- -
- 100%
- +
– Пока ты мне нужна, я буду беречь тебя как зеницу ока. – Черномаг усмехнулся и засунул руку под полотенце. – И чтобы быть в курсе всего происходящего, мне придется тебя пометить.
Он по-хозяйски подвернул полотенце до коленок. Легонько ущипнув за голень, цепко схватился рукой за щиколотку левой ноги.
– Попытаешься стереть метку – будешь наказана. Будет больно и сейчас, – честно предупредил он и усилил давление. Точно огненное кольцо обернулось вокруг моей лодыжки.
Наверное, я потеряла сознание, а когда открыла глаза, Эвгуст исчез. Я лежала на грязном ковре, не имея сил пошевелиться. Ренегат спас жизнь, но поставил магическое клеймо, точно агграссец на своей рабыне. Ублюдок.
«Он спас нас обоих. Забудь об унижении».
«Раньше я и не думала его ненавидеть. Я даже его не боялась. Но вот после такого появился повод».
«Не думай о мести. Ты ведь не сможешь его убить. Ты – маг, не забыла? За спасение жизни стихийник расплачивается со своим собратом тем же. Ты должница Эвгуста, пока дважды не спасешь ему жизнь или не окажешь желанную услугу».
Я понимала это и без подсказок мертвого телохранителя. И от этого было паршиво на душе. Как спасти жизнь могущественному отступнику, с которым могут справиться только боги? Остается оказать услугу – и помочь найти принцессу Мариэллу. Но отправить невинную девушку на мучительную смерть я вряд ли смогу. Ненавидя императора Константина, я не имела счетов с его дочерью. Замкнутый круг…
Один вопрос не давал мне покоя: как Эвгуст оказался в нужном месте в нужное время? Я ведь не сумела позвать на помощь! Сейчас-то он меня чувствует, а как раньше смог узнать об угрожавшей мне опасности?! Интересный вопрос без ответа.
Приподнявшись, я взглянула на клеймо. Почти красиво. Серый мотылек, сидящий на ветке какого-то колючего растения. Плавные четкие линии без единой лишней завитушки. Магическая татуировка слегка искрила от силы. Как унизительно быть стихийницей, которую отметил черный колдун! Единственная радость – метка скрыта от чужих глаз.
Я едва доползла до купальни и находилась в воде, пока не сморщилась кожа. Кровь, чужая или своя, меня пугала, хотелось быстрее ее смыть. Нагота в компании Грэма больше не смущала. Когда стоишь в шаге от смерти и не можешь ответить на оскорбление, стыд куда-то улетучивается. Во время покушения он был со мной единым целым.
«Тьму и Свет пополам поделим ныне, кровь и плоть теперь едины, а Любовь главнее Силы», – Грэм иронично произнес слова брачной клятвы.
«Не смешно, Грэм, с серьезными клятвами не шутят. Лучше вернемся к тому моменту, на котором нас прервали. Когда Тристан нас рассоединит, ты погибнешь и…»
«Похоже, ты испытываешь вину, Эва? Не стоит. Если телохранитель не может предотвратить смерть подопечного, он закрывает его собой. Таков кодекс телохранителя. Не готов умереть за другого человека, выбери другое призвание».
«Разве сатурийцы имеют право выбора? Я думала, это зависит от ваших врожденных способностей: воин, стратег, телохранитель. Вам с детства внушают, что ваша судьба предопределена. Разве не так?»
«Хм, а ты достаточно просвещена. Я мог стать наемным убийцей. Но мне больше нравится спасать жизнь, нежели ее отнимать».
«Ты ведь говорил, что сатуриец совершает те поступки, о которых в дальнейшем не пожалеет? Иначе скатится на ступень ниже в духовном перерождении».
«Эва, я говорю о священных убийствах. Об устранении злодеев, моральных чудовищ. Но ты права, нечистая совесть – шаг назад в цепочке перерождений. Я знаю, что, закрыв тебя собой, не уронил честь в глазах моего бога. Поэтому в следующем воплощении я поднимусь на ступень выше».
«Наверное, мне не понять. Я знаю, что мне, магессе и хэмеллу, отмерено Судьбой немало, если, конечно, меня не убьют раньше. Ну а что после смерти? Не знаю, я не заглядываю так далеко».
«Разные народы – разные взгляды на смерть. Мне твоя позиция тоже кажется странной. Правда, и живут ведь сатурийцы чуть больше, чем люди, но в два-три раза меньше магов».
