Не дать отнять свою мечту

Серия «Наши там» выпускается с 2010 года

© Егорова Н.А., 2022

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2022

© «Центрполиграф», 2022

Таль 1

Не упустить свою мечту

Темно… больно… но самое сильное чувство – страх…

Почему я боюсь?.. Не помню… Ничего не помню… Где я?.. Что происходит?..

Постепенно стала возвращаться ориентация в пространстве. Гул вокруг стал распадаться на обрывки речи нескольких людей, а зрение выдало мутно-серую картинку с расплывчатыми светлыми пятнами. Попытка тряхнуть головой обернулась жуткой болью и тошнотой. Я попробовала глубоко вдохнуть, но это только ухудшило положение, вызвав приступ кашля, согнувший моё тело так, что я чуть не вывалилась из кресла, в котором сидела. Меня придержали за плечи и помогли откинуться на спинку. Кто-то рядом, делая паузы между словами, очень внятно сказал:

– Потерпи несколько минут. Скоро всё пройдёт.

Я закрыла глаза и постаралась мыслить логически. Кто я – помню: зовут Наталья, мне двадцать четыре года. Пять лет учёбы в институте увенчались устройством в небольшую фирму помощником бухгалтера без какой-либо перспективы на дальнейшую карьеру из-за этого всеми поносимого кризиса. Да и в выбранной профессии я за два года, прошедших после вручения заветного диплома, успела разочароваться. Но это к делу не относится. Хорошо, идём дальше: что я помню из последних событий? В конце дня подшивала документы, ушла с работы вместе с Тамарой Михайловной (та самая бухгалтерша, у которой я в помощниках). В транспорт, как всегда, было не впихнуться, а получасовая прогулка пешком ещё никому не вредила. В сквере я соблазнилась мороженым и решила совместить приятное с очень приятным, то есть поедание лакомства с чтением очередной фэнтезийной книжки – ну вот не могу отказаться от мечты о мире магии, единорогов и драконов и от необъяснимого, иррационального, но самого заветного желания – самой быть магом, хотя и понимаю, что это невозможно. А как было бы здорово!.. Опять я отвлеклась… Так, что ещё помню? Ага, помню муху… жирная такая… всё примеривалась к моему мороженому, пришлось положить книгу на скамейку, чтобы отогнать её… И всё, дальше ничего не помню. Может, мне стало плохо и я в больнице? Ладно, угадывать нет смысла, всё равно, пока не увижу – не узнаю, права или нет.

Скрипнула и слегка стукнула закрывшаяся дверь… Кто-то вышел? Или вошёл?

Вторая попытка открыть глаза оказалась более успешной, хотя и не внесла ясности. Первым, что я увидела, был камин. Причём не бутафорский, а самый что ни на есть действующий, потому как в нём потрескивало пламя, облизывая как диковинное лакомство недавно подкинутые поленца.

Слегка поднатужившись, зрение согласилось с тем, что в комнате находится не только камин. Вокруг него вдоль стен наличествовали в большом количестве полки с книгами. Также возле камина имелось кресло, и в нём сидел пожилой мужчина с длинной седой бородой и длинными аккуратно расчёсанными такими же седыми волосами. Одет он был в… хм, наверное, именно так и выглядит камзол, а также брюки и кожаные невысокие сапоги.

Очень хотелось спросить: «Где я?» – но меня всё ещё довольно ощутимо подташнивало, и рот открывать я не рискнула.

Увидев мой более-менее осмысленный взгляд, мужчина заговорил:

– Приветствую вас, призванная!

Осторожно кивнув в ответ, я удивлённо слушала дальше.

– Вы помните, кто вы?

Ещё один аккуратный кивок с моей стороны.

– Вам пока, видимо, трудно разговаривать, поэтому я постараюсь объяснить, что произошло, а вы попробуйте поверить и не слишком удивляться. Итак, мы находимся в королевстве Остия, где правит король Доремар Решительный. Я – королевский архимаг Лисандр. При помощи сложнейшего заклинания я со своими помощниками призвал вас в наш мир, чтобы вы помогли нашему королевству выжить в окружении враждебной среды. – Архимаг сделал паузу, и очень вовремя, а то глаза у меня стали как у совы – большие и круглые.

