ВАМП. Практикум по целительству
- -
- 100%
- +
– Второе? Ты купила два заклинания для увеличения губ?!
– По-твоему, я дурочка? – фыркает куртизанка. – Второе для груди…
К слову, грудь у златокудрой красотки большая, но при этом высокая и на вид упругая. Так зачем делать ее еще лучше? Не понимаю.
– Интересненько, а у тебя есть что-нибудь наподобие купленных мной чар? Только чтоб настоящее?
– Эй, не наглей! Я всего-навсего студентка первого курса!
– Зато талантливая, – откровенно льстит Пиона, преданно заглядывая в глаза. – Ну Соннэя, может-таки что-то есть? – И подмигивает: – Я заплачу тебе сама, в обход Садовницы.
Качаю головой – она неисправима. Второй раз предлагает нарушить договор с Фло. Деньги мне нужны. Очень. Но обманывать и рисковать своим шатким положением я не хочу.
– Все зелья и косметические чары только через твою работодательницу. Для груди могу предложить разве что заклинание иллюзии. А вот для губ – сделать бальзам на основе перца-жигунца.
– А разве это не больно?
– Вначале неприятно, но затем остальные компоненты бальзама приглушают жжение, остаются припухлость и ярко-алый цвет губ.
– Хм, интересненько… А как часто нужно пользоваться средством?
– Эффект длится три-четыре часа.
Зеленые глаза загораются предвкушением, и самый востребованный цветик «Сада Фло» деловито уточняет:
– А бальзам поклонника не обожжет? Ну, ты понимаешь, о чем я.
Я могу только догадываться, поэтому просто объясняю правила пользования косметическим средством:
– Если смывать его за четверть часа до поцелуя, то с губами твоего поклонника ничего не случится.
– А не с губами? – хихикает повеселевшая девица.
Многозначительно молчу. И куртизанка, хмыкнув, меняет тему разговора. Не потому, что застеснялась, нет. Она знает: есть темы, которые для меня под запретом, и есть зелья, которые варить не собираюсь, как бы ни просила Фло. Лучше уж повиниться сразу, получить громадный штраф и вылететь из академии, чем угодить на каторгу за привороты и снадобье влечения. Нарушив свои устои хотя бы раз, рискуешь вообще лишиться каких-либо прав.
На всякий случай повторив, что примочки нужно прикладывать весь вечер, каждые полчаса новую, вызываю служанку, потянув за шнур с пушистой кисточкой. Фло как-то обмолвилась, что если дернуть за него трижды, прибегут вышибалы спасать цветика от клиента. До сих пор гадаю, что он должен сделать, чтобы продающая свое тело девушка испугалась? Впрочем, просвещаться на эту тему особо и не хочется…
Служанка приходит в сопровождении Йоля. Мрачный блондин кивает Пионе, а мне бурчит:
– Пойдем.
Охранник этим вечером рассеян или чем-то расстроен. Обычно он выглядывает в коридор и лишь потом позволяет мне выйти. Сейчас же, пропуская вперед, широко распахивает дверь и подталкивает в спину.
Свою силу Йоль рассчитывает плохо: вылетев из комнаты, подобно пробке из бутылки с игристым вином, я сталкиваюсь с кем-то в коридоре.
Сталкиваюсь с мужчиной, впечатавшись в него лицом.
– А вот и милая прелестница! – раздается игривый возглас чуть в стороне. – Можно других не искать.
Пальцы уберегшего меня от падения мужчины чуть сжимаются на моих плечах.
– Лайнет, иди куда тебя пригласили, – произносит он знакомым голосом.
И я цепенею от страха. Каррай здесь… Неужели моя авантюра раскрыта?!
– Что, самому понравилась куколка? – веселится второй. – Вцепился в нее клещом.
Преподаватель опускает руки вдоль тела и категорично заявляет:
– Не люблю блондинок.
– С каких это пор? – мощно гогочет Лайнет. – Зато куколке ты нравишься – все никак не отлипнет!
И я с ужасом понимаю, что продолжаю стоять вплотную к ненавистному преподавателю…
– Эрды, простите мою неуклюжую сестру, – наконец вспоминает о своих обязанностях Йоль. – Она у нас дурочка. Соображает туго, зато полы моет на совесть.
Охранник дергает меня к себе.
– Занятные у вас тут поломойки, – насмешливо протягивает спутник Каррая. – Фигуристые блондиночки в масках.