Нашу философскую болтовню прервал истерический визг. Ой! Кажется, мои фрейлины пришли меня будить и обнаружили кровь. Завернувшись в чистое полотенце, я поскорее выбралась из купальни. Кира, Лилиана и Далия были испуганы насмерть – лица девушек говорили красноречивее слов. Убедившись, что я цела, придворные дамы поохали, а затем принялись исполнять свои обязанности.
Выслушав мой рассказ о попытке отравления заварочной травой – то, что меня спас Эвгуст, я утаила, – Далия пыталась настоять на визите к Тристану. Она не могла поверить, что со мной действительно все в порядке.
«Скажи Лилиане, что больше не нуждаешься в ее услугах и поэтому отправляешь ее домой».
«Зачем, Грэм? Мы искалечим ей судьбу – девочка умрет от отчаяния, если с позором вернется к родителям».
«Вспомни, что ее все равно собирались лишить статуса фрейлины и отправить в своеобразную ссылку. Позора не будет, просто сообщи, что она тебе больше не нужна. Ты не можешь рисковать. Сначала корзина с отравленными цветами, потом нападение ночью с ножом. А теперь вот отравленный чай. Прямых доказательств нет, но она точно замешана во всем этом».
Грустно, что Грэм прав. Но другого выхода я не вижу. Береженому и боги спину прикрывают.
– Лилиана, я хочу, чтобы ты вернулась к родным.
Фрейлина, мастерившая на моей голове замысловатую прическу, уронила костяной гребень и, заикаясь, переспросила:
– Простите, принцесса, что вы сказали?
– Я не нуждаюсь больше в третьей фрейлине. Ты свободна от своей должности.
Это была моя лучшая игра в драме под названием «надменная принцесса Мариэлла». С таким талантом можно проситься в труппу к бродячим артистам – возьмут обязательно. Подобный холод никогда не звучал в моем голосе раньше. Видимо, лицо тоже было по-королевски высокомерным.
Остальные фрейлины молчали. Побледнев, девушка стиснула губы в тоненькую ниточку, подняла с пола гребень и передала Кире.
– Вы еще пожалеете, принцесса, что прогнали меня, – произнесла она от двери.
– Угрожаешь? – Я надменно подняла бровь.
– Нет, просто я лучше всех делала вам прически.
Мой утренний туалет завершался в гробовом молчании. Далия распорядилась заменить испорченный ковер, а чуть позже слуги принесли завтрак. Мой аппетит ничто не испортит. Даже кислые физиономии фрейлин. Мм, как же я люблю рыбу! Сегодня из нее два блюда: легкий суп и рулет с ароматными травами. Еще шеф-повар приготовил обожаемые мною пироги с зеленью и печенью, воздушные пирожные с миндалем и фрукты в меду. Он меня баловал вот уже второй день, как я очнулась после нападения демона. Сознаюсь, у нас с ним был маленький секрет: порой я делала набеги на кухню в ночное время. И ему безумно нравилось мое чревоугодие! Он неустанно повторял, что настоящим женщинам свойственны отличный аппетит и гурманские наклонности.
«Вот, значит, в чем дело. Помнишь, я как-то зашел под утро проверить, как ты? И чуть с ума не сошел, когда обнаружил пустую постель. Хорошо, что ты появилась до того, как я поднял на ноги стражу. Почему ты не сказала, что была на кухне?»
«Но ты ведь меня и не спрашивал. Ты был убежден, что я встречалась с каким-то придур… придворным».
«А что мне оставалось думать? Ты была довольна, как кошка, обожравшаяся мясом».
«Вот именно! Наевшаяся, а не нагулявшаяся!»
«Иногда это выглядит одинаково».
«Вот какого ты обо мне мнения. Обидно».
– Ваше высочество, – испуганно позвала Кира, – мы не можем выйти из ваших апартаментов.
Далия хмурила брови, надеясь за раздражением спрятать растерянность и страх.
– Как не можете?
– Вам лучше увидеть собственными глазами.
Со вздохом разочарования отложив пирожное, я встала из-за стола и стремительно направилась к выходу из покоев. Фрейлины семенили рядом. Дверь открылась свободно. Что им помешало выйти? Ого! Вот это неожиданность! Похоже, Эвгуст всерьез обеспокоился моей безопасностью. Вместо привычных стражников дверь охраняла парочка горгоров. Твари выжидающе смотрели на нас и лениво зевали, демонстрируя клыкастые пасти.
