- -
- 100%
- +
*Сохраню здесь старую обложку на память))
Друзья, вы читаете вторую часть. Если оказались здесь случайно, перейдите в первую.
***
- Она не придет, - наверное, в тысячный раз сказал Лейкери непривычно серьезным тоном. – Вернитесь в постель, мой мальчик. Вам нужно еще немного поспать.
- Должна прийти. Ведь предыдущие два сна сбылись, - напомнил Рэйвен, настороженно вглядываясь в каменный двор, уже ярко залитый светом солнца. Двор был пуст.
- Это не более, чем совпадение, - отмахнулся доктор. – Во время Амока мужчинам свойственны сны… определенного рода. Собственно, с них все и начинается. Если б Вы раньше рассказали мне о сути Ваших снов… Но Вы лишь назвали их «странными». Мне и в голову не пришло, что это было начало Амока: ведь мы в Шаттергране.
- А если б Вы сразу поняли, смогли бы это остановить? – уточнил Рэйвен, не отрывая взгляда от той стороны, откуда могла прийти Кеттелин.
- Нет, - подумав, признался Лейкери.
- А мой отец?
- Тоже вряд ли, - покачал головой доктор. – Это явление неподвластно медицине. Но если хотите, я могу сходить за ним: вряд ли он уже уехал, еще слишком рано.
- Нет! – Рэйвен торопливо поднял руку, останавливая доктора. – Не надо ему говорить.
- Он же все равно узнает, - нахмурился Лейкери. – Амок – не то, что легко можно скрыть. У Вас даже сейчас вид… взъерошенный какой-то. И это после убойной дозы успокоительного.
- Я и не надеюсь скрыть свое состояние от отца, - покачал головой молодой лорд. – Скрыть нужно только…
Он замялся, не зная, как сформулировать.
-… объект страсти? – закончил за него Лейкери. – А Вы уверены, что это именно Кеттелин? Может быть, Амок просто немного запоздал, и…
Рэйвен посмотрел на доктора таким взглядом, что тот заткнулся.
- Да, глупость сморозил, - смутился доктор. – Вам, конечно, виднее.
- Это надо остановить, - вмешался в разговор и Тобиан. – Мы не можем пустить все на самотек. Милорду нужно немедленно возвращаться в Эльдар!
- Думаешь, Амок так легко отменить? – сказал ему Лейкери. – Я еще мог бы понять, если б мы попытались разлучить их на начальном этапе – хотя и там не факт, что получилось бы. Но дело дошло до физиологических явлений.
- А ты собираешься дать Амоку ход? – Тобиан с неприкрытым ужасом посмотрел на доктора. – С этой… шаттергранкой? Это просто невозможно. Даже сама мысль о подобном вызывает у меня омерзение.
- Ты поосторожнее в выражениях, - Лейкери кивнул на молодого лорда, все еще неотрывно глядящего в окно.
- Извините за грубость, милорд, - с поклоном сказал тому Тобиан. – Но это неприемлемо. Я считаю, что Вам нужно прекратить всякое общение с этой женщиной и немедленно уехать.
- А что, если я не хочу? – спокойно ответил Рэйвен.
- Это говорите не вы, а Амок, - уверенно заявил Тобиан. – Вы не можете в данный момент принимать взвешенные решения. Прислушайтесь к советам старших.
- То есть, у вас обоих нет сомнений, что это действительно Амок? – Рэйвен обернулся к ним.
Доктор и камердинер переглянулись.
- Увы, других предположений нет, - осторожно сказал Лейкери.
- Но насчет объекта страсти лично я сомневаюсь, - упрямо заявил Тобиан. – Я, конечно, не врач и не разбираюсь в нюансах, но по мне, Амок – разновидность сумасшествия. И Ваш отец того же мнения, между прочим. А сумасшествие – сфера безграничная.
- Не могу не согласиться, кивнул Лейкери. Амок — не чума какая-нибудь с явными симптомами и предсказуемым течением. Больной мозг может выдавать что угодно.
- Тем более, под сильным эмоциональным воздействием, напомнил Тобиан. - Милорд, Вы же сами признались, что вчера не раз испытали сильные эмоции. Плюс приняли неизвестное вещество, дурманящее сознание. А леди Кеттелин все это время была рядом. Что, если Ваш мозг просто… перепутал? Вас надо вернуть в Эльдар. Может быть, встреча с Вашей Единственной расставит все на свои места.
