Лис, или Не сотвори себе кумира

Игорь Лебедев Редактор

Екатерина Шатова Корректор

Алёна Ротенберг Дизайнер обложки

© Ирина Ежова, 2023

© Алёна Ротенберг, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0060-0255-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все персонажи и описываемые в книге события

являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми случайны.

⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ***

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

Посвящается Игорю.

Спасибо, что научил меня писать.

Спасибо, что рассказал мне свою историю.

Я горжусь тобой. Я люблю тебя.

Глава 1.

Уже не важная встреча

«Некуда бежать – только мы с тобой.

Это не про жизнь, это – про любовь…»

– Я хочу познакомить вас лично с Игорем Лебедевым, – голос звучал уверенно и спокойно. – На сегодняшний день его фигура – одна из самых таинственных среди литературных дарований. Поговаривают, что все свои стихи и главный роман он посвятил никому не известной музе…

Денис Борисович показал на силуэт парня, стоявшего возле окна. Среднего роста. Со слегка волнистыми волосами, которые он всегда старательно укладывал. Но они все равно не желали слушаться, чувствуя себя свободно и привольно на его тёмно-русой голове. С упрямым волевым подбородком. И со стаканом чёрного кофе в руке. Он и раньше любил этот напиток… Сердце Киры сжалось. Без сомнений, это был он. Её Лис. Лучший студент. Надежда факультета. И просто дорогой человек. С их последней встречи прошло четыре года. Сердце защемило, и оно глухо застучало. Резко пересохло в горле.

– Я отойду ненадолго. Позже представишь нас… – Кира Андреевна отвернулась.

Мужчина пожал плечами и отошёл…

В ресторане громко играла музыка. Событие, которое отмечали сегодня, было значимым в жизни Лиса. Лебедева Игоря Семёновича. Его роман «Неотправленные письма. Отрывки» стал лауреатом одной из самых крупных литературных премий «Большая книга». Даже в самом лучшем сне, он никогда не смог бы этого представить. Поэтому его и пригласили на областную книжную ярмарку.

Мужчина удовлетворенно смотрел на веселящихся гостей. С каждым из них он прошел важный этап жизни. Сегодня их объединяла общая радость и победа. Много и тех, кого писатель не знал… Читатели. Журналисты. Коллеги по перу. Редакторы. Конечно, редакторы. Без них ни одна книга не приобретала бы такую завершенность. Филигранность.

Среди приглашенных на мероприятие присутствовали далеко не последние люди города. Мэр. Начальник отдела культуры. Директора книжных магазинов. Пробежав глазами по залу, Игорь заметил выходящую женщину. Она явно торопилась. Столик, стоявший недалеко от входа в зал, качнулся от неловкого движения. Он сразу узнал её. Даже если бы солнце направило все свои лучи в этот зал и выкололо ему глаза, он почувствовал бы её присутствие сердцем. Это была она. Ларина Кира Андреевна. Сердце пропустило один удар и вернулось в прежний ритм. Только один удар. Оно стало дрессированным, его сердце.

Много воды утекло с их последней встречи. Они виделись четыре года назад. В кафе. Но не в их любимом, а в другом. Чужом. Может быть, именно потому, что они нарушили единственную, объединяющую их традицию, та встреча и оказалась предвестником долгой разлуки. Игорь закрыл глаза и начал вспоминать…

«Здравствуй, моя дорогая К.!

На календаре 28 марта 2007 года. Именно сегодня я понял, как ты мне дорога, и как я тебя люблю.

Когда ты впервые зашла в аудиторию (год назад), я поразился твоей красоте. Застыл, сидя за партой. Не мог оторвать от тебя взгляд. Ожившая Галатея с полынным полем вместо глаз. Бледно-зеленые. Они вобрали в себя июньскую траву с бликами-росинками. В белоснежной рубашке и светло-голубом костюме. Ты спокойно поздоровалась и озвучила название своего предмета: «Русская литература». Как же ты подходила к предмету, который преподавала! Точеная, строгая. С томом Пастернака в руке. Кем же ты еще могла быть, как не преподавателем словесности и стихосложения?!