Девушки уже рассказывали, что дворец наводнен этими монстрами. Они охраняли территорию по периметру, свободно гуляли по саду, неожиданно выскакивали из ниш в стене. Кормили птицеящеров на заднем дворе отборным мясом – повар ругался, видя, как горгоры пожирают по пять – семь свиных туш за один присест. И они – безусловно, горгоры, а не туши, – стерегут комнаты черного колдуна и его «капюшоноголовых» слуг. Слово «капюшоноголовый», кстати, придумала предательница Лилиана. Кроме того, горгоры сопровождали Эвгуста повсюду, как обычные сторожевые собаки. Такой властью над крылатыми тварями, если верить летописям, обладала лишь Микаэль. Первая императрица запрягала их в свою колесницу и носилась смерчем по всему Межграничью, навещая венценосных соседей.
Горгор, находящийся слева, прищурил змеиные глаза и придвинулся ближе.
«Не шевелись. Иначе он бросится». – Предупреждение Грэма излишне.
Я и так не могла сдвинуться с места от страха. Не думаю, что Эвгуст спас меня лишь затем, чтобы скормить своим «собачкам». И все же…
Горгор замер в шаге от меня. Затем лег на брюхо и прополз оставшееся расстояние. Его голова, утыканная шипами, оказалась прямо под рукой. Птицеящер сделал неуклюжее движение, точно ластившийся кот. Машинально я погладила по сухой, грубой шкуре. Горгор вздрогнул и утробно заурчал. Ему нравились мои прикосновения! О боги Семиграда! Что за шуточки?!
Второй жуткий страж приблизился справа и потребовал свою долю ласки. Я гладила страшилищ и все ждала, когда наступит пробуждение ото сна.
«Ты еще пахнешь Эвгустом. Они считают, что ты принадлежишь их хозяину, как его продолжение или вещь. Когда запах выветрится окончательно, они снова воспримут тебя как закуску».
«Спасибо, Грэм, ты знаешь, как сделать приятно девушке. Как мне быть? Я ведь не могу гладить их вечно?»
«Оттолкни. Не бойся – не укусят. Они тебя обожают, пока обоняют на коже запах Эвгуста».
Горгоры недовольно зафыркали, когда руки вместо ласки стали раздавать тумаки. Но откусывать их не собирались. Пока не собирались.
Захлопнув дверь, я сползла по стене на пол. Фрейлины упали рядом и облегченно засмеялись.
– Великолепно, принцесса! Спустя столько поколений вам передался талант императрицы Микаэль приручать монстров. – Кира уважительно склонила голову. – Вы сумели подчинить их, сумеете ими и управлять. Эвгуст отныне не единственный их повелитель!
Фрейлины, оттаяв, шутили по поводу остальных моих нераскрытых способностей. Они не понимали, почему я прогнала Лилиану, но смирились с принятым решением. И поспособствовали этому горгоры. Жаль, что моя власть над ними скоро закончится.
Мы вернулись к прерванному завтраку. И его продолжение существенно отличалось от начала! Поспешно глотая горячий чай и перебивая друг друга, фрейлины рассказывали о последних новостях и сплетнях. Пока я валялась без сознания, черномаг подавил восстание в южных провинциях: главарей казнили, а рядовых членов отправили в каменоломни. Наместника одной из провинций, ставившего опыты над людьми, он отправил на хианитовые рудники, а его сына сделал новым правителем. Охотники получили от Эвгуста новые поисковики. Теперь с помощью более мощных амулетов они могли выследить любую мелкую нечисть, даже неуловимых сердцеедок. А еще каждое утро Эвгуст целый час выслушивал жалобы и просьбы старшин городских цехов. И – о чудо! – не отказывался от дельных предложений советников и не дерзил послам, как это позволял себе император.
И придворные одобрительно зашептались, что Эвгуст – полная противоположность Константина, которого стали называть вторым регентом, правда, пока за глаза. Власть убегала сквозь пальцы моего «папочки». Уверена, он желал бы прикончить Эвгуста и вернуть свои позиции.
Кира, понизив голос, поведала, что император, смирив гордыню, тайно обратился за помощью к Дюжине. Но маги не ответили. Тогда Константин отправил ноты протеста каждому правителю Межграничья, призывая отказаться от клятв, данных послами. Но никто не выполнил его требования, единодушно подтвердив правомерность действий ренегата. И немудрено – заложники, дети венценосцев, все еще оставались в руках Эвгуста.
«И теперь открытое уничтожение Эвгуста обернется для империи войной со всеми державами Межграничья». – Грэм не мог не поделиться своими выводами.
