- -
- 100%
- +
– Не ожидал вас здесь встретить в столь ранний час, грандмастер Валленштайн, – поздоровался он, дернув подбородком вверх-вниз, что должно было означать вежливый поклон. – Но весьма рад встрече.
– Мы знакомы? – мастер притормозил и недоуменно вздернул бровь, холодно взглянув на преградившего путь.
Даже голос его звучал иначе. Ни былой веселости, ни добродушной иронии. Зато превосходство пронизывало тонкой нитью каждое слово, и неудовольствие, что его остановили.
– Я имел честь быть представленным вам год назад на королевском балу, – уже не так уверенно произнес Ролан и, вдруг оживившись, добавил: – Я Ролан Масквилли.
– Извините, не припомню, – произнес мастер скучающим голосом. – Право слово, на этих балах с кем только не знакомят. Хотя, признаться, фамилия Масквилли мне что-то напоминает. Где-то я ее уже слышал…
– Наше знакомство было слишком коротким, – улыбка у подлеца вышла чуть кривоватая. На моей памяти еще никто не общался с ним столь пренебрежительно. Обычно, стоило упомянуть род, к которому принадлежал Ролан, как все окружающие тут же начинали лебезить. – Скажите, мастер, я слышал, что ваш ученик получил статус мастера-артефактора, и теперь вы ищете нового претендента на его место.
– Ищу, – кивнул мастер, пройдясь по Ролану заинтересованным взглядом. – Вернее, искал. Глава академии очень рекомендовал некую Иветту Маркес.
Пусть это и неправда, но как же приятно видеть перекошенную физиономию одного из «лучших выпускников».
– Иветту? – паршивец не сдержал эмоций.
Мало того что не узнали его, так еще и наследнику знатного рода предпочли какую-то девицу, которую он уже давным-давно мысленно пустил в расход.
– Вы знакомы? – оживился мужчина в годах. – Господин ректор охарактеризовал ее как исключительно талантливую особу.
– Учились в одной группе, – темноволосый, одетый с иголочки щеголь произнес это так пренебрежительно, словно и впрямь знал меня лишь как «однокурсницу». Вот засранец! – Со своей стороны могу сказать, что девушка слабосилок, – продолжил он с видимым безразличием, – а все ее таланты не более, чем тесное общение с нашим деканом, – вдобавок к своим словам Ролан поиграл бровями, мол, «ну вы понимаете, о чем я». – Да и что девушка может смыслить в такой сложной науке, как артефакторика?
– Что вы говорите? – натурально изумился мастер Валленштайн, суетливо поправив очки на носу. – А вы, юноша, с какими баллами закончили академию?
– С высшими, – этот поганец выпятил грудь, словно в этом была хоть капля его заслуг.
Я мысленно фыркнула.
– Что ж, в таком случае я мог бы рассмотреть и вашу кандидатуру, – мужчина кивнул. – Как, вы говорите, вас зовут?
– Ролан Масквилли, – на смазливом лице проскользнула тень неудовольствия из-за необходимости вновь представляться, но он быстро взял себя в руки. – Сочту за честь учиться у вас.
– Да, точно. Ролан Масквилли… Хм, где же я слышал это имя? – грандмастер сосредоточенно хмурил лицо, делая вид, что пытается вспомнить, а спустя пару секунд воспрянул, поймав озарение: – Ах да! Как же я мог забыть! Вы тот самый юноша, о котором писали в газетах…
И сказано это было так, что сразу становилось ясно – новость о Ролане мастер читал в колонке светской хроники, где особенно упорно мусолили обвинения Лики и ход расследования.
– Ой, да чего в этих газетенках только не пишут, – поморщился младший Масквилли, как от боли, неприязненно передернув плечами. Верный признак злости. – Чего только девицы не придумают, чтобы пробиться в высший свет. Но главное, что все эти глупые обвинения были сняты!
– Они прозвучали, и этого достаточно, – веско обронил грандмастер, одной интонацией закрывая вопрос с возможным наставничеством. – Извините, юноша, но я слишком консервативен и не могу допустить, чтобы мое имя связывали со столь ужасающими обвинениями. Но я слышал, что грандмастер Ла’Вилли набирает учеников, думаю, он вам не откажет в наставничестве. Он очень хороший артефактор, до статуса мастера обязательно вас доведет. А теперь прошу меня извинить, я опаздываю на встречу с клиентом.