А когда первая пара подошла к концу, я был поражен еще и твоим умом и профессионализмом. Студент влюбился в преподавательницу. Смешно. Банально. Глупо. Безусловно, я не рассчитываю на взаимность. Хотя, нет. Вру. Конечно, рассчитываю! Я хочу, чтобы ты смогла полюбить меня в ответ. Когда-нибудь я расскажу об этой любви, превращая её в твои любимые стихи. А еще лучше, я напишу для тебя роман, о котором заговорит мир… Он будет о той любви, о которой мечтает каждый. Но не каждый на неё отваживается. Я напишу для тебя роман, который смогут прочитать влюбленные даже спустя несколько сотен лет и узнать в нём себя. На тот момент от нас с тобой останется только звездная пыль… Потому что люди созданы из той же материи, что и звезды. Что может дать тебе твой муж? Краткие земные годы… Что могу дать тебе я? Вечность, носящую твоё имя… Гранатовый браслет из букв и строк, который я вложу в твою нежную руку…

Родная моя К., мне так хочется быть достойным твоих чувств. Милая моя, даже если придется сделать невозможное, я готов! Я расскажу тебе о своей любви только тогда, когда пойму, что сумел чего-то добиться в жизни…»

Дописав письмо, Игорь заклеил его и убрал в самый дальний угол стола.

– Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы Кира заметила меня. А еще лучше, чтобы она меня полюбила!

⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ***

С этого письма все и началось. Падение вниз. Девизом которого стали слова: «…быть достойным твоего уважения и любви». Страшная и жалкая цель, которая красной нитью пройдет через многие-многие годы парнишки по прозвищу Лис. Мужчины по имени Игорь…

Глава 2.

Гениальная идея

Мёд появляется в мае. Уж точно не в конце августа, когда полосатые труженицы несут его в мохнатых лапках к улью. Нет. В мае. Игорь знает это совершенно точно. Кто бы и что ему ни говорил… Медовым ароматом наполняются улицы и парки. Скверы и аллеи. Парень, кажется, даже понимает, откуда он берётся! Из первого цветочного бутона. Из сочного разнотравья. Из белоснежной черемухи и лиловой сирени. Но он непременно есть. За него-то Игорь больше всего и любит конец весны. Может быть, даже не столько он сам, сколько его поэтическая душа.

Вместе со своим другом Геркой Лебедев шел в институт. До окончания четвертого курса оставалось двадцать дней. Затем сессия и долгожданные каникулы.

Герка размахивал рюкзаком и говорил, что ему совершенно не хочется учиться. Хочется пить вкусные коктейли на пляже, загорать и кататься на велосипеде.

Вдруг его фантазии прервал громкий голос Лиса:

– Слушай, Арбат! – друг по фамилии был Арбатов. – Я придумал! Я всё придумал! – Игорь резко хлопнул ладонью по плечу друга.

Тот недоумевающе смотрел на него.

Лис продолжал:

– На следующей неделе мы должны выбирать тему дипломной работы на будущий год.

– Ну-у! – Герка не понимал, куда он клонит.

– До тебя вообще не доходит?! Тему дипломной работы и руководителя! – Игорь победно смотрел на него. – Свой диплом я буду писать у Киры.

Друг округлил глаза:

– Зачем? Что тебе это даст? Тем более, я слышал, что она не берет дипломников.

– Да пойми ты, Кира – профессионал в своем деле! Лучше неё никто не разбирается в русской литературе. Меня она возьмет, вот увидишь!

Арбатов знал, что больше всего на свете его друг любит буквы. Не просто любит, а обожает. Он может писать днями напролёт, сочиняя истории, рассказы, мастерски вплетая в них правду и небыль. Лис мечтает стать настоящим писателем, а не филологом. Герман же далек от такой фанатичной любви к книгам, поэтому учится на четверки, а иногда и на тройки. У Лебедева, определенно, синдром отличника. Перфекциониста. Всё, за что он берётся, должно быть выполнено на пять с плюсом. Это ни в коем случае не мешает парням дружить. Никто не понимает Игоря так хорошо, как Герка. И наоборот.

Поэтому о том, что Лис по уши влюбился в Киру Андреевну, Гера догадался самым первым. И сейчас с его языка сорвался вопрос:

– Игорь, а ты понимаешь, что она старше на целых двадцать лет? У неё сын чуть младше тебя…

Герман встревоженно смотрел на друга, потому что понимал, насколько серьёзно тот воспринимает свои чувства. Лебедев никогда не был разгильдяем, повесой и всегда относился к девушкам с должным уважением. Но ни про одну из них он не говорил ничего подобного. Ни на одну не смотрел как на икону, с восхищением и завороженностью.