- Хм, - нахмурился Лейкери. – Не лишено смысла. Может быть, Тобиан и прав. Что скажете, милорд? Я могу остаться здесь вместо Вас. А Вы можете вернуться с отцом.
- Я никуда не поеду, - спокойно сказал Рэйвен.
- Но… - начал Тобиан.
- Я должен увидеть Кеттелин, - Рэйвен развернулся и пошел к выходу.
- С ума сошли? – Тобиан, отбросив свои идеальные манеры, перегородил ему дорогу. – Вам нельзя ее видеть: неизвестно, к чему это приведет. Да и куда Вы пойдете: едва рассвело, леди наверняка еще спит. Это просто невежливо!
- Во сне она была очень пьяна, - сказал Рэйвен. – Настолько, что запнулась и рухнула на пол. Я переживаю, что в реальности Кеттелин могла и вовсе не дойти до меня. Что, если она упала в колодец? Или оступилась и разбила голову о камни? Я должен убедиться, что с ней все хорошо.
- Тогда я сам схожу, а Вы оставайтесь здесь и проспитесь, - сказал Тобиан и развернулся было к выходу, но молодой лорд остановил его.
- Нет, - сказал он. – Еще я хочу убедиться, что она действительно… вызывает у меня эти чувства.
- Вы хотите убедиться? Или же ищете повод, чтобы испытать их в реальности? – уточнил доктор, с жалостью глянув на подопечного. – Вы же понимаете, что она не эльдарка, и взаимностью не ответит хотя бы потому, что Вы для нее – чужак. Вам будет больно.
Рэйвен не ответил, только прикрыл глаза и покачал головой. Лейкери вздохнул.
- Пусти его, Тобиан, - сказал он.
- Но… - начал было камердинер.
- Кто мы, чтобы ему препятствовать? – спросил Лейкери. – Он совершеннолетний. Это его выбор. Мы можем лишь высказать свое мнение и предостеречь. А решение остается за ним.
Тобиан нахмурился, но отступил.
- Вы идете в пасть к дракону, - сказал он в спину уходящему господину.
***
Рэйвен шел по залитому солнцем двору, внимательно оглядываясь по сторонам. Тело его было непослушным и побаливало после вчерашних нагрузок, а чувства были притуплены успокоительным, которое влил в него Лейкери. Думать под гнетом лекарства было тоже тяжело, и мысли будто вынуждены были прорываться сквозь вату. Безумие схлынуло, но смятение и общее ощущение, что он попал в неизвестно кем расставленную ловушку, осталось.
В то, что все это подстроила Кеттелин, как уверял его Тобиан не далее, чем час назад, Рэйвен не верил. И даже не потому, что считал ее непогрешимой. Напротив, он был уверен в том, что девушка далеко не столь прекрасна душой, какой представала ему эти дни: понятно было, что как минимум поначалу она пыталась произвести на него хорошее впечатление из политических соображений, и даже если у нее и возникли к нему дружеские чувства, то это должно было еще больше подтолкнуть ее демонстрировать ему только положительные черты своей личности. А значит, где-то скрывалась и ее теневая сторона. Но в то, что эта теневая сторона настолько изощрена в искусстве обмана, что сумела погрузить его в безумие Амока, Рэйвен сомневался. Хотя бы потому, что Кеттелин было всего лишь тридцать лет. О каком искусстве управления людьми может идти речь при таком маленьком жизненном опыте? Тем более, если это управление человеком другой расы. Нет, это все-таки бредовая мысль.
Вот в то, что она могла случайно подменить собой образ леди Ашими, верилось гораздо больше. Если подумать, Ашими всегда вызывала в нем теплые чувства. Что, если подобным образом проявилась тоска о ней? Ведь девушки действительно были в чем-то похожи: хотя бы в том, что на любых мероприятиях обе оказывались ему ближе, чем все остальные люди. Кеттелин так естественно заняла место Ашими, что больной мозг вполне мог дать сбой. По крайней мере, Рэйвену хотелось в это верить. Нужно было предоставить решение телу. Тело не обманешь. Оно не пойдет на поводу у больного сознания и не переступит расовую черту, что бы там ему ни приснилось. Да и сон ли это был? Не потому ли увиденное не сбылось, что не было сном, а оказалось всего лишь болезненным бредом? Вот ведь он уже дошел до крыла Кеттелин, но так ее и не встретил. Хотя…
Рэйвен, уже почти взявшийся за ручку двери, услышал знакомый звук: ритмичные вдохи и выдохи, иногда шумные и долгие, иногда с толчком. Сразу вспомнилась вчерашняя тренировка отряда.