Мастер ободряюще потрепал мою ладонь и поудобнее устроил ее на сгибе своего локтя. Мы зашагали вперед. И только отойдя на несколько шагов и услышав тихое: «Ну вы как, голубушка?» – я поняла, что все это время практически не дышала.
Постепенно напряжение отпустило и мне стало даже смешно. И чего так испугалась? Наверное, подсознательно ждала момента, когда этот гад воспользуется своим даром убеждения. К счастью, ему мозгов хватило не связываться с мастером Валленштайном. Или он просто был предупрежден дедом о талантах конкурента?
– Я думала, Ролана разорвет от злости, – фыркнула, почувствовав, что окончательно пришла в себя. – Вы и впрямь не узнали его?
– Такого забудешь, – хмыкнул мастер. А я ведь почти поверила! – Его отец мне уже весь мозг выел, желая пристроить отпрыска. Ну а я просто решил, что было бы неплохо выбить нахала из колеи. Уязвленное самолюбие заставит делать ошибки, что вашей подруге только на руку.
Я лишь подивилась, как быстро мастер-одуванчик сориентировался.
– Надеюсь, у нее все получится.
– Даже не сомневайтесь, – ободрил меня мужчина, движением руки подзывая наемную комфортабельную карету для господ.
С удобством устроившись на мягкой сидушке, он обернулся к маленькому оконцу и вполголоса сообщил вознице адрес:
– Торговый город, гильдия артефакторов. Если успеем добраться к завтрашнему утру, заплачу по двойному тарифу. И на выезде из столицы остановись у приличной таверны.
– Понял, – ответил возница.
Окошко закрылось.
Карета тронулась с места, и я окончательно расслабилась, моментально почувствовав, как мягким облаком меня окутывает усталость. Зевок сдержать не получилось – ночь была сумасшедшей, организм требовал своего.
– Отдыхайте, голубушка, – мастер заметил мои попытки устроиться поудобнее. – Путь предстоит неблизкий. Позднее перекусим.
Я кивнула и, перетянув сумку на колени, привалилась боком к мягкой стенке кареты.
Но стоило мне только прикрыть глаза, как мастер вдруг поинтересовался:
– Голубушка, а не подскажете ли мне, откуда у вас творение Агаты Маркес? – Едва прозвучало имя моей матери, как всякий сон слетел. Мастер Валленштайн, с видимым усилием оторвав взгляд от сумки-артефакта, взглянул на меня и шокировано уточнил: – Вы ведь тоже Маркес. Неужели вы дочь Агаты?
– Вы ее знали? – В горле почему-то запершило. Или просто голос сел, по крайней мере, когда я заговорила снова, прозвучало немножко хрипло. – Вы знали мою маму?
– Знал? – мастер, казалось, растерялся от моего вопроса. – Неужели ее больше нет?
Я отрицательно качнула головой. А через мгновение вынуждена была отвернуться к окну – смотреть на мастера было горько. Казалось, что он вмиг постарел на несколько лет, морщины стали резче, глаза заполнила боль.
– Как же так? – прошептал мастер. – Пожалуйста, Иветта, не могли бы вы рассказать, что случилось с Агатой? К сожалению, мы с ней потеряли связь.
– А вы?..
– Я был ее наставником.
Наверное, я даже не удивилась. Держа в руках один из самых редких артефактов, существовавших в наше время, несложно было представить маму ученицей столь выдающегося мастера.
– На самом деле я мало что знаю, – пожала плечами. – Я была малюткой, когда ее не стало. Мне известно лишь то, что однажды она уснула и больше не проснулась.
– Как? Она ведь была так молода! – опешил мужчина. – А как же ты?
– Меня воспитывал товарищ отца – дядя Алек. Он говорил, что смерть любимого подкосила мою маму, и, невзирая на все его целительские умения, жизнь из нее утекала, словно вода через решето.
– Да, – невпопад сообщил грандмастер Валленштайн, глядя в никуда расфокусированным взглядом. Вынырнув из мыслей, он пояснил: – Любовь у них была настоящая. О таких романах разве что в книгах пишут.
– Вы хорошо знали ее? Можете что-нибудь рассказать? Я ведь совсем не помню маму, и спросить было не у кого. Про отца мне дядя Алек немного рассказывал, а вот про маму он совсем ничего не знал.
