- -
- 100%
- +
Рэйвен Лаард
Пролог
Шварх!
Доктор едва успел отскочить, и ему под ноги покатились осколки вдребезги разбившихся пузырьков. Остро запахло спиртом и травами. «Так недолго лишиться и всех запасов», – подумал он.
– М-м-м! – застонал молодой лорд, снова выгибаясь дугой и роняя с постели подушки.
– Тобиан, держите крепче! – потребовал доктор, торопливо отодвигая от беснующегося пациента оставшиеся препараты и пытаясь вспомнить, куда засунул ящик с эссенциями.
Наконец, отыскав нужный флакон, он набрал десять капель успокоительного концентрата и попытался дать их милорду, но тот вывернулся и закричал, сотрясаясь в рыданиях.
– Схожу за его отцом, – сказал камердинер, попятившись. – Это уже ни в какие рамки.
– Ни в коем случае! – остановил его врач. – Мальчик не хотел, чтобы лорд Адриэл видел его состояние.
– Если б мы всё делали, как хочет этот «мальчик», он лежал бы сейчас хладным трупом, Лейкери! – возмутился Тобиан.
– Это не нам решать, – сдвинул брови доктор. – Хватит уже его во всем ограничивать.
– Да Вы посмотрите, до чего он себя довел! – возмутился камердинер.
– Кеттелин… – хрипло прошептал лорд Рэйвен, хватая рукой пустое пространство. Глаза его смотрели сквозь склонившиеся над ним обеспокоенные лица – он явно видел то, чего не существовало.
– Ее тут нет, милорд, – мягким голосом обратился к нему Лейкери. – Она в своих покоях. Вам все приснилось.
– Кеттелин! – снова простонал молодой человек, похоже, не услышав врача.
На лбу его выступила испарина, золотые волосы прилипли к коже. Он улыбался, как безумный, в то же время болезненно морщась, и тянул руки, пытаясь коснуться той, что даже не знала о происходящем.
– Будь проклят день, когда он решил сюда поехать, – сокрушенно уронил голову камердинер. – Она сведет его с ума!
А Лейкери ничего не сказал. Он впервые видел, чтобы бессмертный влюбился в смертную.
Глава 1. Торжество
За пару недель до указанных событий
– Тор-ржество! Тор-ржество! – старательно выговорила большая птица, покачиваясь на золотой жерди, и повернулась к лорду Рэйвену одним глазом. Глаз был почти человеческий, с белой обводкой, и внимательно оглядывал окружающих.
– И правда ученая, – заметил лорд Адриэл, подавая птице орех из той горы яств, что привезли сегодня с юга в подарок на совершеннолетие его сына. – Нравится?
– Не слишком, – пожал плечами лорд Рэйвен, разглядывая цветные перья. – Лет пятьдесят назад оценил бы. Хотя я тогда, помнится, мечтал о собаке, а ты не разрешил.
Он пригубил вино из оплетенного серебром кубка. Перстень-печатка тихонько звякнул, соприкоснувшись с тонким основанием.
– Ты тогда задыхался от шерсти животных, – напомнил ему отец, выбирая новый орех. – Да и сейчас порой у тебя глаза краснеют.
– Отец, не надо, – чуть поморщившись, попросил лорд Рэйвен и тоже попытался угостить умную птицу.
Та брезгливо отвергла кусочек предложенного им яблока. Перевернулась на жерди хвостом к новым хозяевам, но потеряла равновесие и вынуждена была трижды взмахнуть крыльями.
Крылья были большие, за столом случился локальный ураган, и волосы ближайших к птице людей взметнулись в воздух золотыми сполохами.
– Что за необдуманные подарки? – прошипела сквозь великолепно поставленную улыбку леди Лютиэль, мать Рэйвена. Ей стоило больших трудов незаметно отлепить с губ приклеившиеся на масляную помаду белые пряди своих волос.
Женщину услышали все, кто сидел в нише, предназначенной для хозяев дома, но никто не ответил, прекрасно чувствуя ее настроение и не желая ввязываться в спор: тяжелый характер леди Лютиэль был хорошо известен ее домашним.
Мужчины спокойно продолжали наблюдать за танцующими и потягивали вино. Зал был полон музыкой, шорохами шелков, запахами праздника, блеском бриллиантов и, конечно, разговорами.
