Там, на Угрюм-реке

Накануне Виль мне показал на карте, куда мы пойдём. Сначала километра два вдоль Непы по тропе, дойдём до 7‑й магистрали (просеки) и по ней на юг до пересечения с 10‑м профилем (это тоже просека). Где-то около этого перекрёстка мы выберем место для ночёвки и поставим палатку. Всего нам предстоит пройти около семи километров, не так уж много. И вот мы идём. Мы – это шесть человек и две лошади. Впереди, конечно, Виль, за ним каюр Олег ведёт за повод Буланку, следом Славка Суворов ведёт Чалого и сзади мы, новички – я, Альберт и Валерка. Нормальный турпоход. Единственно, напрягает гнус – мошка и комары, да ещё, когда жарко, пауты, большие полосатые мухи, появляются, те вонзают свой хобот глубоко, кажется, до кости прокусывают. Периодически мажемся от них мазью да бьём ладонями по самым наглым.

Прошли мы свой путь часа за четыре, по тайге быстро не разгонишься. Много колодника – давно упавших деревьев, заросших зелёным мхом, лошадям тяжело через них перебираться. Да и название «просека» – это только название, на самом деле это цепочка затёсов на деревьях, чтобы не сбиться с пути. Кое-где лошадям приходилось буквально продираться через заросли, вьюки по бокам сильно увеличивают габариты, но ничего, как-то протискивались. Больших преград не было, болот нам в первый день не попалось, и задолго до темноты мы дошли до «своего» перекрёстка просек, обозначенного столбиком с надписью: «ПК-112» (пикет № 112).

Глухая тайга во все стороны, зелёный мох под ногами, серый мох космами свисает с веток деревьев. Виль повёл нас по профилю на запад, с полкилометра отсюда обозначена река Большая Ямная, на ней будем ночевать. Там есть вода, и найдётся хоть немного травы для лошадей, овса для них мы не везём, и так нагружены под завязку. Дошли до речки, вернее, до болотины, среди которой она течёт, и остановились. Всё, ночуем здесь. С выбором места под палатку особо не мудрствовали, разбросали всякие сучки и коряги среди деревьев и растянули свою шестиместку. Я вызвался сходить за водой, взял два ведра и пошёл дальше по профилю по болотине. Думал увидеть речку, ведь на карте написано «река Бол. Ямная», а увидел ручей с метр шириной, вяло текущий среди кочек. Но вода есть, и это самое главное, принёс я и на кашу, и на чай. На таборе уже горит костёр, это первым делом, чтобы разогнать комаров, каюр таганок соорудил, повесил сразу мои вёдра на огонь. Коней отвели поближе к речке и стреножили, там кое-какая травка попадается, а в тайге, кроме мха, ничего на земле не растёт, лошади его не едят, это олени мхом питаются, да и то не всяким, а только ягелем, белым мхом, который тоже не везде растёт.

Мы между тем готовимся к ночи: стелим спальники в палатке, потом ужинаем – макароны по-флотски и чай с сахаром; наевшись, сидим у костра, курим, разговариваем. Мы с Вилем просмотрели по карте завтрашний маршрут, он кольцевой: от пикета «112» по магистрали № 7 – четыре километра на север, потом по профилю № 11 – шесть километров на запад, далее по магистрали № 8 – четыре километра на юг и по профилю № 10 вернёмся к своему пикету «112». Вот и всё, набирается двадцать километров, препятствий больших по карте не просматривается, попадаются небольшие ручьи, распадки, это нам не страшно.

Между тем начинает темнеть, мы полезли в палатку спать, вставать будем вместе с солнцем, в рейс надо уходить как можно раньше, чтобы иметь запас светлого времени: мало ли какие задержки могут произойти в пути? Костёр наш догорает, он выжег порядочную яму во мху, углубился до земли. Я на ночь свои кирзачи поставил недалеко от костра: может подсохнут хоть чуть-чуть, за день всё равно приходилось ходить по сырости, намокли немного. Уснули все быстро.