Первой мелькнула мысль: «Совсем эти… из ток-шоу обнаглели?! Людей прямо на улицах хватают! Ну, сейчас я им покажу „скрытую камеру” – век не забудут!» Вторая, более здравая, тут же возразила: «И чего ты в таком состоянии напоказываешь?» И в чём-то эта мысль была, бесспорно, права. Но поскольку вредность, как и дурная голова, покоя не даёт, решено было ловить этих инсценировщиков на нестыковках.

– Ну и с какими же врагами и как я должна бороться?

– Не с врагами, а с враждебной средой, – поправил мужчина. – А чтобы понять, какую помощь мы можем от вас ожидать, необходимо знать, что вы умеете. Можете ли вы сражаться или изготавливать оружие?

– Нет.

– Владеете ли мощной магией, тайными заклинаниями?

– Не пробовала, – слабо улыбнулась я.

– А чем вы вообще занимались в вашем мире?

– Бухгалтер я…

– Кто?!

– Э-э-э… ну… это почти то же, что у вас казначей… – решила я слегка подыграть устроителям шоу.

Архимаг заметно погрустнел. Я тоже. Некстати вспомнился рассказ кого-то из российских фантастов, кажется, Рудазова, о таких вот призванных, которых сначала обзывали избранными, а потом ввиду бесполезности в батраки продавали. И закралась предательская мысль: «А вдруг не розыгрыш, не ток-шоу? Вдруг это всё по-настоящему?» И следом за ней – паническая: «Не хочу в батраки!»

– Может, я хоть чуть-чуть магией владею, а? Ну, хоть самую малость! – Вот что за чушь я несу? Неужели сама в это верю?

– И что нам это даст? На мага нужно долго и старательно учиться… Стандартный курс состоит из восьми лет обучения.

– То есть у меня нет даже малейшего шанса стать магом? – ещё больше погрустнела я.

Наверное, я всё-таки ненормальная. Это же надо настолько мечтать прикоснуться к магии, что при малейшем намёке на такую возможность я уже готова, не попрощавшись даже, расстаться со здравым смыслом и поверить во что угодно!

Не помню, в какой момент я опустила глаза. Просто сидела и рассматривала свои пальцы, будто могла увидеть там что-то, кроме привычных коротко подстриженных ненакрашенных ногтей.

– Мне кажется, вы разочарованы, – скептически произнёс собеседник. – Некоторые из тех, кого я призывал до вас, рассказывали сказки, где по волшебству всё происходит само собой. Так вот, эти сказки не имеют ничего общего с реальной магией, которая является тяжёлым и зачастую опасным трудом. После обучения маг должен много работать, выполняя королевские поручения, и лишь небольшую часть времени может посвящать себе. Так что нет повода расстраиваться.

– Нет повода расстраиваться? И какое же светлое будущее меня, по-вашему, ожидает? Или я сейчас проснусь и окажусь на лавочке в сквере?

– Мне жаль, если вас это столь сильно огорчает, но в свой мир вы не сможете вернуться никогда. – Мужчина на мгновение задумался. – Хотя странно, что вы так реагируете: одной из основных составляющих заклинания призыва является обязательное желание объекта попасть в мир, по своим характеристикам похожий на наш. Светлого будущего обещать я вам не могу, поскольку необходимость призыва иномирян, при том что это требует колоссальных затрат магической энергии, вызвана как раз проблемами, с которыми нам приходится сталкиваться в нашем мире. И в первую очередь, это недостаток населения.

Архимаг сделал небольшую паузу, видимо давая мне время осмыслить сказанное, а я, обалдев от подобных заявлений, начала хамить… Вообще-то я девушка относительно культурная, но нервы окончательно сдали, и мне уже было всё равно, ток-шоу это или палата в специализированной клинике для потерявшихся в собственных фантазиях.

– А рождаемость поднимать не пробовали?

– Это не решает проблему полностью, поскольку постепенно усиливаются наследственные болезни, и через несколько поколений ситуация начнёт выходить из-под контроля. Нам нужна свежая кровь, – спокойно сообщил Лисандр, не отреагировав на мой недружелюбный тон. – По поводу же того, что вас ждёт… – Он несколько замялся. – Те, кто умеют делать что-то полезное, достаточно быстро устраивают свою жизнь. Мы, конечно, тоже не остаёмся в стороне, стараемся помочь. В вашем же случае лучше всего постараться найти себе мужа среди селян. Вы женщина молодая и здоровая, а хозяйство вести свекровь научит. Некоторые мужчины из призванных нанимаются в чернорабочие за еду, постепенно пытаясь освоить полезные навыки и обустроить свою жизнь, но мне кажется…

– А можно, вы меня просто сразу убьёте? – перебив его, с горечью поинтересовалась я.