– Хорош, – с восхищением сказала одна из танцующих дам своей соседке, явно имея в виду младшего лорда, потому что в этот момент пристально его разглядывала.
Лорд Рэйвен, совершеннолетие которого сегодня и праздновали, слегка улыбался. Кисти рук, украшенные перстнями, выглядели изящно, как у музыканта, а чуть исхудавшее лицо могло похвастаться чертами, присущими ученым. Выражение лица его было спокойным и даже чуть утомленным.
Дождавшись смены такта, две танцующие девушки коснулись друг друга локтями и поменяли положение и кавалеров. Теперь вторая девушка получила возможность оценить внешность младшего из клана Лаард.
– Да ну, бледный какой-то, – сказала она, окинув лорда Рэйвена беглым взглядом. – Румянец на щеках нездоровый и щеки впалые. Не кормят они его, что ли?
– Но как одет, а? – сказала ее подруга. – Ты смотри-смотри, пока можешь.
– Да на что тут смотреть? – фыркнула вторая девушка. – Все простенько так. И ничего толком не видно под десятью слоями. Вот если б он танцевать пошел, мы б его хотя бы пощупали.
Девицы синхронно хихикнули.
– Хм, – лорд Рэйвен шевельнул бровью, выражая таким образом свое мнение насчет данного описания, и пробормотал: – Вот наглые.
– Они вас не слышат, можете не шептать, – подал голос его сосед, доктор Лэйкери.
– Почему тогда я их слышу? – чуть приподнял бровь Рэйвен, не поворачивая к нему головы и не слишком шевеля губами, как его учила мать.
– Потому что акустика этого зала так устроена, – ответил вместо доктора лорд Адриэл. – Чтобы мы слышали чужие разговоры, а гости не слышали наших обсуждений. Так что если захочешь сказать речь, выходи за линию серебряного орнамента.
Он показал взглядом на полукруг на полу, зрительно отделяющий их от танцующих.
– Восемьдесят лет в этом доме живу, а не знал, – задумчиво поджал губы лорд Рэйвен.
Танцующие пары тем временем сделали круг, и две сплетницы снова оказались напротив хозяев дома. Одна из них покосилась на беременную леди Афлин, сидящую по правую руку от своей матери.
Наследница дома была хороша собой, но пребывала в том особом состоянии, которое свойственно только ожидающим ребенка: взгляд ее был устремлен в пространство, на губах играла улыбка, а руки то и дело поглаживали живот.
– Вот ведь везучие эти Лаарды, – с завистью сказала танцующая и коснулась подруги локтем, отмечая шорохом платья очередной поворот. – Двое детей и уже внука ждут.
– Лаарды не везучие, а мудрые, – пояснила вторая девица, красивым жестом подбирая подол, чтобы не наступить на кружево. – Лорд Адриэл специально взял жену из семьи Аттери, потому что те – самые плодовитые: у них Амок случается в каждом поколении.
– Угу, – презрительно фыркнула первая. – А еще они самые неуравновешенные. Ты посмотри, как ее перекосило опять: будто слышит нас.
Леди Лютиэль явственно побледнела и скрипнула зубами. Ее годами оттачиваемое искусство мило улыбаться в любой ситуации дало трещину.
– Спокойнее, дорогая, – едва слышно шепнул ей муж и незаметно для окружающих погладил жену по руке. – Молодые девчонки вечно болтают какую-то ерунду.
– Тоже мне молодые, – прошипела леди Лютиэль. – Одной двести сорок, другой почти четыреста. И ни ума, ни воспитанности. Кто их вообще впустил?
– Ну, мы же не можем выгнать тех, кто пришел по приглашению, – укорил ее муж.
– Мы приглашали их отцов, – с легким рыком напомнила женщина. – И предполагалось, что отцы придут с женами, а не с дочерьми, засидевшимися в девках.
– Если быть точным, большинство пришло с внучками и внучатыми племянницами, – поправил доктор Лэйкери. – И я не удивлен, что так случилось: все торопятся воспользоваться шансом представить своих девочек юному лорду.
Доктор хитро улыбнулся и почти подмигнул подопечному. Молодой человек поморщился, будто раскусил гнилой орех, и теперь не знал, как бы так его деликатно выплюнуть: сдались ему эти пустоголовые девицы!
