Будни фельдъегеря 2. В активном поиске

Мужчина сидел на дальней стороне стола, сверкая новенькой формой, и постукивал пальцами по бедру. Лицо у него было приятное: такие бывают у людей с чистой совестью. Карие глаза смотрели уверенно, но не нагло, лжи в них не наблюдалось.

Когда на стол села молодая муха, мужчина не шевельнулся, но непроизвольно принялся следить за ней взглядом. Деловито обследовав лежащие на столе документы с разнообразными печатями и гербами, насекомое признало их негодными к употреблению и принялось ощупывать щель в столешнице на предмет завалившихся в нее крошек.

Время от времени муха поигрывала крылышками, и звонкое «бзз» нарушало напряженную тишину в помещении.

– Хм. – Аня задумчиво смахнула назойливое насекомое со стола, и оно принялось биться в закрытое по случаю непогоды окно. – Значит, ошибки нет.

– Никак нет, – похоже, по въевшейся в подкорку привычке отрапортовал молодой человек, а затем, спохватившись, по-светски добавил: – Я полагаю. Признаюсь честно, сам был удивлен, когда увидел… все это.

Он покосился на «телохранителей» Ани: Миколу, Игоря и Андросия Кузьмича, стоящих за ее спиной. Микола хмурился, Андросий Кузьмич задумчиво потирал подбородок, а Игорь был взбешен до побелевших костяшек на кулаках. Тобика в горницу не пустили, но он активно подавал голос, чуя посторонний запах и волнение хозяев.

– И что будем делать? – спросила Аня.

– Не знаю, – мужчина развел руками. – Приказ отдан и оформлен по всем правилам, я уже тут, и даже командировочные на карту пришли – на оплату проезда и проживания.

– Странно. – Девушка прикусила губу. – Мне тоже на днях зарплату перевели.

– Тут как раз все ясно, – наконец, решил вмешаться Андросий Кузьмич. – Ведомства-то разные: молодой человек – из Центрального военного округа, а вы, Агнесса Марьямовна – из «Почты России». Официально, по крайней мере, источник финансирования в данном случае значения не имеет. Хотя, думаю, и источники разные. Не ясно другое: с чего вдруг новую должность оформили, не упразднив прежнюю. Забыли, что ли?

– Могли и забыть, – пожал плечами мужчина. – Особенно если она на снабжении не числится. Я вот первый раз слышу, чтобы военная должность при почте значилась.

– А мы не военные, – нахмурился Андросий Кузьмич. – Курьеры мы, потому и при почте. С кем нам тут воевать? У нас тута все свои. И фельдъегеря у нас свои – потомственные. Испокон веков так повелось. В смысле, уже два поколения как. Видите: и команда сработавшаяся.

Он кивнул на Миколу и Игоря.

– А вы бы, уважаемый начальник почты, не вмешивались, – вдруг нахмурил брови мужчина. – Мало того, что у нас тут путаница, так вы еще и гражданских лиц к секретной информации допустили. Это что еще за сын полка?

Он кивнул на Игоря. Тот мигом окрысился и весь напрягся, будто перед прыжком.

– Это – представитель тех самых народных меньшинств, которые вас прислали обслуживать, – невозмутимо пояснила Аня, знаком руки попросив Игоря оставаться на месте. – Так что вы бы повежливее с подопечным. Да и «секретной информации», как вы выразились, он знает больше нас всех вместе взятых.

– Непорядок, – нахмурился мужчина, покачав головой.

– Непорядок – это в вашем ведомстве. – Аня наконец отодвинула от себя документы, возвращая их владельцу. – С каких это пор военных заселяют в частные дома даже без ведома их владельцев? У нас что, военное положение? Как хоть вам это объяснили?

– Да никак, в том-то и дело: все думали, дом пуст и принадлежит государству, – мужчина развел руками. – Адрес дали, приказ подписали и отправили. Сказали, ключи на месте выдадут. А вы уверены, что дом находится в частной собственности?

– Уверена, – отрезала Аня. – В прошлом месяце лично эту самую собственность оформляла. Заплатила налог и грабительскую сумму за услуги нотариуса. Все документы на руках. Запрос в Росреестр сделать?

– Не надо, – вздохнул мужчина. – Я и так вижу, что на военную базу или хотя бы пограничный пост это помещение мало похоже.