– 7 —

Утром я проснулся – уже светло. Посмотрел – Виля и каюра в спальниках уже нет, остальные ещё спят. Слышу, Олег говорит Вилю, что сапоги чьи-то сгорели. Жалко, конечно, но слава богу не мои, я свои далеко от костра поставил, почти на метр, не достанет. Оделся, вылез из палатки, поздоровался с мужиками, подошёл к своим сапогам: Ё-моё! Оказывается, это мой сапог погорел! Какой-то корень подо мхом тлел-тлел потихоньку и подобрался точно под мой сапог, выжег дыру в подошве. Надо же такое невезение! Виль сказал, что запасных сапог у нас нету, придётся в этих ходить. Дыра не сильно большая, я взял свой берет, свернул его вдвое и засунул в сапог, перекрыл дыру. Попробовал надеть – наделся, идти можно, только ноги, конечно, теперь будут всё время мокрые, но это ничего, переживём.

Между тем Олег уже сварил гречку с тушёнкой, мы поели и стали собираться в рейс. Взяли с собой поесть – банку тушёнки и сухарей (хлеб мы не берём, он черствеет, плесневеет, да и намного тяжелее, чем сухари). Рюкзак с продуктами взял Виль, а я понесу на своих плечах прибор – микробаронивелир, небольшой чемоданчик. Альберт остаётся на баростанции, он установил свой прибор недалеко от палатки, натянул над ним плащ, чтобы был тенёк, и начал наблюдения за полчаса до нашего отхода, каждые 15 минут берёт отсчёты и записывает в журнал. Перед отходом Виль одновременно с ним взял контрольный отсчёт на нашем приборе, вернёмся – сверимся снова. И всё – в путь!

Начало нашего маршрута – пикет № 112, до него недалеко. Около пикета провели первое наблюдение: я встаю к Вилю спиной, он открывает крышку прибора и берёт три отсчёта через 30 секунд, то есть в течение одной минуты. Эти показания могут отличаться, особенно если дует ветер, поэтому при обработке материала выведут средние значения. Я всё, что делает Виль, впитываю, запоминаю, завтра мне всё это придётся делать самостоятельно, подсказать будет некому.

Здесь, у пикета, я познакомился ещё с одним хитрым прибором, который будет нас сопровождать – спидометром. Кроме как по высоте, мы должны каждый пикет «привязать» и в плане, то есть определить его координаты, а для этого надо измерять расстояния до каждого пикета. Для этого существуют стальные мерные ленты, но таскаться с ними по тайге трудно и противно, так наши «Кулибины» изобрели свой способ, простой и удобный. Взяли обычный автомобильный спидометр, в месте привода установили шкив с канавкой, а рядом на оси установили катушку с нитками. Если нитку обернуть вокруг шкива и потянуть за неё, то вал спидометра начнёт вращаться и приводить в движение механизм, который покажет скорость и расстояние. Диаметр шкива рассчитан так, что показания прибора надо разделить на десять, это очень просто: если счётчик расстояния показал 1,5 километра, значит, ты прошёл 150 метров. Вот в такой прибор Виль вставил большую шпульку ниток (2500 метров), обернул нитку вокруг шкива, вывел её через отверстие из коробки, а конец нитки привязал к пикету. Мы пошли, нитка стала разматываться и вращать шкив, прибор заработал. Начальное показание спидометра Виль записал в пикетажный журнал, есть у нас такой, в который будем записывать все показания расстояний, наш план маршрута, чтобы потом это всё можно было точно нанести на карту.

Вот так мы и идём: Виль пропустил меня вперёд, а сам идёт со спидометром следом. Попался ручей поперёк – Виль остановился, отметил в пикетажке, записал показание счётчика. Встретился распадок – отметил и его.