Лис, ни на секунду не задумавшись, ответил:

– Я не её сын… Да, я младше. Но это никак не мешает мне любить. Покажи хоть одну девушку, которая сравнится с Кирой? По красоте, по уму, по стати. Знаешь, если мне и суждено испытать это чувство, то самое лучшее, что я могу сейчас сделать – это поблагодарить Бога за то, что он дал мне возможность узнать её! Пройти хотя бы по краю её жизни…

Парень глубоко вздохнул. И замолчал.

– Какой же ты всё-таки дурак! Вот именно! По краю… Я боюсь, что ты можешь с него упасть…

Гера обнял друга за плечи, тем самым давая понять, что всё понимает.

– Зачем тебе писать дипломную именно у неё? Ты измучаешь вас обоих. Себя – от невозможности приблизиться к ней ближе положенного, а её от того, что будешь больше смотреть, чем слушать.

– Ты не прав. – Лис покачал головой. – Для меня это не только возможность быть с ней рядом, но и учиться у самого талантливого и профессионального педагога. Я смогу разграничить чувства и дела.

– Господи, и в кого ты такой умный и рассудительный-то? И как мы до сих пор с тобой дружим? – Герка усмехнулся.

– Потому что ты тоже такой, только больше придуриваешься. Знаешь, Гер, мне кажется, я родился под счастливой звездой, потому что со мной будет самая прекрасная женщина в мире!

– Ага! Ты это её мужу скажи! Вот уж он обрадуется.

Парни засмеялись и вошли в здание института.

Глава 3.

Дело случая

Всю неделю Игорь готовился к тому, чтобы подойти к Кире Андреевне с вопросом о дипломе. Мысленно он проговорил с десяток диалогов, но нужные слова всё не приходили в голову. Решив довериться случаю, парень отпустил навязчивые мысли…

На следующий день в расписании стояли всего две пары: русская литература и философия. И то начинались они с двенадцати часов. Игорь выспался, выпил свой черный кофе без молока и сахара и пошел на учебу.

Солнце уже несколько дней радовало своим теплом. Стояла та чудесная пора, когда все вокруг было белым… Но это еще не «снег» тополиного пуха, а свежие «сугробы» цветов на деревьях. Месяц поэтов и бездельников, которые слоняются по городу в поисках красоты и вдохновения.

Придя в институт в приподнятом настроении, Лис решил немного постоять с ребятами из своей группы. В ней учились почти одни девчонки. Исключение составляли он, Андрей Вознесенский, Гера и Пашка Шпаков. Причем последние попали сюда с явным намерением уклониться от воинской обязанности. Зная, что в педагогический с большим удовольствием берут парней. Даже особо не придираются на экзаменах… До начала пары оставалось еще полчаса. Они громко разговаривали, обсуждая предстоящее мероприятие, посвященное окончанию курса.

– Как приятно слышать издалека хорошее настроение!

Знакомый голос заставил Игоря вздрогнуть и повернуться. На лестнице, улыбаясь, стояла Ларина.

– Добрый день, Кира Андреевна! – студенты поздоровались нестройным хором.

– Всем привет! – преподавательница помахала ребятам рукой.

Солнечные лучи, осветившие лестницу, создавали вокруг женщины ореол мягкой магии. Пылинки, светясь и мерцая, окутывали её фигуру. Приталенное коричневое платье в мелкий голубой цветок спускалось к коленям мягким шлейфом и слегка прикрывало их. Стройным ногам легко могла бы позавидовать юная танцовщица из любой музыкальной шкатулки. Так она выглядела всегда. Прекрасная в любом наряде. Безупречная в своей простоте.

– Всё-таки Кира очень красивая женщина! – Пашка притворно закатил глаза и вздохнул. – Даже жалко, что я не старше лет на двадцать…

Парни принялись обсуждать преподавательницу, но Игорь уже не слушал их. В голове мелькнула свежая мысль, и он побежал догонять уходящую женщину.

Ларина успела дойти до дверей аудитории, когда её окликнули:

– Кира Андреевна, можно с вами поговорить?