Он обогнул крыло. Действительно: Кеттелин в старых бесформенных штанах и с забинтованной грудью ритмично мутузила мешок с соломой. И делала это, похоже, уже давно, потому что здорово вспотела, и черные пряди волос, выбившиеся из пучка, прилипли к вискам и скулам.
- Доброе… Хха! … утро… хэк! … лорд Рэйвен. Хха! – она подпрыгнула и завершила упражнение немыслимым кульбитом, ловко и практически беззвучно приземлившись на то же место. – Не хотите размяться? Уфф!
- Нет, спасибо, - отказался он, разглядывая ее, но сосредоточившись больше на своих ощущениях. Вроде бы, никаких безумных реакций не наблюдалось. Либо все произошедшее было бредом на фоне усталости, эмоциональной перегрузки, болезни и отравления дурманом, либо Кеттелин действительно не была объектом Амока.
Он облегченно вздохнул и немного расслабился.
- А что так? – удивилась Кеттелин его отказу. – Перебрали вчера? Так Вы, вроде, почти не пили. Это я что-то переборщила, так что даже мутит и голова болит.
Она потерла виски.
- Зачем же Вы тогда истязаете себя физическими упражнениями? – не понял Рэйвен.
- Ну, не останавливать же жизнь из-за какого-то похмелья, - пожала плечами Кеттелин. – Ничего, к обеду отпустит. Да и я, может, поумнею, наконец, и запомню, что в моем возрасте надо меньше пить.
- Вы еще очень молоды, - заметил Рэйвен.
- Хах. Скажите это моему телу, - фыркнула девушка. – Чай пить будете? Он как раз заварился. Правда, ничего съестного нет: Гетти только-только ушла на кухню. Но после пьянки надо больше чаю пить – проверено, помогает. Заходите.
Она махнула ему рукой, чтобы поднимался на террасу и, не дожидаясь ответа, отвернулась и принялась отвязывать от петли, вбитой в резной столб, своего соломенного «противника».
***
Рэйвен поднялся по ступеням и замер на самой верхней, чтобы не подходить к полураздетой девушке слишком близко. Ее спина была подобна учебнику анатомии: каждая мышца видна, хоть бери перо и подписывай. Рэйвен непроизвольно залюбовался культурой тела шаттергранцев. Пожалуй, когда люди уделяют столько внимания состоянию своих мышц, прятать их под одеждой действительно бессмысленно. Вечная полуодетость шаттергранцев с этой точки зрения была ничем иным, как аналогом орнаментов в одеждах эльдарцев. Возможно, они даже гордились шрамами. Хотя у Кеттелин их все-таки многовато.
Рэйвен окинул взглядом неведомую клинопись – историю битв, написанную по живой плоти. Залюбовался непривычной формой спины и ее вытянутыми линиями. Улыбнулся, заметив золотистый пушок на пояснице вдоль позвоночника. Было в нем что-то детское и милое.
Пока он об этом размышлял, Кеттелин закончила с веревкой и мешком, повернулась к нему, глянула мельком и уже было вознамерилась унести «противника» в дом, как вдруг всмотрелась в лицо гостя и сказала секретным шепотом:
- Рэй, у тебя слюна по подбородку бежит.
Рэйвен быстро прикрыл рот ладонью и покраснел, наверное, с ног до головы, желая провалиться сквозь землю. Кеттелин звонко рассмеялась.
- Простите ради всех богов, - покаялся он, достал платок и вытерся. – Я только что принял сильнодействующее лекарство. Наверное, побочный эффект. Даже не почувствовал… Простите, мне так неудобно.
- Да ничего, бывает, - Кеттелин похлопала его по плечу, сдерживая улыбку. – Мне даже немного приятно: в кои-то веки на меня мужчины слюнки пускают. Расстелите вон тот коврик и стол на него поставьте, пожалуйста, а я чай сделаю. О, и я тут Вам кое-что показать хотела. Сейчас принесу.
Она исчезла в доме и сначала вернулась оттуда с чайным сервизом, а потом с небольшим деревцем в плошке и металлически позвякивающим свертком. Деревце было сочно-зеленое, с плотными кожистыми листьями круглой формы, но прежде Рэйвен таких растений не встречал.