Прошли два километра – надо ставить пикет, по магистралям они через 2000 метров (счётчик показал ровно 20 километров). Я обтесал со всех сторон ёлку (топор несу я), сделал столбик из неё и на ровной вертикальной площадке написал «ПК-113», так по схеме. Для надписей у нас есть тюбики с масляной краской, какими пользуются художники, очень удобно ими писать. Виль между тем сделал наблюдения на приборе, всё записал, и мы двинулись дальше – первый пикет есть! Я всё так подробно пишу, потому что тогда для меня всё это было впервые и так интересно, мне сразу всё это втемяшилось в голову на всю жизнь. Потом этих пикетов я наустанавливаю тысячи, но этот первый запомнился навсегда.

Ещё через два километра мы дошли до профиля № 11, обозначили пикет «ПК-114» и от него пошли на восток по профилю. По профилям пикеты ставятся почаще, через пятьсот метров, и мы каждые пятьсот метров останавливаемся, я делаю большой затёс на дереве, пишу номер пикета по схеме, а Виль ведёт наблюдения и записи. Мне всё ясно и понятно, завтра и я так буду делать.

Пройдя шесть километров, мы дошли до магистрали № 8, по ней нам надо идти на юг до следующего профиля, полмаршрута уже прошли. Солнце между тем уже палит вовсю, разгар дня, аппетит появился, надо бы перекусить. Попался ручеёк небольшой на пути, мы и тормознулись, уселись на поваленное дерево. Я разулся, посмотрел на свой дырявый сапог – держится. Хорошо, что дыра сбоку, подошву задела немного. Но нога, конечно, вся мокрая, сырые места на пути попадаются постоянно. Мы размочили сухари в воде, вскрыли банку с тушёнкой (у Виля на поясе в ножнах висит приличный тесак, он лихо с банкой расправился) и умяли свой обед в пять минут, даже разогревать не стали. Рассиживаться нам некогда, пообедали – и пошли дальше. Через четыре километра по магистрали должен быть профиль, мы внимательно смотрим, чтобы не проскочить его. Но прошли четыре, потом ещё полкилометра – профиля нету. Виль говорит:

– Наверно, проскочили, видимо, он был немного раньше, давай вернёмся.

Пошли назад, смотрим ещё внимательней, чтобы не пропустить затёсы. А местность здесь какая-то неприятная – много кустов, болотин с кочками, ноги выворачиваюся. Вернулись на целый километр от предполагаемого места, где должен быть профиль – нету. Выходит, мы до него не дошли в первый раз, хоть и прошли лишних полкилометра. Развернулись, пошли снова на юг, искать профиль – должен же он где-то выйти на магистраль, у нас ведь палатка стоит на этом самом профиле № 10, мы его своими глазами видели. На второй раз мы ушли от теоретической точки на целый километр дальше, но опять никаких признаков просеки не увидели.

Шарахаемся мы по тайге в поисках исчезнувшего профиля, а солнышко между тем начинает склоняться к западу, надо что-то решать. Вернулись опять на то место, где должен быть профиль, и решили идти напрямик к палатке, по компасу, по пути ставить затёсы и обозначать пикеты, чтобы закончить рейс.

Решили – и пошли! И не прошли даже ста метров, выскочили на просеку поперёк – ещё одна магистраль, рядом с предыдущей. И профиль наш виден совсем недалеко, уходят затёсы на восток. Вот так фокус!

Уже позднее, выйдя на базу, мы узнали, в чём дело. Рубщики магистрали были неопытные, прорубив семь километров просеки, они определили, что отклонились на один градус в сторону и, вместо того чтобы подвернуть просеку, они вернулись в начальную точку и погнали новую, получился семикилометровый брошенный «ус», на который и вывели профиль уже другие рубщики. Мы, конечно, подправили это дело, пробили профиль до «правильной» магистрали, установили пикет и зашагали по профилю к «дому», к своей палатке, осталось последних шесть километров. Больше никаких непоняток нам не встретилось: шли, разматывали свои нитки, ставили пикеты, записывали показания.