– Ну ты-то хоть держи себя в руках, – сделал ему замечание отец. – На нас все смотрят. Излишняя эмоциональность приводит к необдуманным словам, а те, в свою очередь – к ненужным конфликтам.
– И мог бы уже объявить о помолвке с леди Ашими, – вставила леди Лютиэль. – Только вводишь гостей в заблуждение.
– Вы слишком строги, Ваше Величество, – одернул правящего лорда доктор Лэйкери. – Мальчик прекрасно показал себя на протяжении всего Буйного возраста: ни разу не сбежал из дома, не грубил, не устраивал истерик и даже не попытался провернуть революцию, как его сестра.
Доктор тихо рассмеялся, и вся семья тоже разулыбалась, припомнив эту историю. Леди Афлин, к счастью, то ли не услышала, то ли не обратила внимания на то, что ее обсуждают, полностью погруженная в свое уникальное состояние.
– Не могу не согласиться, – кивнул лорд Адриэл. – И в этом отношении я горжусь тобой, Рэйвен.
Молодой человек слегка улыбнулся и едва заметно кивнул, принимая комплимент.
– Но это не повод расслабляться, – продолжил его отец. – Пусть мы уберегли тебя от обязанности наследия, но жизнь – сложная вещь, и всякое в ней случается. Так что веди себя так, словно наследник – ты.
Лорд Рэйвен еще раз слегка кивнул, показывая, что он услышал и принял.
– А мне кажется, немного подурить было бы неплохо для Вашего сына, – не согласился доктор, сверкая озорными искорками во взгляде.
– Подурить? О чем Вы, Лэйкери? – уточнил лорд Адриэл.
– Развитие личности – сложная штука, – ответил Лэйкери. – Недаром дети учатся ползать, ходить и говорить не только в определенном порядке, но и в установленном природой возрасте. Если сдерживать природные порывы, можно в итоге получить искалеченную личность.
Над столом повисло молчание. Присутствующие обдумывали слова доктора.
– Торрржество! Торрржество! Кирукек! – снова продекламировала птица и поскребла лапой клюв. Сразу две руки, не сговариваясь, протянули ей лакомство, чтобы не мешала беседе.
– И в чем, по-вашему, для него отразится отсутствие этого жизненного этапа? – наконец, нарушил молчание лорд Адриэл.
– Кто знает? – пожал плечами Лэйкери. – Доселе никому не удавалось избавиться от Буйного возраста. Все через него проходили: у одних он был ярче, у других чуть спокойнее. И мне кажется, у лорда Рэйвена он просто задержался в связи с ослабленным здоровьем.
– На пятьдесят лет? – насмешливо изломал бровь лорд Адриэл. – Не смешите, Лэйкери.
– И все же, – настойчиво сдвинул брови доктор и даже повернул голову и чуть подался вперед, чтобы увидеть собеседника, которого загораживал от него молодой человек. – Вы слишком долго держали сына взаперти.
– Я? Взаперти? – лорд Адриэл тоже повернул голову к собеседнику и перешел на более эмоциональный тон, так что часть танцующих с любопытством повернула головы в его сторону, а жена, шипя, принялась дергать мужа за рукав.
– Тише, дорогой! – прошипела она сквозь улыбку.
– Да я столько сил приложил, чтобы мой сын увидел мир, не навредив при этом своему здоровью! – не услышал ее лорд Адриэл. – Сюда и редких животных привозили, и артистов из разных стран приглашали, диковины, растения, фрукты, книги со всего света доставляли. А сколько людей здесь побывало – целая страна!
– Ну-ну, – хмыкнул доктор. – И на все это несчастный мальчик взирал из окна своей комнаты, никуда из нее не выходя.
– Но его никто не запирал, – возмутился лорд Адриэл. – Кроме случаев непослушания, разумеется.
– Однако и близко ко всем этим диковинам не подпускал, – напомнил доктор. – А что за прелесть смотреть, но не иметь возможности потрогать или поучаствовать?
– У него были такие возможности! Театр, балы, игры, даже фейерверки – все было! – лорд Адриэл слегка пристукнул кулаком по столу, отчего птица испугалась и вновь замахала крыльями, разлохмачивая хозяевам их тщательно уложенные волосы.
