

– Вы в Иркутск?

– В Иркутск.

– Возьмёте?

– Садись.

Я свой рюкзак закинул – и мы помчались. Вернее, прежде чем помчаться, надо было преодолеть подъём на берег, а он крутой, глинистый, после дождя раскис, машина елозит, её стаскивает то в одну, то в другую сторону. Но парень – молодец: включил оба моста и как дал гари! Бедную машинёшку швыряло между деревьями, того гляди прилепит к сосне, она летела вверх, как пуля, а я вцепился в переднее сиденье и аж вспотел от напряжения. Это было что-то с чем-то, ралли «Париж – Дакар» или вроде этого. А потом ещё пятьдесят километров мчались по раскисшей дороге – где по наезженной, а где напрямик, по траве. Подъёмы, спуски, лужи на пути – всё проскакивали на скорости, только шматки грязи разлетались по сторонам. Когда подъехали к паромной переправе, на машину было жалко смотреть – сплошной комок грязи. Удачно, без очереди переправились через пролив Ольхонские ворота, подъехали к воде и немного обмыли стёкла и фары, пригодился мой котелок. А погода ещё ухудшилась: подул северный ветер, резко похолодало, так что вовремя я сматываюсь отсюда. 260 километров от переправы до Иркутска мы промчались меньше чем за три часа и полдесятого вечера были в городе. Всё, поход закончен!