А солнце всё ниже и ниже, уже готовится спрятаться за макушки деревьев – много времени мы потеряли с поисками этого профиля! Времени и сил! Я иду и чувствую, что ноги мои становятся всё более ватными, всё труднее их передвигать, просто нет сил. Закончилась энергия, полученная от пищи, как у автомобиля, когда закончится бензин. За весь день съел миску каши да полбанки тушёнки, всё внутри давно сгорело. Я иду, не показываю вида, не говорю ничего Вилю, думаю – дотяну! Но наступил момент, когда я почувствовал, что не смогу сделать следующий шаг, или, если я его сделаю, то просто умру. Я остановился у дерева и сказал Вилю, что мне надо хоть бы сухарик зажевать, сил нету. Он мужик опытный, всякое видел, забрал у меня прибор и топор, сказал: «Жди» и пошёл заканчивать рейс, до нашей палатки оставалось 1,5 километра. Я постоял, потом лёг полежал – вроде какие-то силы появились, встал, пошёл потихоньку. А через какое-то время, уже смеркалось, вижу – идёт навстречу Славка Суворов, несёт сухарей и банку тушёнки. Мы с ним присели, я немного подзаправился, ноги сразу зашагали, и мы быстренько дошли до палатки.

Вот такой получился мой первый рейс – непростой и нелёгкий. Никто не смеялся над моей слабостью, будто ничего и не случилось. Все уже поужинали, я тоже навернул каши с тушёнкой, напился сладкого чая с печеньем, и жизнь снова засверкала всеми своими красками.

– 8 —

Вечером сидели у костра, курили, делились впечатлениями. Пока мы с Вилем были в рейсе, остальные занимались кто чем: Альберт вёл наблюдения на баростанции, Олег варил еду да проверял лошадей, Валерка Крепец бездельничал, а Славка Суворов ходил рыбачить. Он, оказывается, заядлый рыбак и охотник, для него это дороже сна и еды. Он рад был, что у него случился свободный день, собрался и пошёл на Большую Ямную, где я воду набирал и которую речкой назвать у меня язык не повернулся. Пошёл он вдоль речки потихоньку, смотрит, где она расширяется, ямки образует. Подкрадётся к ямке и бросает мушку, глядишь, хариуса и выдернет. Главное, чтобы хариус тебя не увидел, иначе он мушку не возьмёт. Славка за день поймал восемь хариусов, хорошие такие, как селёдки. Он их посолил, завернул в крафтовую бумагу (из которой бумажные мешки делают) и закопал в мох, завтра будем есть.

Перед сном мы с Вилем посмотрели на карте мой завтрашний маршрут, он аналогичный сегодняшнему, двадцать километров, только в другую сторону от магистрали. Рабочим со мной пойдёт Славка Суворов, он уже не первый год в экспедиции и сможет что-то подсказать в трудной ситуации. Костёр догорает, все заползают в спальники, и я тоже, а сапоги свои надел на колышки, чтобы опять какой-нибудь злой корень не подобрался к ним.

За ночь я хорошо отдохнул, будто и не было вчерашней усталости, встал бодрый, готовый к новым «подвигам». Мы со Славкой завтракаем первыми, нам в рейс, остальным можно не торопиться. Наученный вчерашним днём, положил в рюкзак побольше еды: кроме тушёнки взял ещё банку сгущёнки и сухарей побольше. Взял девять шпулек ниток (вот сколько мы их размотаем по тайге за день!), тюбик краски, топор, ну и, конечно, приборы. Славка ещё взял ружьё – одностволку двадцатого калибра. Через плечо у меня перекинута полевая сумка, простая дерматиновая, конечно, не то, что у Виля – кожаная офицерская планшетка, в которой карта вставляется под прозрачный плекс. Ничего, доживём и мы до такой!