Повернувшись, она увидела Игоря Лебедева, студента четвертого курса. Кира преподавала у этой группы всего полгода, но уже успела запомнить его как ответственного и умного молодого человека.

Несмотря на то, что до пары оставалось пять минут, Кира Андреевна сказала:

– Да, Игорь, я тебя внимательно слушаю.

– Понимаете, тут такое дело… – слова разом вылетели из головы, и парень промямлил что-то несуразное.

– Так. Я ни слова не поняла. Давай зайдем в аудиторию, присядем и начнем сначала.

Они вошли. Игорь немного собрался и уже гораздо увереннее произнес:

– У меня к вам просьба. Я пишу статью про любовную лирику Владимира Маяковского на конкурс. Вы не могли бы ее проверить?

Глаза преподавательницы загорелись. Ларина очень радовалась, когда студенты тянулись к знанию. Парень понял, что попал в цель, и улыбнулся про себя.

– Конечно! Я, правда, занята написанием своей диссертации, но на твою статью время найду.

– Спасибо вам большое! – Лис сдержанно поблагодарил и поднялся.

– Приноси материал в любое время, я его заберу и дома прочитаю. До встречи на паре.

– До свидания!

Игорь вышел в коридор, немного отошел от двери и позвонил Гере.

Спустя двадцать минут парни сидели в столовой, и Игорь пересказывал разговор с Кирой.

– Ну правда же, я – гений, Арбат?!

Герка качал головой и удивлялся, как друг додумался до этой статьи. И теперь, как всё-таки здравомыслящий человек, спрашивал, когда Игорь собирается ее писать. На носу сессия. На что тот только счастливо отмахивался и говорил, что это не проблема.

Перед глазами у парня стояла залитая солнцем лестница, улыбка Киры и её идеально сидевшее платье. Он запомнил эту картину на долгие годы.

Глава 4.

Статья

Солнце палило нещадно. Герка с Аней (его девушкой) поехали отдыхать на речку. Они звали с собой и Игоря. Но он, подписав себе приговор и заперевшись дома, писал статью.

В квартире стояла невыносимая духота. Мор. Ни одна мысль в голову ни шла. Парень то и дело ходил в душ и стоял под холодными струями, пытаясь освежиться. За весь день он не вымучил ни строчки, сколько ни принимался. А завтра нужно было нести материал Кире.

Лис ругал себя на все лады… Вот как показать Лариной несколько строк? Извините, мол, на меня напал ступор, и я не смог написать эту чертову несуществующую статью?!

Игорь лег на диван и закрыл лицо тетрадью. Именно в таком положении его и застала мама, когда заглянула в комнату. Покачав головой и улыбнувшись, она положила тетрадь на стол и вышла.

Разбудил Лиса резкий звонок. Он подскочил и схватил телефон. Незнакомый номер.

– Алло! – сонно пробормотал Игорь.

– Добрый вечер! Это Кира Андреевна тебя беспокоит. Не разбудила?

Сон сняло как рукой, и он заикающимся от неожиданности голосом ответил: «Нет!»

– Я вот что подумала. Завтра заходи ко мне перед первой парой. Я приеду рано. Обсудим твою статью.

– Да, конечно, приеду!

– Ну вот и договорились. Спокойной ночи. – Кира отключилась.

Парень взглянул на часы: 21:35. Какая уж тут спокойная ночь! Не статья, а ноль от бублика… По спине поползли липкие капли пота. Позориться завтра перед преподавательницей не хотелось совершенно. У него даже не хватило времени обдумать, откуда та узнала телефон. Соскочив с кровати, он сел за стол и постарался сосредоточиться.

Первые строки всегда были для него самыми сложными… В любом тексте, за который бы Игорь ни брался. Они как будто являли собой своеобразный песчаный берег, полосу, по которой можно легко и безболезненно погрузиться в воду с головой. Иногда эта полоса оказывалась илистой и тягучей. Зыбкой. И текст выходил ровно такой же. Сырой. Не цепляющий. Иногда, наоборот, слишком уж острый и рваный. После которого вся остальная глава казалась сплошь сухой и безжизненной.

Сегодня начало оказалось для него особенно неподъемным. Зная, что её глаза первыми увидят эти строки, а губы прошепчут их, юноша цепенел. Слишком велик риск не понравиться. Оказаться пресным или, что еще хуже, вычурным. Сделав тяжелый вдох, Лис всё же написал первые фразы:

«Я солдат. Невидимой войны, за которую не дают медалей и орденов».

