Нехимическая зависимость. Иллюзия свободы

Научное сообщество приняло эту информацию к сведению, но восторгов по поводу его открытия не было, и ученые думали примерно так: «Уайз, ну нашел и нашел ты взаимосвязь дофамина и «центра удовольствия», и что дальше? Что нам это дает?»

А потом, в 1980-х, в США начинается крэковая эпидемия.

В этой книге не будет жутких описаний последствий употребления этого мощного наркотика, но американский народ был охвачен волной страха перед крэковой зависимостью. Наркотик, словно ураган, накрывал бедные кварталы, в которых жили чернокожие люди. В 1986 году крэк стал основной проблемой года, по версии журнала «Time». В 1990-м дофаминовая теория Р. Уайза, проигнорированная учеными десять лет назад, вышла на передний план, став популярной, и исследования дофамина стали более глубокими. После серии экспериментов Р. Уайз пришел к выводу, что дофамин – это не «молекула удовольствия», он скорее связан с желанием, влечением, стремлением к чему-либо, а не с самим удовольствием.

Концепция «захвата» в современной науке выглядит неэтично с точки зрения гуманистических направлений, даже в одном из номеров «Time» (1997) использовалась карикатурная картинка, на которой был изображен первобытный «рыбочеловек», бездумно заглатывающий пустой крючок. Посыл картинки прост: человек – существо не думающее, животное без выбора. Но у человека есть выбор. И этот выбор доказуем на примере о нейропластичности мозга.

Исследования современных ученых говорят о том, что мозг способен изменять связи между нейронами. О том, что здоровая зона мозга при определенных условиях может взять на себя компенсаторную функцию выполнения деятельности поврежденного участка мозга известно из классических трудов отечественного психолога, романтика нейропсихологии, А. Р. Лурии.

Современный нейробиолог М. Льюис раскрывает нейропластичность как фундаментальное свойство мозга, позволяющее младенцу расти, обучаться ходьбе, речи, взаимодействию с окружающим миром. Наш мозг меняется постоянно. С возрастом у нас меняются вкусы, предпочтения, привычки. Старые угасают, новые формируются. Личность человека, несмотря на некоторые устойчивые характеристики, динамична. Вы сегодняшний и вы тот, кто был пять лет назад, это не один и тот же человек, изменилось ваше восприятие мира, ваши привычки.

Нейропластичность играет важную роль в динамике развития личности, а значит, она может обеспечить и изменение привычек, определенных ранее сформированных схем поведения. Так, если человек не понимал математику в школе, в 21 год он может прекрасно разобраться в школьной программе и оперировать терминами математической статистики, а человек, который никогда не рисовал, к 50-ти годам может открыть в себе талант гениального художника и почувствовать желание к самораскрытию в искусстве. Границы своих возможностей устанавливает сам человек.

Да, зависимость меняет мозг человека, но в силах самого человека поменять нейронные связи. Мозг изменяется при обучении и получении определенного опыта, навыков.

Способность мозга меняться и реагировать на изменения окружающей среды дает надежду всем, кто имеет вредные привычки и осознает, что склонен к зависимому поведению.

Зависимость – это привычка, вредная и часто очень дорогая, с серьезными издержками для личности человека, качества его жизни и жизни его окружения.

Не все наши привычки начинаются с желания и влечения. Тревожность, как устойчивая характеристика личности, формирует определенный паттерн поведения у человека, он может грызть ногти, избегать общественных мест и т. д.. Чем тревога отличается от тревожности, объясняется в трудах отечественного доктора психологических наук А. О. Прохорова. Зависимость не просто привычка человека совершать определенное действие, она еще и привычка человека думать определенным образом, иметь определенную картину мира, которая для него приемлема, допустима. Так, можно предположить, что зависимость человека может начаться как с постоянно повторяемого определенного действия с целью получения удовольствия, так и с определенных схем его мыслей. Зависимость формируется и вследствие определенной интенсивности эмоционального опыта.

Любовная романтическая аддикция выглядит как чрезмерная фиксация на другом человеке, в таких отношениях на первый план выступает интенсивность эмоций. Если произошло расставание, то зависимый человек не отпускает бывшего партнера, даже если тот холоден, не идет на контакт или вступил в другие отношения.

Любовная зависимость – нехимическая, но она так же, как и наркотики, имеет эффект «первой дозы». Первый положительный опыт от эйфории платонической или эротической фазы отношений может сыграть роковую роль, но еще бо́льшую роль здесь играет личность зависимого. Любовными аддиктами являются и те, кто пытаются настойчиво, навязчиво восстановить разрушенные отношения с целью получения положительных эмоций определенной интенсивности, эффекта новизны, которого не будет никогда, так и те, кто не могут выйти из зависимых отношений по причине низкой самооценки, размытых личных границ, травмированности личности.

К любовным аддикциям относится и навязчивость по отношению к недоступным лицам, когда зависимый не принимает никаких активных действий, а страдает молча, занимается сталкерством (преследованием объекта). Такая зависимость базируется на фантазийных сюжетах, иллюзиях личности человека, а в психологической практике это называется безответной любовью.

Б. Д. Эрп с коллегами предложил два взгляда на концепцию любовной аддикции. Более узкий взгляд предполагает, что самые крайние вредные формы любви и поведения вызывают потенциальное привыкание, а более широко автор рассматривает любовную аддикцию как базовую социальную привязанность. Любовь может быть захватывающей и опасной, когда мы испытываем накал страстей, она сродни эйфории. Влюбленный человек рассеян, ненадежен, не всегда разумно поступает, но любовь, в отличие от зависимости,