- Что это? – спросил он, торопясь перевести тему и замять свой конфуз.
- Это – фиговое дерево, - пояснила Кеттелин, разливая чай.
- Какое? – не понял Рэйвен.
- Ну, фига – фрукт такой, - Кеттелин показала нечто небольшое. – Вам кварки ни разу не привозили?
Эльдарец отрицательно помотал головой.
- Вы ничего не потеряли, - отмахнулась Кеттелин. – Вкус так себе. Но, честно говоря, это не совсем тот вид фигового дерева: у того листья резные и большие, а у этого – круглые и маленькие. И оно не плодоносит. Точнее, на юге-то плодоносит, но мелкими такими ягодками. И несъедобными. Мне этот саженец один купец из кварков привез еще лет двадцать назад. Хороший был дядька, увлекающийся. Хоть и страшный на вид. Сахару?
- Нет, спасибо, - отказался Рэйвен.
Она подала ему чашку.
- Это дерево какое-то особенное? – уточнил он, отпивая глоток шиповникового отвара, который девушка отчего-то назвала чаем.
- Ага, - кивнула Кеттелин. – Оно растет и зимой, и летом.
Рэйвен удивленно вскинул брови: он не считал себя знатоком географии, но был уверен, что зимой в Шаттергране почти так же холодно, как и в Эльдаре, и никакие растения с юга – даже самые устойчивые – не могли перенести зимние морозы, будучи в листве.
- В доме, разумеется, - пояснила Кеттелин, заметив его изумление. – Оно не сбрасывает листья на зиму. Если поставить на южное окно, то фига преспокойно дожидается там весны. Главное, не поливать слишком часто. И землю она любит «посытнее»: чтоб компоста побольше было, а можно даже и… впрочем, мы же чай пьем. В общем, помнится, Вы хотели научиться ухаживать за маленькими деревьями. Так вот это – отличный экземпляр для тренировки. Хотите попробовать? Его как раз стричь пора.
- Зачем? – искренне удивился Рэйвен, оглядев облако листвы. – Он такой пушистый.
- Вот поэтому и пора, - пояснила Кеттелин. – Новые ветки загораживают свет старым. Без света листва внутри кроны начинает осыпаться. А потом – глядь – и уже полдерева облысело. Ветки получаются длинные, тощие, и листья только на концах. В природе, может, оно и хорошо, когда дерево к небу тянется – там, чай, солнца побольше. А у меня дома вместо неба потолок. Куда тянуться-то? Приходится стричь. Садитесь сюда, я Вам покажу логику роста.
Она похлопала по коврику рядом с собой. Рэйвен замялся, покосившись на девушку.
- Что? – не поняла Кеттелин сути его сомнений. – Вы передумали учиться уходу за деревьями?
- Да я с радостью, но… Вы не могли бы надеть рубашку? – смущенно попросил он.
- Ах, это, - рассмеялась Кеттелин. – Вообще-то, мне еще жарко после тренировки. Да и солнце припекает. Так что только из уважения к Вам…
Она исчезла в доме, но почти сразу вернулась, на ходу натягивая нечто очень драное, серое и бесформенное. Ткань была такой ветхой, что практически не выполняла свою функцию и даже просвечивала.
- Любимая, - пояснила Кеттелин в ответ на невысказанный вопрос. – Дома в ней хожу.
Она сама села рядом с Рэйвеном, развернула плошку и сказала:
- Вот тут у него лицо.
- У кого? – не понял эльдарец.
- У дерева, - сказала Кеттелин.
Рэйвен осмотрел шершавый ствол, покрытый шрамами от удаленных или обломанных веток, но ничего похожего на человеческий лик не увидел, о чем и сообщил девушке.
- Ну, лицо, лицевая сторона – та часть, с которой лучше всего показывать вещь людям, - улыбнувшись, пояснила Кеттелин. – Вот у одежды есть лицо, а есть изнанка. Вы же не демонстрируете одежду изнанкой наружу, верно? Такое только швеям интересно. Так и у моих деревьев есть сторона, которой я их к людям разворачиваю. У этого парня лицо вот здесь.
Она обвела рукой деревце, демонстрируя красиво раскинувшиеся узловатые ветви и пышную шапку зелени.