Аня тоже осмотрелась. Пока она валялась в больнице и вкушала радость уколов по часам и сна по режиму, ее неутомимая команда решила сделать ей сюрприз к возвращению: поменяла обои, положила ламинат, покрасила облезлые рамы и даже – какие умнички – установила какой-никакой биотуалет за печкой. Правда, обои были с отвратительным цветочным рисунком, а ламинат без выравнивания пола лег волнами, но ведь дареному коню в зубы не смотрят, правда? Хотя, лучше б они коня подарили, честное слово, чем вот этот колхозный ремонт.

– И все-таки, что делать будем? – спросил Андросий Кузьмич, возвращая их к основному вопросу. – Мне никаких требований уволить нашего фельдъегеря не поступало. Как и предупреждений о пополнении штата.

– Что делать: кормить, поить, в бане мыть, – вздохнула Аня, наконец, принимая решение и поднимаясь из-за стола. – В постельку уж как-нибудь сам уложишься, добрый молодец: извини, я не по этой части.

– Что?! – Игорь, все это время терпеливо дожидавшийся развязки, все-таки взорвался. – Он остаётся? С какого перепугу?

– А ты предлагаешь человека на ночь глядя на улицу выгнать? – Аня посмотрела на парня из-под бровей. – Вон, гроза собирается, а к утру заморозки обещали, даром, что июль на дворе. Неси лучше свой спальник и туристический коврик: кровать-то с периной мы, если помнишь, на свалку вывезли.

– И не подумаю. – Игорь возмущенно скрестил руки на груди. – Пусть валит туда, откуда приехал.

– Игорь, – одернул его Андросий Кузьмич. – Он же не виноват. У него приказ.

– А у меня кулак! – Игорь продемонстрировал свою тощую руку и неприличный жест.

– Так, давай-ка без глупостей. – Андросий Кузьмич подбавил в голос серьезности, намекая, что парень переходит границы. – Завтра с утречка отправлю начальству запрос, объясню ситуацию. А молодой человек… кстати, как вас звать?

– Олег Андреевич Железняков, – представился мужчина.

– А Олег Андреевич отпишется своим: мол, так и так, на месте давно уже работает другой фельдъегерь, прошу разобраться в ситуации. А пока давайте просто подождем. Агнесса Марьямовна, вы ведь не против помощника?

– Руками и ногами за, если это не отразится на моей зарплате, – сказала Аня. – Пока я болела, гора посылок стала еще больше, скоро лавина сойдет. Пожалуй, пополнение в штате и правда не помешает.

– Эй, а я? – возмутился Игорь.

– А ты, помнится, в Гарвард хотел поступать, – заметила Аня. – Или куда там еще? Вот и поступай.

– Не хочу я ни в какой Гарвард! – еще пуще вскипел Игорь. – К моей девушке какого-то хлыща подселили, а я должен это терпеть и мило улыбаться?

– Игорь, опять начинается? – осадила его Аня. – Мы с тобой, кажется, договорились: я тебе не девушка. В смысле, не твоя девушка.

– Целый месяц была, – напомнил Игорь. – Невестой.

– Не месяц, а три недели, – поправила его Аня. – И это не я была невестой, а ты – женихом назвался, врачам головы задурил. Между прочим, передачки можно было и без этого приносить. Сказал бы просто: друг.

– Тогда хрен бы тебе мороженое от меня доставляли и прочие скоропортящиеся вкусности, – пояснил Игорь. – А я им сказал, мол, только встретились, пожениться собирались, а болезнь разлучила, «дайте хоть порадовать любимую напоследок, вдруг не увидимся», и все такое.

Он так искренне сложил лицо в умильную мордашку, что даже почти пустил слезу.

– На актерское тебе надо поступать, – вздохнула Аня. – И поскорее. А то с каждым днем дури в голове все больше. Неси давай спальник.

– И не подумаю, – насупился парень.

– Игорь! – Аня повысила голос и нахмурила брови.

– Я тебя с ним наедине не оставлю, – стоял на своем эльф. – Вон, смотри, какие глазки ушлые.