– Как уже говорил, я был ее наставником, – приступил мужчина к рассказу, тяжело вздохнув и нервно теребя в руках платок. – Сильная магичка, талантливый артефактор, еще и красавица, каких поискать. Знаешь, какие ухажеры были? Один родовитее другого. Но все не солоно хлебавши отошли в сторонку, когда она познакомилась с одним из двадцати лучших боевых магов королевства, с твоим отцом – Ирваном. Казалось, они дышали друг другом. Уже через месяц после знакомства поженились, а еще через два Ирвана призвали на службу – у границ разлома случился сильнейший прорыв. И почти сразу пришла весть – его отряд сгинул полным составом. К тому моменту Агата уже знала, что ждет ребенка, но, невзирая на мои уговоры, отправилась его искать. Говорила, что он жив, что она это чувствует. И уехала. А так как у разлома магия нестабильна, почтовики не работали, мы потеряли связь. Обратно она не вернулась. Скажи, Агата нашла Ирвана?
– Да, в одном из госпиталей. Дядя Алек так и не смог объяснить, каким чудом отцу удалось выжить, когда все его товарищи погибли. Полное выгорание, разорванная на клочки аура, несовместимые с жизнью раны. Он считает, что отец ждал мою маму, чтобы попрощаться. А еще он успел дать мне имя.
– Но почему же она не вернулась?
Мне оставалось лишь пожать плечами. О своих родителях я знала меньше, чем сам господин Аврелий.
– Этот артефакт должен был сделать ее грандмастером, – он похлопал сморщенной ладонью по сумке, лежавшей у меня на коленях. Вид при этом у него был ностальгический, словно мастер приветствовал давнего друга. – Мы бились над ним больше года, никак не могли разобраться. Приятно знать, что у Агаты все-таки получилось довести артефакт до ума.
– Она работала над ним до самой смерти, – я грустно улыбнулась, уже давно смирившись с тем, что за жизнь Агата Маркес цеплялась лишь для того, чтобы доработать свое детище, а вовсе не из-за меня. – Правда, я за все семь лет обучения так и не смогла разобраться в плетениях. И информации по пространственным карманам в общем доступе до обидного мало.
– А что же ее дневник? – изумился мастер. – Разве там нет записей о ходе ее работы?
– В дневнике?
– Она скрупулезно записывала все свои эксперименты, а учитывая ее страсть к артефакторике, таких тетрадей у нее было около десятка.
– Я ничего не знала об этом, но обязательно спрошу у дяди Алека, – произнесла я задумчиво, – возможно, они у него хранятся.
И, может быть, именно там я найду ответы на свои вопросы.
Разговор сам собой прервался. Мне хотелось узнать о родителях как можно больше, но пришлось отложить свои расспросы на потом. Весь вид господина Валленштайна говорил о том, что он переживает утрату своей ученицы, с которой потерял связь много лет назад. И беспокоить его не стоит.
У таверны мы остановились ближе к вечеру, но задерживаться там не стали. Заказали полную корзину продуктов и продолжили путь. Поев, я стянула сапоги, чтобы забраться на сиденье с ногами, и, укрывшись вытащенной из сумки шалью, привалилась спиной к мягкой стенке кареты, чтобы забыться тревожным сном до самого утра.
6. О том, как планы изменились
С рассветом мы въехали в торговый город, где жизнь бурлила и кипела, казалось, круглосуточно. Сюда стекались торговцы со всего королевства, чтобы обменяться товарами, узнать о новинках, встретиться с поставщиками. Идеальное место, где можно найти все что угодно на любой вкус и кошелек.
И именно в этом городе были расположены почти все гильдии.
Выпрыгивая из кареты, я поморщилась. Какой бы комфортабельной она ни была, ездить на дальние расстояния в ней было тяжело. От долгого сидения в одной позе ноги затекли и казались чужими, все тело словно пронзали миллионы острых иголочек. Очень хотелось размяться, хотя бы сделать элементарную зарядку, не говоря уже о полном разминочном комплексе, выполнения которого от нас каждое утро требовал физрук.
– Идем, – коротко обронил мастер, расплатившись с извозчиком, и направился в противоположную сторону от гильдии. – Там пока никого нет, рано еще. А нам не мешало бы привести себя в порядок перед визитом.
Миновав буквально пару кварталов, мы свернули за угол и очутились перед заведением с вывеской «Две похлебки», уж не знаю, как насчет двух, но от одной я бы точно не отказалась.