- Когда я только начинала коллекционировать маленькие деревья, то думала лишь о том, чтобы они поместились в горшки, и первое время вообще их никак не стригла, - начала девушка, разворачивая сверток с инструментами. – Они росли вверх и вширь, радовали меня. Но недолго – быстро начинали болеть и облетать. Вспоминать не хочу, сколько красивых деревьев загубила.
Она вздохнула и махнула рукой, отгоняя неприятные мысли, будто назойливого овода.
- Потом я заметила, что деревья лучше растут в треснутых горшках, и поняла, что им плохо в замкнутом пространстве – земля не «дышит», - продолжила Кеттелин. - Тогда я попросила гончара сделать мне горшки с дыркой в днище. Помню, он долго ржал, но в итоге сделал. Это немного поправило ситуацию, по крайней мере, на лето. Но зиму многие деревья все равно не пережили – вымерзли. Тогда я стала держать их зимой в погребе. Но пропустила момент пробуждения, и некоторые деревья принялись расти в темноте, побеги вытянулись и в итоге те деревья тоже погибли. Так я пришла к мысли, что нужно что-то среднее между погребом и домом – чтобы и светло, и в меру прохладно. Ну, вы видели.
- Да, интересное техническое решение, - признал Рэйвен. – Вы топите печь зимой, я правильно понимаю?
- Пробовала, - нахмурилась Кеттелин. – Загубила еще уйму деревьев. Все-таки, кто привык зимой спать, тот должен спать. Вот фига – другое дело.
Она любовно погладила деревце по пушистой кроне. Вниз посыпались усохшие коричневые прилистники.
- Вы только потрогайте, - с интонациями удовольствия в голосе сказала девушка. – Он же такой прохладный.
- Почему «он»? – уточнил Рэйвен, послушно коснувшись листвы, которая действительно была приятна на ощупь.
- Ну… не знаю, - Кеттелин пожала плечами. – Выглядит как парень. Мужской силуэт. Не изящный, как девушка, не дородный, как многодетная мать, а могучий такой, основательный, как воин.
Рэйвен окинул растение взглядом. Действительно, что-то такое в нем было – в толщине и размахе ветвей, в движении линий ствола. Но пока Кеттелин не сказала, Рэйвен этого не замечал. Он попытался припомнить деревья в ее оранжерее. В памяти всплыли клен, похожий на мудрого старейшину, стыдливая яблоня, самодовольная ель и стайка смешных, растрепанных сосен-подростков, посаженных в один горшок. Когда-то давно учитель живописи сказал ему, что картина становится произведением искусства, когда зритель чувствует в ней некую идею. В этих деревьях идеи определенно были.
Он глянул на Кеттелин новым взглядом, только сейчас осознав, что общается с неоцененным художником. Художником, чьи работы могут погибнуть за один жаркий день без полива или же полностью потерять свой вид при отсутствии должного ухода. И ему предлагалось однажды стать хозяином этих работ. Нет: продолжить дело мастера.
- Возьмите, - сказала Кеттелин, и Рэйвен вздрогнул, когда его руки коснулось нечто холодное: ножницы с длинными ручками и короткими лезвиями. Он послушно взял их.
- Взгляните сюда, под крону, - Кеттелин пригнулась, подавая ему пример. Рэйвен склонился и тоже заглянул, стараясь не приближаться к ней слишком близко. Под зеленой шапкой скрывалось густое переплетение веток.
- Один к трем, - сказала Кеттелин. – Лучшее соотношение, на мой взгляд.
Девушка провела по коре остро отточенным ножом, демонстрируя линию от корней до одной из первых веток.
- Ствол снизу голый на треть, - поясняла она попутно. – Треть без листвы, две трети – с листвой. Когда разрастается больше, становится некрасиво. Нельзя один раз задать форму и надеяться, что она сохранится навсегда: израстется, подурнеет. И корней лучше больше трети не срезать. Считайте треть волшебным числом в отношении этих малышей.
Кеттелин улыбнулась. Рэйвен невольно отвлекся, залюбовавшись вовсе не деревом. Хотя было и в самой девушке что-то от ее деревьев: стать, жизненная сила. И тоже шрамы по всему телу.