Все послушно посмотрели. Если Олега Андреевича Железнякова и можно было в чем-то обвинить, так это в слишком короткой стрижке, явно сделанной недавно и с таким расчетом, чтобы подольше не превращалась в лохматый ком. Ну и форма, пожалуй, у него была слишком щегольской: в отличие от формы Ани, она была пошита не при советских временах и блестела официальными нашивками Вооруженных сил Российской Федерации. Только на фуражку была прилеплена мутная – явно со старого склада – кокарда Государственной курьерской службы с неизменным компасом. Если б не сопровождающие документы, можно было всерьез подумать, что кто-то решил подшутить над жителями старой доброй Косяковки.

– Молодой человек, что вы себе позволяете? – возмутился все-таки мужчина, не вытерпев такого отношения со стороны какого-то сопляка.

– Это ты себе позволяешь! – ответил Игорь. – Читай по губам: тебе здесь не место. Вали в гостиницу, если она еще существует, или на вокзал, или на почту – мне без разницы. Вот это…

Он ткнул пальцем в Аню:

– … моя девушка. А это…

Он ткнул пальцем в пол:

– … ее дом. И точка. И никаких «левых» мужиков. Микола, выводи его.

На удивление, Микола послушно двинулся выполнять приказ, картинно качнув головой в стороны, чтобы размять шею, и хрустнув пальцами могучих рук.

– Э-э! Стоп! – Аня наконец вмешалась: встала между Миколой и военным, раскинув руки в стороны. – Я тут пока еще хозяйка. А ты, Икорушка, если хочешь еще хоть раз зайти ко мне в гости, будь добр, держи себя в руках. Мы уже поняли, что ты весь из себя серьезный, крутой и умеешь метить территорию. Но тут собрались адекватные взрослые люди. Будь добр, оставь детские выходки за дверью. Желательно, вместе со своей пышущей гормонами тушкой.

Игорь, до глубины души оскорбленный предательством самого любимого (по крайней мере, из здесь присутствующих) человека, хотел было что-то ответить, надулся, набрав полную грудь воздуха, но лишь нечленораздельно прошипел что-то на «птичьем» языке, а затем развернулся и вышел из дому, бабахнув дверью. Из щелей между потолочными досками посыпалась пыль.

– Обиделся, – констатировал факт Андросий Кузьмич. – Жестковато ты с ним, Агнесса Марьямовна. Может и мелкий, но мужчина все-таки. Мы такое обращение не любим.

– А как иначе, если по-другому не понимает? – ответила Аня, внутренне ощутив-таки небольшой стыд, но быстро спохватившись. – Ничего, погуляет по крышам, остынет.

***

Игорь не остыл. За ночь соседнюю крышу так и не украсил его силуэт на фоне звездного неба, а утром в гости не заглянул привычный уже солнечный зайчик. Похоже, бурлящие в парне закваска несправедливости и нерастраченная сила первой юношеской любви в отсутствие выхода да при наличии мозгов сконцентрировались в холодную, крепкую настоечку обиды и обещали еще когда-нибудь аукнуться.

Аня даже начала морально к этому готовиться и на всякий случай обдумала варианты «извинительных плюшек»: на речку, там, с парнем сходить, или в парк. Только без лишних нежностей, чтобы не вернуться к тому, с чего, собственно, и начался спор.

Когда Игорь не явился под окна и к завтраку, Аня ощутила укол стыда. Все-таки, можно было и попроще слова подобрать. Но, честное слово, за эти три недели неугомонный эльф ее достал.

Над его вечерними серенадами при содействии знакомых рокеров, утренними букетами стремительно увядающих ромашек и художественной росписью асфальта цветными мелками угорал весь медперсонал и соседи по палате. О том, что к ней опять «хахаль пришел», Ане торопились сообщить все, кому не лень: отчего-то выдуманная Игорем история внезапно разгоревшейся «любви во время пандемии» зацепила всех.

Как назло, соседка по койке оказалась блогершей, фиксировала каждую минуту жизни новоиспеченных «Ромео» и «Джульетты», а затем щедро делилась с Аней комментариями читателей, начиная от «Встречаются же еще где-то такие мужики!» и до «Когда она уже помрет-то? Сколько можно мучить парня!».

Припомнив все это, Аня тряхнула головой и простила себя. Отстал и ладно. Никто его не просил ехать вслед за ней в Екатеринбург и мыкаться по квартирам старых друзей. И вообще, судя по счастливому выражению, не сходившему с лица эльфа эти три недели, ему там жилось хорошо: таскался по нелегальным сейшенам, зажигал на пьяных квартирниках, мучил барабаны в «музыкальном» гараже друзей, гулял по пустынным карантинным улицам, бегал от полицейских патрулей и прочая, прочая, прочая.