В животе предательски заурчало. Продолжая питаться раз в день, я скоро стану напоминать поднятое пособие Таси – скелет обыкновенный.
Сама таверна оказалась чистенькой. Интерьер небогатый, но по-домашнему уютный. Внутри тихо, даже первые постояльцы еще не встали. А вот хозяйка – пышнотелая женщина лет пятидесяти – уже была на ногах и вовсю суетилась за стойкой. С первого взгляда узнав мастера Валленштайна, она душевно с ним поздоровалась, с интересом глянув в мою сторону.
– Как обычно, грандмастер? – уточнила она, поправив черный как смоль локон, спадающий на шею. – Ранехонько вы в этот раз, раньше завтрашнего дня и не ждала.
– Ну так, ученицу уже нашел, чего еще в этой столице торчать? – отмахнулся мужчина, устраивая свой чемодан на одном из табуретов. – Считай, только выпустилась, вот и приехали, чтобы оформиться, как полагается. А то сегодня-завтра подтянутся остальные выпускники, не протолкнуться будет. Так что в этот раз нам потребуются две комнаты, найдутся?
Я старалась сильно на мастера не пялиться, но его слова об ученице взбодрили меня похлеще тонизирующего зелья. Это он всерьез? Или просто для прикрытия?
– Для хорошего человека в моем трактире всегда найдутся места, – кивнула она, закидывая полотенце на плечо. – Завтракать будете сейчас или потом спуститесь?
– Часа тебе хватит? – грандмастер глянул в мою сторону.
– Даже много.
– Вот и отлично, – и вновь обернулся к хозяйке, – Милава, нам два номера с подведенным водопроводом и сытный завтрак через час – есть будем в общем зале.
Я только успела вытянуть из сумки кошель, чтобы расплатиться, как мастер меня одернул:
– Убери, – голос был недовольным, словно я его оскорбила. – Департамент все оплачивает.
Я кивнула и мысленно выдохнула. Вот и отлично! А то за номер с новомодными удобствами дерут столько, что на эти деньги в обычном можно жить неделю. А учитывая тот факт, что я планирую купить дом-лавку в торговом квартале столицы, не стоит сорить деньгами. Еще неизвестно, смогу ли я вернуть то, чего меня обманом лишил мастер Ла’Вилли.
Номера оказались на первом этаже, в самой дальней и тихой части таверны. Выделенная мне комната была отличной! Просторная, светлая, с широкой кроватью. В отдельной нише стояла здоровая ванна с крышкой со специальной выемкой для шеи. Я такую видела только в женском салоне, куда нас водила Злата, чтобы отметить совершеннолетие. Возможно, мы тут задержимся, и у меня будет возможность повторить этот чудесный опыт.
Скинув лишнюю одежду и быстро выполнив комплекс физических упражнений, я помылась, высушила волосы артефактом, который смастерила еще на втором курсе, и только тогда взглянула в зеркало. И ахнула. Иллюзия спала!
Так быстро я еще никогда не собиралась.
Мастер был уже в зале. Правда, его стол вместо тарелок с едой ломился от вороха документов. Завидев меня, старик кивнул, указывая на свободный стул.
– Мастер Валленштайн, – обратилась я полушепотом и, невзирая на его невозмутимость, все же поинтересовалась: – Иллюзия спала. Так и должно быть?
– Она спала еще на рассвете, – отмахнулся одуванчик как от чего-то незначительного и тут же подсунул мне какой-то список: – Я получил наименования всех разработок Ла’Вилли. Выдели те, в создании которых участвовала, чтобы потом не терять время.
Устроившись поудобнее и взяв в руки несколько сшитых листов, я принялась вчитываться в названия. Признаться, я была шокирована количеством зарегистрированных на мастера артефактов, а когда наткнулась на знакомое наименование и вовсе мысленно охнула. И принялась читать более внимательно, чувствуя, как мои брови все выше и выше поднимаются от удивления.
Какого дьявола?
– Нашли что-то интересное? – уточнил временный наставник, стоило мне отложить бумаги.
– Вы ведь знаете, что в академии есть архив недоработок? Куда сбрасываются изобретенные студентами артефакты, которые работают не так, как должны, или идеи, которые так и не были реализованы из-за своей сложности. Так вот. Когда мастер понял, что основную учебную программу я освоила, он стал мне подкидывать эти самые нерешенные задачи. Конечно, я смогла решить далеко не все, но те, которые все-таки довела до ума, должны были войти в учебное пособие, но… они все тут. Разве они не принадлежат академии?