– Дорогой! – довольно громко прошипела леди Лютиэль, все сильнее теряя контроль над искусственной улыбкой, и щипнула мужа за локоть. – Вас уже в зале слышно. И мальчику неприятно, что вы обсуждаете его.
– Мальчику все равно, что о нем говорят, – ответил лорд Рэйвен с легкой. – Даже интересно было узнать, сколько сил мой отец вложил в мое воспитание. И странно было послушать, как зацепили его слова нашего доктора: будто он и сам сомневается, что сделал достаточно.
Лорд Адриэл спохватился, кашлянул и сел ровнее, справившись с собой – шпилька от сына отрезвила его. Он выпил вина, потер складки на лбу. Вздохнул.
– Извини, – сказал он после небольшой паузы. – Это было некрасиво. Меня занесло.
– Ничего страшного, отец, я понимаю, как Вы обо мне беспокоитесь, – ответил молодой человек. – И благодарен Вам.
– Но я хотел бы дать тебе больше, – признался лорд Адриэл. – Моего врачебного таланта хватило лишь на то, чтобы ты выжил. И все твое детство было потрачено на борьбу с болезнью. Я сожалею, сынок. Мы с твоей матерью вовсе не такими представляли твои первые годы жизни. Но увы, время не повернешь вспять.
– А если б и можно было повернуть, разве кто-нибудь сумел бы справиться с задачей лучше, чем вы уже это сделали, отец? – с улыбкой ответил лорд Рэйвен. – Меня вполне устраивает мое детство.
– Даже не знаю, гордиться ли мне сыном или же собой, что сумел такого сына воспитать, – сказал лорд Адриэл и поднял бокал. – С совершеннолетием тебя.
– С совершеннолетием! - присоединился доктор Лэйкери, и трое мужчин, синхронно, как по команде, оставили неудобную тему и снова принялись смотреть на танцующих дам.
Начался традиционный танец Белой ветви, который имели право исполнять только незамужние девушки, и площадка для танца была заполнена желающими покрасоваться девицами так, что тем приходилось двигаться очень осторожно, чтобы не толкать друг друга.
Девицы были разные. Одна красавица даже имела волосы, как в сказке: с явственной волной, чем выгодно отличалась от других. И о чем, похоже, прекрасно знала, потому что с ее лица не сходила насмешливая улыбка: ее явно веселило это скопище девиц на выданье. Или, быть может, она посмеивалась над собой, что решила присоединиться к стадному инстинкту.
Лорд Рэйвен покосился на отца, одобрительно кивающего в такт ее движениям, потом опять на красавицу и подумал, что есть и третий вариант: девушку позвали целенаправленно.
– Нравится? – неверно истолковал лорд Адриэл его интерес к даме. – Пригласи ее на следующий танец.
– Какой в этом смысл? – безэмоционально ответил Рэйвен.
– Ну, объявить о помолвке с леди Ашими ты что-то не торопишься, хотя о наших планах на ее счет вся страна уже знает, – пожал плечами его отец. – Если ты разочарован в моем выборе, тогда сделай свой – я не буду против. Не ради продолжения рода, так хотя бы затем, чтобы сделать приятно другой семье.
– И тем самым обречь девушку на бездетную жизнь? – насмешливо покосился на него сын. – Помнится, именно из-за этого пункта вы сменили наследника – чтобы линия наследия не превратилась в зигзаг после моей смерти.
– Ну, это вопрос неоднозначный, – снова вмешался в их беседу придворный врач. – Да, ваши жизненные силы малы. Но не настолько, чтобы лишать себя даже формальной возможности вступить в брак. А дети…
Доктор выдержал многозначительную паузу и продолжил:
– И здоровым людям порой не дано это счастье. У меня вот нет детей, хотя я все сделал, чтобы они были. Однако судьба распорядилась иначе. И знаете, молодой человек, если б меня несколько столетий назад кто-то предупредил, что детей у меня не будет, я бы все равно женился, ибо одиночество страшит всякого. Хотя, пожалуй, тогда я женился бы на другой.
Губы придворного врача тронула кривая ухмылка, и он поспешил спрятать ее в кубке.
– Я не чувствую одиночества: у меня есть семья, – заметил лорд Рэйвен и улыбнулся родителям, слегка поклонившись. Те улыбнулись в ответ и тоже качнули головами.