Всё готово, Виль даёт последние наставления, я делаю сверку прибора с баростанцией, записываю первые показания в свой журнал, и мы уходим. Альберт вслед нам поёт из Высоцкого:

Вы лучший лес рубите на гробы —В прорыв идут штрафные батальоны!

Про гробы мы всерьёз не воспринимаем, понимаем, что это юмор у него такой, всё будет нормально.

Уходим мы втроём, с нами ещё бежит Бельчик, молоденький кобелёк, лайка, Славка его выпросил у знакомого тунгуса сходить в тайгу. Мы идём по просеке, а Бельчик рыскает по сторонам – то там принюхивается, то в другом месте что-то роет. Славка идёт впереди с прибором и топором, а я сзади со спидометром, за мной разматывается нитка – меряет расстояние. Никаких проблем у нас не возникает: прошли четыре километра магистрали, свернули на профиль, делаем пикеты, лупим комаров, периодически останавливаемся покурить – дым хорошо отгоняет кровососущих.

Вдруг в стороне послышался лай Бельчика, лает непрерывно, будто зовёт к себе. Славка сразу определил: кого-то держит, надо идти к нему. Мы оставили приборы на просеке и осторожно двинулись на лай. Подошли поближе и увидели: сидит на ветке тетерев (в Сибири его зовут косач), весь чёрный, хвост в разные стороны загнут, смотрит на собаку. А Бельчик (вот что значит охотничья собака!) знает, откуда мы подойдём, и облаивает его с другой стороны, так что косач сидит к нам спиной и не видит. Я сроду не охотился, ружья в руках не держал (кроме карабина в армии), говорю Славке: «Дай стрельну!», он мне ружьё и отдал. Прислонил я ствол к дереву (вспомнил, как делал Афоня, когда стрелял по глухарю), прицелился и выстрелил, косач камнем свалился на землю. Всё произошло как-то буднично и особой радости мне не доставило, охотничьего азарта я не почувствовал. Поднял птицу – красавец: брови красные, крылья с синим отливом и несколько капелек крови алеют на шее. Первая моя добыча!

Пошли дальше по профилю и вскоре вышли на берег Нижней Тунгуски, здесь я её увидел впервые. Река здесь делает большую дугу, и профиль проходит по касательной, не пересекая её, это видно и на карте.

Вот она – знаменитая Угрюм-река длиной почти три тысячи километров. Ширина её не более пяти метров, течения почти незаметно – ничего великого. Это и понятно, мы находимся в самом верховье реки, она здесь только начинается. Мы уселись на берегу, пообедали тушёнкой и сгущёнкой и поочерёдно сфотографировались со своей добычей – косачём на берегу Нижней Тунгуски. Это моя первая таёжная фотография.

После обеда продолжили маршрут: вышли на магистраль № 6, дошли до нашего профиля № 10 и по нему пришли к началу маршрута – пикету «112». Петля замкнулась. На пикете «112» провёл наблюдения, посмотрел – они значительно отличаются от утрешних, давление за день изменилось. Это видно и по погоде: стало пасмурно, ветер шумит в деревьях – не было бы дождя. От пикета до палатки добежали быстро, нас ещё даже не ждали, время всего шесть часов – вот что значит не было приключений и задержек в пути. В лагере мы сверили показания прибора с баростанцией, я записал последние отсчёты в журнал наблюдений, и всё – наша работа на сегодня закончена! А Альберт будет вести наблюдения на баростанции ещё полчаса, такая методика работы.

Ужинали все вместе, у всех хорошее настроение, рады, что у меня первый рейс удался. Мы со Славкой даже и не устали сильно, вполне можно так ходить. Виль с Валеркой тоже днём немного поработали: сделали «связку» по магистрали № 7 – прошли с прибором от пикета «112» по четыре километра туда и обратно, на юг и на север, это необходимо для точности расчётов, чтобы увязать показания разных маршрутов.