После этого стало немного легче, и слова пошли стройнее…

«Отдавайте ваши приказы! Стрелять? Или стреляться? Столько лет мы с вами ведём эту безутешную войну, имя которой «Любовь»! Что принесу я с поля боя, если выживу? Стопку писем… Пару исписанных стихами тетрадей… Да заплечный рюкзак. Это невыносимо. Я каждый день на передовой. Мне уже не страшно и не больно. Линия фронта проходит аккурат по моему сердцу. Я не видел вас два года. Я получаю редкие весточки и успеваю выучить их наизусть до следующих.

Я прошу вас, закончите её! Я прошу вас, потому как всё же верю в ваше неравнодушие…

Война прошла по моей душе не кирзовыми сапогами, но острыми тоненькими каблучками… Любовь не прошелестела по моему сердцу милыми розовыми лепестками, но проскребла по нему колючими шипами.

Бог справедлив и всемогущ. Уповаю на него, потому как нет для человека худшего наказания, чем не быть хозяином своему сердцу.

Все ваши письма впредь обязуюсь не читая рвать! И не писать вам более. Никогда.

Говорят, снаряд не попадает дважды в одно и то же место… Тогда как же ваше равнодушие целится каждый день так метко?»

Лис облизнул пересохшие от волнения губы. Невыносимо хотелось пить. Но за стаканом он не пошел. Побоялся растерять невидимые глазу, но ощутимые внутри частички вдохновения. Поэтому продолжал…

«Это могли быть строки Владимира Маяковского, которые он посвятил бы единственной любви всей своей жизни – Лилии Юрьевне Брик. Это могли быть строки каждого мужчины, в сердце которого есть место только для одной женщины. Любовь не всегда предполагает лирику. Чаще всего, даже наоборот. Но лирика всегда предполагает любовь…»

Часы показывали 04:48, когда Игорь поставил последнюю точку и закрыл тетрадь. Еще час ему понадобился, чтобы набрать написанное на компьютере и распечатать. Около шести утра все было готово.

Парень почувствовал облегчение и удовлетворение. Откинувшись на стуле, он закрыл глаза. Спать уже не хотелось, да и свободного времени оставалось полчаса.

Он негромко включил радио. Из динамиков доносились знакомые слова Валерия Ободзинского:

Игорь открыл глаза и улыбнулся. Каждый человек в душе всегда сентиментален и романтичен. Просто кто-то никогда не встречает того или ту, которой хотелось бы посвятить стихи или песни. Ему, наверное, можно сказать, даже повезло…

Парень усмехнулся и начал собираться в институт.

Глава 5.

Семья

Игорь приехал за час до начала первой пары. Он зашел в аудиторию и стал ждать. Статья лежала на столе. Парень нервно поглядывал то на нее, то на часы. Так, в ожидании, прошло минут сорок. Наконец, в дверях появилась Кира Андреевна.

Она виновато улыбнулась и села за стол рядом с Игорем. От неё пахло розовым маслом и немного жасмином. Так приятно, что хотелось закрыть глаза и только дышать.

– Пробки. Еле успела…

– Да ничего. Я сам недавно пришел. – Парень немного слукавил.

Преподавательница надела очки и взяла в руки листы, лежавшие на столе.

– Это, я так понимаю, твоя статья?

– Да! Хочу, чтобы вы ее прочитали и подправили!

– Давай сделаем так, я возьму ее домой. Внимательно прочитаю и дам обратную связь.

– Это будет здорово! – Игорь благодарно закивал.

– Тогда пошли на пары. Как только я изучу материал, сразу же тебе позвоню. Твой телефон у меня есть.

Кира встала. Юноша тоже поднялся и уже почти вышел в коридор.

– Игорь, постой!

Кира улыбалась той улыбкой, за которую можно было бы пойти на эшафот. И не дрогнуть…

– Да?

– Скажи, почему тебя все ребята называют Лисом? – В её зеленых, полынных глазах заплясали веселые искорки. Впервые она сняла с себя маску строгого педагога.

Игорь тоже улыбнулся.

– Это пошло еще со времен школы. Если сократить мою фамилию, имя и отчество до инициалов, получится как раз Л. И. С. – Лебедев Игорь Семенович.