Значит, слова мастера Ла’Вилли о том, что он пишет новый учебник для артефакторов, очередная ложь?
– Нет. Разработка принадлежит тому, кто смог ее реализовать.
И, конечно же, мое имя нигде указано не было. Взяв карандаш, я быстренько отметила изобретения из академического архива, с которыми работала, и протянула бумаги хмурому грандмастеру.
Список получился внушительным. Мысль о том, что мне придется доказывать создание каждого артефакта, приводила в ужас.
В гильдию мы с мастером явились спозаранку, и не сказать, что нас приняли радушно. Но стоило лишь упомянуть о заинтересованности Верховного мага, как отношение изменилось с «Что за ересь вы тут несете?» на «Так уж и быть, против такого аргумента не нам возражать».
Мастер вместе с главой гильдии скрылся в одном из кабинетов, куда постепенно подтянулись еще несколько человек, оставив меня куковать в коридоре. Так что, дожидаясь, пока мастер Валленштайн убедит комиссию начать расследование, я занималась самоедством. Сетовала на промах, ругала себя всякими словами, потому что никак не могла взять в толк, как можно было ничего не замечать? И тут же сама себе напоминала, что, во-первых, я была под ментальным воздействием, а во-вторых, подозревать и не верить своему наставнику – все равно что не верить родному отцу. Это даже звучит оскорбительно. А учитывая, что своего отца я никогда не видела, мастера едва ли не боготворила…
За все время я ни разу не слышала ни одного грубого слова в свой адрес, ни разу мастер не повышал на меня голос, хотя других студентов, случалось, разносил в пух и прах. Я считала себя исключительной, а оказалось… Жизнь преподнесла жестокий урок. Очень больно разочаровываться в людях, особенно в тех, кем до того восхищалась.
Да, с доверием у меня теперь однозначно будут проблемы. А вот за собственную слепоту и бестолковость придется расплачиваться. Теперь поди докажи, что известнейший мастер систематически злонамеренно присваивал себе профессиональные заслуги студентки-недоучки.
Из-за двери, где заседали уважаемые артефакторы, послышался разговор на повышенных тонах, временами переходящий в яростную ругань, неподобающую достойным ученым мужам. Я уж думала, они никогда не придут к решению, но тут дверь распахнулась.
На пороге возник господин Аврелий.
– Ну, Иветта, я сделал все что мог, – произнес он раздосадовано. Видимо, по мнению мастера, этого было недостаточно. – Проверка состоится, но дальше все зависит от тебя. Главное, не тушуйся перед этими индюками и помни, ты в своем праве.
– Спасибо, мастер.
Глубоко вздохнув, я постаралась успокоиться, желая предстать перед комиссией в лучшем свете – уверенной и собранной. Но, едва переступив порог, сразу почувствовала себя на экзамене по предмету, которого не знаю. От уничижительных и возмущенных взглядов группы мужчин, большинство из которых обладали знаком высшего звания, захотелось вытереть взмокшие ладошки о штаны, а лучше – провалиться сквозь землю.
Вместо этого я лишь сжала зубы от досады и осмотрелась.
Передняя, приподнятая часть зала была площадкой для выступающих – специальная трибуна и огромная доска – позади. Напротив, на некотором отдалении, стоял длинный стол под зеленым сукном и одиннадцать стульев с красной обивкой, которые предназначались для членов комиссии. Половина мест сейчас пустовала. За спинами представителей комиссии, облаченных в мантии, вдоль стены стояли две лавки. Именно там и расположился грандмастер Аврелий Валленштайн.
– Представьтесь, – попросил один из членов комиссии низким голосом, стоило мне подойти к трибуне.
– Лицензированный артефактор Иветта Маркес, – мой ровный голос разнесся по всему залу благодаря встроенному в сцену артефакту усиления звука.
– Уровень дара?
– Второй.
В зале наступила тишина. Мужчины недоуменно переглядывались между собой, о чем-то возмущенно шептались, то и дело бросая на меня раздраженные взгляды.