«Да. Ведь клятвы чтят все – клятвопреступники долго не живут».
«Единственное исключение – Эвгуст, проклятый маг, нарушивший обещание служить богам и сумевший вернуться через тысячу лет».
– Ваше высочество, у вас посетитель. – Тревога в голосе Далии прервала зарождавшуюся мысленную дискуссию.
Не вставая, я подняла голову и посмотрела на вошедшего. Вот демон! Помяни Эвгуста – и он тут как тут!
– Доброе утро, принцесса. Как себя чувствуете? Как настроение?
– И вам, ваше величество, доброе и светлое. Благодарю за беспокойство, я здорова. – Мне пришлось опустить глаза, в них маг мог увидеть ненависть к себе.
– Не награждайте меня титулами, которыми я не владею и на которые не посягаю. Верите или нет, принцесса, но разделенное с императором регентство – не способ захватить трон, а лишь средство установить справедливость. – Помолчав мгновение, он продолжил в приподнятом тоне: – Впрочем, я пришел не для разговоров о политике, которая скучна юной девушке. Я пришел пригласить прекрасную принцессу на прогулку по Семиграду. Покажете мне чудеса столицы и заодно познакомитесь с Дрейком, своим женихом.
– Герцог Риз уже здесь? – Я недоверчиво посмотрела в прорези для глаз на маске Эвгуста.
Отступник пожал широкими плечами:
– Чего ждать, принцесса? Через несколько дней ежегодный смотр имперских войск, если вы не забыли. В год совершеннолетия будущей императрицы военный парад превращается в грандиозный праздник. Нельзя лишать народ зрелища. В тот день мы, возможно, объявим и о помолвке.
– Но ведь первой коронации не было! До примерки Звездного венца титул мне не принадлежит!
– Коронация состоится чуть раньше, чем помолвка, – спокойно объяснил Эвгуст и, наклонившись ко мне, сочувственно прошептал: – Не переживай, я сделаю так, что корона признает тебя. И никто не догадается, что ты самозванка.
Глава 7
Проводник смерти
Северная империя, Семиград,
28-й день пришествия Эвгуста Проклятого
Паланкин двигался медленно, и нас покачивало, точно лодку на спокойных волнах. Не в силах сдержать своего ехидства, я с умилением смотрела на Эвгуста. Маска скрывала выражение его лица, но эмоции, казалось, вытекали сквозь прорези для глаз.
– Что? Полагаешь, мне нужно было его прибить? – насмешливо произнес маг. – Избавление от этого чудика – мечта любого придворного, но я вам не добрая колдунья из детских сказок, чтобы ее исполнять.
– Я отстану от вас, если признаетесь, что боитесь обвинений в излишней жестокости. – Увы, я не могла сдержать свой глупый язык, нарываясь на неприятности.
– Нет, не боюсь. Когда придет час, я залью Межграничье реками крови. – Эвгуст говорил полушутя-полусерьезно, и у меня пошел мороз по спине. – Но не сейчас, слишком рано. Люди меня боятся, но терпят. Когда страх перерастет в ужас, они начнут трепыхаться в тщетной попытке сбросить мое иго. Так всегда бывает с правлением тирана. Когда страх подданных достигает потолка, они идут на смерть, лишь бы избавиться от монарха-монстра.
«Неплохая лекция по основам интриганства. Слушай внимательно умного дядю, он научит тебя не только плохому».
«Грэм, помолчи, пожалуйста, ты мешаешь мне сосредоточиться».
«Хорошо, но не вздумай потом просить подсказать тебя невыученный урок».
– Почему вы говорите «они»? Вы не причисляете меня к числу недовольных и запуганных подданных? Но ведь и я в паре шагов от обморока, стоит вам взглянуть на меня грозно?
– Ты со мной кокетничаешь, Эва? Не советую. – В голосе мага прозвучала насмешка. – Хочу, чтобы ты знала: я надеюсь найти в тебе потенциального союзника.
Я хмыкнула:
– Что-то не верю в такие союзы. Когда найдете настоящую принцессу, вы от меня избавитесь. Позвольте узнать, как продвигаются поиски?
– Никак. Будто ее и не существовало. Чего у Константина не отнять, так умения прятать концы в воду.
Я отвернулась к окну. Нас проносили по боковым ответвлениям главной улицы – самому короткому пути до храма Судьбы, нашей первой остановки. Незаметно для себя самой стала нервно теребить кончик широкого кожаного пояса, подобранного в тон к бежевому платью. Ради прогулки я оделась тепло и неброско.