Лисандр поперхнулся заготовленной фразой и с удивлением воззрился на автора не в меру оригинальной идеи.

– Неужели вам настолько противен наш мир?

Я не сразу сообразила, при чём тут их мир. Да, похоже, он действительно не понимает. И, похоже, я уже поверила в реальность происходящего.

– Я ничего не знаю о вашем мире, чтобы судить о нём, тем более столь категорично. Но то, что вы мне описали, – это кошмар наяву… Попасть в мир, где есть магия, когда на миг кажется, что сейчас сбудется самая заветная, несбыточная, нереальная мечта, и понять, что этого никогда не будет с тобой… что кто-то другой, но только не ты, станет творить заклинания и идти вперёд, а тебе уготована роль репродуктивной станции.

– Роль кого, простите? – ошеломлённо переспросил архимаг, прерывая поток изливающегося на него разочарования.

– Не важно, не берите в голову.

Я не удержалась и всхлипнула: всё разочарование, долго и упорно загоняемое поглубже последние два года, решило, что настал момент его триумфа. И хотя раньше мне никогда не приходилось страдать суицидальными наклонностями, сейчас они были налицо. Если это какой-то дурацкий стресс-тест, то он организаторам удался.

– Просто скажите, можно ли всё это закончить быстро? Я всё равно не смогу так жить…

Архимаг молчал.

Продолжая тихо всхлипывать, где-то глубоко внутри я понимала, что всё делаю неправильно, что нужно бороться, устраиваться, доказывать, как учили когда-то в далёком, ещё пионерском детстве… Правда, пока не совсем понятно, кому и что именно… И не могла. Ничего не могла. Глупый, не вовремя случившийся срыв, который пройдёт, и тогда я на всё посмотрю с другой стороны… Может быть. А может, и нет, потому что очень больно жить рядом с заветной мечтой, зная, что её у тебя никогда не будет.

Наконец Лисандр прервал молчание:

– Судя по вашей ауре, чисто теоретически, у вас мог бы быть шанс стать магом. Не магистром, конечно, каналы слишком тонкие, такие крайне трудно разработать под полноценный энергетический поток. Но при очень большом желании и неимоверном упорстве можно было бы попытаться закончить магическую академию, ну, или дотянуть до шестого курса и пристроиться помощницей к кому-нибудь из опытных магов… Платят при этом немного, потому что недоучка – всегда дополнительные проблемы и ответственность, но на еду и одежду хватило бы. Вот только не думаю, что кто-либо из призванных способен пройти такое обучение. Вы, конечно, не задумывались ещё, каким образом понимаете всё, что я вам говорю, а я понимаю вас. Нет-нет, я вас не упрекаю, подобное поведение нормально для первого дня пребывания в другом мире, хотя многие не задумываются и в дальнейшем. Так вот, это побочное действие заклинания переноса, и оно не даёт вам навыков чтения и письма на нашем языке. Этому придётся учиться заново. К тому же приём в академию производится с восьми лет, хотя большинство поступает только в десять, поскольку учиться трудно, и поблажек никому не делается. Теоретически верхнего возрастного предела для зачисления в академию не существует, поскольку маги – очень востребованная профессия в наше непростое время, но крайне редко поступает кто-то старше пятнадцати лет. Так что придётся сесть за парту с детьми, а они любят посмеяться над взрослыми учениками.

Я посмотрела ему в глаза, и мужчина осёкся. Не знаю, что он увидел в моём взгляде: безумную надежду, фанатичный огонь, дикое желание прикоснуться к мечте или всё сразу, но, вздохнув, архимаг сдался:

– Ну, хорошо, будем считать, это судьба, раз уж вы пришли по зову заклинания именно в день приёма в академию. Я отправлю вас на вступительные экзамены.