И только глава гильдии соблюдал абсолютное спокойствие. Тощий как жердь седовласый мужчина в темной, с богато расшитым воротником рубашке и мантии поверх нее, изучал бумаги. Полагаю, те самые, где я выделила знакомые мне разработки.
– То есть вы утверждаете, что создали ряд сложнейших артефактов, обладая столь скромным даром? – холодное лицо главы дрогнуло, а по губам скользнула едва заметная саркастическая улыбка. – Вы понимаете, насколько это нелепо звучит?
К этому я была готова. И ответ подготовила заранее.
– Не более нелепо, чем мастер-артефактор, подавший заявку на должность главы гильдии наряду с известными и опытными грандмастерами, – вспомнила я интересный факт из биографии главы гильдии, с которой ознакомилась на истории артефакторики. – И все же вы смогли доказать, что являетесь лучшим кандидатом, невзирая на юный возраст и недостаток опыта. Я же могу доказать, что создала все указанные артефакты, невзирая на слабый дар.
Мужчина хмыкнул и, расслабившись, откинулся на спинку стула, не сводя с меня заинтересованного взгляда и тарабаня пальцами по столу.
– Позвольте, но это абсолютная чушь! – зло фыркнул самый молодой из присутствующих, мужчина с тонкими, даже изящными чертами лица и белобрысой шевелюрой. Единственный обладатель значка простого мастера-артефактора. – Да тут половина артефактов требует не менее шестого уровня дара, не говоря уже о знаниях, доступа к которым у вас нет. Еще несколько разработок имеют высший уровень сложности. Кого вы пытаетесь обмануть?!
Рядом сидящий пожилой мужчина, напротив которого стояла табличка «Аристарх Шейн. Грандмастер», высказался более миролюбиво.
– Плетения действительно чрезмерно сложны для ваших возможностей, госпожа Маркес. Вы уверены, что желаете начать данное разбирательство? Ведь, если не сможете доказать свои слова, дело обернется против вас. И уже вас обвинят в попытке присвоить чужие заслуги. Полагаю, вы осознаете, чем это карается?
Лишением лицензии как минимум.
Я бросила короткий взгляд на одуванчика, но тот был невозмутим. Лишь коротко кивнул в знак поддержки.
– Уверена, – заявила я, не собираясь отступать.
– Что ж, пусть будет по-вашему, – вынес решение глава гильдии. – К сожалению, мы не смогли связаться с мастером Ла’Вилли, что не дает формального права провести разбирательство. Но раз уж на данной проверке настаивает сам Верховный, – он сделал паузу, пережидая, пока остальные мастера переварят сказанное, – вы можете попытаться доказать свое авторство. Итак, госпожа Маркес, чем подкрепите обвинения?
Я мысленно хмыкнула, подумав, что бывший наставник сейчас вне зоны действия почтовика. Надеюсь, он уже сидит в тюрьме!
– Я храню записи по всем своим разработкам. Вы можете сравнить их со схемами плетений, которые вам предоставил господин Ла’Вилли.
Назвать этого негодяя «мастером» язык не повернулся.
Учитывая, что на расчеты для одного артефакта у меня уходило несколько тетрадей, сохранить личный архив в полном объеме удалось только благодаря сумке с пространственным карманом. К счастью они мне требовались не все. По мере того, как на трибуне росла стопка исписанных формулами и исчерченных плетениями от корки до корки сшитых тетрадей, лица членов комиссии теряли маски невозмутимости.
Хорошо, что сумка была скрыта трибуной, иначе непременно возникли бы вопросы.
– Записи можно украсть, – заметил обладатель шикарной бороды, когда я закончила потрошить свои закрома. Табличка гласила, что звали его Лаврентий Сейрос. – И переписать. Раз вы были его ученицей, значит, имели доступ в кабинет с документами.
– Как минимум это мой почерк. Даже переписать правильно подобные расчеты затруднительно. Разобраться в сокращениях и объяснить ход мыслей изобретателя еще сложнее, – ответила сухо на провокацию. – Ваши обвинения бездоказательны.
– А ваши смехотворны, – бросил очередную шпильку белобрысый. – Даже зная плетения, у меня не хватит сил, чтобы создать ряд из заявленных артефактов, не говоря уже о том, чтобы разработать их с нуля. А ведь у меня седьмой уровень дара!
Последняя фраза прозвучала с немалой долей хвастовства в голосе. Но я лишь мысленно усмехнулась. Вот так просто выставить себя некомпетентным неучем?