Граница белых стен

Белый шум

Сара открыла глаза.

Потолок был слишком белым. Не гипсокартон и не штукатурка — гладкий, слегка светящийся материал, напоминающий то ли матовое стекло, то ли отшлифованную кость. Воздух пах озоном и сухой хвоей, но никак не больницей, хотя металлическая койка под ней и штатив для капельницы без единой трубки создавали именно такое впечатление.

— Мам?.. — голос прозвучал глухо, будто втянут в вату.

Никто не ответил. Сара села, ощущая странную невесомость в теле. Ей было девятнадцать, она никогда не жаловалась на здоровье, но сейчас ноги слушались с трудом.

Палата не имела окон. На гладких стенах не прослеживалось даже стыков плитки. Единственным выходом казалась тяжелая металлическая дверь без ручки и замочной скважины.

Её фарфорово-бледная кожа казалась почти прозрачной в этом холодном искусственном свете, из-за чего небесно-голубые глаза выделялись особенно ярко и тревожно. Густые каштановые волосы растрепались и непослушными волнами спадали на плечи. Сара нервно поправила объемный синий худи — единственный знакомый предмет из той, «прошлой» жизни, о которой теперь напоминали лишь обрывки воспоминаний.

Она поднялась с койки, подошла к двери и толкнула её плечом. Металл остался неподвижен. Она заколотила кулаками, оставляя звонкое эхо, которое тут же гасло в стенах.

— Эй! Есть кто-нибудь? Вы ошиблись, я... мне нужно домой!

Она обошла комнату по периметру, скребя ногтями по швам, пытаясь зацепить хоть какой-то механизм. Ничего. Комната была идеальной ловушкой — стерильной, тихой и абсолютно глухой к её тщетным попыткам вырваться. Сердце колотилось в ребра, а дыхание сбилось на рваные, частые выдохи.

Паника подступала к горлу, когда свет над головой мигнул.

Густой матовый белый цвет на мгновение сменился тревожным багровым оттенком, а затем прямо посреди сплошной стены прошла ослепительно тонкая синяя линия. Свечение рассеклось пополам, и часть стены бесшумно ушла вбок, открывая проход в сплошную темноту, откуда повеяло ледяным сквозняком.