Он глянул на царапины, оставленные сапогом Арыка – рубашка была не завязана, и борозды бросались глаза – глубокие, воспаленные. Похоже, никто их даже не обрабатывал. Если Кеттелин всегда так относилась к получаемым ранениям, то неудивительно, что на ее теле так много шрамов. Плюс она истязает себя физическими нагрузками, игнорируя раны. Даже сейчас поджившие было царапины потрескались от утренних упражнений, и местами видна была свежая кровь. Хорошо бы обработать…
- Рэй? – понизив голос, окликнула его Кеттелин и прикрыла ладонью грудь. Рэйвен вздрогнул, поняв ЧТО рассматривает.
- Извините, - смутился он, отворачиваясь. – Задумался.
Кеттелин хмыкнула, но ничего не сказала и вернулась к сути разговора.
- Чтобы было красиво, надо каждый раз выбирать такую ветку, которая в перспективе будет толщиной с треть предыдущей ветки, - продолжила она, указывая острием ножа. – Вот скажите, в этой развилке какую ветвь лучше выбрать?
Рэйвен, все еще смущенный, присмотрелся. Ветки с его точки зрения были одинаковыми, только одна потолще, а другая – потоньше. Он выбрал ту, что потоньше.
- А вот и неправильно, - обрадовалась Кеттелин его ошибке. – То есть, с точки зрения толщины правильно, конечно. Но эта ветка – полудохлая: смотрите, она вся лысая, и на конце всего один уже желтеющий листик. Конечно, если мы обрежем ее соседку, слабая ветка, может быть, пустится в рост. А может и просто отсохнет. Поэтому рисковать не будем и выберем ветку, что потолще: она не настолько толстая, чтобы испортить композицию. Но мы ее на всякий случай укоротим, чтобы она отрастила себе молодые побеги у основания. Может быть, чуть ниже по стволу даже проснется ветка на замену. Отрежьте вот тут.
Она показала ему ножом, чиркнув по коре. В месте надреза выступил беловатый сок. Рэйвен послушно раскрыл ножницы и начал было смыкать их в указанном месте, но Кеттелин его остановила:
- Нет-нет! – сказала она, хватая его за руку. – Под другим углом, чтобы почку не повредить.
Рэйвен как всегда вздрогнул от неожиданности прикосновения и жара ее ладони. Покосился на девушку, пытаясь поймать ее взгляд и напомнить о правилах приличия, о которых Кеттелин опять забыла. Но взгляд его наткнулся на серию «петухов» в ее волосах. Похоже, девушка собрала пучок, даже не причесавшись. Хотя, это ведь его вина: сам явился в несусветную рань и не дал человеку ни минутки на уход за собой. Не надо было вообще к ней подходить: убедился бы, что с Кеттелин ничего не случилось, и вернулся. Наверняка ведь она привела бы себя в порядок сразу после тренировки. По крайней мере, причесалась бы и ополоснулась.
Он втянул воздух: от Кеттелин ощутимо пахло по́том. Впрочем, запах не был отталкивающим, просто чуть более сильным, чем всегда.
- Рэйвен, Вы боитесь, что ли? – Кеттелин снова выдернула его из размышлений. – Режьте уже. Это не настолько важная ветка, чтобы за нее переживать.
Он спохватился и торопливо сомкнул лезвия. Довольно неуклюже, потому что Кеттелин поджала губы при виде получившегося среза. Но ничего не сказала, лишь молча вытянула из кроны застрявшую в ней обрезанную ветку.
- Вот, видите: сразу свет попал на нужную почку, - прокомментировала она. – Давайте теперь разберемся с вот этими зарослями. Видите скопление веток, растущих из одной точки? Если все они продолжат расти, как растут, то в этом месте получится некрасивое утолщение. Надо оставить только одну. Какую выберете?
Рэйвен тряхнул головой и попытался снова сосредоточиться, хотя сегодня сделать это было довольно сложно. И не в последнюю очередь потому, что они сидели слишком близко друг к другу, склонившись к деревцу, и выпавшая из пучка прядь волос Кеттелин щекотала ему щеку.
- Вот эту, - он указал кончиками ножниц.
- Верно, - слегка удивленно сказала Кеттелин. – А почему?
- Не знаю, - Рэйвен пожал плечами. – Она красиво отходит от ствола.
- Да, линия благородная, - признала девушка. – А еще эта ветка молодая, но сильная. Она нам очень даже подходит на замену той, что росла здесь раньше. Мы ее только подкоротим вот так.
Кеттелин забрала у Рэйвена ножницы и щелкнула ими, обрезая ни в чем не повинную веточку практически у основания.
- А Вы можете удалить остальные, - предложила она. – Вот Вам для этого другой инструмент.