Прижатая спиной к груди Йоля, я теперь могу рассмотреть весельчака. Высокий рост, бугрящиеся под одеждой мышцы и коротко остриженные снежно-белые волосы выдают в нем оборотня. То, как он жадно втягивает носом воздух, подтверждает мою догадку.
– Шагай к своим девочкам, ценитель поломоек. – Каррай подталкивает беловолосого, заставляя его отступить в сторону.
Йоль шустро тянет меня в направлении лестницы для прислуги. Но я, едва не свернув голову, еще успеваю заметить, куда направляются гости Фло: оборотень – к комнате близняшек, Каррай – к спальне рыжеволосой Мартики, которая обладает слабым магическим даром, но почему-то прозябает в борделе. Или не прозябает – драгоценностей на ней больше, чем на иной аристократке.
Всю дорогу до кареты пытаюсь осознать увиденное.
Чисто теоретически я допускаю, что неженатые преподаватели ВАМП могут посещать бордели. Но увидев Каррая в «Саду Фло», испытываю шок. В моих глазах образ непобедимого боевика и удачливого истребителя нечисти несколько блекнет. Как можно платить за любовь? А главное, как теперь смотреть ему в лицо на занятиях?..
В карете я, первым делом нацепив браслет, меняю бордельный плащ на свой и снимаю парик с маской. После чего Йоль вручает мне оплату.
Вызов профессионального целителя обошелся бы Фло в среднем в две серебрушки. Мне же она платила четверть этой суммы – пятьдесят медяшек или, если одной монетой, медс.
– Это что? – недоуменно рассматриваю серебрушку. – Ты обсчитался, Йоль.
– Нет, это от меня премия, за то что помогла Пионе.
– Я не могу ее взять.
Йоль сжимает мою руку в кулак, не позволяя отдать деньги обратно:
– Можешь, я предупредил мэтра Фликса, что собираюсь тебя отблагодарить. Это я сопровождал Пиону на ярмарку… и не сумел отговорить от покупки чар. Ее временное уродство – моя вина.
– Да ладно! Не твоя. И даже не Пионы, а того гада, который торгует вредоносными заклинаниями.
– Уже не торгует, – криво улыбается блондин. – Мэтр об этом позаботился.
– Приказал сдать страже?
Йоль, хмыкнув, проводит большим пальцем себе по горлу.
Невольно сглатываю ком страха.
О чем это я, наивная, толкую? Какая стража? Фликс не любит вмешательства властей в свои дела. А порча внешности девочек из заведения сестры – это, конечно, его забота. Вот он и разобрался сам как умеет…
Карета останавливается в самом начале улицы, на которой находится снимаемый мной флигель. Мы выходим и идем дальше пешком. Не уверена, что подобная предосторожность спасет меня от сплетен, но пока везет – квартирной хозяйке никто не сообщил о странностях ее постоялицы.
– Соннэя, слышь… – Обычно языкатый Йоль нерешительно мнется. – Ты это… извини, что довелось столкнуться с тем мужиком. Лады?
Похоже, премию я получила не только за помощь Пионе.
– Уже забыла. Ладно, я пойду.
– Иди.
Охранник ждет, пока я открываю калитку, приложив к ней входной медальон. Магическая защита опознает во мне домочадца и пропускает в сад.
Лохматая ирдийская псина, которая отлично чует нежить, а мелкую и раздирает на куски, радостно выпрыгивает на меня из кустов.
– Привет, Малыш. Прости, косточку купить не успела.
Чтобы погладить пса, наклоняться не надо – его голова достает мне до груди.
Свет в окнах хозяев не горит, и это замечательно: заходить к ним не придется.
В моем флигеле холодно и темно. Зажечь очаг нет ни желания, ни сил. Мне даже ужинать не хочется, настолько измотали события этого дня. Создав небольшой летающий «светляк», я мою руки и переодеваюсь в одежду для сна. Подогрев магией большую кружку молока с медом, выпиваю и тут же заползаю в постель, под два толстых одеяла. Надеюсь, они спасут меня от ночного холода и к утру я не превращусь в сосульку.
В полудреме приходят воспоминания о Каррае. Какое все-таки у него жесткое и горячее тело… Сейчас бы такая грелка мне не помешала…
Глава 2
«Сад Фло»
Утро выдается хмурым, холодным и голодным. Разбуженная урчанием живота, я вылезаю из постели, цокоча зубами.
Со вчерашней усталостью сон, увы, не справляется. А ведь мне еще предстоит много и внимательно колдовать… К счастью, резерв полон, и первым заклинанием этого дня становится заклинание, придающее бодрости, брошенное на кисленький отвар из сушеных ягод трех видов: черники, земляники и белой смородины.