За ужином кроме каши с варёным косачём ели солёных хариусов, за сутки они вполне просолились, мы их всех и съели зараз – объеденье! Завтра будем переезжать на новое место, пойдём по нашей магистрали на юг восемь километров, до профиля № 8, с этого перекрёстка будем делать два рейса одновременно: Виль с Валеркой и я со Славкой, дальше так и пойдёт.

Ночью прошёл небольшой дождь, намочил кусты и ветки деревьев, но пока мы позавтракали, пока собрались и загрузили лошадей, всё почти и высохло, сырости мы и не почувствовали. Труднопроходимых мест на пути не встретилось, пересекли пару ручьёв, но лошади их просто перешагнули. Наш перекрёсток оказался совсем рядом с Нижней Тунгуской, мы на берегу и разбили свой лагерь, лучше места не сыскать: открытая поляна, ветерок продувает и сгоняет комаров, хорошая трава для лошадей и вода под обрывом. Славка взял ружьё и ушёл рыбачить до вечера, Виль его отпустил без разговоров: хорошо, когда есть приварок к нашим консервам. Оставшиеся установили палатку, натаскали дров, пустили лошадей пастись и вечер отдыхали.

Мы с Вилем просмотрели карты завтрашних маршрутов, вроде ничего страшного нам не светит. Ещё он просмотрел внимательно мои записи во вчерашнем маршруте – всё нормально, косяков нету.

– 9 —

Славка вернулся поздно, уже почти стемнело, принёс всего пару хариусов – не всегда везёт. Мы за день не устали, долго сидели у костра: травили байки, курили, делились случаями из прошлой жизни, обзнакамливались. Народ в отряде подобрался вроде неплохой, во всяком случае конфликтов между собой никаких нету, все мы беспрекословно слушаемся Виля, его авторитет для нас непререкаем.

Как мы со Славкой стали самостоятельно ходить в рейсы, жизнь отряда стала стабильной и размеренной, вошла в рабочий ритм. Один день мы с Вилем делаем рейсы: закладываем двадцатикилометровые петли я влево, а он вправо от магистрали, на другой день один из нас делает связку по магистрали (шестнадцать километров), а остальные в это время переезжают на новое место, на следующий перекрёсток, это восемь километров по магистрали. Получается: две ночи переночевали на одном месте – и переходим, ещё две ночи – опять вперёд, и дальше всё так же. Магистраль закончилась – переходим на другую и продолжаем двигаться с работой, только в обратном направлении. Не работа, а сплошной турпоход! Да, о такой работе я и мечтал: ходить по глухой тайге, жить в палатке, преодолевать трудности и выходить победителем из любых передряг. Джека Лондона я начитался в своё время, крепко он засел в голове.

Через неделю дошли до первых продуктов, которые Виль забросил вертолётом, они лежали в широкой долине речки Урики, заросшей карликовой берёзкой. Нам они очень кстати, как раз взятые с собой практически закончились, точно Виль рассчитал с заброской.

А на следующий день произошла неожиданная задержка – пропали лошади. Утром Виль с Валеркой ушли делать связку по магистрали, а нам, оставшимся, надо делать переход. Наш каюр Олег Митрохин сварил завтрак и ушёл за лошадьми, мы его ждём, собираемся потихоньку, а его всё нет и нет. Наконец появился и без лошадей, говорит, ушли куда-то, не нашёл. Стали думать, что делать. А что делать? Надо искать, сами они не придут. Место нашей ночёвки для лошадей совсем непривлекательное – глухая тайга, мох, недалеко болотинка, на которой только и попадаются отдельные клочки травы, видимо, в поисках еды они и упороли куда-то, хотя были и стреножены.