– И правда! Как забавно выходит! Ладно, скоро занятие. Мне нужно идти.

– Спасибо вам за статью. До свидания!

Лебедев вышел, улыбаясь счастливо и беспечно. От проведённых нескольких минут рядом с любимой.

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ***

День выдался сложный. Заболел коллега, и Ларина провела две лишних пары. За окном темнело. Она вышла из института и села за руль. Усталость давала о себе знать. Кира вела машину немного рассеяно, что было на неё совершенно не похоже. Опять Кирилл будет недоволен, что она засиделась на работе допоздна. Кирилл – её муж. Они вместе уже 17 лет. Столько же, сколько их сыну. Женщина внутренне готовилась к его справедливым упрекам. Доехав до дома, Ларина закрыла машину и поднялась на этаж. Позвонив в дверь, она немного подождала, прежде чем послышались шаги, и знакомый голос спросил: «Кто?»

– Кирилл, это я.

Кира вошла и сразу же обняла мужа. Они были ровесниками. Обоим по сорок одному году. Возраст не портил супруга. С годами он приобретал ту мужскую харизму и стать, которой у него не было в юношестве. Голубые глаза, седоватые короткие волосы. Про таких, как он, говорят: приятный мужчина.

– Как же ты долго! Я уже два раза разогревал ужин и убрал всё в холодильник. – Муж не упрекал, он только лишь расстраивался, что Кира опять пришла порядком уставшая.

От ужина Ларина не отказалась. Она съела овощи и принялась за нежную отбивную, как вдруг, ни с того ни с сего, откинула вилку и вскочила.

– Кир, ты куда? Что случилось?

– Сейчас приду! – женщина выбежала за дверь и стала спускаться, перескакивая через ступени.

Кирилл недоумевающее смотрел вниз и ничего не понимал. Такой возбужденной свою педантичную жену он давно не видел.

Она вернулась минут через пять с папкой в руке.

– Может, объяснишь?.. – Супруг приподнял одну бровь.

– Статью в машине забыла. Пообещала одному студенту проверить.

– И это из-за какой-то статьи ты так сорвалась и побежала? – глаза мужчины удивленно округлились.

– Понимаешь, я обещала. Значит, проверю. – Жена вернулась за стол.

– То есть, хочешь сказать, что сейчас вместо того, чтобы побыть хоть какое-то время со мной, пока сын у Даши, ты пойдешь поверять статью? – в голосе Кирилла послышались раздраженные нотки.

– Да. Я пойду проверять статью. – Кира оставалась непреклонна.

Ларин молча встал и пошел в спальню, оставив жену одну.

Та села за стол и, вооружившись красной ручкой, как школьный учитель, начала читать. Редактирование заняло три часа. За окном светился полный желто-золотой диск луны, когда Кира закончила и выключила свет.

Она налила стакан воды и вышла на балкон. Луна и звезды наклонялись так низко, будто здоровались с ней. Мысли женщины витали далеко за пределами этой комнаты. Даже этого города и века. Она оказалась там, куда перенёс её этот парнишка, Лис, вместе со своей статьей. В серебряный век русской поэзии. Историю любви Владимира Маяковского преподаватель, несомненно, знала. Но не сказать, чтобы особенно любила. Поэт всегда был для неё, с одной стороны, жалким и одиноким человеком, побитой собакой любви, нежели великим гением. А здесь, под таким трагизмом и сердечностью поданные строчки въелись в душу, оставили-таки след. Пропустить Володю-поэта, этого громаду творчества, через себя под силу только по-настоящему тонкой душе. Перед глазами Киры всплыл образ Лиса: карие, такие взрослые для двадцатилетнего юноши глаза… грамотная, уверенная речь. Откуда в его, полном поверхностных влюбленностей, студенческом мире, такие тонкие и глубокие чувства? Чтобы написать подобную статью, нужно прожить, пронести в себе тонны любовного тротила… Чтобы разрывало изнутри от переполнявших эмоций. Женщина не понимала… Да, стилистика явно хромала. И тут, и там нужны были правки. Но сам текст… Сама глубина просто заполняла собой все эти шероховатости. Смазывала их, позволяя полностью погрузиться в историю. Мальчик, действительно, мог стать довольно талантливым писателем…