Рассудив, что топить печь и готовить кашу долго, одеваюсь и иду за завтраком в пекарню Алоны Бороды. Иногда можно позволить себе расточительство.
Запах выпекающейся сдобы плывет в морозном воздухе, дразня обоняние и подстегивая аппетит. К булочной при пекарне подхожу, основательно продрогнув и настроившись на вкусный завтрак. Несмотря на ранний час, свет призывно горит в окне лавочки.
Колокольчик над дверью задорно звякает.
– Доброе утро, Эллина, – улыбаюсь жене старшего сына пекарши.
– Доброе, Соннэя! – Улыбка расцветает на лице миловидной брюнетки с блестящими от счастья глазами. Полгода назад она вышла замуж без благословения родителей и не жалеет об этом.
– Обычно тебя спозаранку сюда не отправляют, – замечаю я, обводя голодным взглядом прилавок за спиной девушки, одетой в светло-зеленое платье с белым передником.
Какое разнообразие на полках! Большущие калачи, сахарные кренделя, маковые бублики, баранки с хрустящей корочкой, медовые плюшки, румяные сайки… Вздохнув, разворачиваюсь к лоткам, где лежит хлеб – формовый кирпичиками и самый дешевый в виде толстых лепешек.
– Власко с родными полночи пекли калачи и пирожки для свадьбы дочки мясника Якоба Рябого. Но зная Алону, предположу, что недолго она позволит сыновьям спать, – скоро меня кто-нибудь сменит.
– Ясно. Эллина, мне четыре подовых, пожалуйста.
Девушка сноровисто наполняет мой холщовый мешочек лепешками, самым приемлемым мучным изделием для тех, кто экономит. Дешевле, пожалуй, только печь самостоятельно, чего я, к сожалению, делать не умею.
Пока я отсчитываю восемь медяшек, Эллина интересуется:
– Ты только за покупками? Или есть время поболтать?
– А у тебя есть что мне рассказать?
– О да! Кстати, оценишь пирожки? Это моя четвертая попытка, удачная, раз Алона разрешила выставить на продажу.
Невестка пекарши щедро наполняет тарелку пирогами и наливает чашку травяного настоя. Отказаться – значит, обидеть девушку, которая считает себя обязанной мне, как говорят, до гробовой доски.
С Эллиной мы не подруги, но есть то, что нас объединяет: маленькая, но очень некрасивая тайна.
На второй день после зачисления в академию я набрела на пекарню и нечаянно стала свидетельницей ссоры Эллины с бывшим женихом. Молодой купец, вернувшись из длительной поездки за товаром и узнав, что у него больше нет невесты, заскочил к предательнице высказать все, что о ней думает. Девушке повезло, что она не стала его женой: купчишка, прежде чем хлопнуть дверью, наотмашь хлопнул ее по щеке.
Опухшую красную щеку и кровоточащую губу, рассеченную кольцом негодяя, не скроешь от вспыльчивого молодожена, который вот-вот вернется в пекарню. И Эллина, судорожно останавливающая кровь мокрым платком, только и могла что шептать: «Власко его убьет, а затем сядет в тюрьму… Убьет и сядет…» Проникшись ее уверенностью и не думая о последствиях, я сняла браслет и убрала следы удара.
Моя мама утверждает, что девушку должен защищать ее избранник. Но если ошибешься с выбором, готовься к тому, что оберегать себя и свою семью будешь сама… Так и вышло у Эллины, которая знала о бешеном нраве ревнивца, но все-таки вышла за него замуж и вынуждена была молчать о своей обиде, чтобы супруг не угодил за решетку…
Вспыльчивый Власко не узнал о визите бывшего жениха, и трагедии не случилось. О том, что я целительница, а не магичка-бытовик, Эллина своей новой семье не сообщила, честно храня мой секрет.
– Действительно вкусно. С творогом и орехами мне понравились больше всего, – искренне хвалю старательную девушку. – Так что там ты хотела рассказать?
– Алона решила женить еще одного сына.
– А Слав об этом знает? – улыбаюсь я.
Средний сын пекарши слывет бабником и кутилой. Но, несмотря на тягу к транжирству, Алона доверяет ему закупку продуктов для пекарни. И вроде парень неплохо справляется, заменив отца, погибшего год назад во время очередного наплыва нежити под стены Вышеграда. Старшему Бороде и его попутчикам не хватило считанных минут, чтобы обоз въехал в город.