– Мариэлла существует. Я видела ее, когда впервые считывала ауры и внешность. – Признание далось нелегко, девушка, чьим двойником мне доводится быть, мне не безразлична. Но и не настолько дорога, чтобы упускать возможность завоевать благосклонность мага.
– Обнадеживает, но пока настоящей принцессы нет, ты исполняешь ее обязанности. Обещаю, если согласишься помочь мне добровольно, я награжу тебя по окончании нашего сотрудничества. Даю слово.
Ну-ну, слово – именно та гарантия, которая мне нужна. Чтобы я заняла чужое место, нужно больше, чем награда.
«Да? Занятно, а что тебе шесть лет назад предложил император? Ты так и не призналась, сколько ни спрашивал».
«Ох, Грэм, давай без параллельных разговоров? И так голова раскалывается. Будем одни – отвечу на любые твои вопросы».
«Только попробуй потом отказаться!»
– В знак своего расположения даю слово мага, что отпущу сразу, как найдется Мариэлла, – торжественно проговорил ренегат. Обещание тотчас подкрепилось действием – магический знак золотисто зажегся над его головой.
Пораженно уставившись на колдуна, я сглотнула и прошептала:
– Теперь верю, но… мне нужно время. Чтобы разорвать соглашение с императором, требуются веские основания. Вы ведь подождете?
Ренегат молчал. И тишина затянулась.
Тяжелые тканевые стены паланкина позволяли слышать мерные шаги несущих нас слуг и шум оживленной улицы. Горожане и гости столицы спешили по своим делам, озабоченные мелкими личными проблемами. И нет им дела до того, кто ими правит. Лишь бы не было войны, не повышали налоги, лишь бы жизнь протекала спокойно и безопасно. Эгоисты… как я им завидую!
Семиград – самый красивый город Межграничья. Первая императрица Микаэль строила его до самой своей смерти. Но и потом он достраивался, перестраивался много-много раз. Каждая императрица желала внести собственный вклад в архитектуру вечного города. И теперь Семиград оправдывает свое название – город семи. Город, посвященный семи богам-покровителям. Верующий мог выбрать любого бога, пойти в любой из семи храмов или поклоняться сразу всем. Полная свобода выбора! Город семи архитектурных стилей. Словно торт, Семиград разделен на семь равных районов-кусков, каждый из которых имеет особенности – неповторимое убранство и достопримечательности. И вот эти красоты потребовал показать Эвгуст. М-да, конечно, лучше осматривать все в одиночестве или в компании друзей, но мне не привыкать к далеко не приятному сопровождению. Тем более по городу я гуляла бессчетное количество раз.
С нами поравнялся темно-синий паланкин. Из окна высунулась голова Локки. С вечной ухмылкой на раскрашенном лице он, слава богам, иногда говорил нормально, не зарифмовывая фразы. Зря я так подумала – сглазила.
– Кто-то встречи с будущим искал? Знайте, храм Судьбы – через квартал! – Шут захихикал и задернул шторку.
Локки навязался в качестве моего сопровождающего, руководствуясь тем, что принцесса должна общаться с женихом лишь в присутствии двух посторонних людей. Эвгуст, запретивший брать фрейлин, не смог по-тихому избавиться от вцепившегося в его сапоги визжащего шута.
Когда я увидела герцога Риза, я улыбнулась, представив, как худощавый перепуганный подросток пытается меня соблазнить. Ради любопытства я взглянула на его ауры: мальчишка – сильный маг, но неуравновешенный подросток; внешняя аура запятнана пунцовой злостью и тускло-серым унынием.
По настоянию шута приличия были соблюдены: в одном паланкине ехали Локки и герцог, в другом – я и «опекун» жениха.
– Вы дали слово, но я-то – нет. Вдруг сбегу? – вернулась я к разговору.
– Я счел возможным такой вариант и перестраховался. Одна из особенностей твоей татуировки – моя осведомленность о твоем месте нахождения. Я разыщу тебя в любом уголке Межграничья.
– Звучит пугающе, однако я не буду останавливаться надолго в одном месте. Вы устанете гоняться за мной.
– Что ж, попробуй, – предложил безразлично маг. – Но сначала выберись из дворца.
– Кстати, а почему серый мотылек?
– Тысячу лет назад сквозь дыру во Вратах в Межграничье пробралось безобидное насекомое. Безобидное – на первый взгляд. Оно было хуже саранчи. За одну ночь незаметный мотылек мог воссоздать несколько себе подобных особей и совместно уничтожить целое поле посевов, затем они продолжали двигаться дальше. Так и я…
«Быстро размножается?» – хохотнул Грэм в моей голове.