Даже насморк не подхватил, несмотря на полное игнорирование санитарных рекомендаций по борьбе с вирусом. Везет же некоторым. А другие, даже уехав в глушь, в леса, умудряются подцепить городскую заразу и загреметь в больницу.

– Вы всегда так питаетесь, или сегодня какой-то особенный день? – вывел Аню из задумчивости вопрос гостя, с утра уже успевшего и побриться, и помыться и вообще выглядевшего, в отличие от нее, на все сто. Одно слово – военный.

– Что? – спохватилась она, наконец, отмерев. – А-а, нет, это Микола, наверное, ревизию в голбце делает. Обычно поскромнее завтракаем.

На столе и впрямь творилось нечто странное: вместо привычного уже бутерброда типа «хлеб со сметаной», гигант устроил настоящий праздник деревенских вкусов. Тут было и копченое сало, и три сорта варенья, и маринованные грибы, и сушеные ягоды, и жаренная на топленом масле картошечка, и яйца всмятку, и вареная кроличья голова, и студеное молоко, и – а вот это уже из запасов Ани – творожки от известной фирмы.

То ли Микола решил, что гостей надо кормить лучше, чем хозяев, то ли разошелся из чувства мужской солидарности, то ли и правда решил избавиться от прошлогодних запасов, чтобы освободить место для нового урожая, но факт оставался фактом: стол просто ломился от разнообразных яств. Аппетита вся эта красота едокам не добавляла, оба привыкли к нормальной городской пище: обезжиренной, рафинированной, обогащенной витаминами, клетчаткой, лакто и бифидобактериями, дополненной тщательно выверенным количеством специй с глутаматом натрия и идеальным балансом сахарозаменителей.

Впрочем, поглядев на то, каких сумм могут достигать ежемесячные накопления, если их не тратить в магазинах на вышеперечисленное, Аня уже куда лояльнее стала относиться к традиционной деревенской трапезе – смертельно необезжиренной и отвратительно натуральной. И даже к антинавозным калошам, сохраняющим обувь в ее почти первозданном виде.

– Когда приступаем к работе? – вежливо спросил мужчина больше для того, чтобы поддержать разговор, нежели реально интересуясь, и на пробу потянул к себе одну из тарелок.

– Да хоть сейчас, после завтрака. – Аня пожала плечами. – Сегодня как раз суббота, все дома должны быть. А вас уже проинструктировали о сути работы?

– В общих словах, – ответил Олег Андреевич, намазывая себе хлеб вареньем. – Как я понял, наша задача – перевозить посылки, верно?

– И письма, – кивнула Аня. – Остальное так, с учетом обстановки.

– Что вы имеете в виду? – не понял мужчина.

– А, не обращайте внимания, – девушка махнула рукой. – Случаются тут иногда… эксцессы, так сказать.

– Вам кто-то угрожал? – сразу напрягся мужчина и даже отложил свой надкушенный бутерброд, готовясь решать проблему здесь и сейчас.

– Нет, что вы. – Аня покрутила головой из стороны в сторону, торопясь его успокоить (хотя подобное внимание со стороны военного было даже приятно). – Был один небольшой конфликт, но мы его уже сами решили. Теперь местное население меня немного… кхм… побаивается.

– Даже так, – мужчина удивленно, но с долей почтения поднял брови. – Ну, если что, вы обращайтесь: все-таки, моему ведомству конфликтами заниматься проще. С военными обычно не спорят.

– Да со мной уже тоже, – улыбнулась девушка. – Вы кушайте, кушайте. А то даже жалко: такое богатство пропадает.

Мужчина слегка улыбнулся в ответ и снова принялся за бутерброд.

– Кстати, что это мы на «вы»? – сказала Аня, которой эта формальность за столом отчего-то сильно мешала. – Давайте по-простому. Я гляжу, мы с вами примерно ровесники, нет смысла друг другу «выкать». И зовите меня просто Аней – так удобнее. Игорь, конечно, не оценит, но его и не спрашивают.