– Нет, она хочет женить Бриса, – девушка прыскает со смеха, – и уже составляет список угодных невесток.
– Ого!..
Как там в сказках? Старший сын – умный детина, средний – так и сяк, а младший вовсе как дурак… В целом Брис безобидный, добродушный парень, немного медлительный на решения – он даже с посетителем пекарни не может расплатиться без одобрительного взгляда матери, начиная смущаться и сбиваться в счете. В этом, подозреваю, виновата только сама Алона, до сих пор не выпустившая последнее чадо из-под своей юбки.
– Ага. И главный признак лучшей женушки для Бриса – здоровье и толстый зад.
– Зачем толстый зад? – Заинтригованная, я толком не прожевываю, торопясь спросить.
– Чтобы рожала легко.
– А, ты хотела сказать широкий таз? – Заметив, что на лице девушки проступает печаль, прямо спрашиваю: – Что случилось, Эллина?
– Свекровь говорит, что я бесплодна, и требует, чтобы мы с Власко сходили к целителю. А я боюсь, что она не ошибается.
В чем-то пекарша права, желая невестку с широкими тазовыми костями. Таким женщинам рожать обычно легче. Но совсем необязательно, что тонкокостная Эллина не может иметь детей.
– Вообще-то, если беременность не наступает спустя несколько месяцев после свадьбы, рано говорить о бесплодности. Иди сюда, я посмотрю.
Эллину упрашивать не надо. Несложные диагностирующие заклинания первому курсу разрешены, но браслет лучше снять: женские болезни нам еще не преподавали, и за крупицы знаний я должна благодарить маму.
Вытерев руки о поданную салфетку с цветочной вышивкой, аккуратно прощупываю низ живота Эллины через тончайшую ткань платья, одновременно магическим взором выискивая пятна и узелки на ауре.
Некоторые целители пренебрегают пальпацией, тогда как моя мама считает ее обязательной, особенно для брюшной полости. Физический контакт врача с пациентом магией не заменить.
Я в этом убедилась на примере пару лет назад, когда мама нащупала в жировой ткани молодой аристократки яйца водяного паразита, подцепленного ею во время купания в модном грязевом озере близ столицы. Диагностирующими заклинаниями крапчатого червя сложно выявить, и он может годами жить в теле своего носителя, медленно его отравляя.
– Эллина, ты здорова, – торжественно объявляю девушке, забывшей дышать во время осмотра.
– Спасибо! Ты чудо, Соннэя!
Улыбаясь, поднимаю голову и от неожиданности вздрагиваю. Приникнув лицом к стеклу, так что нос некрасиво плющится, в окно за нами подсматривает какой-то мужчина. О нет, не какой-то. Это Слав, средний сын пекарши.
Звякает колокольчик, и молодой человек, щеголевато одетый, скорее в манере магов-боевиков, чем мещан, входит в магазин. Его темно-карие глаза масляно блестят:
– А что вы здесь делаете, девулечки?
Вот это его снисходительное «девулечки» раздражает не только меня – Эллина пренебрежительно фыркает:
– Я работаю, Слав. Соннэя совершает покупки.
– М-да? И что же она покупала, оглаживая твою талию? – вкрадчиво любопытствует средний Борода.
– Это я покупала… услугу бытовика.
– Что? – удивляется Слав, и его похабная ухмылка вянет.
– Я жирное пятно посадила на новое платье, – глядя на деверя честными глазами, объясняет девушка. – Соннэя меня выручила. Спасибо тебе огромное!
Эллина не ограничивается словами – в мою сумку опускается большой пирог с мясом. Мне неудобно, чувствую себя побирушкой, но отказаться – значит, вызвать подозрение у Слава. К тому же если Алона узнает, что я не взяла плату, попытается понизить цены на мои услуги бытовика.
– Ах, пятно, – разочарованно протягивает Слав и уже другим, деловым тоном сообщает: – Мать прислала меня на замену. Иди домой, Эллина, к мужу.
– Ладно, раз в моих услугах больше нет нужды, я тоже пойду. До свидания!
– Подожди, я с тобой, Соннэя.
Эллина вмиг избавляется от передника и, подхватив со стула подбитый мехом плащ, подходит к деверю. Слав молчаливо помогает ей одеться, при этом пытливо глядя на меня.
Спасибо святым покровителям за находчивость Эллины. Держала бы ответ я – обязательно призналась бы, что проводила диагностику. И ушлый Слав свою выгоду не упустил бы… А выполнять еще чьи-то прихоти для меня катастрофично.