– …расширяю свою власть незаметно, неотвратно. И так же быстро нахожу новых союзников.
– Это те, которые под капюшонами? Кстати, почему вы в черных плащах? Чтобы позлить Братство? Ведь после войны с агграсскими некромантами этот цвет традиционно выбирают черные колдуны? – Мне было действительно любопытно.
– Мне наплевать, что подумает Дюжина или окружающие. Считай, что черный – самый немаркий цвет, что немаловажно, когда имеешь дело с кровью. – Голос мага прозвучал нарочито зловеще, но мне было уже все равно – меня понесло.
Жажда риска у меня в крови. Какой-то жрец Жизни писал в своем трактате, что играть со смертью любят те, кто не был желанным ребенком. Меня, сироту, брошенную у храма, это оправдывает, не так ли?
– Наверное, тяжело, когда приходится выступать против всего мира?
Мне показалось или маг и вправду напрягся?
– Эва, понимаю, что ты любопытна, как и всякая женщина, но с меня довольно. Хочешь развлечься, пригласи барда. И, если не заметила, мы приехали.
Черномаг рассердился, а я нашла ту черту, за которую переступать нельзя. Однако Эвгуст не повысил на меня голос и подал руку, когда выходила из паланкина. И даже накинул мне на плечи теплую накидку. Не так уж и плох проклятый колдун. Или это просто потому, что он желает склонить меня на свою сторону?
Храм Судьбы поражал архитектурным стилем. Острые шпили двух башен терялись где-то в облаках, – магическая иллюзия, но величия строения это не умаляло. Оказываясь у его подножия, я каждый раз замирала, не в силах войти в него сразу.
Эвгуст подозвал герцога, соединил наши руки и хрипло произнес:
– Дрейк, мальчик мой, пообщайся со своей невестой. Ей одиноко, как и тебе.
Мальчишка одернул свой темно-синий прогулочный костюм и повернулся лицом ко мне. Боги, сколько злости на этой юной мордашке! Его рука, горячая и крепкая, напряглась, больно сжав мои пальцы. Он быстро пошел к храму, заставляя и меня ускорить шаг. Наверное, комичное зрелище мы собой представляли. Он на полголовы ниже, выглядит щуплым, несформировавшимся, тогда как у меня вполне женственные округлости. Я – синеглазая брюнетка, он – шатен с шоколадными глазами.
Пока поднимались по ступеням, Дрейк держал меня за руку. Но стоило нам войти в холодный полумрак здания, он ее отпустил. Хм, малыш стесняется?
Атмосфера храма, как и всегда, торжественна. Кажется, время здесь не властно, потому что замерло по велению более могучей силы. Тишина вечности нарушается лишь успокаивающими звуками льющейся воды. Тяжелый аромат благовоний, воскуряемый жрецами у алтаря богини, заставляет сдерживать каждый вдох и выдох.
Шестиметровая статуя Судьбы, высеченная из белого мрамора, возвышается над просящими, будто живая: вот-вот она сделает движение, протянет точеные руки… Я видела ее, наверное, тысячи раз. И каждый раз пугающее чувство возникало в душе. Я – букашка перед ликом Предвечной. Я – песчинка на ее пути. Частичка ее грандиозного, непостижимого замысла, в котором моя участь предрешена еще до рождения…
– Ошибаешься, – вкрадчиво прошептал Эвгуст над моим ухом. Я вздрогнула – он подкрался незаметно, напугав до дрожи тем, что словно прочитал мысли. – Она ничего не решает. Жизнь в твоих руках, ты – творец своей доли.
Слова того, кто пошел против воли богов, предав друзей. Любимый ученик богов, поднявший против своих учителей восстание. Тот, кто стал на сторону зла, тот, кто нарушил все клятвы, лишь бы доказать свои убеждения. Но что еще мог он мне сказать, вернувшись из небытия? Что он ошибался? И зря перечеркнул свою судьбу и чужие?!
– Мне, воспитаннице жриц Предвечной, сложно поверить. Уж не обессудьте. – Пожав плечами, я оставила Эвгуста у подножия статуи и подошла к остальным.
Дрейк и Локки стояли у фонтана Истины. Жрецы уверяли, что каждый, кто выпьет из него воды, познает свое предназначение. Врут, я не раз проверяла силу источника, а моя судьба так и осталась во мраке.