Едва вспыхнувшая надежда рухнула в пропасть. Всё правильно, а на что я рассчитывала? На те самые сказки, в которых в роли золотой рыбки выступает бородатый архимаг? Видимо, это было недалеко от истины. И что я смогу сказать на экзаменах? «Извините, сами мы не местные, читать и писать не умеем, историю, географию не знаем, но я хоро-о-о-ошая… Возьмите меня».

Кажется, разочарование и отчаяние очень отчётливо проступили на моём лице, поскольку архимаг досадливо поморщился:

– Ну вот, я вам о далёких трудностях тут рассказываю, а достаточно было сказать слово «экзамен» – и вы уже передумали.

– Не передумала… Просто начала расставаться с иллюзиями… Я не такая уж наивная идиотка, какой, наверное, вам кажусь после всего, что тут наговорила, и понимаю, что ничего умного экзаменаторам сейчас рассказать не смогу. – Истерика уже закончилась, но горечь разочарования в моём голосе сквозила явственно.

– О-о-о… – несколько озадаченно протянул архимаг и, смягчившись, сказал: – От вас не потребуют каких-то специфических знаний. Поскольку в академию принимают и деревенских детей, проверяют способность образно мыслить, немного читать, развитие мелкой моторики. Раз в своём мире вы умели писать, то с этим проблем быть не должно. И измеряют энергетический резерв. По поводу чтения вам сделают поблажку, с условием, что вы научитесь читать хотя бы по слогам за те несколько дней, что остались до начала учебного года, правда, у всех переселенцев с этим возникают проблемы. А самое главное, никто так и не смог объяснить мне, в чём именно сложность. Все просто утверждают, что не могут понять того, что читают, и всё. Сейчас я вас оставлю, чтобы уладить вопросы с вашим оформлением и отправкой на экзамен. Пока посидите здесь, а если что-то нужно, скажите Карену, он в соседней комнате.

Через несколько минут после ухода архимага я попробовала встать. Голова ещё слегка кружилась – то ли от пережитой истерики, то ли в качестве последствий перемещения. Осторожно, небольшими шагами передвигаясь по комнате, подошла к книжной полке. Все книги, которые я здесь увидела, были рукописные, однако буквы не выглядели особо сложными в написании.

А вот, кстати, о способности понимать местный язык… Если я прочитаю слово про себя, то, наверное, заклинание не сработает, поскольку понятие не будет сформировано, а если произнесу его вслух, то пойму так же, как понимаю, что мне говорят другие. Или язык для освоения чтения всё же придётся учить? Как бы это проверить?

Потихоньку дошла вдоль стены до двери и выглянула в соседнюю комнату. За большим письменным столом сидел молодой парень в штанах и тунике, подпоясанной кожаным ремнём. До моего появления он что-то старательно переписывал на белую гербовую бумагу с желтоватого листа, испещрённого мелкими записями с множеством зачёркиваний. Для письма использовалась деревянная палочка, внешне напоминающая не то карандаш, не то черенок от детской рисовальной кисточки. На верхней части этого письменного прибора располагался небольшой голубоватый кристалл размером чуть больше ластика, который у нас крепят с обратной стороны карандаша. Из-под заострённого конца палочки выходили ровные строчки тёмно-синего цвета.

Оторвавшись от своего занятия, парень посмотрел на меня и приветливо улыбнулся.

– Хотите, я принесу вам поесть? – первым заговорил он.

При мысли о еде накатила сильная тошнота, и я инстинктивно зажала рот рукой. Видимо, жест был очень информативным, и вопрос о еде отпал.

– Если вам нехорошо, могу принести прохладной воды, это обычно помогает, – предложил Карен.

Я кивнула, всё ещё опасаясь говорить из-за приступа дурноты, и попыталась изобразить на лице благодарность.

– Присаживайтесь, – указал он мне на свободный стул у стола и вышел через ещё одну дверь.

Я приняла его предложение и начала разглядывать комнату. Вдоль одной из стен стояли два шкафа с полками, между ними располагалась красивая витая деревянная вешалка, сейчас пустая. В одном из шкафов стояли книги, в другом лежало что-то похожее на папки на завязках, но не из картона, как у нас, а из плотной и жёсткой на вид ткани. Стол, два стула и полупрозрачные занавески на единственном окне – вот и всё убранство комнаты.

Вернувшийся Карен протянул мне белую керамическую кружку с водой.