– Родители не вечны, – пожал плечами доктор Лэйкери. – Об этом не принято говорить, но смерть всегда рядом: таится в замершей на краю крыши сосульке, прикорнувшей в траве змее или бьется в сердце слишком вольного жеребца, которому не терпится скинуть седока в пропасть.
Он вздохнул и продолжил:
– Мы уходим. Уходим всегда неожиданно. Но если семья большая, то потерю легче пережить. А еще семью не выбирают: какая есть, с такой и уживайся.
Он развел руками и вдруг перешел на заговорщицкий тон:
– Зато жену можно выбрать, – сказал он. – И я настоятельно рекомендую вам уделить этому аспекту большое внимание, чтоб не наступить на те же грабли, по которым довелось поплясать мне. Если, конечно, не вмешается Амок.
– Род Лаард слишком древний, у нас не случается Амок, – напомнил лорд Адриэл.
– Спорное утверждение, – возразил доктор. – Не забывайте, что юный Рэйвен не только потомок своего отца, но и сын своей матери, а в ее роду Амок – довольно частое явление. Можно сказать, регулярное. Быть может, оно коснется и его.
– Сомневаюсь, – покачал головой старший лорд. – Амок всегда случается с сильными и активными мужчинами. Рэйвен совсем не такой. Не могу представить своего сына таким … кхм… безумным.
– Или же сильными и активными их делает сам Амок, – умело возразил доктор. – Не надо думать о Рэйвене плохо. Кто знает: быть может, он преодолел недуг, и теперь с каждым десятилетием будет все здоровее. Так ведь, мой юный друг?
Он повернул лицо к подопечному и продолжил, адресуя слова уже молодому человеку:
– Верьте в лучшее, лорд Рэйвен. Вы еще в том возрасте, когда полагается строить и осуществлять чудесные планы. Надейтесь, мой юный друг, ищите и, быть может, вы встретите предназначенную вам судьбой.
– Увы, вся страна и без того уже побывала у меня в гостях, – отшутился лорд Рэйвен, кивнув отцу. – Если б где-то меня ждала моя Единственная, я бы ее уже встретил.
– Вся да не вся, – возразил Лэйкери. – Только богатые либо прославленные чем-то семьи. Кто знает: быть может, Ваша суженая сейчас сеет репу на полях. Плюс, не забывайте, что она просто могла еще не родиться – такое часто случается, и Амок запаздывает на пару столетий.
– Не родилась… или уже умерла, дожидаясь моего рождения, – дополнил лорд Рэйвен эту теорию.
– Ну что за мрачные настроения в такой прекрасный день? – вмешался, наконец, лорд Адриэл. – И что за дурная тема? Лэйкери, вы подбиваете моего сына на пустые мечты в попытках спровоцировать у него Буйный возраст.
Он недовольно поджал губы. Но, видно, высказал не все, потому что спустя пару мгновений решил добавить:
– И вообще, мне кажется, наша культура слишком романтизирует Амок. Мне не нравится, что наши дети мечтают о нем. Я считаю Амок болезненным состоянием мозга, когда молодой человек не способен на адекватные поступки, не видит реального положения дел. Если каждый мужчина начнет страдать Амоком, наше общество попросту развалится.
– Но Амок дает и чувство безграничного счастья, – возразил Лэйкери. – И, конечно же, детей. Вы же сами когда-то изучали врачебное дело, вы знаете, что наша долгая жизнь дана нам не за просто так: за нее мы платим бездетностью!
– Бездетность – слишком громко сказано, – возразил лорд Адриэл. – Терпение и настойчивость – вот залог продолжения рода.
– Вам легко говорить, ваша жена из семьи Аттери, у них всегда много детей, – возразил Лэйкери.
– Но вы же не будете спорить… – уже с нажимом начал говорить лорд Адриэл, однако сын вдруг перебил его:
– Господа, вы опять говорите сквозь мою голову, – заметил Рэйвен, поморщившись. – Да и тема какая-то… не ко столу.
– О, извините, мой юный друг, – спохватился доктор Лэйкери. – Это наш давний спор с вашим отцом. Пожалуй, мы и правда можем продолжить его в более удачное время. Например…
Хлопнувшая дверь не дала ему закончить. Музыканты сбились с такта, а танцующие – с шага. Возникло легкое столпотворение. Полетели возмущенные возгласы, но быстро стихли, а толпа вдруг торопливо расступилась, причем дамы разбегались особенно быстро и морщили носики.