На посещение пекарни я потратила больше времени, чем планировала. Поэтому, добавив несколько свежих зелий в лекарский ящичек, потрясающе вместительный, с обилием ячеек, подаренный мэтром Фликсом, быстро переодеваюсь и иду на место встречи с Йолем. И приблизительно через час приступаю к своим обязанностям.
А если точнее, то пытаюсь приступить…
Я пока лишь дважды приводила в порядок внешность девушек Фло, и моим наставником был целитель Херт. Он же и брал на себя основную часть работы, я была на подхвате. А сегодня пожилой господин прийти не смог: владелица борделя сообщила, что он заболел и лоск навожу я одна.
И без целителя Херта утро погублено, быстро превращаясь в фарс…
– В очередь, губошлепка! – орет на Пиону высокая брюнетка.
– Я на своем месте, кобылища!
Лица закутанных в простыни куртизанок красны, кулаки сжаты. Если бы не строгость хозяйки борделя, они давно бы вцепились друг другу в волосы. Но, к счастью, за подобное серьезно наказывают вплоть до выдворения из «Сада Фло».
– Растетеха!
– Хабалка надутая!
– Успокоились обе, дурынды стоеросовые! Пока Садовница не пришла! – кошкой шипит третья куртизанка.
– Девчонки, хватит визжать! – кричит позади нее миниатюрная шатенка с волосами до колен. – Заткнитесь!
– Пусть губошлепка занимает очередь!
– Повторяю для глухих! Я тут стояла до тебя, тупая ты лахудра!
Растерявшись, я беспомощно наблюдаю за перепалкой девиц, которые старше меня самое малое года на два и по жизни опытней раз в десять. Я не знаю, что делать, как их успокоить, навести порядок, пока и вправду не пришла госпожа Фло. Старого целителя девушки уважают и боятся, ведь от его вердикта зависит, останутся они тут или их попросят уйти. Стоит ему сказать: «Цыц, потаскушки!» – и наступает тишина.
А я… Им известно, я – временное здесь явление. Та, кто заклинаниями уберет веснушки на теле, придаст волосам блеск, а коже бархатистость. Со мной можно не считаться.
Хотя…
– Рты захлопнули, потаскушки! – Чувствую, как мой язык горит после гадкого ругательства. Впрочем, щеки под маской тоже.
Какофония из визга и кошачьего фырканья стихает. Голубые, зеленые, синие, карие, серые глаза широко распахнуты, ненакрашенные губы округлены.
– Кто не хочет остаться лысой и вылететь на улицу, заткнулись, ясно?
– Ты не посмеешь, деточка, – произносит тоненьким голоском Виола, сидящая в дальнем конце купальни. Маленького роста, хрупкая девушка выглядит как несовершеннолетняя, тогда как на самом деле ей скоро исполнится тридцать. – Фло не простит порчу нашей внешности.
– Скажу, что перепутала крема, – нагло улыбаюсь я, а у самой внутри все холодеет от страха не выдержать заявленный тон игры. Отступлюсь, не проявлю твердость – и стану для этих девиц говорящим дополнением к баночкам с зельями. – Я-то свой проступок отработаю, а ты? Спроси у Пионы, нужны ли Садовнице уродцы?
Грубо и некрасиво. Я знаю, но иначе нельзя.
Тишина в купальне удручающая. Куртизанки глядят на меня потрясенно. Еще бы! Вежливая целительница неожиданно нагрубила. Святые покровители, как мне стыдно…
– Иди, Пиона, ты вроде как-никак приболела, – внезапно произносит брюнетка.
– Спасибо, Мирта, – белозубо улыбается моя вчерашняя пациентка и лебедем проплывает вперед. – Я запомню твою доброту.
Остальные девицы молча выстраиваются в ряд позади них.
– Соннэя, вчера я все делала так, как ты велела, – хвалится Пиона.
– Вижу. Ты молодец, губы в порядке. Теперь давай посмотрим, что с остальным.
Пиона, поведя точеными плечами, сбрасывает простыню, в которую куталась. Не стыдясь своей наготы, заводит руки за голову и медленно поворачивается, демонстрируя всю себя.
– Крем для удаления волос, – вручаю ей черную баночку.
– И все? – удивляется блондинка.
– Потом добавлю осветляющее заклинание – госпожа Фло недовольна, что твои волосы потемнели на пару тонов.
– А чего она хотела? Зима, солнца нет, чтобы они выгорали. – Хмыкнув, Пиона уходит со своим зельем.