Порешили так – искать лошадей пойдём мы со Славкой, больше некому: Альберт ведёт наблюдения на баростанции, а Олег в годах, он слабоват для больших походов, неизвестно, сколько нам придётся рыскать по тайге. Собрались мы быстро: кинули в рюкзак перекусить, я взял карту и компас (да он всегда со мной), Славка закинул за плечо свою одностволку, свистнул Бельчика, и мы отправились. Пошли туда, куда вечером отвели лошадей, стали смотреть следы. Это в книгах следопыты типа Улукиткана читали следы, как открытую книгу – и когда прошёл, и куда пошёл, всё скажут. Мы же со Славкой, сколько ни присматривались, не могли определить, куда же они пошли? За ночь мох расправился и затянул следы, лишь кое-где удалось определить, что это след лошади. Мы поразмыслили и решили, что лошади не глупые, они должны пойти туда, где много травы, а последнее такое место было на берегу Нижней Тунгуски. Решили в ту сторону и идти. Достал я карту, посмотрел: ближе всего до реки можно дойти по девятой магистрали, а потом свернуть по третьему профилю на восток, и это около десяти километров, порядочно. Но делать нечего, пошли.

Идём, внимательно смотрим под ноги, следы есть, но что-то определённое сказать трудно. Во-первых, мы здесь проходили два дня назад, только в другом направлении, и, сколько мы ни рассматривали, не могли определить направление следа, во мху от копыт остаётся только круглое углубление или вообще ничего. Но идём, смотрим, периодически останавливаемся и слушаем: на шеях у лошадей привязаны ботала, вдруг услышим звон? Ещё надеемся на Бельчика, что он их учует и залает, но он бегает вокруг, занимается своими собачьими делами и никуда нас не зовёт. Дичь тоже не попадается, это в первый день нам повезло с косачём.

Так прошли магистраль, свернули на профиль, явных следов лошадей так и не видно, вот попалась бы куча навоза – тогда мы бы точно могли сказать, что здесь прошли лошади. Между тем мы вышли на берег Нижней Тунгуски – неширокая речка плавно петляет среди кустов, открытые места покрыты травой и цветами, будто это не глухая тайга, а деревенский луг. Осмотрели первую поляну – помятой травы не видно, где искать дальше? В какую сторону идти? Можно разделиться и пойти в разные стороны вдоль реки, так шансов больше, но мы не решились, вдвоём спокойнее. Посмотрели ещё раз карту и решили, что вероятнее пойти вправо, кони могли выйти на реку по одному из небольших ручейков. Мы уже поняли, что шансы найти лошадей ничтожны, в этой бесконечной тайге наши кони меньше, чем иголка в сене, но бросить поиски, пока светло, не могли. Шли, свистели, слушали, продирались через прибрежные заросли, в душе уже ни на что не надеясь.

Всё произошло так неожиданно, что мы даже не успели удивиться: вышли на очередную поляну, а наши красавцы стоят смирно и на нас смотрят. Не знаю, везение это или Бог помог, но радости нашей не было предела. Кони сытые, пуза аж раздулись, подпустили нас к себе без проблем и позволили надеть уздечки, которые мы предусмотрительно утром кинули в рюкзак. Всё, теперь мы спокойны, до лагеря-то как-нибудь доберёмся.

Идти своим следом назад нет смысла, мы напетляли – к ночи не доберёмся. Решили пробиваться вдоль ручья, как шли лошади, где-то должны выйти на магистраль, а уж по ней-то придём и на табор. Время уже ближе к вечеру, целый день мы прошарахались по тайге, но всё равно сели, хорошо перекурили, перекусили на дорожку и потом только двинулись к «дому». На душе у нас легко, радостно, представляем, как сейчас переживают за нас на таборе. Я Славку пустил вперёд, а то он, коротконогий, всё обижается на меня, что за мной не угонишься, пусть идёт своим темпом. Мы ведём каждый по лошади, за направлением следим по солнцу, оно склоняется всё ниже и ниже, вот уже и прохладой стало обдавать в низинках.