По залу шел странного вида мужчина. Его коротко стриженные волосы были грязны и слиплись, кожа выглядела обветренной, особенно на губах, а ногти были обгрызены. Запах немытого тела опережал его. Одежда же была настолько драной и замызганной, что лорд Рэйвен видел такое разве что на представлении в театре.
– Ба, вот это гость, – протянул доктор Лэйкери в установившейся тишине, едва ли не присвистнув. – А я думал, его сожрали карлаки.
– Кто это? – спросил Рэйвен, неотрывно наблюдая за гостем: тот дошел до середины зала и будто забыл, зачем вообще здесь оказался.
Гость смотрел сквозь толпу, явно не замечая присутствующих, и выглядел душевнобольным. Потом его взгляд наткнулся на богато накрытый стол – причем ту его часть, где сидела правящая семья, так как остальные части стола загораживали от него подавшиеся в стороны гости.
Мужчина вздрогнул, оживился и направился прямиком к еде. Встал напротив хозяев и принялся есть, не здороваясь и не спрашивая разрешения.
Подошел слуга со стулом, не зная, предлагать ли его гостю, так невежливо явившемуся к столу. Лорд Адриэл кивнул, и слуга торопливо подставил стул под грязное седалище. Человек послушно сел, не отрываясь от еды. В зале царило гробовое молчание.
– Кто это? – снова едва слышно шепнул Рэйвен доктору, не отрывая взгляда от происходящего.
– Старик Левенсток – самый древний из известных нам бессмертных, – нисколько не понижая голоса, ответил Лэйкери, будто зная, что его ответ не будет замечен гостем.
– И самый чокнутый, – дополнил лорд Адриэл, тоже не понижая голоса.
Гость находился практически под сводом ниши и должен был услышать оба высказывания, но почему-то не отреагировал на них. Он с удовольствием поглощал рыбный паштет, сдабривая его большими порциями салата и зажевывая хлебом. Ученая птица оскорбленно посмотрела на наглого едока.
– А что с его волосами? – уточнил Рэйвен, с легким ужасом оглядывая голову гостя, которая выглядела так, будто кто-то намеренно остриг ему волосы, а затем долго и упорно смазывал их жиром и втирал в них дорожную пыль.
– Грязные просто, – ответил Лэйкери. – Если я правильно понимаю, последние годы он жил один в северных горах. По крайней мере, некоторое время назад охотники встретили его именно там.
– Нет, я имею в виду, отчего они такие короткие? Он стрижет их каждый день? Зачем? – уточнил молодой человек.
Гость, будто услышав, заправил упавшую ему на лицо грязную прядь за ухо.
– Не задумывайтесь, мой друг, – покачал головой Лэйкери. – Просто примите его, как есть. Левенсток – самая большая загадка нашего края. Теперь Вы, лорд Рэйвен, официально видели все чудеса своей страны, не выезжая из столицы.
– Сила ножниц не в остроте лезвий, а в руках, что их держат, – неожиданно подал голос гость и посмотрел прямо на лорда Рэйвена.
Молодого человека пробрала дрожь от этого взгляда – глубокого и пустого одновременно, будто там, в глубине этих черных колодцев, окаймленных голубой радужкой, скрывалась сама Бездна.
– Ч…что это значит? – переспросил молодой лорд, будучи не в силах отвести взгляд.
Вместо ответа гость вдруг принялся его рассматривать: и так повернул голову, и этак. Вытянул руку с грязными ногтями, потрогал лоб Рэйвена, а затем и вовсе подцепил голову юноши согнутым пальцем за подбородок, и поводил ею из стороны в сторону, разглядывая.
Удивительно, но ни старший лорд, ни доктор не вмешались в этот ярмарочный осмотр. Больше того: они даже не выглядели обеспокоенными. Доктор же и вовсе как будто был доволен.
– Однако, опять неполадки и сбои, – пробормотал Левенсток себе под нос, неохотно отпуская подбородок Рэйвена. – Слабое дитя. Надо сообщить.
– Кому? – уточнил лорд Адриэл таким тоном, что стало ясно: на ответ особо не надеется.
И ответа не последовало. Однако старик явно потерял интерес к пище и продолжил говорить.