Девушка протянула руку, и они познакомились повторно. Градус официальности за столом сразу снизился, стало на порядок уютнее. Гость перестал быть чужаком, временно определенным на ночлег на полатях в другой половине дома, и вполне уместно вписался в должность коллеги-новобранца: умеренно молодого, «зеленого» и требующего мягкого женского руководства.

Вот и славно: Аня всегда мечтала о таком случае. А то на прошлой работе она, как ни крути, вечно была в самом низу офисно-планктонной пищевой цепочки.

– Компотику-с? – предложил Микола непривычно официальным тоном.

Аня покосилась на него и замерла в удивлении: гигант, похоже, изо всех сил изображал официанта в ресторане. Он даже замызганное полотенце на руку набросил, и какой-то пиджак поверх косоворотки напялил. Выглядело это нелепо.

– Микола, ты не перегрелся? – спросила девушка. – Какой-то ты странный сегодня. И еды наворотил столько, что не съесть.

– Два хозяина, – немногословно пояснил «домовой». – Семья в доме. Люблю, когда семья. Жить веселее. Особенно если детки…

С Аниной вилки соскользнула и шлепнулась обратно в тарелку яичница.

– О-о-о, – простонала девушка, наконец, сообразив, в чем дело, и схватившись за голову. – Начина-а-а-ется. Деревня, блин.

– Что случилось? – не понял, но забеспокоился Олег.

– Готовься, Олежка: щас нас все сватать будут, – пояснила девушка, тряхнув кудрями. – Это у местных бзик такой. А мы с тобой мало того, что по всем статьям друг другу подходим, так еще и в одном доме оказались. Сплетен будет – тьма. Сначала Игорь озаботился и в «соперники» тебя определил, теперь вот Микола. А только мы за порог выйдем, бабки нас мигом парочкой окрестят, и полетит песня по весям. Хорошо хоть, они соцсетями пользоваться не умеют. Пока.

– Может, нам тогда по отдельности выходить? – предложил Олег. – С разных сторон дома?

– Не уверена, что это поможет. – Аня поджала губы. – Впрочем, у нас тут неделю назад на соседней улице мужика по пьяной лавочке укокошили. Будем надеяться, что убийство будет поинтереснее бытовых сплетен, и на нашу долю придется не слишком много внимания.

– А кого убили? – заинтересовался Олег. – Эльфа?

– Да нет, обычного круглоухого алкоголика, – отмахнулась Аня. – Да и не так чтобы совсем убили: порезали в драке сильно. А у него печень уже никакая была. Вот он и не пережил. Короче, как всегда. В столице такое на каждом углу, и никому дела нет – по крайней мере, в отдельных районах. А у нас, вишь, сразу история на всю деревню. Домыслы, предположения, буйство фантазии доморощенных детективов…

Она сделала многозначительную паузу. Потом вздохнула и подытожила:

– Ладно, рискнем показаться на глаза общественности. В конце концов, во всем есть свои плюсы: в твоей компании меня хотя бы в совращении соседа обвинять не будут. Кстати, где эту обиженку в бандане носит? Неужели мы сегодня без велика?

Игорь и правда так и не явился помогать, так что пришлось двум фельдъегерям идти пешком – не брать же лошадь людям на смех.

К счастью, Олег Андреевич как человек воспитанный (и тренированный) сгрузил всю тяжесть на свои плечи, а девушке доверил только сумку с бумагами: у него, кстати, такой даже и не было, чему Аня крайне удивилась. Где ж тогда бумажки сопроводительные на груз хранить?

Этот вопрос озадачил и новобранца. Обсудив разницу в должностных инструкциях, они пришли к выводу, что военное ведомство попросту не обладало достаточными знаниями о специфике работы уральских фельдъегерей: должность-то создало, а вот продумать как следует особенности работы не потрудилось. Видно, как обычно бывает в таких случаях, отчетность предполагалось вести по принципу «Ну, ты сделай как-нибудь, а я потом посмотрю, обругаю, и будешь дальше так же делать».

Так что Аня щедро поделилась с коллегой своими бланками, но попросила потом их вернуть. Заполненными, разумеется. А то кто знает: вдруг из-за его «помощи» ей зарплату снизят? Потерять доход даже до выяснения обстоятельств ей не хотелось бы.