Следующая Мирта. Чернявая куртизанка хмурится, но покорно демонстрирует тело.
– Волосы подними. Спасибо. Теперь улыбнись.
К черной банке она получает отбеливающую зубы пасту и совет пить меньше ирдийского чая.
Девушки, переименованные Садовницей в честь цветов, идут стройной вереницей. Жасмин, Азалия, Гардения, Примула, Камелия, Цинния… Расслоившиеся ногти, огрубевшие пятки, тусклые волосы, досадливые прыщи и пигментные пятна… И средства борьбы с ними – крема, притирки, примочки, порошки и заклинания.
Виола подходит в числе последних. Безмятежное личико в форме сердечка не выражает каких-либо эмоций – это ее обычное состояние. Тогда как для гостей, выбирающих подруг на ночь, она правдоподобно играет задорную, взбалмошную девицу, только-только перешагнувшую порог совершеннолетия.
Когда я впервые увидела Виолу, ужаснулась тому, что госпожа Фло незаконно удерживает в борделе девочку-подростка… Повезло, что целитель Херт удержал от доноса стражникам, иначе испортила бы отношения с Фликсом и его сестрой из-за недоразумения.
Господин Херт (титул учтивости и право на обращение «эрд» он утратил по собственной, как старик выразился, глупости) на многое открыл мне глаза. В частности убедил в необходимости борделей, которые еще какие-то тридцать лет назад в Кронийской империи были под запретом.
Во все времена сильному полу требовалось больше физической любви, чем он мог получить бесплатно. В Вышеграде таких мужчин – две трети жителей: воины и маги-боевики гарнизона, студенты ВАМП. «Всем им нужны нежность и тепло, – объяснял целитель, – иначе они, – ох, бедняжки-то какие! – не смогут защищать город и империю. И хорошо, что есть женщины, которые готовы удовлетворить спрос на ласку за определенную цену. Они оберегают нравственность, давая добровольно то, что сильный пол так жаждет получить, порой идя на преступление…»
После Виолы, уносящей три баночки с кремами и зачарованную на кудрявость расческу, ко мне подходят сестрички Рут и Рози.
Темноволосые смешливые девушки решаются заговорить не по делу, тем самым разряжая грозовую атмосферу в купальне.
– Девчонки, а знаете, сколько ушло времени на осмотр? – весело произносит Рут. – Всего полтора часа!
– Ого, мы сегодня быстро управляемся, можно будет отоспаться, – радуется Пиона.
Избавившись от лишней растительности на теле, она отмокает в широком бассейне купальни. Отмокает, естественно, голышом.
– Это не мы быстро, а Соннэя, – возражает Рози и прыскает в кулачок: – Она-то не выбегает в туалет каждые полчаса, как Херт…
Дружный громкий хохот заполняет купальню. Полуголые красавицы сейчас искренни и лишены малейшего жеманства.
Я недоумеваю. Что смешного? Целитель уже в возрасте, влажность и высокую температуру ему переносить тяжело, а они, бессовестные, хохочут. Или я чего-то не знаю?..
Успокоившись, Рут интересуется:
– Фло предупреждала, что нам с сестрой можно выкрасить несколько прядей в синий и зеленый?
В самом дорогом доме терпимости Вышеграда волосы куртизанок, следуя моде среди аристократок страны, красят в естественные тона. Сейчас только студентки-магички из простолюдинок да богатые мещанки порой решаются оживить свой облик пестрыми прядками. А все из-за табу, возникшего благодаря вдовствующей императрице, которая ненавидит радужноволосую фаворитку сына. И аристократки, опасаясь впасть в немилость, предусмотрительно отказываются от давней традиции магией расцвечивать локоны. А всего каких-то пять лет назад, по словам мамы, прически придворных дам поражали феерией цвета.
Собираясь в Вышеград, я первым делом наколдовала себе фиолетовые локоны и только потом прикупила амулет, слегка искажающий внешность. Слабенькая маскировка, и все же теперь мало кто заподозрит меня в причастности к родовитому семейству.
– Предупреждала, да. Займусь окрашиванием, как только закончу стандартные процедуры…
Я резко умолкаю, и Рут пугается:
– Что? Что-то не так со мной?
Все девицы настороженно смотрят на нас. Даже Рози делает осторожный шажок в сторону от сестры. Нехорошие болезни излечимы, но занимается ими целитель Херт, что делает процесс выздоровления, по словам куртизанок, невыносимым.