– Извините, а вы не могли бы написать для меня алфавит в столбик? – попросила я. – И, если можно, под ним несколько простых и часто употребляемых слов.

Парень посмотрел на меня удивлённо, но вынул из стола чистый лист простой желтоватой бумаги и выполнил просьбу.

– Скажите, а я смогу пользоваться таким письменным прибором, как у вас, или это требует каких-то специальных умений?

– Стилусом? Ими все пишут. – Карен протянул мне местный аналог авторучки.

Взяв его и пододвинув к себе лист с алфавитом, я попросила:

– А теперь, пожалуйста, по очереди назовите мне ваши буквы.

Парень удивился ещё больше, но ничего не спросил и стал перечислять. Я быстро записывала транскрипцию напротив каждого знака. Увидев, что я делаю, Карен стал произносить буквы немного медленнее.

После того как к каждой букве чужого языка была приписана транскрипция, пришло время для основного эксперимента. Первое из предложенных Кареном слов состояло из трёх букв. Я довольно легко нашла их в списке и ниже аккуратно вывела: «а-ри-л». Проговорила про себя слово целиком и поняла, что оно для меня ничего не значит. Теперь – самое главное. Глубоко вдохнув, я выпалила вслух такое непонятное «арил», стараясь не представлять размер своих проблем по изучению чужого языка в случае, если результат будет отрицательным, и чуть не задохнулась от радости и нахлынувшего облегчения. Свой голос, произносящий чужое слово, я слышала как бы на заднем фоне, а в голове отчётливо прозвучало привычное «мама». Эмоции переполняли меня, хотелось прыгать от радости и кричать, но я заставила себя проделать всё то же самое с оставшимися двумя словами и получила «дом» и «небо».

Карен смотрел на меня, грустно улыбаясь.

– Здорово вы придумали с такой записью, даже жалко, что не понимаете слов, которые произносите.

И вот как доказать ему, что я понимаю значение слов, которые читаю? Ведь если я произнесу слова на своём языке, он услышит их на местном и решит, что я просто повторила транскрипцию. На поиск решения потребовалась примерно минута.

– Мама – это женщина, которой мы обязаны своим появлением на свет, дом – здание, в котором живут люди, а небо мы видим у себя над головой, когда находимся на улице.

Несмотря на некоторую сумбурность данных мной определений, Карен вскочил, опрокинув стул, и уставился на меня округлившимися от изумления глазами.

– Невероятно! Нужно срочно рассказать об этом господину архимагу!

Он метнулся к выходу, видимо намереваясь действительно бежать со всех ног, чтобы отвлечь занятого человека от важных дел свежей новостью. Я хотела окликнуть его, чтобы попытаться остановить, но в этот момент открылась дверь, и парень, не сумев вовремя затормозить, врезался во что-то невидимое, расположенное перед архимагом Лисандром.

– Карен, что случилось? Куда ты так спешишь?

– Господин архимаг, – захлебываясь эмоциями, выпалил Карен, – она читает! Она понимает, что читает!

Хватило одного строгого взгляда, чтобы парень сник и отступил в сторону.

– И что же вам удалось прочитать, что так сильно впечатлило моего помощника?

Я молча развернула и пододвинула к нему исписанный лист. Лисандр разглядывал его несколько секунд, после чего поинтересовался:

– Что означают символы рядом с алфавитом и под словами?

– Это звучание ваших букв, записанное на моём языке, что-то вроде транскрипции.

Архимаг подумал, посмотрел на меня и написал внизу листа ещё одно слово, довольно длинное, после чего вернул лист и стилус мне.

Приписав транскрипцию к буквам, я получила «анкри-манар». Прочитала получившееся вслух и ничего не поняла, слово так и осталось чужим набором звуков. Волной накатила паника, я попыталась загнать её вглубь сознания и сосредоточиться на задаче. В чём может быть дело? Почему на предыдущих словах всё сработало, а на этом – нет? Чем они отличаются, кроме длины? Хотя… А почему я не беру в расчёт длину слова? Ведь это, по сути, количество слогов, а значит, возможность неверно поставить ударение. И если слово звучит неправильно, то и воспринимается неправильно. Или, может, в моём языке просто нет понятия, аналогичного этому слову? Так, стоп, будем проверять по порядку.