Глава 2. Эвери

Первые дома они обслужили вдвоем: Олег Андреевич ждал внизу с сумками, Аня бегала с посылками. Весть о том, что она «поглотила Кровь старого мира» разнеслась по Косяковке не хуже вируса, и теперь подопечные боялись с ней спорить, а некоторые так даже пытались прятаться, будто ожидая, что в их фельдъегере вот-вот проявятся сверхъестественные способности.

Разговаривать с зашуганными получателями было нелегко, зато передача посылок осуществлялась быстро, и никто не пытался задерживать девушку, так что вскоре сумки полегчали настолько, что Аня даже отвоевала одну у своего вежливого компаньона. Все равно к тому моменту посылок почти не осталось, одни письма.

– Может, поделим адреса? – предложил Олег. – Мне, знаешь ли, тоже интересно поглядеть на этих… кхм… представителей народных меньшинств.

Он с любопытством покосился на окно, в которое выглядывал эльфенок лет пяти: теперь-то Аня умела отличать их не только по ушам, но и по специфическим чертам лица.

– Да на что там глядеть, – отмахнулась девушка, пряча в сумке заполненный бланк. – Кроме ушей ничего особенного – люди и люди. Но если хочется, то давай, конечно, поделим. Так даже быстрее будет. Можем на четные и нечетные: ты на одну половину улицы, я – на другую.

– Если б мы были обычными почтальонами и заходили в каждый дом, это было бы удобно, – согласился мужчина. – Но у нас с тобой адреса разбросаны по карте, так что смысла идти направо и налево нет. Давай лучше на женщин и мужчин делить: ты возьмешь на себя первых, а я – вторых. Так ведь удобнее будет, верно?

Аня обдумала это предложение. Вообще-то, практика показывала, что на самом деле посылки комфортнее доставлять адресатам мужского пола: они реже скандалят, не прикапываются к целостности упаковки, не пытаются заговорить до смерти и не поджимают губы при виде стройных Аниных ног.

С другой стороны, с тех пор, как она стала живой легендой, особой разницы не было: опасались ее все одинаково. Так что можно было и женщин на себя взять, раз молодому человеку так удобнее. Странно, кстати, что он выбрал не дамочек: обычно все-таки приятнее общаться с лицами противоположного пола. О ней, что ли, позаботился? Или у него какие-то проблемы с дамами?

Впрочем, как по заказу прошедшая мимо незнакомая девица тут же доказала, что с этим у Олега Андреевича все хорошо: состроила симпатичному военному глазки, и мужчина сразу польщенно улыбнулся и поправил воротник, будто тот начал его душить. Похоже, кое-кому недолго оставалось быть холостым: уж местные невесты об этом позаботятся.

– Женщины так женщины, – пожала плечами Аня, соглашаясь.

Они перебрали сумки и поделили их содержимое. Похоже, возможность полноценно приступить к делу обрадовала Олега: он сразу стал на порядок деятельнее и даже что-то довольно засвистел.

Аня смутилась. Действительно, чего это она ему совсем по адресам походить не дала? Как будто пожадничала. Да там тех посылок – вагон и маленькая тележка. Не то что на двоих, на десятерых хватит, чтобы убегаться.

– Только не говори сразу, что ты новый фельдъегерь, – предупредила она, вдруг запереживав. – Скажи, что мой помощник. А то они понадумают себе всякого, сплетен понасочиняют. И про бланки не забывай, пожалуйста, иначе я без зарплаты останусь.

– Понял, – кивнул мужчина, беря свою сумку. – Я – помощник фельдъегеря Агнессы Марьямовны. Посылки выдаю строго адресату. Если есть сомнения, спрашиваю документ. Бланки заполняю в соответствии с позициями.

Он подмигнул ей, неожиданно показав живое человеческое лицо из-под маски хорошо вымуштрованного военного.

– Слушай, ты не помощник, а просто чудо, – сказала Аня, добавив в голос немного дурашливости, чтобы скрыть смущение. – Работать с тобой – одно удовольствие. Не то что с некоторыми ушастыми.

– Спасибо, конечно, – польщенно улыбнулся Олег, – но я еще работать даже не начал. Вот с какой-нибудь проблемой столкнусь, там посмотрим, насколько я хорош.

– Тоже верно, – улыбнулась в ответ Аня.

Они еще немного неловко постояли рядом, не зная, что сказать друг другу, потом Олег пожелал ей удачи, она ему – тоже, и два фельдъегеря разошлись в разные стороны.