Всё время, пока я размышляла, архимаг и его помощник ждали.

– Скажите, а само слово на вашем языке я произнесла правильно?

Парень отрицательно замотал головой и уже начал было открывать рот, чтобы поправить меня, но Лисандр лаконично ответил «Нет» и жестом вынудил Карена замолчать.

Это он быстро соображает. Если бы помощник сам правильно произнёс слово, то я услышала бы его значение на своём языке, и эксперимент сорвался бы, точнее, его нужно было бы начинать заново с другим словом. Архимаг терпеливо ждал, видимо, данная проблема для него имела достаточно большое значение. Я немного подумала и сформулировала следующий вопрос:

– Вы можете показать в написанном, где ставить ударение? Например, подчеркнув этот слог.

Лисандр внимательно посмотрел на меня, взял стилус, чуть помедлил и подчеркнул конец второго слога. Я вновь прочитала написанную транскрипцию, сделав ударение в нужном месте, и сразу в голове всплыло слово «педагог». Так… и как бы это им описать?

– Человек, который работает в учебном заведении и передаёт свои знания другим людям, ученикам.

Судя по всему, моё объяснение полностью удовлетворило архимага, потому что в его глазах начал разгораться такой исследовательский азарт, что на мгновение мне показалось, будто этот пожилой, степенный маг сейчас станет подпрыгивать как мальчишка. Он метнул взгляд на дверь, из которой вышла я, и где, по-видимому, был его кабинет, потом на дверь, через которую вошёл сам несколько минут назад, и погрустнел.

– Карен, ты уже записал данные новой жительницы нашего королевства?

– Нет, простите, господин архимаг, я не думал, что это срочно…

Молодой человек бросился к столу и торопливо выудил из ящика частично исписанный лист бумаги.

– Как ваше имя?

– Наталья.

Он аккуратно записал полученный ответ в первую строку правого незаполненного столбца, и я подумала, что это, скорее всего, анкета.

– Сколько вам лет?

– Двадцать четыре в годах моего мира.

Карен удивлённо поднял на меня глаза, а Лисандр остановился у двери в свой кабинет.

– У нас в году триста шестьдесят пять дней, разделённых на двенадцать месяцев. В одном дне – двадцать четыре часа, в часе – шестьдесят минут, в минуте – шестьдесят секунд, – пояснила я. – А у вас?

– У нас в году триста пятьдесят дней, поделённых на двенадцать месяцев по двадцать девять дней и два дня, не принадлежащие месяцам – сердце лета и сердце зимы. В одном дне пятнадцать часов по сто минут. Минуты мы в повседневной жизни не делим. Четыре часа принадлежат ночи, одиннадцать часов – дню. Так что год практически идентичен вашему. Не думаю, что есть смысл высчитывать погрешность при измерении величины минуты. Они тоже примерно равны – у некоторых призванных были с собой часы, я сравнивал.

Вопрос исчерпал себя, архимаг ушёл в кабинет, а Карен записал мой ответ и продолжил задавать вопросы.

– Умеете ли вы читать?.. Это мы уже выяснили. Умеете ли вы писать?.. Это мы тоже выяснили. Назовите страну, в которой жили.

– Россия. А зачем вам это?

– Извините, но на этот вопрос мне запрещено отвечать. – Парень посмотрел на моё озадаченно-расстроенное лицо и попытался сгладить неловкость: – Ну, попробуйте у господина архимага спросить, когда он выйдет, может, вам и скажет… Вы не такая, как другие. Обычно все несколько дней переживают только, а вы вон сразу читать бросились.

С оставшимися вопросами мы управились минут за двадцать, после чего Карен аккуратно постучал в дверь кабинета архимага и унёс туда заполненную анкету. Через несколько минут он вернулся с другой бумагой, сложил её конвертиком, вынул из стола плотно закрытую шкатулку, а оттуда – небольшой кулёчек из промасленной бумаги. Внутри осталось ещё несколько таких же. Достал из ящика что-то вроде штампа на длинной ручке, содержимое кулёчка аккуратно вытряхнул на то место, где в середине конверта сходились края листа, и быстро прижал штампом. Получилось подобие овальной сургучовой печати.

– Пойдёмте. Мне велели проводить вас до кареты.

– Карен, а можно вам ещё вопросы задать?